Кольцо желаний

Посреди каменного мешка, провонявшего сыростью и разложением, раздался болезненный стон. На полу, на чём;то, напоминающем давно сгнившую солому, лежал юноша. Он был невероятно бледным и худым, а всё его нагое тело было покрыто шрамами и следами ожогов. Спутанные грязные волосы давно неразличимого цвета закрывали некогда красивое, а сейчас напоминающее просто череп, обтянутый кожей, лицо.

То, где он находился, было тюремной камерой, хотя многие выгребные ямы могли показаться куда лучшим местом пребывания, чем это. Внезапно за массивной железной дверью, отделяющей узника от свободы, раздались тяжёлые шаги. Раздался щелчок, и внизу двери открылось небольшое отверстие, через которое кто;то пинком ноги забросил в камеру кусок хлеба и толкнул ржавую миску с водой. Миска едва не разлила своё содержимое на пол, проехав по неровному полу.

Узник, нашедший в себе силы повернуться на живот, со страхом в глазах и цепляясь за пол грязными пальцами, на которых ногти были почти полностью сгрызаны и окровавлены, пополз к миске и хлебу. Это была вся его еда на сегодня.

Вода пахла тухлостью и имела металлический привкус. Что до хлеба, он был кислым и липким — такое не дают даже животным. Но пленник принялся жадно есть, одновременно слизывая с пола пролитую воду.

Он не знал, сколько провёл здесь времени, где он и даже как его зовут. Последнее, что он помнил, — ужасные пытки, оставившие следы на его теле, но даже они давно в прошлом. Теперь он просто лежит здесь, изредка получая еду и воду, в ожидании, когда смерть заберёт его. Он бы хотел убить себя сам, но что;то его каждый раз останавливало, заставляя продолжать выносить эти страдания и жить дальше.

Он давно привык к вони, спёртому воздуху и голоду, стараясь почти не двигаться, чтобы сэкономить силы. Поначалу он искал пути побега, но всё было тщетно. Единственное, что напоминало ему о том, что существует мир вне стен этой камеры, — маленькое окошко у потолка, в которое едва сможет проскользнуть кошка. Но даже оно не позволяло увидеть что;либо, кроме узкой полоски света. Стены были настолько толстыми, что с пола невозможно было выглянуть наружу.

Внезапно он услышал знакомый звук и резко обернулся. Как он и ожидал, это снова была она — маленькая птичка, что крайне редко навещает узника и за эту доброту получает от него маленький кусок хлеба.

В тишине камеры раздался слабый голос:

— Это снова ты, держи.

Сказав это, юноша протянул птице несколько крошек на ладони, которые она тут же начала клевать, сев ему на палец. Быстро закончив с тем, что ей предложили, она ещё пару мгновений посидела, а после, вспорхнув, исчезла в окошке под потолком. Юноша лишь успел протянуть руку, которая лишь мгновением раньше ощущала тепло живого существа, прежде чем осознал, что снова остался один.

— Прошу, побудь со мной ещё немного.

Слабый голос, полный боли и одиночества, снова нарушил тишину камеры. На глазах узника почти выступили слёзы, как вдруг щебет вновь заполнил образовавшуюся пустоту, а под потолком мелькнул блеск. Раздался звон, и птица, обронив что;то, вновь вылетела из камеры.

Пленник внимательно присмотрелся. Глаза давно привыкли к темноте, но всё равно было трудно различить что;то столь маленькое. Ориентируясь на ощупь, вскоре он смог найти это. Это было кольцо. По исходящему от него холоду было очевидно, что это металл.

«Зачем оно мне? Или это её благодарность за еду?» — подумал юноша.

Подержав кольцо в руке, он надел его на средний палец. Кольцо было явно велико для его тонких и исхудавших рук. Он уже хотел снять его и надеть на большой палец, как вдруг ощутил, что оно сжалось, и что;то острое впилось в его кожу. От неожиданности юноша вскрикнул от боли и тут же постарался его снять. Но чем сильнее он тянул, тем больнее ему становилось. В конце концов, вынужденный сдаться от слабости и боли, юноша прекратил борьбу. В тот же момент боль начала утихать, и он обессиленно лёг на холодном полу.

Прошло, наверное, несколько часов, как вдруг голову юноши заполнил голос. Было трудно понять, принадлежит ли он мужчине или женщине. Его шёпот казался жестоким и в то же время зловещим, с лёгкой ноткой иронии:

«Как много боли и отчаяния, но всё же есть крохотный уголок, где затаилась надежда. Разве это не прекрасно?»

Юноша распахнул глаза и с усилием сел. Он давно не слышал человеческой речи.

— Кто здесь?

«Тише, юный хозяин. Я здесь, на твоём пальце. Тебе не нужно говорить вслух, чтобы я услышал, — просто подумай».

Юноша взглянул на руку, но в темноте сложно было что;либо различить, поэтому он коснулся кольца. Несмотря на то, что оно уже долго находилось на его руке, кольцо всё ещё было очень холодным. В этот момент в голове вновь раздался голос:

«Всё верно, хозяин. Я здесь. Я буду рад служить вам».

Следуя совету голоса, юноша решил продолжить общение с ним мысленно. Пусть ему и было страшно, всё же это была первая его беседа, которую он помнил.

«Что ты такое? Почему я не могу тебя снять?»

«О;о;о, хозяин, не стоит так бояться. Я чувствую ваш страх. Это просто мера предосторожности, чтобы вы от испуга не выбросили меня. Ведь люди боятся, когда чего;то не понимают. Вы как никто другой должны понимать, насколько ужасно одиночество и невозможность идти туда, куда пожелаешь».

Юноша внезапно ощутил сочувствие к кольцу.

«Я не буду тебя выбрасывать. Скажи, кто ты?»

«О, хозяин так добр и великодушен, благодарю. Что до меня, то я просто кольцо желаний. Я путешествую от одного владельца к другому, исполняя их мечты. Новый хозяин явно человек с тяжёлой судьбой, наверно, поэтому волей случая я оказался у него».

Юноша был удивлён, но в то же время где;то внутри его обуревали сомнения.

«Ты и правда можешь исполнять желания?»

«Разумеется. Конечно, есть некоторые ограничения, но в целом можете полностью на меня положиться. Вместе мы претворим ваши мечты в жизнь».

Юноша слегка сдвинул брови.

«Ограничения?»

«Да, хозяин. Я не всемогущ, но это сущие пустяки, что можно отложить на потом. Давайте лучше скрепим нашу связь вашим первым желанием, а заодно прогоним все сомнения, что обуревают вашу голову».

Предложение было сколь заманчивым, столь же и внушало подозрения. В какой;то момент юноша решил, что голод и одиночество всё же лишили его рассудка, и он просто сошёл с ума, хотя боль от кольца была очень реальной.

В конце концов, решившись, он, пошатываясь, встал на ноги, чего не делал очень давно.

«Хорошо, кольцо. Как мне тебя называть?»

«У меня нет имени, хозяин, но вы можете его мне дать, если хотите».

Протерев пальцем холодный металл, юноша мысленно сказал:

«Ты будешь Солус».

«С гордостью буду носить это имя, хозяин. А как мне называть вас?»

Человек ощутил растерянность.

«Я не помню своего имени и кто я такой».

«О;о;о, это ужасно. Но вместе мы сможем вернуть вашу память. Так какое ваше первое желание?»

Юноша огляделся по сторонам, а после поднял голову к потолку, где была узкая полоска лунного света, тянущаяся от окошка, и сказал вслух:

— Я хочу на свободу.

На секунду ему показалось, что он услышал смешок, а после в его голове вновь прозвучал голос:

«Как пожелаете, хозяин. Просто коснитесь рукой со мной стены».

Юноша сделал так, как ему сказал Солус. Едва он коснулся холодных камней, как тут же по его руке пробежала дрожь, следом послышался глухой треск, и он услышал звук осыпающегося песка. Поток не прекращался, и вскоре он уже был по колено в песке. Проход перед юношей расширялся и продолжал углубляться, далее образуя арку. С усилием переставляя ноги по песку, который был ранее стеной, пленник, вот;вот обретёт свободу, двигался вперёд. Стена была не менее двух метров в толщину, но неожиданно узкая полоска света ударила в лицо юноше, а следом его обдал поток свежего воздуха, и по голому телу пробежала дрожь.

Света становилось всё больше, он проникал в каждый угол камеры, и спустя ещё некоторое время юноша наконец смог выйти наружу. Обхватив себя руками в надежде согреть исхудавшее тело, он осмотрелся по сторонам.

Вокруг был небольшой луг, покрытый травой, который имел небольшой уклон и спускался вниз к речке, чьё журчание было слышно даже отсюда. В стороне был небольшой мост через эту реку — он служил частью дороги, которая, в свою очередь, упиралась в закрытые ворота крепости. Стены этой крепости, что была местом длительного заточения, возвышались за спиной юноши.

Сверху доносились тихие голоса стражи, несущей свой пост в эту ночь, а также изредка мелькал свет факелов.

На удачу, в тот самый момент, когда нагой беглец думал, как убежать, оставшись при этом незамеченным для стражи, луна скрылась за облаками. Собрав немногие силы, что у него остались после эйфории, которую он испытал, очутившись на свободе, юноша бросился бегом к реке. В нём была надежда скрыться быстрее, чем холодный свет вновь зальёт луг.

Ему это удалось. Когда луна вновь показалась из;за облаков, юноша, обессиленный, упал на краю реки и принялся жадно пить воду. Она была ледяной, и, как ему казалось, не было ничего вкуснее. Он всё пил и пил, едва не захлёбываясь, пока наконец не перевернулся на спину, тяжело дыша и откашливаясь.

Для человека, проведшего столько времени в заточении, это было ни с чем не сравнимое счастье.

— Хозяин в порядке? Я сделал, как вы просили, — прозвучало в голове юноши.

По лицу юноши текли слёзы, и он закрыл его руками, а спустя мгновение сел и вновь вздрогнул от холода.

— Да, Солус, спасибо тебе, ты спас меня. Мне стыдно просить, но мог бы ты помочь мне согреться?

— Рад служить, конечно, хозяин. Вам лишь стоит дойти до моста — под ним вы сможете согреться.

Юноша, после всего случившегося, ни секунды не раздумывая, поднялся и, покачиваясь, направился в указанном направлении.

Только приблизившись, он заметил человека, лежащего на земле у самой воды. На нём была перепачканная одежда, состоящая из штанов, жилета и походного плаща, что лежал рядом.

Едва юноша приблизился, человек шевельнулся, и в лунном свете стало заметно, что его босые ступни и руки были пепельно;серого цвета. Человек что;то прохрипел, и юноша подошёл ближе.

— Солус, мы можем ему помочь?

— К сожалению, нет, господин. Как я и говорил ранее, даже у моих сил есть свои границы. Ему не помочь — он скоро умрёт. Но вот его одежда сможет вас согреть. Я могу лишь прекратить его муки.

— Не надо, — произнёс юноша.

Он качнул головой и присел. Умирающий человек посмотрел на него, а после постарался пошевелиться. Как только он это сделал, его серые руки и ноги осыпались, словно состояли из песка. На лице человека появилась гримаса боли, а юноша рефлекторно протянул ему руку в надежде помочь. Но в ответ тот лишь отстранился с глазами, полными ужаса. Он смотрел, не отрываясь и не моргая, пока его тело постепенно, начиная с остатков конечностей, серело и превращалось в пыль. До самого последнего момента его взгляд не отрывался от кольца на руке юноши, что была протянута в надежде помочь умирающему.

— Солус, что с ним случилось? Это ужасная смерть?

— Кто знает, хозяин. Мир огромен. Зато теперь вам не придётся снимать одежду с него — просто встряхните её.

Юноша слегка поморщился.

— Это так жестоко…

Возникла пауза, прежде чем голос кольца вновь прозвучал в его голове:

— Вы слишком добры, хозяин, но вам надо согреться. Этому несчастному одежда уже не нужна.

Секунду поколебавшись, он кивнул и принялся одеваться, стараясь думать, что серый песок — это просто пыль.

Пока ещё была ночь, юноша хотел убраться как можно дальше от крепости, так как был уверен, что это просто вопрос времени, когда его пропажу обнаружат. Пусть в его камеру и не заходили долгое время, дыру в стене не заметить при свете дня будет очень трудно.

Поэтому, придерживая за пояс штаны, что были ему слегка велики из;за болезненной худобы, он пошёл вдоль дороги, но, стараясь при этом держаться тени. Через некоторое время, когда он окончательно выбился из сил, в голове вновь прозвучал голос Солус:

" Хозяин, вы сильно устали."

Юноша, упав на колени, опёрся на землю дрожащими руками.

" Я очень голоден, ты можешь дать мне еды?"

" Как будет угодно, хозяин. Если вы соберёте силы и пройдёте ещё немного, вы сможете добраться до небольшой таверны."

Юноша взглянул на кольцо и мысленно возразил:

" Но у меня совсем нет денег."

" Об этом вам не стоит переживать, хозяин."

Решив и в этот раз положиться на Солус, человек решил последовать его совету.

Кольцо не обмануло: вскоре в таверну с обычным названием «Ужин и ночлег» вошёл путник. Он сразу привлёк внимание посетителей своим потрёпанным и истощённым видом. Оглядевшись, он сел за стол, к которому сразу подошла помощница владельца. Человеку принесли несколько блюд, которые тот, отбросив все правила приличия, принялся быстро есть руками. Парочка посетителей тихо посмеивалась над дикарём, но вскоре потеряла к нему интерес — пока тишину не нарушил гневный крик хозяина:

— Как, тебе нечем платить?

Юноша, опустив глаза, суетливо ёрзал на стуле.

" Солус, ты же сказал, что всё решишь."

"Да, хозяин, не переживайте. Вот, кстати, и он."

Неожиданно из;за стола в углу зала поднялся мужчина. Он был дорого одет и слегка полноват. Его мужественный облик, осанка благородного человека и вид того, кто привык отдавать приказы, а не исполнять их, заставили остальных посетителей отвести взгляд от развернувшейся сцены. Придерживая меч на поясе, он подошёл к владельцу таверны, который, заметив его, тут же слегка склонил голову и сказал:

— Извините, что побеспокоили вас, господин Баас, просто этот назойливый вор посмел поесть, не имея и гроша в кармане.

Мужчина кивнул и смерил глазами юношу, всё ещё сидящего с опущенной головой. Его острый взгляд на мгновение остановился на кольце, но после он вновь перевёл глаза на владельца таверны, одновременно запуская руку в небольшую сумку на поясе.

— Сколько он должен?

— Пятнадцать медяков, господин Баас.

— Держи две бронзы, сдачи не надо.

Владелец принял деньги, протягивая сразу две руки, а после, поблагодарив, вернулся обратно за стойку.

После этого Баас сел на лавку прямо напротив юноши.

— Как тебя звать, парень?

Юноша взглянул на своего спасителя. По его виду и тому, как с ним обращались, он понял, что перед ним кто;то, обладающий высоким статусом, поэтому решил быть вежливым, подражая интонации владельца таверны.

— Спасибо за помощь, господин. Я не вор, просто очень голоден. Что до моего имени, то я его, к сожалению, не помню.

Баас слегка прищурил глаза и коснулся кончиков своих пышных усов. Он сразу понял, что юноша, должно быть, беглый заключённый, так как здесь, вокруг, не было ничего, кроме пары деревень и крепости Латерн, где содержались преступники. На лице мужчины мелькнула лёгкая улыбка.

— Слушай, парень, ты мне должен, да и идти, я так понимаю, тебе некуда. Хочешь поработать на меня?

Едва он это сказал, в глазах юноши тут же будто загорелся свет.

— Правда, господин? Я обещаю работать усердно, если вы будете давать мне еду и мне будет где спать.

Такого ответа и хотел Баас.

— Отлично, парень. Сегодня отдохни: мои люди проводят тебя к телеге стражи, а завтра двинемся в путь.

Сказав это, он поднялся и махнул кому;то рукой. Уже собравшись уходить, Баас резко повернулся с видом, будто что;то забыл.

— Ах, точно. Будет неудобно всё время звать тебя просто «парень». Отныне ты — Сид.

Обретя новое имя, Сид встал и склонил голову по примеру хозяина таверны.

— Спасибо, господин.

Баас кивнул.

Сида проводили двое крупных и вооружённых мужчин до одной из трёх больших телег.

Сегодня впервые за долгое время он спал в комфорте: телега была закрытой, но при этом хорошо проветривалась; на деревянном полу лежало несколько шкур, и даже было что;то похожее на одеяло, сшитое из обрывков ткани. И, кроме всего прочего, сегодня впервые он был сыт. Сон так быстро одолел его, что Сид лишь успел коротко поблагодарить Солус за всё, что кольцо для него сделало.

" Не стоит благодарности, хозяин."

Эти слова, пусть и появились в голове юноши, его сознания они уже не достигли. И через мгновение дыхание выровнялось, и юноша уснул.

Тем временем на блестящей серебряной поверхности кольца, на которой не было и следа грязи или царапин, несмотря на перепачканные руки юноши, появилась трещина. Постепенно она начала расширяться, пока веки окончательно не разошлись, и на кольце не появился глаз. Он был изумрудного цвета, с узким вертикальным зрачком. Можно было бы принять его за драгоценный камень, если бы он не начал двигаться, будто осматриваясь по сторонам. Но это длилось недолго: не прошло и минуты, как веки начали снова медленно закрываться, и вскоре кольцо вернулось к своему обычному состоянию.

На следующее утро Сида разбудило ржание коней, которых запрягали в телеги.

Юноша сначала испугался, не увидев привычного сумрака камеры, но тут его взгляд остановился на кольце, и сон, окончательно уйдя, позволил ему вспомнить вчерашнюю ночь.

“Солус, так это не сон?”

"Вы проснулись, хозяин? Нет, это не сон. У вас есть желания?"

Юноша ненадолго задумался, а после, будто кивнув сам себе, мысленно обратился к кольцу:

“Солус, ты же можешь вернуть мне память? Вдруг есть люди, что ждут моего возвращения?”

Эти слова будто канули в бездну. Повисла долгая пауза, и Сид уже решил, что кольцо так и не ответит, как вдруг в его голове снова возник мрачный голос Солуса.

“Я понимаю вас, хозяин, но пока слишком рано для этого. Вы всё вспомните, но не сейчас. Тем более вы уже пообещали работать на Бааса.”

“Ты его знаешь, Солус?”

“Нет, хозяин. Просто я вижу линии судеб людей и могу немного на них влиять, заставляя пересечься.”

Юноша был слегка удивлён таким ответом.

“Так ты и исполняешь желания?”

“Это одна из моих способностей. Благодаря этому, пока я на вашей руке, вам не стоит ни о чём переживать.”

Сид потёр пальцем холодный металл и слегка улыбнулся.

“Спасибо тебе.”

Их мысленный диалог прервал один из тех мужчин, что вчера сопровождал Бааса:

— На, оденься прилично, заодно обрежь волосы.

С этими словами в руки юноши полетел свёрток. Там была одежда, напоминающая ту, в которую был одет кинувший её человек, а также небольшой нож в ножнах.

Сид быстро оделся в чистое, а после, спрыгнув с повозки, неумелыми движениями принялся обрезать длинные спутанные волосы. Во время этого занятия к нему и подошёл Баас.

— Ты уже готов? Хорошо, поедешь в пути — время уже много. Садись в повозку с товарами, твоя задача — это их охрана.

Юноша, убрав нож за пояс, поклонился:

— Да, господин Баас.

Мужчина коснулся усов и, кивнув, ушёл к телегам.

Сиду указали на ту, что была в середине. Эта повозка была чуть длиннее остальных, тоже закрытая, но, кроме этого, ещё и дополнительно укреплённая металлическими прутьями, напоминающими клетку. Едва он оказался внутри, как его поприветствовал ещё один из людей Бааса:

— Ты же Сид, новенький? Я — Михан. Садись и следи за товаром.

Лишь сейчас Сид увидел товар. Он вместе с Миханом сидели у самого выхода, в то время как в центре повозки сидело множество детей. На вид им было не более десяти лет, а то и меньше. В большинстве это были девочки, но также было и несколько мальчиков.

Сид был удивлён: он не ожидал, что «товаром» окажутся люди. Михан, видимо заметив его замешательство, усмехнулся:

— Да, в этом году у нас богатый улов. Налоги опять подняли, а урожай вышел не ахти какой — вот крестьяне и продают тех, кого прокормить не могут или кому работать не по силам.

Сид вновь взглянул на детей: некоторые жались друг к другу, кто;то просто смотрел в одну точку и не двигался, будто давно покинул эту реальность. Но в целом все вели себя на удивление тихо, будто смирившись со своей судьбой.

— А что с ними будет дальше?

Михан пожал плечами:

— Чёрт знает, продадим, конечно, а дальше — не наше дело. Кого;то — в бордель, кого;то — в солдаты. Ну а тех, кто залеживается, чтобы не тратить деньги на кормежку, проще всего — на каменоломни. Там всегда спрос большой, пусть и заплатят мало.

— Ты много знаешь.

Михан усмехнулся словам Сида:

— Ну, дык не первый год на Бааса работаю. Мой тебе совет, новичок: держись нашего босса — и будешь хорошо жить. А меньше таких вопросов — и будешь жить ещё лучше.

Сказав это, он подмигнул. И юноша с пониманием кивнул. Взглянув на детей ещё раз, он тут же вспомнил тесные стены камеры и воздух, спёртый и тяжёлый настолько, что им горько дышать.

“Солус, мы можем помочь этим детям?”

Кольцо тут же ответило с нескрываемым удивлением:

“Зачем, хозяин? Их продали их же семьи, им некуда вернуться, а вам бы о себе позаботиться сначала надо. Ещё вчера вы были в куда более худшем положении, чем они.”

Повисла пауза. Сид понимал: Солус говорил уже ранее, что он не всемогущ, да и его желание было минутной слабостью и просто состраданием к тому, чья судьба напомнила ему его собственную.

“Кроме того, я исполняю желания своего хозяина. Свобода посторонних людей не может быть вашим желанием — это лишь каприз, ибо вы думаете, что можете это сделать, и это не принесёт лично вам ничего.”

Сид вздохнул:

“Да, Солус, ты, наверное, прав.”

После этого ироничная нотка, которая всегда присутствовала в голосе кольца, пропала, и ледяной, мрачный звук голоса заставил спину юноши покрыться холодным потом:

“Я благодарен вам за доверие, хозяин, но прошу: не стоит упиваться моей силой.”

“Почему?”

Повисла недолгая пауза, и голос Солуса стал таким же, как прежде:

“Просто так будет слишком скучно.”

Сид слегка нахмурился:

“Я тебя не понимаю.”

“Ничего страшного, хозяин. Просто оставайтесь самим собой.”

Сид задумался над словами Солуса: возможно, кольцо не хочет, чтобы он сошёл с ума от безграничных возможностей — это имело смысл, но ему по;прежнему было жаль этих детей.

Из мыслей его вырвал голос Михана:

— Скоро приедем в Гирхам. Давно я дома не был. Ты пока побудь на страже, а я подремлю — всё;таки всю ночь в карауле.

Мужчина зевнул и, получив кивок согласия от Сида, устроился поудобней и уснул буквально за минуту, сообщив об этом своим храпом.

Прошло несколько часов, прежде чем их караван наконец заехал в город. Где;то вдалеке слышался гром, и поднялся ветер, поднимая целые облака пыли. К сожалению, у Сида не было возможности насладиться его видами: из повозки он мог видеть лишь каменную улицу, по которой ходило множество людей, спешащих куда;то, а также коней, что везли замыкающую их колонну телегу.

Поездка по городу длилась недолго, и вскоре они свернули на какую;то безлюдную улицу, где тряска увеличилась, так как дорога была размыта и не имела каменного покрытия. Вслед за сильным ветром внезапно всё потемнело.

— Прибыли, сгружаем товар быстрее, пока не началось!

Эти слова донеслись откуда;то спереди, и вся колонна остановилась, свернув в небольшой двор с несколькими деревянными зданиями, напоминавшими своими размерами складские помещения.

Люди начали суетиться, снимая поклажу и о чём;то громко разговаривая, стараясь перекричать порывы ветра. На землю упали первые капли, когда Сид покинул свою телегу и по приказу Михана начал пересчитывать детей. Всего было девятнадцать.

— Хорошо, теперь отведи их в то здание — тебе за них и отвечать. Считай, это твоя проверка.

Последние слова Михана были заглушены громом, но Сид и так всё понял. Потому, кивнув, он повёл детей в указанное здание.

Они не успели добраться до укрытия, когда с неба, будто из ведра, на землю обрушился поток воды. Это было куда сильнее обычного ливня: Сид и дети промокли до нитки за считанные секунды. Кони вокруг ржали от страха, пока их уводили в конюшни такие же мокрые работники. Ускорившись, они наконец добрались до здания.

Там их встретил старый мужчина, сидящий возле стула, с густой пегой бородой и выставленной вперёд ногой — точнее, культей, к которой был примотан деревянный костыль.

— Чего встал, новенький, что ли? Быстро их заводи к огню, иначе подохнут раньше, чем продадим. Потом уже посчитаем и внесём в список.

Голос старика был хриплым и очень грубым, и даже с пары метров легко можно было уловить запах алкоголя. Сид слегка помешкал, но после, быстро кивнув, сделал, как сказали.

Через некоторое время, когда все смогли обсохнуть и отогреться возле костра, устроенного в металлической бочке в центре здания, Сид вновь повёл их к одноногому старику. Тот, в свою очередь, даже не взглянув на него, бросил перед ним небольшую деревянную дощечку с пожелтевшим листом бумаги.

— Писать умеешь?

Сид решил ответить честно:

— Не знаю.

Старик поднял на него взгляд, полный раздражения или презрения.

— Ты идиот, новенький? Что здесь написано?

Он кинул ещё одну дощечку, но на этот раз уже заполненную. Сид опустил на неё взгляд и тут же ответил:

— Здесь написано «Складская ведомость», а дальше перечислены имена, а рядом с ними — ряд разных цифр и…

— Всё, хватит.

Хриплый голос перебил его, а после, будто слегка смягчившись, продолжил:

— Это даты приёмки, возраст и начальная стоимость, исходя из оценки. Хех, неужели наконец Баас нанял кого;то кроме тупых лоботрясов, что умеют лишь махать мечом и пить.

Старик поднялся и, опершись на трость, хромая, пошёл к кучке детей.

— Зови меня Жид. Идём, побудешь пока моим помощником.

Далее Сид под руководством Жида записывал имена и возраст детей, прежде чем они перешли к оценке.

— В первую очередь смотри на кожу — по ней лучше всего понять, чего раб стоит, — сказал старик. Он грубо схватил за руку одного из детей и, приподняв над землёй худое тело, указал пальцем на оголившуюся спину. — Следи, чтобы не было язв, шрамов — это снизит цену для девочек.

После этого он вытащил из группы худого мальчика и поставил перед собой. Ребёнок криво стоял на земле: одна из его ног была изогнута.

— Неправильно срослись сломанные кости — это делает его непригодным к физической работе. Но он ещё очень юн, так что, думаю, сегодня сломаем заново. Авось заживёт как надо — это повысит его цену.

У Сида от этого зрелища сжалось сердце, а к горлу подступил ком.

«Солус, разве это не жестоко?»

«Хозяин, вам и правда стоит меньше переживать о других», — сказало кольцо и замолчало.

Сида расстроило, что единственный, на кого он мог положиться в этом жестоком и незнакомом ему мире, был столь бессердечен. Хотя Солус всё же не человек — возможно, это нормально для него мыслить столь рационально, но бесчеловечно.

Когда оценка была закончена, в ворота склада вошёл промокший до нитки Баас в сопровождении двух вооружённых мужчин.

— Ты уже закончил, старый? — спросил Баас.

Жид повернулся и прищурился:

— Не старее тебя. Да, всё учтено: этого вечером на выправку, остальные вполне здоровы.

Баас подошёл ближе и кивнул:

— Отлично, давай их приводи в порядок — скоро придут покупатели.

Даже не взглянув на Сида, он быстро вышел.

Всем детям были уже подготовлены тазы с водой и новая одежда. Она не сильно отличалась от той, что была на них: проще всего это описать как серые мешки с прорезями для рук и головы, но они хотя бы были чистые.

Когда все процедуры были окончены, Жид остался ждать покупателей и Бааса, а Сиду велел отвести хромого парня к врачу.

Врач был тем человеком, в обязанности которого входило сделать всё, чтобы рабы выжили и не упали в цене. Им оказался высокий худощавый мужчина с мешками под глазами и желтоватой кожей. Взглянув на ногу мальчика, он взял какие;то доски и усталым голосом произнёс:

— Давай, кидай его на стол и держи. А, и да, можешь ему рот закрыть — у меня и так башка раскалывается после вчерашней пьянки.

Сид сделал так, как ему сказали. Врач в это время закрепил доски верёвкой и взял крупный деревянный молот. Сид отвернулся, так как не мог смотреть в глаза ребёнку.

Раздался удар, а следом — сдавленный крик. Сид ощутил боль: зубы паренька впились в его ладонь. А после его тело обмякло.

Всё тот же уставший голос, не изменив тона, будто всё это было полной рутиной, сказал:

— Без сознания. Слабый паренёк, но так хотя бы тихо. Оставь здесь, я пока зафиксирую ему ногу.

Не говоря ни слова, Сид кивнул и вышел из помещения. Вокруг него никого не было, и, воспользовавшись этим, он решил выйти на улицу.

Дождь всё ещё продолжал лить, но уже куда слабее. Подняв лицо вверх и позволив воде стекать по нему, Сид смог наконец;то вздохнуть. У него было такое ощущение, будто он снова вышел через пролом в стене из своей камеры.

Вдалеке, за углом здания, он услышал голоса. Первый принадлежал Баасу — в отличие от того, как он говорил ранее, он звучал крайне учтиво:

— Господин министр, новая партия должна вас порадовать. В этот раз там много девочек.

Другой голос был слегка писклявым, и можно было услышать отдышку:

— Баас, старина, ты всегда меня радуешь. Сегодня приезжают важные гости, я должен произвести хорошее впечатление на них, так что, надеюсь, твой товар не разочарует.

После этого они вошли в ту дверь, через которую изначально привели рабов.

Сид вновь сделал тяжёлый вдох.

«Солус, я хочу убраться отсюда», — подумал он.

Повисла пауза, но после недолгого ожидания ответ всё же прозвучал у юноши в голове:

«Вы уверены, хозяин? Здесь у вас будут еда и кров».

Но в этот раз Сид не хотел идти на поводу жестокой логики кольца, поэтому ответил жёстко:

«Ты же исполняешь желания? Так исполни его. Оно касается только меня. Я не хочу возвращаться в это проклятое место».

Снова возникла пауза. А после кольцо, будто бы со слегка разочарованным тоном, ответило:

«Хорошо, хозяин. Но будет весьма трудно просто уйти, учитывая, что вы должник Бааса».

По спине юноши пробежал озноб: он и забыл, что его взяли не просто по доброте душевной — он должен отработать свой долг.

«Солус, ты можешь что;нибудь сделать? Прости, что был груб. Я и правда не хочу больше возвращаться туда».

«Эх, вы и правда слишком добры, хозяин. По вашей воле Баас забудет о долге».

Внезапно раздался крик. Сид аккуратно выглянул из;за угла дома в поисках источника шума. Перед складами стояла роскошная карета, возле которой на лошадях сидели двое вооружённых мужчин, с ног до головы закованных в блестящие латы, что были заметны сквозь алые плащи, укрывавшие их от дождя.

К карете тащили за руки одну из девочек, что приехала вместе с Сидом.

— Мой брат! Я хочу остаться с ним! — выкрикнула она, упираясь и протягивая руку в сторону здания.

Раздался шлепок, и девочка обмякла — это был удар, который нанёс тянувший её мужчина. Он закинул её на плечо, будто она была не человеком, а просто мешком.

Следом шёл Баас в сопровождении ещё двух детей и толстый мужчина в яркой одежде, переливающейся золотом.

— Извините, господин министр, это неприятная ситуация, — произнёс Баас.

Но на слова Бааса толстяк лишь отмахнулся:

— Брось это. С ней будет куда интересней, чем с безвольной куклой, которыми они становятся впоследствии.

Группа людей почти дошла до кареты, как раздался крик — и из ворот вбежал мальчик. В его руке блеснул нож. Он стремглав бросился прямо на людей.

Охранники среагировали мгновенно, но мальчик оказался куда проворней. Проскользнув по мокрой земле между ног одного из них, он со всей силы вонзил нож в живот ошеломлённого Бааса. Продолжая кричать от ярости, он вырвал окровавленный нож и нанёс ещё два удара, прежде чем взглянул на перепуганное лицо толстого министра. Но не успел сделать и шага, как спрыгнувший с лошади рыцарь одним ударом разрубил его хрупкое тело пополам. После, закрыв собой министра, он пнул ногой тело Бааса:

— Господин, он мёртв.

Толстяк, быстро придя в себя, плюнул на землю, где дождевая вода смешивалась с кровью и тем самым окрашивала в алый всё большую площадь:

— Чёрт, позаботься тогда об остальном, а после найди мне нового поставщика игрушек.

Рыцарь с металлическим звуком склонил голову. А после, не говоря ни слова, обрушил меч на одного из охранников Бааса, который ещё не пришёл в себя от произошедшего.

Ещё одно тело упало на землю одновременно с отделившейся от него головой.

Тем временем второй рыцарь затолкал в карету ошеломлённых детей и, дав команду, уехал вместе с министром, оставив своего товарища одного.

На рыцаря тем временем напали ещё двое, включая выскочившего со склада Михана. Они взмахнули мечами, но рыцарь, будто не видя в них никакой угрозы, просто сделал шаг — легко уклонился от одной атаки и, совершив колющий удар, пронзил противника насквозь. Рубящий же удар Михана, вообще без какой;либо защиты со стороны рыцаря, был просто встречен им в лоб сталью нагрудника. И, будто с усмешкой над противником, рыцарь нанёс удар латной перчаткой ему в лицо, опрокинув назад.

Михан что;то хотел сказать, но заполнившая рот кровь мешала это сделать. Но даже если бы он и смог, едва ли его слова что;то могли изменить. Рыцарь, будто наслаждаясь происходящим, наступил сапогом на горло лежащего на земле и, медленно надавив, оборвал жизнь противника.

После этого, перехватив меч, он вошёл на склад.

От созерцания происходящего ужаса Сид упал на колени, хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось, а вздоха, казалось, было недостаточно.

В чувство Сида привела жуткая боль в руке:

«Хозяин, вам надо быстрее убираться отсюда», — прозвучало в его голове.

Встав, юноша поднялся на ватные ноги. Его руки дрожали, а зубы продолжали стучать от дрожи.

«Быстрее, хозяин, уходим», — торопил Солус.

Оглядевшись, Сид что было сил бросился бежать — неважно куда, главное подальше от этого места и этого рыцаря. Сиду казалось, что он знал его раньше, хотя даже и не видел сейчас его лица. Но зато чувствовал то наслаждение, с которым тот убивает своих жертв.

Сид бежал. В его груди жгло, а промокшее тело обдувал холодный ветер. Штаны, из;за очередного падения на скользкой земле, покрылись грязью.

Он не выбирал дороги — ноги сами несли его куда;то, пока пульс стучал в ушах, а перед глазами по;прежнему был рыцарь, пронзающий тело очередной беззащитной перед его мощью жертвы. Сид точно видел уже подобную картину.

Внезапно раздалось лошадиное ржание и крик с руганью. Юноша вновь упал, разбив локоть о каменную поверхность дороги, а прямо перед ним встала на дыбы лошадь, тянувшая повозку. От страха он закрыл голову руками.

А в голове раздался крик:

— Стой, не трогай его!

Внезапно всё потемнело. Стояла безлунная ночь, и лишь далёкие огни замка освещали дорогу. Рыцарь перед конём, у ног которого лежал полуголый юноша, снял шлем, открыв красивое лицо и золотистые волосы, схваченные в короткий тугой хвост.

— Зачем убегать, юный господин? — в его голосе звучали издевательство и усмешка.

Следом раздался женский крик: ещё один рыцарь вытащил за волосы из кустов женщину в обрывках одежды, в которой обычно спят. Белокурый рыцарь взглянул на неё, и его улыбка стала ещё шире.

— Смотрите, вот и ваша мать. И куда вы бежали? Разве смогли бы столь благородные особы выжить вдали от слуг, что помогают им одевать портки?

Оба рыцаря засмеялись, пока женщину волоком дотащили и бросили рядом с юношей.

Внезапно смех стих, и рыцарь плюнул на скрючившуюся и рыдающую на земле женщину. Его лицо было полно отвращения, и, взглянув на своего товарища, он крикнул:

— Сортес, дай мне свой меч.

Сортес, кивнув, передал меч белокурому рыцарю. Тот, в свою очередь, приняв его, кинул под ноги стоящему на коленях юноше.

— Ты же мужчина. Возьми меч в руки и сражайся! Убей меня, спаси свою мать!

Юноша, будто не слыша, продолжал сидеть, не шевелясь. Повисла недолгая пауза, а после сильный удар в живот заставил парня скрутиться от боли. Его мать, придя в себя, бросилась к нему и закрыла своим телом.

— Оставьте его! Убейте меня, но не трогайте моего сына!

Рыцарь вновь плюнул и, подцепив ногой меч, пнул его обратно напарнику, который в свою очередь ловко его схватил.

— Мусор остаётся мусором. Мне это надоело. Сортес, убей эту шлюху, а парня — в Латерн.

Юноша лежал, свернувшись от боли и дрожа от страха и холода. Как вдруг до него донёсся звук извлекаемого меча и глухой удар, сопровождаемый плеском и коротким женским криком. После этого он провалился во тьму, сопровождаемую сменяющей друг друга болью, холодным каменным полом, что ненадолго успокаивал обожжённую раскалённым металлом кожу, и ноющим от голода животом.

— Эй, парень, ты в порядке?

Сид открыл глаза. Он сидел на углу улицы, покрытой лужами, промокший насквозь, а напротив него склонился пожилой мужчина. Перед глазами всё плыло, но он смог собраться и ответить:

— Да, всё хорошо.

Мужчина выглядел обеспокоенным.

— Уверен? Ты едва не угодил под лошадь, а потом принялся что;то кричать. Я оттащил тебя с дороги, но знаешь, тебе лучше идти домой.

Сказав это, он похлопал Сида по плечу и вернулся к своей телеге.

" Солус, ты здесь?"

" Всегда здесь, хозяин. Вы что;то хотели?"

Юноша опустил голову на руки и закрыл глаза.

" Ты ведь знал?"

" Да, хозяин. Я же говорил: вы рано или поздно вспомните. Пребывание в темнице сломало вас, но не лишило памяти."

" И что же мне теперь делать? Мой отец, герцог, умер. Мать убил сэр Каган, а замок захватил мой дядя."

Сид поднял голову и взглянул в сторону возвышающегося вдалеке замка. Теперь он всё вспомнил: и эти улицы, и рыцарей с министром, и свой дом, который вероломно захватил брат его отца в надежде обрести власть.

" Солус, раз ты всё знаешь, помоги мне отомстить."

" Конечно, хозяин, но это будет нелегко."

" Мне всё равно. Поступай как хочешь. Всё, что я жажду, — это месть."

Юноша поднял голову. Его глаза пылали яростью, так что даже проходивший мимо человек в ужасе отшатнулся.

— Просто сделай это, Солус. Я хочу, чтобы они страдали.

Сказав это вслух, Сид услышал усмешку кольца, а затем холодный и жестокий голос, который будто ждал этого момента и довольно, будто облизываясь, ответил:

" Как пожелаете, герцог Арланс. Ваши враги испытают весь пережитый вами ужас — и даже больше."

Сид, а точнее Арланс, встряхнул головой и встал на ноги.

" Так что дальше, Солус, идём в замок?"

"Не спешите, хозяин" , — прозвучало в ответ.

Юноша не успел удивиться, как услышал позади знакомый голос с издевательским тоном, от которого по телу прошла дрожь.

— Значит, мне не показалось. Почему ты здесь, а не гниёшь в камере?

Эти слова принадлежали мужчине в броне, с которой дождь почти смыл остатки крови.

Их глаза встретились, и повисла пауза.

— Я у тебя спросил, ублюдок: что ты тут забыл? — в этот раз тон рыцаря был куда более грубым и нетерпеливым.

Юноша усмехнулся и без страха взглянул в лицо мужчины на коне.

— Каган, всё такой же урод, как и всегда, — в голосе Арланса звучала усмешка, которую легко распознал Каган.

Вскипев от гнева, он спрыгнул с коня, в два шага преодолел расстояние между ними, схватил юношу за горло одной рукой и без каких;либо усилий приподнял его тело в воздух, одновременно цедя слова сквозь зубы:

— Мелкий трус, с чего бы ты стал таким смелым? Для тебя я — сэр Каган, запомни.

Сказав это, он выхватил свой меч, собираясь пронзить им тело юноши.

"Хозяин, быстрее коснитесь его рукой," — раздался голос в его голове.

Арланс, уже начав задыхаться, последовал словам кольца и схватился за руку рыцаря, что держала его за горло.

В следующий момент хватка ослабла, и он упал на землю, хватая ртом воздух.

В это время Каган, не понимая, что произошло, дёрнул ремень и скинул с себя руковицу. На его глазах рука начала сереть и трескаться. Рыцарь перевёл испуганные глаза на юношу.

— Ублюдок, ты что со мной сделал? — он попытался сделать шаг, но в следующий момент упал на колено. Металлические доспехи, что закрывали его плечо, упали, и оттуда высыпался серый песок.

Каган схватился за лицо оставшейся рукой, но едва он коснулся себя, как его щека так же осыпалась, обнажив белоснежные зубы. Его взгляд начал тускнеть, и вскоре на землю рухнули доспехи, а серая пыль, что раньше была телом могучего воина, смешавшись с дождевой водой, побежала ручейками вниз по улице.

Всё это заняло меньше минуты. Когда враг был повержен, Арланс наконец поднялся и взглянул под ноги — на лежащие на земле доспехи. Издав крик, полный боли, он с силой ударил ногой по шлему, отправив его в короткий полёт.

— Наконец;то ты сдох, — произнёс он.

Когда эмоции немного улеглись, он тяжело вздохнул и обратился мысленно к кольцу:

" Эта смерть… Я уже видел её. Скажи мне, Солус: тот несчастный под мостом — это ведь твой бывший хозяин?"

Повисла небольшая пауза, и юноша уже решил, что кольцо не намерено отвечать. Но через какое;то время в его голове раздался знакомый мрачный голос с иронией:

" Да, хозяин."

Арланс и так это понимал, но был рад, что кольцо решило быть с ним честным.

"  Я тоже так умру?"

" Всё зависит от вас, хозяин."

Юноша был слегка удивлён.

" Что ты имеешь в виду?"

" Прошлый хозяин не был достоин. Достойны ли вы — зависит только от вас."

Арланс вновь взглянул на доспехи.

" Мне всё равно. Если ты поможешь мне отомстить, единственное, о чём я жалею, — это то, что этот человек умер так быстро."

В голове юноши прозвучала лёгкая усмешка.

" Не беспокойтесь, хозяин. Смерть таким способом едва ли можно назвать быстрой или лёгкой, поверьте: его страдания только начались."

От этих слов у юноши по спине пробежала дрожь, но он взял себя в руки и просто кивнул. Он уже понял, на какой путь встал, и осознавал, чего это будет стоить. Но даже так в его ушах по;прежнему звучал последний крик матери.

После дождя улицы были пустынны, и юноша, осматриваясь по сторонам, неспешно ехал на рыцарской лошади в сторону своего замка. По его наблюдениям, на улице стояла осень, а значит, он провёл в заточении не меньше полугода. Хотя он и не мог этого вспомнить: течение времени там было совершенно иным — будто прошёл всего один день, полный кошмара, боли и мук, растянувшийся на многие годы.

Ворота, ведущие во внутренний двор замка, были настежь открыты, и даже часовых нигде не было видно. Благодаря этому Арланс беспрепятственно въехал на территорию.

Всё вокруг напоминало ему о времени, когда жизнь казалась куда счастливее, а люди вокруг — добрее. Его глаза заметили огромное раскидистое дерево. Арланс любил лазить на него, в то время как многочисленные слуги сновали внизу, разыскивая его. В конце концов его находил отец и сам снимал смеющегося сына с ветки.

По щеке юноши скатилась слеза, хотя дождь уже давно закончился.

Вся идиллия его жизни рухнула, когда отец заболел и умер. Поначалу, до совершеннолетия наследника, регентство над герцогством принял дядя Арланса. Но на самом деле, как выяснилось позже, это время он потратил на то, чтобы избавиться от всех сторонников прошлого правителя. А за день до совершеннолетия юноши на него было совершено неудачное покушение. Как итог, они с матерью бежали, но и это им не удалось.

Арланс не знал, почему его оставили в живых. Может, это была форма глумления, а возможно, его использовали как приманку для выживших сторонников его отца. Но так или иначе, за ним никто не пришёл.

За этими размышлениями юноша подъехал к парадному крыльцу, где, к его удивлению, тоже не было стражи, а двери были открыты.

В холле тоже было пусто, но, веря в силу кольца, Арланс уверенными шагами направился к главному залу. Едва он раскрыл большие двери, как немое удивление застыло на его лице.

В большом зале было не протолкнуться — всюду было множество людей. Похоже, здесь собрались все: от стражи и знати до поваров и садовников. И все как один стояли на коленях. Когда в зал вошёл Арланс, они все слегка склонили головы. Это вызвало удивление у юноши, но его взгляд был прикован к одному человеку: он тоже стоял на коленях возле высокого кресла в конце зала.

Этим человеком был нынешний герцог и дядя юноши — Вастор.

Пока Арланс шёл мимо склонивших головы людей, он смог взглянуть нескольким в глаза. Их взгляд ещё больше поразил юношу. Некоторые из них не скрывали своего гнева и ненависти при взгляде на него, некоторые были наполнены страхом и отчаянием.

" Что ты с ними сделал, Солус?" — спросил мысленно юноша. Он уже понял, что это магия кольца.

" Они служат вам, хозяин. Правда, не по своему желанию, ха;ха. Их разум и воля заперты в их телах, но при этом они всё прекрасно видят, слышат, чувствуют и осознают," — ответил Солус.

От смеха Солуса по спине юного герцога пробежала дрожь.

" Они выполняют мои приказы?"  — уточнил юноша.

" Беспрекословно, хозяин, "— последовал ответ.

После ответа кольца взгляд юноши упал на ещё одного человека — того, что был с ним в ту ночь, когда умерла его мать. В глазах Арланса вспыхнуло пламя.

— Сер Сортес, убейте себя, — произнёс он.

Рыцарь, стоявший неподалёку от Вастора, поднялся и, ударив рукой в грудь — что, согласно кодексу, означало готовность выполнить приказ господина любой ценой, — скинул свой шлем.

Его лицо не выражало ни одной эмоции, в то время как глаза в ужасе бегали. Сортес вытащил свой меч, перехватив его за лезвие, и, запрокинув голову, приставил остриё к горлу. В следующее мгновение он, ничуть не колеблясь, одним резким движением вогнал его себе в горло по самую рукоять — с такой силой, что окровавленное остриё меча, пробив сочленение доспехов в области поясницы, вышло из спины. Фигура рыцаря слегка качнулась, и он с грохотом рухнул на каменный пол зала.

Арланс с холодным взглядом посмотрел на труп, под которым начала разрастаться лужа крови. Стоявшие на коленях подле него люди с ужасом смотрели, как их одежда промокает, но были не в силах сдвинуться хоть на миллиметр.

Юноша лишь мельком взглянул на них и вновь продолжил идти к креслу.

— Так вот как видел отец, — произнёс он.

Это были первые слова юноши, когда он сел на кресло и оглядел зал перед собой. В воздухе стояла звенящая тишина, а его взгляд пересекся с глазами Вастора.

— Дорогой дядя, давно вас не видел. Как поживает ваша семья? Они ведь здесь — пусть выйдут вперёд.

В глазах мужчины был страх: казалось, если бы не магия кольца, что полностью подчинила его тело, он бы давно упал в обморок.

Раздались шаги — и из толпы вышла высокая привлекательная женщина вместе с юношей, который, казалось, был чуть младше Арланса.

Глаза юноши пылали гневом и вспыхнули ещё ярче, когда они вновь пересеклись взглядом с Вастором, который теперь, помимо страха, излучал ещё и мольбу.

Но эта мольба осталась неуслышанной. Ненависть полностью заполнила разум Арланса.

— Вывести и казнить. Я милосерден. Что до тебя, то для тебя у меня есть кое;что особенное, — произнёс он.

Сказав это, он обратился мысленно к кольцу.

" Солус, превращение в пепел и правда такая ужасная судьба?" — спросил Арланс.

" Несомненно, хозяин. Вы желаете так наказать вашего врага? " — отозвался голос в его голове.

" Да."

В тот же момент непроницаемое до этого лицо Вастора исказилось в гримасе. На глазах его тело начало сереть и осыпаться кусками, на лице застыл ужас. Но он, кажется, даже не замечал происходящего с ним, всё это время смотря вслед покорно уходящим из зала жене и сыну.

После отданного приказа взгляд Арланса помутнел: ему вдруг захотелось спать. Но он из последних сил наблюдал за тем, как осыпается в прах тело того, кого он ненавидел сейчас больше всего.

Всё, что он запомнил дальше, — это как приказал слугам вернуться к своим обязанностям, а сам, покачиваясь и хватаясь за знакомые стены, добрался до комнаты своего отца. Постель уже поменяли, и он рухнул на огромную кровать. Но спустя какое;то время, проворочавшись на слишком мягком, лёг спать на пол и провалился во тьму.

Его сон был спутанным кошмаром. Мелькали лица с застывшим криком ужаса и лишённые глаз. Его собственные руки старались его задушить, но, едва касаясь горла, тут же осыпались в прах. Всё тело то бросало в кипящую воду, обжигая каждый его сантиметр до такой степени, что кусками слезала кожа, то ледяной ветер заставлял замерзать воздух в груди.

После всё пропало, и мир погрузился в кромешную тьму. Арланс распахнул глаза, пытаясь увидеть хоть что;то во мраке, — как вдруг прямо перед ним открылось око. Оно было огромно, ярко;изумрудного цвета, с вертикальным зрачком, который, кажется, видел юношу насквозь. От одного взгляда оно вызывало в теле юноши дрожь и какой;то первобытный ужас перед чем;то могучим и непостижимым. Но даже так он пересилил себя и хотел что;то сказать, но в этот момент его виски пронзила острая боль — и он открыл глаза.

Арланс лежал на полу в спальне, что раньше принадлежала его отцу, а теперь — покои герцога, то есть его. Оглядевшись и прищурившись от утреннего солнца, что пробивалось через занавески на окне, он медленно поднялся на ноги. Всё тело переполняла слабость. Размяв затёкшее тело, он ощутил ноющую боль в руке и посмотрел на неё, чтобы в следующую секунду вскрикнуть от ужаса.

У него не хватало двух пальцев, а их основание, вместо окровавленных обрубков, было покрыто серой пылью. А кольцо, что ранее было на отсутствующем пальце, теперь находилось на другом — и в его центре на юношу смотрел изумрудный глаз с вертикальным зрачком. Именно такой же, какой он видел во сне.

— Солус, что ты сделал? — воскликнул Арланс.

Кольцо слегка прищурилось серебристыми веками, и юноша услышал в своей голове знакомый голос:

" Хозяин, вы проснулись. Что;то вас смутило?"  — в голосе явно была заметна насмешка, которую даже не пытались скрыть.

— Откуда у тебя глаз и куда делись мои пальцы? — с дрожью в голосе спросил юноша.

 " Хозяин был вчера беспощаден, это вызвало у меня аппетит. Вы же знаете, как оно бывает",— ответил голос.
Теперь он превратился из насмешливого в издевательский.

Руки юноши опустились.

" Значит, я недостоин и теперь тоже осыплюсь в прах?" — мысленно произнес он.

" О нет, хозяин. Вы достойны, как никто. Я давно не получал такого удовольствия, служа кому;то. Ваша боль, утрата, ненависть — истинное наслаждение. Но любая сила имеет цену. Разве ваша цель не выполнена? "— прозвучало в ответ.

Юноша взглянул в пугающий глаз кольца и с печалью в голосе сказал вслух:

— Разве это честно? Я только занял место отца и должен умереть вот так?

Неожиданно юноша закричал: «Нет!» — и, бросившись к стене, сорвал с неё висевший там меч. Положив руку на пол, он приставил к пальцу с кольцом лезвие.

— Я отрежу тебя, слышишь? Мне ещё рано умирать. Я должен ещё многое сделать!

В ответ кольцо лишь усмехнулось:

" Хозяин, не будьте таким смешным. Разве ваша цель была не месть? От меня вам не избавиться — мы уже связаны. Вы лишь потеряете ещё один палец. Кроме того, как без меня вы будете править? Вы ведь не захватили власть, не нашли сторонников, вас никто не признал."

Слова Солуса пробежали дрожью по спине юноши. Он был прав: замок не в его власти, они лишь подчиняются воле кольца.

Меч со звоном выпал из ослабевшей руки.

Следующие несколько дней юноша не покидал комнаты. В какой;то момент слуги ощутили, что больше не находятся под чьим;то контролем, и принялись обыскивать замок. В главном зале лежало множество тел: это были рыцари, знатные особы города и даже сам главный министр, который развалился своим толстым телом на полу с перекошенным в агонии лицом. Все они так и умерли, не сходя с места и стоя на коленях, после того как замок, обладая странной и ужасающей силой, был захвачен сыном прошлого герцога.

Когда же слуги добрались до комнаты самого хозяина замка, его там не оказалось — он просто исчез. В комнате был беспорядок, а в середине комнаты роскошный ковёр был весь запачкан серым песком. Первым его обнаружила горничная, которая после хвасталась на кухне другим девушкам красивым кольцом, которое ей подарил богатый ухажёр.