Великий учитель. Глава 5

ГЛАВА 5
Караван медленно тронулся в путь. Около тридцати верблюдов выстроились в длинную цепь; важно и мерно покачиваясь, они вышагивали с высоко поднятой головой. Взгляд их красивых, как у восточных красавиц, глаз выражал надменность и независимость.
Казалось, что это не люди управляют ими, а они соблаговолили отвезти людей и их груз в одно, только им известное, место.

Караван сопровождали воины-сельджуки в полном боевом снаряжении с саблями и копьями. За плечами у каждого был лук и колчан со стрелами. Их было не больше десятка.

Омар, или Оман, как он теперь себя называл, знал, что эти воины в бою используют отравленные наконечники. Даже если стрела лишь слегка ранит врага, тот непременно умрёт.

Он сидел верхом на верблюде в центре каравана, прямо за несколькими женщинами, которые покачивались в такт верблюжьих шагов. Лиц их невозможно было рассмотреть из-за чачван* и фараджий**.

"Вероятно, жёны Масуда, - подумал Омар. - Хотелось бы взглянуть на этих красавиц." Он радовался тому, что молод, полон сил, и тому, что случайно встретил знатного господина и движется теперь по направлению к своей цели.

Хайям проверил, не потерял ли заветный свиток. Нет, пергамент был на месте. Слава Аллаху, его не обыскали, как всякого вновь прибывшего. И всё это благодаря Масуду, который лишь сделал знак рукой подбежавшей страже, и те, поклонившись, удалились...

Было то раннее утро, когда солнце ещё не показалось из-за горизонта, но было уже светло. Миновав убогие хижины и клочки земли, засеянные ячменём, они выехали за город.

Перед ними открылись серые песчаные холмы, чётко очерченные розовой зарёй, которые простирались туда, где земля сливается с небом.

Омар поёжился от утренней прохлады и плотнее запахнул полы своего халата.
Мерно вышагивая, караван уходил всё дальше и дальше, и след его терялся в бескрайних песках...

Волей-неволей Омару приходилось смотреть в спину одной из женщин, и её облик показался ему знакомым.
 
Присмотревшись, он увидел зелёную кайму с золотистыми звёздочками по краям фараджи. Точно такое же платье он подарил когда-то Ферюзе.

"Неужели это она? Но как оказалась здесь?" - и сердце его сжималось от тоски и жалости. "Может, судьба опять подарила встречу с ней? Нужно будет присмотреться к ней повнимательнее где-нибудь на привале. А может представится случай поговорить? Или спросить у Масуда, кто эта женщина?"

Солнце светило всё яростней и беспощадней, хотелось пить. И от мерного покачивания слегка кружилась голова. Но Омар не обращал на эти мелочи никакого внимания. Мысли его были о  ненаглядной Ферузе. Он даже на время забыл о цели своего путешествия.

А целью его был Иерусалим. Ему хотелось узнать христианскую и иудейскую веры. Не затем, чтобы посвятить себя служению Богу. А чтобы лучше понять их суть и различия, встретиться с истинно верующими людьми, увидеть и прикоснуться к святыням этих религий, просто увидеть мир...

Лет двадцать тому назад он совершил хадж в Мекку, как правоверный мусульманин, но так и не стал глубоко верующим человеком. Он считал, что главное в жизни - это свобода, честь, любовь, - наконец, просто сама жизнь, а не свод жёстких правил, записанный в Коране.

Он где-то читал, что христианская вера более терпима, чем ислам. Кроме того, говорят, в Иерусалиме хранятся самые главные святыни христианства: Плащаница, Ковчег Завета, Святой Грааль.

Хотелось бы всё это увидеть своими глазами, прочесть новые мудрые книги...
Теперь он вновь был молод, полон сил и надежд на лучшие времена...
День подходил к концу, первый день их путешествия. А до Исфахана было двадцать дней пути...

Впереди идущие проводники, которых Омар видел в майхане, всматривались вдаль с высоких гребней барханов. И вот наконец показались сторожевые башни и массивные каменные стены караван-сарая, или хана, как его здесь называли, где измученные путники и животные найдут прохладу, чистую воду, покой и отдых...

Они въехали в ворота, остановились на широкой площади, посреди которой стояла мечеть с высоким минаретом, одновременно служившая смотровой башней, где дежурил часовой, всматриваясь вдаль, чтобы вовремя заметить неприятеля.
 
Минарет был искусно выложен изразцами, а ноздреватая поверхность каменных стен мечети украшена затейливым узором. Рядом был устроен небольшой фонтан для омовений, а чуть поодаль, вдоль стены, в глубоком каменном жёлобе плескалась вода, куда немедленно отправились утомлённые длительным переходом верблюды.
 
Но прежде с них сняли тяжёлые тюки, и в воздухе запахло гвоздикой и корицей.
Женщинам помогли спуститься на землю, и у одной из них, той самой, в платье с зелёной каймой, чачван не покрывал всё лицо: верхняя часть была открыта.
 
Омар взглянул в её глаза, и сердце его на мгновение остановилось: это были её глаза - большие, карие, с зелёными искорками. "О счастье и горе мне!" - подумал он. И сердце его после секундной остановки яростно забилось, пытаясь вырваться из груди, как пойманная сетью птица.

Она тоже успела взглянуть на него, и глаза её расширились. Но это был только миг. "Ферюзе, конечно, не узнала меня. И это хорошо. Так лучше для неё..." - подумал Хайям.

Верблюды пили долго, не торопясь, втягивая живительную влагу. Временами фыркали, переводя дух, поднимали высоко головы, и тогда с их невозмутимых "физиономий" струйками стекала вода...

У ворот ханы караван встретил хозяин - маленький узкоглазый круглый толстячок с добродушной улыбкой. Он не подбежал, а, как показалось Омару, подкатился к знатному гостю, которого узнал по дорогой упряжи верблюда, богатому персидскому ковру с бахромой на горбатой спине и балдахину из белой ткани.

- Добро пожаловать, уважаемый Шах-Масуд, - кланяясь и широко улыбаясь, запричитал он. - Не утомителен ли был твой путь? Слава Аллаху, добрались! А я уж собрался было высылать своих людей навстречу.

- Салам аллейкум, Махмуд, - важно ответил Масуд, не торопясь слезая с верблюда, которого погонщик успел осадить на каменный пол. - Всё в порядке... Но... я немного устал... Позаботься о моих верблюдах и людях. Дай им воды, кров и пищу, я хорошо тебе заплачу.

- Не беспокойся, уважаемый! Я уже отдал распоряжения. Верблюдов напоят и накормят, а потом и  о людях позаботятся. Ваши покои готовы, я провожу.

Но, прежде чем войти в дом, шах остановился у мечети, совершил омовение, затем опустился на колени и вознёс молитву Всевышнему о счастливом завершении дневного перехода.

- Да, я хотел бы чтобы тот безусый  мальчишка, - Масуд пальцем указал на Омара, - ужинал со мной. Ну и ты, конечно.

- Будет исполнено, господин, - поспешно ответил Махмуд.

Они сидели за низким столом, богато уставленном яствами. В расписной глиняной чаше дымились куски баранины. Фаршированный фазан на фаянсовом блюде был украшен разноцветными перьями.
 
Посреди стола стояли высокие вазы, наполненные фруктами не только местными, но и из дальних стран. Здесь были ананасы, бананы, манго. "Их, вероятно, привезли заморские купцы," - подумал Омар.

Узкогорлые серебряные кувшины, наполненные изысканным вином, были настоящим произведением искусства. Множество сдоб и восточных сладостей дополняли его...

Прежде чем приступить к трапезе, сдержанно произнесли молитву, а затем хозяин налил в пиалы из тончайшего китайского фарфора ароматный чай.

- Кушайте, гости дорогие, угощайтесь, - сказал хозяин, разведя в стороны свои пухленькие короткие ручки, и всё его лицо засияло от счастья.

За столом им прислуживали две рабыни. Обе, вероятно, выходцы с кавказских гор. Об этом можно было судить по их высокому гибкому стану, большим тёмно-карим, почти чёрным, глазам с мохнатыми ресницами.

Длинные волнистые волосы были замысловато скреплены на затылке дорогими украшениями. Тонкие шаровары скрывали стройные ноги с упругими икрами и округлыми бёдрами. Множество браслетов украшали их запястья. Они слегка позванивали в такт их неторопливым, но точным, движениям. Казалось, что рабыни исполняют ритмичный танец, слегка покачивая ягодицами.

Они подносили гостям чаши, наполненные водой с лимонным соком, в которых те мыли испачканные бараньим жиром руки.

- А не расскажет ли нам хозяин какие-нибудь новости или интересные истории, - обратился Масуд к переставшему суетиться Махмуду. - Через твой караван-сарай, должно быть, проходит много людей?!

- Да, конечно! Много чего интересного рассказывает проезжий люд. Несколько дней тому назад с трудом добрались до меня два человека, измученные жаждой, оказавшиеся богатыми купцами. Они шли караваном из Сиваса через Хамадан. В пути на них напали разбойники. Многих побили, товары разграбили, часть людей и верблюдов увели с собой.
Говорят, это хашашины***. О! Это очень жестокие люди. Они не щадят никого. Остерегайтесь их! Я вижу, у вас мало воинов. Может, поживёте у меня несколько дней. За это время должен подойти отряд воинов. Они проводят вас до следующей ханы.

- Не надо учить меня! Я великий шах Рукн ад-дин Масуд. Никто не посмеет меня тронуть даже  пальцем! - грубо прервал хозяина высокородный гость. - Расскажи-ка лучше что-нибудь более занятное. Я не боюсь каких-то безродных разбойников.

- Хорошо, господин. Я не буду утомлять Вас неприятными историями.
Как-то два лунных месяца тому назад зашёл небольшой караван, среди них был один удивительный человек из далёкой северной страны Уруси. Одет не по-нашему: в длинной белой рубахе, подпоясанной поясом с кистями. На ногах высокие чёрные кожаные сапоги. Его волосы, усы и борода были совсем белые - и не от старости, - это был молодой человек, -такими волосами наградил его Аллах. Он рассказал, что в их стране многие имеют такой цвет волос.

А ещё поведал, что в зимние месяцы у них стоят такие холода, что повсюду лежит снег и не тает полгода. И тогда все ходят в халатах с мехом внутри. На головах меховые шапки и руки в тёплых рукавицах. Звери в тех краях богаты мехом, а ещё страна обильна лесом, серебром и золотом, и ткут там прочные  белые ткани.
Чтобы расплатиться за ужин и ночлег, он дал мне шкурку диковинного зверя. "Собол",-называется.

С этими словами хозяин хлопнул в ладоши и громко произнёс:

- Эй! Фархад! Принеси мою шкатулку! Да побыстрей!

Темноволосый слуга вынес шкатулку и с поклоном поставил её у ног хозяина.

Махмуд вынул из неё необыкновенной красоты мех, который переливался и искрился в свете светильников. Глаза Масуда жадно загорелись.

- Продай мне этот мех. Зачем он тебе?! - почти прошептал Шах, и костяшки на плотно сжатых кулаках побелели. - Да и не по рангу будет...

- С радостью, господин. Но он очень дорого стоит, - хитро улыбнулся Махмуд и слегка потёр друг о друга свои пухлые ладошки.

- Сколько ты хочешь? Сто? Двести дирхем?

- Нет! Этот мех стоит гораздо больше! - продолжал сахарно улыбаться Махмуд.

- Назови же цену! - не на шутку разозлился Масуд.

- Тысяча дирхем, - выдохнул хозяин.

- Ну хорошо! Вот тебе пятьсот дирхем и закончим этот торг. Ты очень жаден. Это хорошие деньги! На них ты сможешь купить несколько верблюдов с товарами и рабынями впридачу.

При этих словах он снял с пояса увесистый кожаный мешочек с деньгами и бросил Махмуду. Тот на лету ловко поймал его и спрятал за пазуху, сказав торопливо при этом:

- Я согласен! Если дорогому гостю будет угодно! Я не жадный! Я справедливый!

- Вот и хорошо! - уже миролюбиво закончил Шах. - Однако ты не сказал, как звали путника, и куда он направлялся.

- У него очень сложное имя. Кажется, его звали Фанаси. Направлялся очень далеко - в Индию. Он купец, торгует мехами, тканями и вёз товары для продажи. По пути разбойники ограбили его и почти всё отобрали. Особенно жаль ему было чистокровного скакуна. Но этот упорный человек решил не прерывать свой путь, и во что бы то ни стало добраться до цели своего путешествия. Ведь до него никто из его страны не был в тех местах.


чачван* - сетка, сплетённая из конского волоса, скрывающая лицо - тюркс.;
фараджия** - верхняя женская одежда, халат с ложными рукавами - тюркс.;
хашашины*** - дословно - люди гашиша, в Европе их называют ассасины - служители экстремистской ветви ислама.