Будущее русского языка вероятные сценарии эволюции

                Шалимов В.Н.

  (доклад на IV Международной научно-практической конференции «Русский язык и литература в современном мире: как сохранить национальный культурный код», Москва, 1 – 2 марта 2026 г.)            

                Аннотация

 На основе анализа результатов исторической реконструкции материальной и духовной культуры прежних исторических эпох Российского государства установлен период кардинальной трансформации языка, в среднем составляющий одну треть тысячелетия. Охарактеризованы движущие силы языковых изменений. Показано, что в эпоху глобализации процессы заимствования иностранных терминов, в основном, английских, резко ускоряются. Итогом глубоких изменений языка, как правило, становится государственная языковая реформа. В русском языке очередная реформа, вероятно, станет неизбежной к середине нынешнего столетия.

                Русский язык неисчерпаемо богат,
                и всё обогащается с быстротой поражающей.
                (Максим Горький)

    Русская литература на протяжении веков выступает как носитель и трансформатор культурного кода, отражая изменения в мировоззрении, религии, политике и социальной структуре общества. В основу прогнозирования дальнейшей динамики русского культурного кода обычно кладут результаты исторической реконструкции материальной и духовной культуры прежних исторических эпох Российского государства. Анализ этих результатов, изложенных в ряде литературных источников, позволил установить период, в течение которого происходит столь глубокая трансформация языка, что речь становится малопонятной (будто бы иностранной), в среднем составляет одну треть тысячелетия.
В качестве наглядного примера можно привести текст пролога к одному из самых известных и загадочных памятников древнерусской литературы – лироэпосу «Слово о походе Игореве, Игоря, сына Святославова, внука Олегова» (таково полное название произведения «Слово о полку Игореве»):

«Не л;по ли ны бяшетъ, братіе, начяти старыми словесы трудныхъ пов;стій о пълку Игорев;, Игоря Святъславлича! начати же ся тъй п;сни по былинамь сего времени, а не по замышленію Бояню. Боянъ бо в;щій, аще кому хотяше п;снь творити, то раст;кашется мыслію по древу, с;рымъ вълкомъ по земли, шизымъ орломъ подъ облакы».
Всё понятно современному читателю, отменно владеющему русским языком? А ведь эта цитата взята не из первоисточника, созданного более восьми веков назад, написанного, в основном, на древнерусском разговорном языке с включениями «высокого стиля» – книжных церковнославянских возвышенных выражений. Оригинал «Слова о полку Игореве» не сохранился. Эта цитата взята из рукописи, обнаруженной в конце XVIII века собирателем древностей, обер-прокурором Синода Алексеем Мусиным-Пушкиным, и изданной им в 1800 году с параллельным переводом на послереформенный русский язык (т.е. вошедший в обиход после языковой реформы Петра I в 1708 – 1710 гг.) с подстрочными примечаниями. Следовательно, вышеприведённый текст представляет собой «список со списков» (или копию с копий) – результат многократной передачи, где при каждом этапе копирования могли вноситься изменения. И даже после многочисленных «подгонок» под понятия своего времени, этот литературно-исторический артефакт пониманию широкими массами современников остаётся недоступен. Нужен научный (дословный) или художественный (в литературной обработке) перевод. На сегодняшний день насчитывается более двухсот переводов «Слова о полку Игореве» на многие языки мира (есть даже перевод Владимира Набокова на английский язык); только на русский – сотни раз. Среди известных переводчиков – В.А. Жуковский, А.Н. Майков, К.Д. Бальмонт, Н.А. Заболоцкий, Е.А. Евтушенко, Д.С. Лихачёв, О.В. Творогов и Р.О. Якобсон. Главную идею и содержание древнерусского произведения все они передали практически одинаково, но различными художественными способами. Большинству россиян наиболее известен текст поэтического перевода Николая Заболоцкого:

«Не пора ль нам, братия, начать
О походе Игоревом слово,
Чтоб старинной речью рассказать
Про деянья князя удалого?
А воспеть нам, братия, его -
В похвалу трудам его и ранам -
По былинам времени сего,
Не гоняясь в песне за Бояном.
Тот Боян, исполнен дивных сил,
Приступая к вещему напеву,
Серым волком по полю кружил,
Как орел под облаком парил,
РАСТЕКАЛСЯ МЫСЛИЮ ПО ДРЕВУ».


В научных же кругах широко известен прозаический перевод академика Д.С. Лихачёва:

«Не начать ли нам, братья, по-стародавнему скорбную повесть о походе Игоревом, Игоря Святославича? Пусть начнется же песнь эта по былям нашего времени, а не по замышлению Бояна. Ведь Боян вещий, когда песнь кому сложить хотел, то БЕЛКОЮ СКАКАЛ ПО ДЕРЕВУ, серым волком по земле, сизым орлом кружил под облаками».
 Я намеренно выделил ПРОПИСНЫМ НАБОРОМ те места в обоих переводах, которые радикально различаются по смыслу. Практически во всех переводах – и в русских, и в близких к нам украинских, и в иностранных – встречаются именно эти два варианта: толи «тот Боян» МЫСЛЬЮ РАСТЕКАЛСЯ, толи БЕЛКОЮ СКАКАЛ. А всё дело в том, что нам неизвестно, что в этом месте на самом деле было написано в первородном древнерусском тексте. Ведь специалистам известно, что в древнерусском языке употреблялись созвучные названия двух грызунов: «мышь – мышь» и «мысь – белка». А вдруг в потоке веков при копировании в очередном списке ретивый писарь совершил подмену слова на созвучное – чтоб поэтичнее звучало? И пошло «гулять» по подавляющему количеству переводов не очень образно представимое явление: «РАСТЕКАТЬСЯ МЫСЛИЮ ПО ДРЕВУ». Как это себе представить? А вот если в текст вернуть «МЫСЬ», тогда всё становится на свои места: древний автор образно повествует о способностях Бояна к вещему напеву через сравнительный ряд животных с их характерными повадками – на земле: «СЕРЫМ ВОЛКОМ ПО ПОЛЮ КРУЖИЛ»; в небе: «КАК ОРЁЛ ПОД ОБЛАКОМ ПАРИЛ»; и между двумя этими стихиями – на дереве: «РАСТЕКАЛСЯ МЫСИЮ ПО ДРЕВУ». Или как у Дмитрия Сергеевича Лихачёва: «БЕЛКОЮ СКАКАЛ ПО ДЕРЕВУ».
     Вот это и есть показательный пример, когда представители одного и того же народа через 300 – 350 лет перестают понимать друг друга. Но не будем посыпать свои головы пеплом – аналогичным свойством обладают и большинство других языков. Например, современный англичанин уже не способен читать сонеты Шекспира в его прижизненных изданиях. Ему, как и нам, нужен перевод на современный национальный язык. А вот, к примеру, исландцы могут читать свои древние саги практически без перевода, так как вследствие удалённого островного положения Исландии (что ограничивало контакты с носителями других языков) и сознательному стремлению её граждан к сохранению «чистоты» исландского языка он за последние 800 – 1000 лет изменился незначительно по сравнению с другими языками.
     История же русского языка демонстрирует, что такие изменения неизбежны, особенно при сменах цивилизационных парадигм. Отчего это происходит? Оттого, что язык – это не создание рук человеческих, не школьная тетрадка, расчерченная в клетку. Это такое же явление природы, как, например, горы, которые появляются в результате тектонических движений земной коры: медленно возникают – медленно разрушаются. Язык – такая же сложная и противоречивая стихия. И всё же язык, в отличие от тектоники земной коры, не является неким внешним явлением, с которым люди определённым образом взаимодействуют. Язык, как раз, возникает в процессе общения людей и в нём же развивается. А люди говорят по-разному. Даже на уровне индивидуальных особенностей, не говоря уже о социальных (образование, род занятий и т.д.). Столкновение этих различий постепенно меняет любой язык. Абсолютное большинство изменений возникает в нём именно естественным путём, только очень редко является результатом чьей-то прямой воли. Тогда этот результат именуют реформами языка.
    Вообще, одной из самых больших движущих сил языкового изменения является сам язык. Собственно, изменения происходят по аналогии с уже освоенными конструкциями, существующими в языке, либо как следствие других изменений. То есть, изменения являются не случайными, протекают не в произвольных направлениях, а согласно внутренней логике, которая затрагивает б;льшую часть языка, но при этом какие-то архаичные черты могут остаться и дать дорогу другим изменениям. Так, ранее в русском языке было двойственное число помимо и ныне существующих единственного и множественного. Двойственное число – особая грамматическая форма, которая используется для обозначения парности предметов, свойств или действий, преимущественно для указания на два дополняющих друг друга объекта. В современном русском языке двойственное число полностью исчезло, но оставило заметные следы, в частности в: а) – в ударении в сочетании с числительными, такими, как «два час;», «три шаг;»; б) – в окончаниях числительного «два»: двух, двум, двумя; в) – в наречии «воочию» (от «во очию»). Двойственное число было характерно для многих языков мира – индоевропейских, семито-хамитских, тюркских. Его исчезновение связывают с развитием абстрактного мышления, в результате чего надобность в конкретной форме множественности отпала. В древнерусском языке двойственное число существовало для существительных, глаголов и местоимений, но начало исчезать с XIII века и полностью исчезло к XV столетию.
     Естественно, язык меняется и с лексической точи зрения. Обновление словарного состава языка происходит постоянно вследствие развития науки и техники, культурных и социальных преобразований, взаимодействия с другими языками, миграционных процессов, появления новых сфер деятельности и профессий. В результате новые слова входят не только в обиход русского языка, но и включаются в его лексическое ядро. Примеры: рокер, тинейджер, смартфон, мессенджер, продюсер, коуч, шашлык, баклажан, дайвинг, дзюдо, хутор, агломерация, бизнес, маркетинг. Из приведённых примеров следует, что русский язык без проблем заимствует термины из самых разных языков, однако, со второй половины XX века доминирующим стало заимствование из английского языка, что связано с процессом глобализации, в результате которого этот язык стал универсальным средством международного общения в сферах торговли, бизнеса, науки, образования и культуры. Причём, заимствованные слова редко входят в русский язык в первозданном виде. В основном, они подвержены адаптациям: фонетической (заимствованное слово подстраивается под нормы произношения русского языка), графической (слово записывается кириллицей, меняется его буквенный облик), грамматической (встраивается в грамматическую систему русского языка – слову присваивается род, не всегда совпадающий с термином в донорском языке; чужеземное слово начинает склоняться – получает русские падежные формы (бизнес => бизнеса, бизнесу, бизнесом); семантической – может кардинально меняться значение слова (так, персидское sar;i – дворец, в русском же языке сарай – хозяйственное помещение для хранения вещей, дров, кормов для животных); стилистической – слово из специального может становиться нейтральным (например, клавиатура), а из нейтрального превратиться в разговорное (или жаргонное – клава); у заимствованного слова может меняться число (например, французское «pince-nez» может употребляться во множественном числе, в то время как русское «пенсне» используется исключительно в единственном числе); от заимствований образуются производные с помощью русских морфем (майнинг => майнер, майнить, майнинговый).
 Рассмотренные выше лингвистические явления носят объективный характер и лежат в основе эволюции языка. Вмешательство же государства в ход этого эволюционного процесса состоит в периодическом проведении языковых реформ.
    В многовековой истории русского языка был не один период, когда фактически сосуществовали две языковые формы – разговорная и книжно-официальная. В Х – XI вв. на Руси распространилась письменность, а вместе с ней – старославянский язык (в его церковнославянском варианте). Он-то и стал официальным языком, на котором совершались богослужения, писалась религиозная литература, составлялись официальные документы. Это – так называемая книжно-славянская форма русского языка. Параллельно существовала восточнославянская (народно-русская) форма языка – живая, разговорная, использовавшаяся в бытовом общении и частично в делопроизводстве. В XIII – XVII вв. контраст между вышеназванными языковыми формами заметно усиливается: первая развивается медленнее, сохраняя архаичные черты; вторая – меняется активнее, сближаясь с живой речью.
    В первой половине XVIII века реформы Петра I и деятельность просветителей (М.В. Ломоносова, В.К. Тредиаковского) положили начало синтезу единого литературного языка. Ключевым этапом было создание Михаилом Васильевичем Ломоносовым «теории трёх штилей» (по-современному – трёх стилей языка), упорядочившей систему русского литературного языка XVIII века:
а) – Высокий штиль – с опорой на церковнославянизмы, понятные носителям русского языка, плюс слова, общие для русского и церковнославянского языков. При этом, разговорные слова и просторечия запрещены. Для него характерен торжественный, возвышенный слог, применяемый в ораторской речи, прозаической речи о важных материях и в художественной литературе (оды, героические поэмы);
б) – Средний («посредственный») штиль – синтез церковнославянского и русского языков. В нём, наряду с общими для обоих языков словами, употреблялось ограниченное число слов русского происхождения и просторечных слов. Запрещалось применение «весьма обветшалых речений» (устаревших церковнославянских слов). Этот стиль использовался в описании «достопамятных дел» и «благородных учений», а также – в литературе при сочинении элегий, сатиры, стихотворных дружеских посланий и театральных постановок;
в) – Низкий штиль, в котором в языке употреблялись только общеупотребительные русские слова и просторечия. Запрещались церковнославянизмы и «презренные слова» (грубые вульгаризмы, которые М.В. Ломоносов считал недопустимыми в любом стиле). Он применялся для описания «обыкновенных дел», в дружеских прозаических письмах, песнях, комедиях и эпиграммах.
    К началу XIX века ломоносовская «теория трёх штилей» утратила актуальность из-за разрушения строгой иерархии жанров и появления новых литературных направлений.
    Если считать языковую реформу Петра I и М.В. Ломоносова начальным этапом зарождения современного русского языка, то с учётом эмпирического правила «Трети тысячелетия» можно прогнозировать проведение его следующей масштабной реформы ближе к середине нынешнего XXI столетия.
    Наиболее значимыми факторами эволюционной модификации русского языка на современном этапе выступают: глобализация (угроза унификации, давление западных ценностей); технологизация (цифровая коммуникация, нейросети, упрощение языка, замена знаков препинания смайлами); мультикультуризм (многоязычие в литературе, заимствование терминов из языков народов России); политическая рефлексия (поиск новой цивилизационной парадигмы, например, Евразия vs Европа). Оценка степени влияния на динамику трансформаций русского языка перечисленных факторов позволяет спрогнозировать вероятные сценарии нашего будущего, где литература – не просто отражение, а активный участник формирования русского культурного кода:
1. Консервативно-традиционалистский сценарий – возврат к идеям Святой Руси, укрепление православного, патриархального, земельного начала; литература становится хранителем традиций (примеры: современные авторы, работающие с исторической темой, православной символикой).
2. Коллективистско-гражданский сценарий – развитие идеи общинной справедливости, но в неидеологизированной форме; акцент – на социальной ответственности, служении обществу, экологии (примеры: проза, ориентированная на социальные темы, документальный жанр, «новая сельская проза»).
3. Техногенно-космический сценарий – реализация «сверхспособности» русского кода: власть над пространством, включая космос; литература обращается к фантастике, трансгуманизму, освоению новых территорий (примеры: научная фантастика, тексты, где герой — исследователь, космонавт, изобретатель).
4. Деконструктивистский (фрагментарный) сценарий – распад единого кода на множество локальных, гендерных, этнических; литература становится полифоничной, разноязычной, экспериментальной (примеры: постколониальная проза, литература национальных республик, цифровые нарративы).
5. Гибридный (синтезирующий) сценарий – сохранение ядерных элементов (язык, литература, духовность) при активном включении глобальных и технологических компонентов; русский код становится открытым, самовоспроизводящимся, способным к интеграции без потери идентичности (примеры: философская проза с элементами фантастики, социальная сатира с мистикой, историческая проза, документальная литература с художественным вымыслом, духовная литература, социальная критика с мистическими мотивами).
    Таким образом, можно считать, что современный русский язык и литература находятся в своего рода точке бифуркации – в критическом состоянии, в котором наша языковая система перешла в неустойчивое состояние, в результате чего возникает неопределённость её дальнейшего развития. Выход из этого состояния может осуществляться по нескольким возможным вариантам развития, причём, даже незначительное воздействие одного из вышеперечисленных факторов может определить направление дальнейшего развития системы в целом. И, пожалуй, самое неприятное свойство точки бифуркации – практически равная вероятность перехода системы как к хаосу (фактически, её распад), так и на новый уровень упорядоченности. К счастью, эти закономерности выхода любой системы из точки бифуркации (природной, социальной, лингвистической) справедливы лишь в том случае, когда процесс протекает самопроизвольно, т.е. без усилий (или без затрат энергии) – т.е. без целенаправленного воздействия на саму систему. Именно с тем, чтобы не допустить скатывания изменений в русском языке к хаосу, на государственном уровне в рамках национальной политики принят официальный документ стратегического планирования «Основы государственной языковой политики Российской Федерации», утверждённый Указом Президента РФ № 474 от 11 июля 2025 года. В нём определено, что в ближайшее десятилетие русский культурный код будет развиваться по трём основным направлениям: а) – суверенизация; б) – технологизация; в) – массовизация.
 Суверенизация культурного кода – состоит в том, что русский язык, история и культура станут центральными элементами гражданской идентичности. Власти будут последовательно реализовывать меры по защите русского языка как языка государствообразующего народа:
- Противодействие заимствованиям – ограничение излишнего использования иноязычной лексики в СМИ, образовании и госуправлении; будут внедрены нормативы по «русскому чистописанию» в публичной коммуникации.
- Историческая рефлексия – активное противодействие фальсификациям истории, особенно в контексте Второй мировой войны, СВО и роли России в мировом развитии.
- Культурная безопасность – выявление и нейтрализация «информационных поводов» в межнациональной и межрелигиозной сферах; к 2036 году планируется оперативно реагировать на не менее чем 95 % таких инцидентов.
Технологизация культуры – активизируется интеграция культуры с цифровыми технологиями, формируя новую экосистему контента:
- Господдержка цифрового производства – через Президентский фонд культурных инициатив, Фонд президентских грантов и Институт развития интернета будут финансироваться проекты в форматах:
а) – короткометражные мультфильмы о героях СВО;
б) – графические новеллы с патриотическими сюжетами;
в) – интерактивные образовательные платформы по истории и литературе.
- Рост отечественного контента – доля российских сериалов на стримингах и доля российских фильмов в прокатах к 2036 года должны достигнуть 80%; к 2030 году ожидается появление устойчивого «цифрового русского стиля» в музыке, визуальном искусстве и видеоиграх.
- Искусственный интеллект в искусстве – разработка нейросетей для создания литературных текстов, музыки и визуального контента на основе русских мифологических и исторических сюжетов.
Массовизация – культура перестанет быть элитарной и станет инструментом воспитания и социализации:
- Фестивализация – продолжение успеха проектов вроде ежегодного крымского фестиваля «Таврида.АРТ» (проводимого в г. Судак) – крупнейшего культурного лагеря молодёжи в России; к 2030 году таких площадок будет не менее 50-ти по всей стране, с участием более 500 тысяч человек ежегодно.
- Спорт как часть культуры – массовое вовлечение в физическую культуру и триатлон через проекты вроде «Лиги героев»; учителя и тренеры будут позиционироваться как «главные герои эпохи».
- Образование и доступность – бесплатное обучение в ведущих творческих вузах (по аналогии с Джульярдской школой, Нью-Йорк, США) планируется ввести как меру поддержки талантливой молодёжи.
    Таким образом, дальнейшая эволюция русского культурного кода зависит не только от внешних условий, но и от выбора, который сегодня делаем все мы – носители русской культуры: государственные деятели, деятели науки и культуры, писатели и читатели.