Пять граней завтра

– Ну, о нас в старости дети, надеюсь, позаботятся – не зря ж мы их рожали. А вот у тебя, Маш, действительно проблема, – насмешливо-сочувственно протянула Натка, подливая ей в бокал белого вина.

Пятеро женщин расположились под зонтиками на креслах-мешках у пляжного бара в Паланге. Вечер дышал солью, хвоей и лёгкой грустью.

Когда подруги пригласили Марию поехать с ними в санаторий, она не знала, чего ждать. В её памяти «санаторий» звучал как что-то из советского прошлого – профсоюз, радикулит, лечебная грязь и скука. Ну, разве что немного флирта на закате жизни – если повезёт.
А оказалось – современный отель, вкусная еда, процедуры, СПА и лес, покрытый изумрудным мхом, в котором можно гулять часами, вдыхая аромат хвои ( куда лучше кислородного коктейля в санатории) и ловя солнечных зайчиков.

Море, хоть и мелкое, холодное, – всё равно радость. В обе стороны от пляжа тянулись нудистские зоны: налево – женская, направо – мужская.
Женская всех развеселила: «Да мы сами ещё ничего, если сравнить!»
А вот мужская… тут уже смеялись от шока.
– Ой, смотрите, у этого толстяка меньше, чем у моего внука! – воскликнула Ляля.
– А у того недомерка всё наоборот – в корень ушло, – подхватила Таня.
– Спасибо, девчонки! – неожиданно отозвался мужской голос.
Женщины прыснули от смеха и поспешили дальше, пряча лица. Забыли, что Литва – не совсем заграница.

После ужина никто не хотел расходиться – процедуры здорово тонизировали. В пляжном баре играла музыка, солнце садилось в море, а разговор незаметно скатился к больным темам – в прямом смысле слова.
У одной подскочило давление, у другой болит рука, третья не высыпается. А потом и вовсе – о старости, о страхе остаться одной, о детях, у которых своя жизнь.

Мария сначала попыталась пошутить:
– Смотрите, мир сходит с ума, может, нам и не придётся о старости волноваться.
Но подруги уже вошли во вкус – каждая делилась либо ужасами, либо надеждами.

И вдруг Диана оживилась:
– Помните, вы меня два дня назад потеряли на рынке? Я там встретила старушку с необычными камнями. Купила у неё вот этот кристалл, – она порылась в объемной   матерчатой сумке-мешке и выудила со дна зелёно-голубой многогранник с отколотой верхушкой. – Сказала, что он показывает будущее.
– Что делает с будущим ? – прищурилась Ната.
–  Показывает, вроде. Я не очень поняла: русский у неё слабый, английский – ещё хуже. Но сказала: «Пять сеансов осталось». А нас как раз пятеро. Почему бы не попробовать?

Подруги засмеялись, но всё-таки дотронулись до кристалла. Видимо, вино сказалось.

Картинка первая. Ната.

К восьмидесяти Ната уже лет пять была вдовой. Жила в собственной просторной квартире, держалась бодро, хотя зрение подводило.
Дочь – большая начальница, вечно занята: даже семью некогда было создать. Ухаживала за матерью с чувством долга, без особого тепла.

Как-то Ната полезла на стул – хотела достать со шкафа старинную вазу, чтобы подарить дочке. Упала. Обошлось без переломов, но синяков хватило. Дочка всплеснула руками и перевезла маму к себе «на пару дней».

Белая кухня, белые стены, белая тоска.
Однажды Ната разлила томатный сок.
– Мам! Ну зачем ты лезешь?!
– А что, – попыталась улыбнуться Ната, – теперь хоть интерьер с акцентом. А то как в операционной.
Но шутка повисла в воздухе.
Через неделю Ната собрала вещи и вернулась в свою квартиру.
Белые стены и идеальный порядок остались дочке. А себе она оставила право жить как получится.


Картинка вторая. Диана.

Диана растила сына одна. Всё для него, всё ради него.
Сын вырос, стал программистом – и очень даже неплохим. Женился на немке – и будто отдал ей всю любовь, которая принадлежала матери.
Невестка – холодная, как сталь. Дом, переписанный «чтобы не платить налог на наследство», стал её территорией.
Диане тяжело ходить, сердце шалит, дыхание прерывается. За ней вроде ухаживают, но с раздражением.
«Мама, не трогай! Мама, не мешай!»
Она почти всё время скрывалась в своей комнате, иногда тихо плакала ночью, а утром снова улыбалась.

Однажды звонит Наталье.
– Я больше так не могу.
– Тогда собирайся. Переезжай ко мне. Вместе как-нибудь справимся.

И справились.
Одна видела плохо, другая – ходила медленно, но вместе всё получалось.
Они смеялись над своими слабостями:
– Слушай, ты опять веником весь мусор по углам разогнала.
– Зато в центре комнаты чисто!
Вечерами болтали и спорили обо всём на свете: политике, будущем, технологиях, счастье… Взгляды их часто диаметрально отличались, но это не мешало.
Потом включали телевизор: Ната слушала, Диана описывала.
– Я вот думаю, – говорила Ната, – может, и хорошо, что я уже плохо вижу. Мир стал какой-то… уродливый.
– Не выдумывай, – возражала оптимистка Диана. – Просто мы уже реликты, а мир движется вперёд.

Картинка третья. Лиля.

У Лили – дочки-близняшки. В старости одна взяла её к себе, другая приходила с внуками.
Дом шумел, пах попкорном и детским шампунем.

– Бабушка, а ты правда родилась, когда не было интернета? – ужасался кудрявый мальчишка. – А мамонтов ты видела?
– Ага, – смеётся Лиля. – И тигры тогда были саблезубые!
Малыш от страха прячется под стол.
А Лиля гладит его по голове и думает: «Вот оно счастье – с крошечными кудрями».

Картинка четвёртая. Мария.

Мария, врач, большую часть жизни прожила одна. Два развода, десятки дежурств, сотни пациентов. Работала и копила на старость. Знала, что полагаться не на кого.
Когда силы стали уходить, она сама выбрала дом престарелых – современный, уютный, с садом и танцами по средам.

И вдруг – расцвела.
Поездки за продуктами, экскурсии, бинго, новый круг друзей.
А на танцах симпатичный сосед- с ходунками на колесах –  однажды сказал:
– Можно я буду вашим партнёром по ча-ча-ча?
Мария рассмеялась и ответила:
– Если выдержите мой темп. Может, лучше начнём с чего помедленнее?
И вдруг поймала себя на мысли, что уже давно так не веселилась.

Картинка пятая. Таня.

Таня с мужем всегда мечтали о доме у моря. И купили – в далёкой азиатской стране.
Теперь у них там маленький рай: местная женщина готовит, убирает, помогает.
Муж перенёс инсульт, но вечерами Таня выкатывает его в кресле на берег.
Сидят, смотрят, как солнце тонет в океане, и говорят обо всём на свете. Хотя им комфортно и помолчать вдвоём.
– Как же хорошо, что мы успели, – шепчет он.
– Успели, – соглашается она и осторожно сжимает руку мужа, безвольно лежащую у нее на коленях.

Когда видения погасли, женщины долго молчали.
Небо стало фиолетовым, волны у берега шептали что-то своё, бесконечное.

– Ну что, – прочистила горло Таня, – не так уж и страшно, да?
– Наоборот, – улыбнулась Диана, – всё как-то по-людски.
– И даже красиво, – добавила Ната. – Только синяков бы поменьше. Ещё вина выпить за это?

Все засмеялись.

Официант принёс новую бутылку. Кристалл на столе отражал огоньки заката  – тускло, но упорно. Он не треснул, не погас – просто стал прозрачнее.

– Пусть будет так, – сказала Мария. – У каждой свой вариант, но в целом – неплохо.
– Старость ведь тоже жизнь, – сказала Лиля, наливая себе в бокал. – Просто другое время суток.

Они чокнулись, и море тихо согласилось.