Сновидная история 23

Руины разрушенного города. Я их вижу «с высоты птичьего полета». Да, собственно, я спокойно могу перемещаться на этой высоте куда захочу.
Попадаю в некое огромное помещение, слегка напоминающее разрушенный цирк. Стены по кругу, крыша упала внутрь, всё покрыто слоем кирпичной пыли, строительным крошевом, обломками, мусором от разрушенных конструкций.
Один «угол» вроде как обжит, ибо там что-то как-то уложено в порядок. Какие-то коробочки, ведра, накрытые дерюжками, ящички... грабли, тяпки, лопаты, поливалка.
Рассмотрел сидящую на каком-то ящике Лирими*. Она была укутана в шерстяной платок табачного цвета примерно так, как в первой половине прошлого века кутали детей: покрывали голову, пропускали подмышками, завязывали сзади. Она просто сидела и ни на что не реагировала. Меня она видеть не могла, да я и не был человеком. Я был то ли дух, то ли птица, сидел на стене примерно там, где когда-то лежали балки перекрытия.
Сидел и смотрел. Участвовать я не мог никак. Да и крикнуть или сказать чего-нибудь тоже не мог. Тела у меня не было. Поэтому просто сидел и смотрел.
И тут у стены, которая была напротив Лирими, из пыли материализуются два силуэта. С гитарами. Это Лье** и Корнак***. Я просто знаю, что это они. Ребята были в «клешах», с длинными волосами, все как в семидесятых. Слева от них и немного в сторонке появилась тоненькая угловатая девочка с «клавишами». Этот инструмент в семидесятые называли «Ионика».
Странно, но первых аккордов, слов, звуков я не слышал и не ощутил. Я начал воспринимать то, что они пели, где-то с середины песни. Им обоим было лет по 17–19. Дерзкие, почти детские мальчишечьи голоса заслонили собой, подмяли под себя и просто аннигилировали вид этого разваленного цирка; в новом пространстве осталась, разлилась и разрасталась только песня.
Она была самая лучшая и самая главная. Не только в этом сне и не только тут, а вообще. Везде и навсегда.
Она была про то время, про те дела, чувства и ценности, когда люди еще были людьми.
И это было просто страшно.

Худенькая угловатая девочка аннигилировала пространство и пейзаж своими длинными, пронзительными проигрышами, которые врезались в песню на каких-то сверхвысоких нотах и уносили уже куда-то гораздо дальше от тех тем и событий, о которых пели ребята.

Когда песня полностью растворила руины цирка и сама уже начала звучать отголосками у горизонта, которые сами по себе уже стали оформлять новую жизнь, я увидел два пространства.
Слева, на месте кирпично-пыльно-мусорных руин, — пустыня, и ни единого живого листочка или стебелька, и справа — спуск вниз, к воде, в зелено-голубую долину. Где хорошо угадывались прекрасные чистые живые леса, луга, реки и озера, там не было руин и кирпичной пыли. Битого стекла, горелой резины и прочего мусора.
Они пошли туда вчетвером: Лье, Лирими, Корнак и худенькая девочка. Гуськом, по узенькой тропе вниз. Каждый со своим имуществом. Ребята с гитарами, девочка с «Ионикой», Лирими с огородным инвентарем.

Я сидел там, где сидел. Полететь за ними я не мог. Там не моё пространство. Я очень много раз видел эту Голубую Долину, но смотреть на нее мог только со своего холма.
Почему так? Не знаю. Знаю только, что мне туда попасть пока невозможно. Даже в сновидении.

----------------

Лирими*  - девушка, администратор  моего форума   "Шаманский лес".
Лье**  - пользователь  форума  "Шаманский  лес".
Корнак *** - пользователь  форума  Шаманский лес".