Глава 45. Поговори со мной, родная, по душам

                Поговори со мной
                Будто бы ты ни при чём,
                Будто бы всё хорошо,
                Будто с нуля все начнём.
                Задай вопрос о том кто мы,
                Больше, чем знакомые,
                Но ведь не в законных, давай закроем.
                Мы друг от друга ведь на столько далеки,
                Хотя на расстоянии поцелуя,
                Взгляд в пол, сжимаю кулаки,
                Но всё равно тебя ревнуя.

                Ты говорил, что даришь рай, обратно забирай,
                Не надо мне таких небес, я лучше буду без.
                Нет повода простить, но есть причина сдаться,
                Да - бежать, нет — остаться.
                („Поговори со мной, родная“ — А.Парфёнов.)   

1.Откровения Родины.
Ночь прошла без сна: в голову лезли всякие мысли которых нельзя было назвать весёлыми или хотя бы позитивными. Когда она начинала писать этот пункт думала об одиночестве своей хозяйки — Веры Марковны а как оказалось и она от неё далеко не ушла. И что странно: их судьбы в чём то похожи: несчастливая семейная жизнь как и полное её отсутствие не предполагает счастья и самой героини — скорее сулят одиночество — и чем старше становится женщина тем одиночество ощущается и сильнее и больнее.

 Утро пришло, как положено  по расписанию, но просыпаться из за бессонной ночи Татьяне не хотелось — заставила себя встать усилием воли и во двор к умывальнику: плескалась, как утка, пока не промокла насквозь — прохладная вода немного привела в себя.
Добавил бодрости голос Марковны:
-Ну и чего плещемся, Татьянка? Пора уж выходить… Ещё минут пятнадцать и поздно будет твой любимый приятель явится и застанет тут мокрую курицу, а не свою любимую жену!
И  добавила торопливо:
-Ну, быстро-быстро: хлебни кофе,  ноги в руки — и вперёд, и с песней!

Хлебнула кофе, надела платье, как советовала Макаровна, и пошла  - словно на эшафот шагнула.
-Удачи! — донеслось как будто издалека — сознание было уже далеко отсюда.
-И тебе, Марковна, удачи! — пожелала мысленно, а ноги уже сами остановились против окошек дома удивительной женщины  с которой познакомила  её скуповатая судьба.
Марковна стояла у окна в своей комнате и смотрела на неё, а глаза такие, словно это она собралась на эшафот, а не Татьяна.
-Бедная женщина — пожалела она — Но что ты толкнула её, Татьянка — не для её психики такие испытания и нагрузки — ведь понимала же?
Но дело было сделано — теперь лишь бы Алекс поверил ей…
Ну не могла она сейчас прервать своё путешествие — впереди много чего интересного и уже именно её жизнь — Татьяны: и детство и отрочество и юность. Хотя и на Родине надеялась много чего почерпнуть и для своей книги и для своей жизни.
Мимо остановки прошмыгнула мышкой, успев только одно заметить: конкурентки Марковны ещё не собрались, а значит и у неё есть ещё время и до места назначения добраться вовремя и попытаться унять свой непонятный мандраж: ну не на эшафот же ты в самом деле отправляешься?!

Шагала бодро специально подгоняя себя, чтобы убежать от расхолаживающих мыслей — минут десять — вот тебе и ДК. 
Слишком роскошный для такого небольшого села — словно на вырост, как привык наш крестьянин — чтобы не на один год было: и одёжка, и постройка, и даже пристройка - с расчётом на большую семью, на большое хозяйство и на долгое время — пусть не для себя — для будущих поколений — детей, внуков…
Площадь перед домом культуры обустроена так, как для городу, а не для села: и фонтан с журавушкой посерёдке, и зеленя по периметру, и лютики-цветочки в клумбах, чтобы глазу было радостно.
Притаилась в зеленях, рассчитывая дождаться Наталью — пусть зайдёт на место своей работы, а она уж потом заявится осторожно, чтобы не напугать родственницу неизвестно откуда свалившуюся на голову роднёй…

Вот и стройная фигурка Натальи проплыла лебёдушкой в пределе видимости, из кустов наблюдающей Татьяны. Такая неожиданно родная: тётя Тоня — и всё тут!
Захотелось подойти обнять и сказать тихонько:
-Здравствуй, родная — как давно я тебя не видела и как рада, что наконец решилась встретиться! Закрутила завертела жизнь, но теперь я вернулась — я нашлась.
Окоротила себя:
-Не вздумай и взаправду такое ляпнуть — после этого с тобой вряд ли кто стал разговаривать -подумал: женщина не в себе… И уж откровенности после этого точно не жди.

Ночь прошла без сна: в голову лезли всякие мысли которых нельзя было назвать весёлыми или хотя бы позитивными. Когда она начинала писать этот пункт думала об одиночестве своей хозяйки — Веры Марковны а как оказалось и она от неё далеко не ушла. И что странно: их судьбы в чём то похожи: несчастливая семейная жизнь как и полное её отсутствие не предполагает счастья и самой героини — скорее сулят одиночество — и чем старше становится женщина тем одиночество ощущается и сильнее и больнее.

2.Знакомство с родственниками.

Утро не преминуло как и положено явиться как по расписанию но просыпаться не хотелось. Усилием воли Татьяна заставила себя подняться — и во двор к водным процедурам. Долго плескалась под умывальником — вымокла до нитки пока не остановила Вера Марковна:
-Татьянка забыла что ли что у нас сегодня ответственный день: тебе уже нужно бежать сломя голову к дому культуры а мне выдвигаться к остановке чтобы свиристелки не увели твоего Александра. Давай по кофейку — и с Богом!
Кофе уже на столе. Хлебнула пару раз и вскрикнула:
-Что то я сегодня не в форме!
-Надевай платье - вот тебе и форма будет: у нас в деревне как то в платье баба привычнее чем в штанах.
Пришлось платье надевать чтобы понравиться местным — что не сделаешь ради душевного общения?
-Ну бежи с Богом! — напутствовала Марковна.
Побежала. Выскочила на улицу встала напротив окна — а в окне Марковна и глаза такие… Как у побитой собаки. Так жалко её стало:
-На что ты толкнула бедную женщину для которой ни ложь ни притворство не свойственно априори.
Жестом показала: выше нос мамка Вера — всё будет путём — не боись!
Марковна перекрестила её через окно и скрылась в глубине дома а Татьяна отправилась по своему уже намеченному вчера маршруту. Мимо свиристелок у остановки проскочила даже глаза не подняв — не хотелось расхолаживаться без того пока ещё не настроилась на встречу с Натальей.
Через каких то пять -шесть минут и ДК  пределах видимости.
Долго не задумываясь затаилась в зелёнке невдалеке чтобы не маячить тополем на Плющихе.
Решила подождать когда родственница зайдёт к себе в библиотеку а уж потом и появиться подвидом читателя. Не остроумно конечно — какой взрослый читатель в начале рабочего дня — все местные или уже на работе или бегут на неё сломя голову.
Прошло ещё несколько минут и вот на дороге к культуре появилась женщина так похожая на тётю Тоню что удержаться на месте чтобы не нагнать и не сказать:
-Как же давно мы не виделись тётя Тоня. Соскучилась. Дай обнять тебя родная.
С трудом остановила себя:
-Не вздумай!
Дождалась пока женщина зашла в здание подождала ещё минут пять и выдвинулась из своего укромного места. Стараясь унять трепетание своего сердца.

                *        *        *
Если хорошо подумать то откровения начались ещё до приезда на Родину а точнее — ещё в Кораблино. И хотя город встретил Татьяну насторожено но свои секреты точнее один свой секрет открыл до конца — до самого донышка а значит город не держал на неё ни зла ни обиды в отличие от Сталинграда который как видно не мог простить того что Таня столько времени, проживая совсем рядом в каких то 379  километрах, так и не соизволила приехать в город, который стал переломным моментом в жизни их семьи, наложив на каждого из Зибровых очень непростой и даже тяжёлый отпечаток на всю их дальнейшую жизнь . Другого объяснения того что город закрылся от неё Татьяна не находила.

Впрочем я отвлеклась от главного: встречи Татьяны со своей троюродной сестрой Натальей и поэтому продолжаю свой рассказ дальше.

Первые впечатления от сельской библиотеке у Татьяны уже были: небольшой читальный зал, который впрочем вряд ли заполнялся полностью.
В глубине зала столик с картотекой, за которым обычно восседала сама библиотекарь — прошлый раз это была Наталья Петровна. Сегодня за столиком сидела девушка лет 20-ти — не Наталья.
-Здравствуйте! — едва войдя в зал сказала Татьяна, желая привлечь к себе внимание.
-Здравствуйте! — с явным интересом и некоторым удивлением ответила девушка:  взрослый посетитель в столь ранее время в библиотеке — редкость. — Чем могу помочь?
-Хочу завести читательский билет — ответила Таня.
Из чего девушка сделала вывод: не местная.
-Присаживайтесь! — предложила как гостеприимная хозяйка, указывая на стул стоящий чуть поодаль — Будем знакомиться… Ваш паспорт, пожалуйста.
-Без вопросов! — ответила Татьяна, подавая документ.
-Зиброва Татьяна Владимировна? — прочла девушка фамилию с полу вопросом взглянув бегло на посетительницу, не желая смутить её.
-Зиброва.- подтвердила Таня. — Татьяна. Владимировна.
-Какую литературу предпочитаете? — последовал вопрос.
-Мне нужны данные о родном селе — ответила Таня предотвращая следующий вопрос: землячка? — Хочется больше узнать о истории села, его развитии, выдающихся людях, благодаря которым село приняло теперешний вид развитие и перспективу.
-Похвально! — неожиданно взрослым тоном отреагировала девушка, словно перед ней была не взрослая женщина, а ребёнок.
-Знать больше о своей малой родине должен каждый кто уважает и ценит то место, где родился и вырос, и тем боле тот кто вынужден был уехать из своего родового гнезда по своим причинам… Но вам лучше с этим вопросом обратиться к нашей заведующей: Наталье Петровне — она о нашем селе знает всё, о чём я даже не догадываюсь. Наталья Петровна кроме библиотеки ещё на общественных началах ведёт наш сельский музей и кружок „Юные следопыты“. И в её загашнике много интересных и любопытных сведений о нашем селе, которые не всем известны — даже я не всеми знаниями владею, хотя мы и вместе работаем.
-А как я могу пообщаться с Натальей Петровной? — поинтересовалась Татьяна.
-Сейчас узнаю: есть ли у заведующей свободное время на общение — ответила девушка, поднимаясь с места и через минуту скрылась за дверью с правой стороны от её столика. -
Подождите немного — я быстро.
Немного вылилось в минут пять. Татьяна успела уже боле внимательно осмотреть зал обратив внимание на наглядные пособия на стене в виде рекомендаций определённой литературы,  недавнего выпуска стеной газеты и портретов известных писателей и поэтов, видимо наиболее почитаемых местным населением.
Наконец дверь в кабинет заведующей открылась и появилась девушка в лёгком смущении.
-Неужели отказала? — засомневалась в перспективе разговора Таня. —И даже фамилия не заинтересовала? Ну и ну?! А так внешне похожа на добрейшую и отзывчивую тётю Тоню — на деле оказалось — кремень женщина?
Не угадала…
-Наталья Петровна может уделить вам Татьяна Владимировна не боле 10 минут — у неё через полчаса встреча в клубе Юных следопытов с одним из передовых людей нашего колхоза имени Василия Ивановича Чапаева…  Пройдёмте!
Девушка довела Татьяну до знакомых дверей вежливо постучала и только услышав: - Войдите! — открыла перед Татьяной двери, приглашая войти.

Татьяна шагнула на встречу взгляду карих, как и её тёти глаз — поздороваться не успела: Наталья сделала это первой:
-Здравствуйте, Татьяна Владимировна! Проходите не стесняйтесь… Ниночка сказала, что вы интересуетесь нашим селом -  его историей, жизнью, людьми. Я с удовольствием поделюсь с вами знаниями о нашем родном селе и его людях. Тем боле со своей однофамилицей? — предположила заведующая.
-Не совсем так! — поспешила разочаровать её Татьяна. -Смею предположить, что мы родственницы, если конечно добрая женщина, у которой я остановилась на постой, ничего не перепутала. Я до сих пор не могу поверить, что брат моей бабушки Любы — Алексей не погиб в Сталинграде в1943-м году, прошёл всю войну и вернулся домой в 1954-м году живой хоть и израненный.
-Это истинная правда!-подтвердила Наталья Петровна. -Всё так и было: Алексей Дмитриевич вернулся домой, а здесь его ждал невероятный сюрприз: его отец и двое женщин, выжившие в ужасающих условиях одного из самых страшных Сталинских лагерей по прозванию А.Л.Ж.И.Р.
Вместе с Дмитрием Михайловичем, как я уже сказала, приехали и две женщины тоже выжившие в ужасающих условиях дороги смертников и лагере, где выживал едва ли не один из десяти заключённых.
Старшая из женщин была второй женой нового друга Дмитрия Ивана с маленьким сынишкой Иваном, а младшая — дочь Ивана Варенька от первого брака, жена которого и мать девушки погибла во время дороги в лагерь в вагоне смертников. И это для Алексея было едва ли не главным подарком жизни: Варенька понравилась ему ещё там в этом проклятом людьми и Богом вагоне.
Радости от встречи с родными людьми было не мерено: и радости, и слёз, и воспоминаний, и рассказов — а вспомнить было чего и Алексею, и его отцу, и Вареньке.
Вскоре Алексей и Варенька поженились, а через год у них родилась первая дочь, которую Алексей назвал Варенькой — в честь своей любимой жены. Это и была моя будущая мать.
Варенька выросла, выучилась на журналиста — очень хотелось поведать людям о судьбе своей семьи — она даже написала небольшое эссе в качестве дипломной работы, но её труд не оценили: напротив сказали, чтобы она её немедленно уничтожила, чтобы не повторить  судьбу своих ближайших родственников — так и лежит-хранится в семье её работа до лучших времён, но как видно они у нас никогда не настанут.
-А вы пробовали издать труд матери? — поинтересовалась Татьяна.
-И не однократно! — ответила Наталья.- Ответ был почти идентичен.
-Я бы могла опубликовать его на своей страничке — призналась Татьяна. -Я Уже много лет работаю на сайте Проза.ру и сейчас как раз пишу повесть о нашей семье. Признаюсь, что появилась в Средней Матрёнке неспроста — приехала сюда для сбора недостающих фактов о нашей семье. Думаю, что могу это сделать — ничего ведь запрещённого в работе вашей матери я уверена нет -всё это вскрыл ещё Солженицын в своём крамольном, как считали тогда, произведении „Архипелаг Гулаг“.
-Это было бы здорово! — согласилась Наталья. — Пусть даже в таком виде работа моей мамочки дойдёт до читателей — это уже достижение.
И внимательно посмотрев на Татьяну она добавила:
-Получается так, что мы, Татьяна — троюродные сёстры?
-Получается! — согласилась Татьяна. — Ехала просто на родину, а получила родного человека — нежданная радость: не так много родных людей осталось в моей жизни.
-Да и в моей тоже- призналась Наталья.

И разговор побежал дальше, как вода в реке по камушкам — журча и тихо плескаясь.
Наталья призналась, что по воле судьбы она получила фамилию не своего отца, а дедушки, которого, можно сказать, боготворила.
-Как произошло это? — спросила сама себя и сама же ответила:
-Во время учёбы в институте Варенька Зиброва полюбила однокурсника Петра Велихова, которого считала самым лучшим мужчиной в своей жизни — конечно после дедушки.
А неблагодарный однокурсник воспользовался её добрым отношением и любовью, а когда узнал, что Варенька в положении — сделал ноги: завербовался на очередную комсомольскую стройку и исчез как в воду канул, даже не пожелав дать своё имя и фамилию родной дочке - т. е. меня. И Варенька была вынуждена записать меня на свою фамилию. От отца мне досталось только отчество. Но за свою жизнь я так и не видела своего папашу воочию — только на фотографии.
-А я своего отца даже на фотографии не видела — призналась и Татьяна. — Не держатся в нашей семье почему то мужчины — словно проклятие какое?
-Увы — согласилась и Наталья.
И добавила рассудительно:
-Но мне грех жаловаться: отца мне заменил дедушка, и я гордилась этим больше, чем если бы это был отец: дедушка любил меня, как не каждый отец любит своё чадо. И я совсем не жалела что у меня нет отца.
-Я тоже жалела только о том, что у меня нет дедушки — призналась Татьяна.
-Дедушка и бабушка участвовали в моей жизни наравне с мамой. Я закончила школу и поступила в педагогический институт и по воле всё той же коварной судьбы повторила судьбу матери — продолжила Наталья..- Тоже встретила такого же неверного молодого человека, который, едва узнав что у меня будет ребёнок, решил ехать куда то в Сибирь на заработки, чтобы сыграть достойную свадьбу, приобрести своё семейное гнёздышко и жить-поживать не зная горя и забот. С кем сейчас живёт-поживает никому не известно, а я, как и мама, одна воспитывала своего сыночка Ванечку. Хорошо мама, как могла, помогала нам.
Ванечка рос спокойным, хорошим мальчиком и отсутствие отца его не особо волновало — волновало то, что у него нет ни сестрёнки, ни братишки.
-Ни поиграть не с кем, ни поссориться! — сетовал он. — У всех моих друзей или сестра есть, или брат а я — один как перст.
И с каждым годом его тоска по брату или сестре становилась всё сильнее, а в четыре годика он пришёл домой с улицы и заявил вполне серьёзно, что они посоветовались с другом Колей Бойковым и решили: он поговорит со своими родителями и я перейду жить к ним — тогда будут у меня и брат, и сестричка.
И на полном серьёзе начал собирать свои вещички. Уж мы с мамой итак и этак уговаривали Ваню — он стоял на своём: ухожу — и всё тут. Пришлось обещать, что будут и у него либо брат либо сестра.

Поехала в Добринку в детский дом — присмотрела там сестру и брата, оставшихся без родителей, которые удивительно были похожи на Ваню, словно у них одни родители.
Сначала оформила опекунство — потом усыновила и дала им свою фамилию — Зиброва Алёна и Зибров Алёша.
Столько радости было дома, столько счастья, что ни о чём другом думать было невозможно.
Жизнь конечно стала несколько сложнее и в физическом, и м материальном отношении, но счастье детей стоило этого. Алёне было тогда 5 лет Ване четыре а Алёшеньке- 3 года.
Шло время дети росли  -  мы так сроднились все, что никто не мог отличить где свои дети, а где нет. Сейчас они уже взрослые и мои первые помощники. Алёнушка закончила педагогический институт, Ванечка на четвёртом курсе Сельхоз академии, а Алёша учиться в медицинском институте, и каждый из них уже наметил где будут работать: Алёна в нашей сельской школе иностранный язык преподавать, Ванечку ждёт должность зоотехника, а Алёша намеревается работать в строящемся в селе медицинском центре, который к окончанию института уже будет принят в эксплуатацию.

Разговор был таким заинтересованным, что женщины даже не заметили, что в читальном зле уже собрались ученики Натальи, ожидая начало занятий, пока помощница Натальи Нина  не зашла в кабинет и не объявила, что для занятий кружка уже всё готово.
Наталья попросила Таню поприсутствовать на занятии:
-Думаю, что тебе будет интересно узнать кое что о людях, которые и для тебя не чужие. — сказала она.
И Таня, заинтригованная таким намёком, согласилась.
Действительно узнала кое что интересное, но не о Зибровых а о семье дедушки — Злобиных. Как оказалось у Лукъяна Михайловича было кроме уже известных ей сестёр Мари и Анны Михайловны был ещё и младший брат который был последним председателем колхоза им В.И.Чапаева  после того, как Забродов Алексей отошёл от должности, проработав на этой должности почти 50 лет.
И мнение народа о последнем председателе были очень хорошие: он много вложил труда и заботы о родном селе — при нём были построены и школа, и дом культуры, и медицинское учреждение  - ФАП, ранее о котором жители даже мечтать не смели. Было построено много домов, в село начали возвращаться молодые специалисты после окончания высших учебных заведений и сейчас средний возраст населения села заметно помолодел: если раньше он был в пределах50-60 лет то сейчас37-42 года. С рождаемостью правда пока не очень, но надежда на то что она повысится есть, ведь условия в селе для молодых людей созданы и улучшаются с каждым годом, а значит молодёжь будет оставаться в родном селе, а где молодёжь — там и дети.
Знания конечно ценные, но Татьяне больше хотелось узнать о семье Натальи — надеялась именно от неё услышать то главное, ради чего она приехала на родину, и ради чего судьба или провидение не позволили исчезнуть с лица села семье Зибровых.
-Не даром же и моя судьба привела меня сюда и дала возможность познакомиться с Натальей Петровной? — вопрошала сама себя Татьяна. — Что то она должна мне открыть такое, что тянет на семейную тайну и именно я должна эту тайну открыть и исправить. Но что именно?
Что если сейчас занятия закончатся и мы вновь разбежимся в разные стороны? И куда мне идти: к Марковне а что если Алексей остался ночевать у неё а я ещё не довела свою миссию до конца?
Вот когда Татьяна пожалела что у Марковны нет телефона: сейчас бы позвонить ей и узнать всё непосредственно от неё а не от встречи с Александром.
Смелости попросить Наталью о ночлеге у Татьяны не хватало — хорошо та сама догадалась предложить сегодня ночевать у них и познакомиться с её ребятами.
Конечно Таня ухватилась за предложение обеими руками. И после того как ученики Натальи разошлись по домам они закрыли библиотеку и пошли домой к Наталье.
Дом частный и находится на другой стороне реки Матрёнка и, что удивительно на той же улице Садовой, что и дом их предков, и это Таня посчитала добрым знаком.
Ребята Натальи не спали — ждали мать.
-Какие они все интересные и как похожи друг на друга словно родные -подумала Татьяна.
-Мы уж с Алёшей собирались идти встречать тебя, ма! — сказал старший из сыновей, отличавшийся от младшего только тем что физически более развит — видно серьёзно занимается спортом парень. -Что то ты сегодня задержалась больше обычного.
-Это потому, что я познакомилась сегодня с нашей родственницей! — сообщила ма -Знакомьтесь: Татьяна Владимировна Зиброва — моя троюродная сестра.
-Здорово! — отреагировала красивая стройная девушка представляясь -Алёна — сестра этих братьев- кроликов.
-Ну а я следовательно самый младший: Алексей! — добавил высокий худощавый младший брат. -очень рады: в нашем полку прибыло.
И добавил щедро улыбаясь:
-Ну, Алёнушка, на стол мечи всё что есть в печи — будем гостью дорогую встречать-угощать!
Отказаться от угощения Татьяна не посмела — да и за столом разговор как то сам собой клеится…

Дети Натальи оказались весьма общительными и любопытствующими: вопросы -где, кто, когда, почему следовали один за другим, как из рога изобилия, и Татьяне поневоле пришлось рассказать и о себе, и о своей семье, и о своих ребятах.
Наверное они бы таким образом проговорили всю ночь, если бы Алёна не остановила своих братцев-кроликов, как в шутку она называла словоохотливых братьев.
-Ну всё довольно- разговорились… Вы завтра можете спать до обеда, а маме утром на работу, да и у тёти Тани наверняка есть свои неотложные дела. И братьев словно отключили от зарядки — вот что значит в семье уважение к старшим…

3.Тайна семьи приоткрывается Татьяне.

Утром все проснулись, как по команде, едва только раздался мелодичный звонок будильника- вполне хватило именно такого мелодичного звука, чтобы пробудить спавшее сознание.
Пока Наталья и Татьяна приводили себя в порядок на столе уже был готов завтрак: душистый кофе благоухал бодростью и добрым утром, а пышный омлет удивлял и манил взгляд. Были на столе и фрукты — пусть и не замысловато-восточные — зато свои, из своего садика. Название улицы — Дачная обязывало в своём арсенале иметь хотя бы просто абрикосы, яблоки, груши  и ягоды — иже с ними: малину, смородину, ежевику.
Позавтракали по молодецки с аппетитом  - от вчерашнего бдения не осталось и следа.
Нужно было возвращаться на другой берег Матрёнки, но Тане почему то не терпелось поговорить по душам до того, как путь свернёт с улицы Дачной, словно что то или кто то не хотел чтобы она уходила отсюда.
И она призналась Наталье, что её не оставляет такое ощущение, что провидение привело её сюда не только для тог чтобы найти недостающие данные о своей семье — ей должна открыться некая семейная тайна, о которой она даже не догадывается, и именно она обязана раскрыть её.
Наталья посмотрела на неё удивлёнными глазами и сказала:
-А я кажется догадываюсь, что за тайна привела тебя сюда — она и мне не даёт покоя с тех пор как я впервые услышала её от дедушки — Алексея Дмитриевича…
Татьяна со вниманием приготовилась выслушать признание Наталье и та не стала ничего скрывать:
-В нашей семье со времён отмены крепостного права хранилась семейная икона, написанная самым известным русским иконописцем — её привёз наш дальний предок  Зибров Дмитрий Михайлович (не удивляйся: это имя появляется в нашей семье через поколение — так было принято в семье Зибровых .)
Эта икона была своеобразным оберегом семьи и передавалась по наследству, но после Октябрьской революции, когда вошли во власть большевики и начали борьбу с верой и верующими,  во время раскулачивания семья потеряла всё: и дом и всё что находилось в доме и хозяйство — исчезло всё, а вместе с ними исчезла и икона.
Дедушка Алёша подозревал, что хозяйка дома — их мать спрятала её в единственную оставшуюся от достатка семьи — большой сундук, который мог служить не только хранилищем чего то ценного, но и лежанкой, который стоял на кухне в доме, а сейчас, когда их фамильное гнёздышко занимает сельский детский садик этот сундук находится на чердаке вместе с ненужным хламом.
У Тани появился вопрос, но она не успела озвучить его — Наталья опередила сестру:
-Я пыталась выкупить сундук у заведующей — Людмилы Николаевне, но она загнула такую цену, что её не могло бы собрать вскадчину и всё наше село.
-Я попытаюсь уговорить её — предложила Татьяна.
-Попытка — не пытка! — согласилась Наталья. -Только пожалуйста даже не намекай что хочешь открыть сундук - даже на чердак не пустит.-Я с дуру ляпнула это — она мне сразу от ворот поворот показала.
-А что такая возможность открыть сундук есть? — засомневалась Татьяна. -Хотелось бы хоть одним глазком взглянуть что там.
-Есть - ответила Наталья, - Главное ключ от сундука найти.
-И где же он?
-У правой передней ножки с внутренней стороны сундука в нише, если конечно не потерялся во время подъёма сундука на чердак — ответила Наталья. — Будем надеяться, что всё же он там, на месте. Если он потерян, то другого такого же ключа больше нигде не найди: у него пять или шесть бородок заточенных каждая под своим углом — самим сделать такой ключ не реально.
-Если ключ на месте я попытаюсь всё же проверить, что  лежит в сундуке. -Отреагировала Татьяна. -Если конечно заведующая тоже не попрётся на чердак.
-Не сможет — ответила Наталья — Её лестница не выдержит: в этой Горгоне больше 100 килограммов веса — ни одна лестница не выдержит. Да и сама побоится лезть туда: там грязно: вековая пыль и паутина свисает гроздьями — видно кто то всё же заглядывал на чердак, но залезть туда не решился.
-Ну что же, Наташа, я пошла на встречу с этой дамой необъятной наружности — сказала Татьяна. - Пожелай мне успеха!
-Желаю, желаю, желаю! — трижды повторила Наталья. — И буду держать кулак на счастье, как на экзаменах.
-Да чуть не забыла — добавила Наталья. — Главный секрет сундука в том: чтобы открыть его нужно сначала сделать один поворот влево до щелчка, а потом два поворота вправо — только тогда замок откроется.
-Да, интересный механизм! — удивилась Таня. -Впервые слышу такой способ открывания замков.
-Старинный механизм — пояснила Наталья. — Ничего не поделаешь.
А закрывается механизм в зеркальном отражении: один раз вправо и два раза влево.
-Ну что же, всё ясно — ответила Татьяна. — Пожалуй я сразу туда пойду чтобы время не затягивать?! Значит эту королеву детсадовскую зовут Людмилой Николаевной??
-Людмилой Николаевной. —подтвердила  Наталья. -Только, когда увидишь эту королеву, не сильно удивляйся.
-Что так хороша?!
-Даже боле чем… - хохотнула Наталья.

Сёстры разошлись в разные стороны: Наталья на другую сторону реки, а Татьяна — вниз по улице. Дом Зибровых был в самом начале улицы — выстроен одним из первых на этой стороне реки.
Огляделась — ничего необычного: дом хороший, добротный с вывеской „Сельский детсад на 90 мест“.
Заходила всё же св опаской: насторожило предупреждение сестры. Что же в этой женщине не так?
Первым встретился мужчина в возрасте: не то дворник, не то сторож.
-Вам кого, дамочка? — поинтересовался с явным подозрением.
-Мне бы Людмилу Николаевну увидеть?!
-Если насчёт того, чтобы ребёночка устроить — скажу сразу: мест свободных нет — ни единого!
-Я совсем по другому поводу — успокоила его Таня — по какому естественно не сказала -не зачем знать всем…
-Заходите в главный вход и через вестибюль сразу налево — там и её кибинет. — сказал и отвернулся: не вежливой оказалась дамочка — не пожелала пообщаться по душам, а он мабуть чего и подсказал дельное.
Буркнула: -Спасибо и пошла ко входу.
Через вестибюль как говорил мужчина — кабинет налево.
Поздоровалась с облаком сидящим за столом — поднялась женщина необъятных размеров — уж точно королевой не назовёшь: скорее повариха или завскладом, сидящая на детсадовских продуктах и пользующаяся ими без зазрения совести.
Глазки маленькие сощуренные в щелочки -так хотелось рассмотреть свалившуюся на голову незнакомку или заплывшие от излишков жировых отложений.
Рассмотрев наконец незнакомку досконально и поняв: не местная — такие у них не водятся — предложила проходить.
-Чем могу помочь, дорогуша? — начала линейно — вдруг какая проверяющая — много их шастает последнее время.
-Разрешите представиться? — начала Татьяна, чтобы предотвратить все лишние вопросы.-
Зиброва Татьяна Владимировна.
-Какими путями к нам? — изобразила заведующая полнейшее внимание и расположение.
-Да вот путешествую по местам своей родовой семьи в целях сбора данных для своей повести- не могла не посетить родину предков и свою родину тоже.
-Так вы писательница?! — с восхищением догадалась заведующая, надеясь в какой то мере войти в эту самую повесть, о которой говорит заезжая дамочка.
-В некоторой мере! — не стала распространяться Татьяна.
-Чем могу служить?
-Ну что вы: служить? — вполне натурально удивилась Татьяна. — Такая женщина не служить должна — приказывать!
-Не льстите, уважаемая! — парировала Людмила — какие уж тут приказы — так: просьбы скромные…
-Мне доподлинно известно, что в вашем заведении сохранились некоторые реликвии нашей семьи Зибровых, которые вы, как честный и порядочный человек, сохраняете долгие годы.
Наконец заведующая улыбнулась: лесть и на неё подействовала благоприятно.
-Ну, не знаю — ответила не очень любезно. — Может что и сохранилось на чердаке — я там ни разу не была — там вообще никто уже не был много лет: пыль, паутина и прочие неудобства…
-А не могла бы я взглянуть на это помещение? — поинтересовалась словно без особого желания — просто так надо. Если что попадётся связанное с моей семьёй я какую-никакую денежку смогу презентовать вашему садику — лишняя копеечка никогда не помешает — не так ли?
-Копеечка?! — почти возмутилась толстуха вытягивая личико в струнку.
-Ну, это я фигурально выразилась — пояснила Татьяна. -Пределы моей благодарности могут выражаться и в пятизначной, и шестизначной сумме — в зависимости, что это будет за предмет.
Лицо приобрело свои первоначальные формы, явно успокоенное размерами благодарности.
-Что не сделаешь для хорошего человека? — воскликнула явно по инерции.
И добавила:
-Почему бы и нет? Вдруг действительно повезёт — и вам хорошо — и нам не плохо: сейчас в селе некоторая нехватка средств: идёт строительство медицинского центра и прочая стройка - потому мы на урезанном пайке — сами кто как может помогаем садику и сотрудники и родители…
Только не обессудьте: очень пыльно там и паутина гроздьями висит, поэтому вам лучше халатик накинуть, что уборщица надевает, чтобы не вымазать ваш прекрасный наряд. Татьяна спросилась взять веник, чтобы паутины разметать и вновь не получила отказа: знать нашла путь к сердцу толстухи.
Накинула халатик в руках веник, а заведующая уж двинулась на выход: вход на чердак снаружи дома.
Довела до лестницы заявила:
- Дальше вы уж сами — меня никакая лестница не выдержит — расплылась — не по причине обжорства, по причине диабета: коварная болезнь — кто худеет без меры, кто расплывается в стороны без меры. А вы изящная — вас лестница выдержит.
Татьяна взлетела наверх по молодецки, чем удивила заведующую: немолодая, а такая шустрая…
Открыла навесной замок ключом, врученным заведующей возле лестницы — открыла двери заглянула — паутина висит уже возле самого входа словно кто специально занавесил путь к окошечку напротив, тускло мерцающему в глубине.
Остервенело разметая нити паутины, медленно двинулась к оконцу — пыль столбом, но пробилась. Обметала окошко минут пять или больше, добиваясь большего освещения — слишком уж темно на чердаке и не видно ничего — кажется что он совершено пуст и она зря тратит время. Когда пыль немного осела оказалось, что справа от окна какие то стеллажи заваленные всяческим хламом: допотопными лампами обрывками и осколками ваз светильников и прочей домашней утвари — и ничего стоящего. Омела пространство между стеллажом и стеной  вымела всё что завалилось — то же что и на стеллаже: иконой здесь даже не пахло, а ведь именно её Татьяна надеялась найти.
Отступив на шаг подумала:
-Ну и где же этот сундук?
Оказалось говорила вслух, и кто то сзади легонько прикоснулся к её плечу.
Резко развернулась назад: никого. Зато у противоположной стены увидала какой то предмет: не то лежанку, не то сундук. Спросила уже весьма внятно:
-Это и есть семейная реликвия — сундук?
-Да  - ответил глухо мужской голос.
-Кто ты? — испугано воскликнула Таня.
-Дух дома — не меня тона ответил голос. -А ты — Татьяна?
Отрицать было бессмысленно: - Я.
-Тебе можно — разрешил голос — Мне сам хозяин дома сказал помогать тебе.
-А кто хозяин дома?
-Сам Дмитрий Михайлович — прозвучал ответ. — Иди — не бойся.
Подошла пошарила рукой нащупала замочную скважину: - Ага значит это фасад сундука.
Определилась с правой ножкой и стала шарить с внутренней стороны сундука -никакого ключа — никакой ниши.
-Дух, помогай пожалуйста!- попросила тихо, и сразу  что то металлическое глухо ударилось о пол. Подняла: ключ внушительных размеров — странный, похожий внешне на башни древнего замка.
Протёрла полой халата скважину и, вставив ключ  куда должно, попробовала повернуть налево- пошёл туго, со скрипом, как не смазанная телега — довела с трудом до щелчка -что то отскочило и щёлкнуло.
-Теперь два поворота направо -вспомнила наставления Натальи. Но не тут то было: ключ сел в скважине намертво и сил повернуть его у Татьяны не доставало.
-Дальше не поворачивается — сказала едва слышно.
Кто то убрал тихонько её руку и ключ пошёл словно сам собой: один оборот, второй и снова щелчок и крышка чуть приподнялась от края, давая понять что готова открыться совсем.

Теперь дело было за Татьяной: откинуть аккуратно крышку и постараться ничего не повредить.
Попробовала — всё получилось: крышка опёрлась о стену, открыв содержимое.
В самом верху содержимое прикрывает грубое, как видно домотканое, полотно.
Сняла, устелила внутреннюю поверхность крышки, чтобы не измазать вещи и стала вынимать одну вещь за другой. Первым было платье на ощупь из нежнейшего бархата — за ним другое третье и так далее но из разных материалов — начиная от тончайшего шёлка шерсти и заканчивая более тяжёлыми материалами. И так слоями: женская одежда нижнее бельё женское  из тончайшего батиста и кружев и мужское — боле грубое без всяческих украшений.
Затем —верхняя мужская одежда, названия которой Татьяна не знала, как впрочем и женской: в одежде позапрошлого века её познания были боле чем слабыми — никакими.
И тут рука наткнулась на что то твёрдое: не то книга, не то картина.
Вынула, чтобы рассмотреть поближе: не книга и не картина.
Догадалась вслух:
-Неужели семейная икона?!
-Она. — ответил дух.
-И как преподнести эту находку заведующей? — поинтересовалась Татьяна. -Про сундук говорить ей нельзя — икону не продаст ни за что.
-Придётся соврать — ответил дух без энтузиазма. — что она нашлась на полу за стеллажами — иного выхода нет.
-Слишком чистенькая — не поверит! — запротестовала Таня.
-А мы её сейчас изваляем в пыли обмотаем паутиной — поверит, как миленькая. — ответил дух, принимая икону из рук Татьяны.
Изрядно вываляв икону  в пыли, покрытую паутиной так, что ничего было нельзя понять даже на ощупь, вернул её Татьяне.
-А я могу забрать её себе? — поинтересовалась та. -Хозяин дома не будет против?
-Напротив: он сказал, что только ты и имеешь право владеть ею.
Татьяна пошла на выход — держа икону на вытянутой руке, словно боялась чего то — так и спустилась вниз, снова закрыв дверь на чердак на навесной замок, слишком тяжёлый для нашего времени.
Людмила уже встречала её в сенцах. Увидев выставленную вперёд руку с чем то вевообразимо грязным и уродливым ,отпрянула вглубь.
-Это что за чудо-юдо? — спросила недовольно.
-Это самая главная реликвия дома Зибровых — ответила не скрывая Татьяна.
-Что ж грязная такая?!
-Там всё такое — ответила Татьяна. — Пыль веков не щадит даже иконы. Завалилась за стеллажи вот я и вымела её вместе с паутиной. Сколько возьмёте за такое сокровище?
-Рассчитывала, что она в лучшей сохранности, если это конечно не сказки про её чудесную помощь семейству? Ну раз она такая — никакая,  то попрошу меньше - всего 70 тысяч.
Вы не против, Татьяна?
-Согласна — пересилила себя Таня, дивясь жадности толстухи.
А та свои интерес блюдёт стараясь сорвать больший куш:
-А как там сундук: не рассыпался ещё в прах?
-Ещё год-другой и рассыплется! — попугала её Таня. -Нужно избавляться от него пока он ещё цел.
-А вы что: уже передумали его брать?
-Да вот думаю: а что если в нём такие же черепки как на стеллажах — заплачу уйму за черепки — к чему мне эта рухлядь?
-Пока сундук заперт — гадать бесполезно! — всё пыталась уговорить пришелицу Людмила, понимая что больше на эту рухлядь покупателя ей не найти.
-Сколько возьмёте? — как бы через не хочу, поинтересовалась Таня.
-Пол лимона! — брякнула заведующая, раскатывая губы до невероятных размеров.
-Больше трёхсот дать не могу — ответила Татьяна.- Мне ещё назад добираться.
Заведующая махнула рукой:
-Чёрт с ним! Но за икону семьдесят — и ни копейки меньше! — По рукам?!
Протянутая навстречу рука подрагивала то ли от жадности, то ли от страха, что куш сорвётся.
-А, чёрт с ним! — повторила Таня ударяя по рукам. — Только сами понимаете, Людмила Николаевна, такие деньги с собой я не вожу, и мне придётся на несколько дней отлучиться в Добринку — снять деньги с карточки и вернуться назад.
-Только на два дня! — сказала беспристрастно - и задаток сейчас — сколько можете.
-Согласна — ответила Таня. -Задаток только 35 смогу — нужно на билет до Добринки и оплату за жильё здесь.
Людмила чуть не сказала:
-Чёрт с тобой — с паршивой овцы хоть шерсти клок! — но побоялась: обидится ещё развернётся и даже этого не получишь.
Сделала характерный жест пальцами, словно шелестя купюрами.
Татьяна демонстративно открыла сумочку, чтобы заведующая видела что там кроме телефона косметики и кошелька ничего лишнего — да ещё ключ от сундука завёрнутый в носовой платок: дух подсказал забрать с собой, чтобы он не потерялся, если заведующая со своими подхалимами не перевернёт весь чердак с ног на голову в поисках, чего не теряла.
Татьяна отсчитала семь купюр по пять тысяч, достала из второго отделения сумочки пакет — сложила туда икону, поклонилась чуть чуть, чтобы не казаться неприступной и недовольной и торопливо ушла, избавляясь от неприятной собеседницы.
Уже выйдя на улицу начала решать куда идти: к Наталье — придётся рассказать об иконе — кто знает как она отреагирует на это? Решила что пойдёт к ней после  возвращения из Добринки а сейчас — к Марковне. Тем более нужно узнать как прошла операция с Алексом да и почитать его реакцию на бесполезное путешествие в  Матрёнку.


                *        *        *

Чем ближе Татьяна подходила к дому Марковны, тем её волнение всё боле и более усиливалось: вдруг Александр ещё не уехал а дожидается её здесь?
Вот когда она пожалела, что у Марковны нет телефона: сейчас бы позвонить и всё стало бы ясно, но увы…
-Надо купить телефон! — решила твёрдо. -Ведь ты же не бросишь эту женщину, как бросил её родной сын — для неё это будет слишком большой удар — она привязалась к тебе, как к родному человеку. Вот поеду в Добринку — там и куплю.


Несколько раз прошла вдоль по улице мимо окон туда-сюда в надежде что Вера Марковна увидит её и выйдет навстречу.
И та вышла. Поинтересовалась не особо любезно:
-И что это мы дефилируем туда-сюда словно не родные? Не боись, заходи — твой разлюбезный уехал ещё утром!
И добавила с явной обидой:
-Ну, Татьянка, и подвела ты меня под монастырь?! Не поверил он мне — не поверил. По глазам видела. Но не сказал ничего: сердечный человек твой Алекс — обидеть старуху побоялся.  Любит он тебя, скаженную — ох как любит! Меня бы кто  любил хоть в половину этого — я бы уцепилась за него и руками и ногами и не отпустила от себя ни на шаг, а ты сама бежишь сломя голову? Даже если и было что не то, такого мужчину простить нужно великодушно и больше никогда не вспоминать о том, что было…
-Не могу, Марковна — не могу — призналась Татьяна. — В душе всё горит и клокочет от обиды и боли.
-Зажми душу свою в кулак и перетерпи — всё и уляжется — отреагировала Марковна. — Не простишь — обе души загубишь: и свою, и его. Разве не видишь: край совсем близко — рядом, а вы ходите по этому краю и ничего не видите дальше своего носа? Думай, девка — дюже думай — я зря говорить не буду: сама по этому краю ходила — даже не знаю как выдюжила и не пропала…
-Ну что там твоя Наталья — рассказывай!
И Татьяна рассказала всё — ничего не скрыла — даже встречу с заведующей.
-Жадна Людмила! — отреагировала Марковна. — Нужно обернуться тебе пока она не передумала, а то и мульён затребует — она могёт: привыкла с родителей три шкуры драть — за всё берёт даже за то что колхоз закупить — рассчитываются с ней родители…
Как только совести хватает — не понятно?
-Дала мне только два дня — призналась Татьяна — придётся вечером ехать в Добринку, чтобы завтра взять деньги в банке и назад вернуться. А ночевать где не знаю— в гостиницу нельзя — там Алекс караулить будет.
-К подружке моей школьной пойдёшь — привет от меня передашь — давно не виделись — всё недосуг.
Марковна написала адрес на бумажке, собрала для Марийка гостинец — обещалась, что постарается навестить её в скорости.
-Когда пока не скажу но кровь из носа — соберусь и поеду. — сказала убеждёно. — Не след от близких отказываться — кто знает сколь нам ещё небо коптить: сёдня ещё бегаешь гоняешься то ли за прошлым, то ли за будущим, а завтра — хлоп — и всё: ничего ужо и ненужно — ни прошлого, ни будущего.
Поужинали чуть раньше положенного, чтобы на автобус не опоздать.
Татьяна сложила всё необходимое в дорожную сумку: туалетные принадлежности, документы, банковскую карточку, полотенчик, ночнушку, чтобы никого своими проблемами не утруждать и, едва завидев автобус повернувший в сторону остановки, почти бегом за ним следом. Хотя можно было и не торопиться: на вечерний рейс народа всегда не много - едут обычно с утра, чтобы вечером вернуться назад.
Когда автобус начал петлять по улицам Добринки, попросила остановиться у школы номер 6 — а там до дома подруги Марковны, которую та часто называла по фамилии Котляровская.
- А имя у неё хорошее — надёжное — Надежда - Надейка как её все звали.
Домик небольшой, частный, свежевыкрашенный = голубизны неба, с умытыми дождём и хозяйкой глазами — окнами. И хозяйка такая же: чистенькая, аккуратная, чем то на Марковну похожая. Узнала от кого гостья — подивилась, обрадовалась. Получая подарки, ради приличия поворчала:-Что же она думает у нас тут и нет ничего? Давно видать не была — у нас тут такое есть, что ей и не снилось! Вот приедет — я ей всё обскажу, всё покажу… Говоришь Татьянка: обещалась? Не обманет?
-Нет — подтвердила Татьяна. — Говорила: кровь из носу но соберусь!
-Ну если так- тогда да — приедет! - - согласилась Надежда Сергевна, как она сказала Татьяне, когда та поинтересовалась её отчеством и добавила:
-Да как то мы к отчеству и не привычные: в молодости — всё больше Надейкой звали — потом стали Сергевной звать — уж так и привыкла.
И Татьяна поняла чем похожи эти женщины: обе простоты необыкновенной — простоты и душевности.
Татьяна обратила внимание Сергевны, что и Вера Марковна называет её Татьянкой.
-Ничего удивительного — ответила женщина — ведь мы с Верочкой не просто подруги — мы как две сестры с ней были: с первого класса не разлей вода! Когда я уезжала на учёбу в Добринку мы с ней весь вечер проревели в обнимку — не знали как будем жить друг без друга… Первые два года писали письма каждую неделю — делились самым сокровенным.
Потом в жизни Верочки Николай появился а в моей — Виктор-однокурсник  - у нас любовь закрутилась и письма стали приходить реже: любовь так голову вскружила, что уже было не до писем…
Но Верочкина любовь закончилась сразу, как только её Коля узнал что она беременна — и любезник исчез, словно его и не было никогда.
Моя любовь продлилась немного дольше: мы успели свадьбу сыграть и прожить почти два года, когда у моего Витеньки сердце отказалось работать — он не дожил и до 23-х лет а я осталась вдовой в 21 год.
Но у Верочки хотя бы от её любви остался сын а у меня от Вити ничего — только два выкидыша — вот и вся память.
Не скрою: завидовала я ей, а она жалилась как трудно одной поднимать сына. Встречаться стали всё реже и реже и вот уже лет семь-восемь вообще не виделись. А из за чего — из за мелочи: ведь в сущности обе одиноки и обе не счастливы — на этом бы и сблизиться -ан нет — напротив разъединились.
-Вера Марковна тоже жалеет очень, что вы стали чужими, а ведь ни у неё ни у вас больше нет никого родных. Вера Марковна сказала, что очень хочет снова вспомнить какими вы были в детстве — жить не могли друг без друга. Хотя бы увидеться, поговорить по душам.
-А у Верочки хоть телефон есть? Могли бы по телефону говорить хоть каждый день.
-К сожалению нет — призналась Таня. -Вот хочу купить здесь и подарить ей, но боюсь не возьмёт: скажет подарок слишком дорогой.
-Может и не взять! — согласилась Сергевна. — Верочка всегда была самостоятельной и гордой.
-Хочу сказать, что это подарок от нас обоих -думаю что тогда не откажет. Вы подержите меня?
-Ради доброго дела и приврать иногда немного не грех! — согласилась женщина.
И Татьяна на следующее утро сняла сначала деньги на проплату фамильного сундука — с запасом 400 тысяч — на всякий случай. Потом купила смартфон — пусть немного дороже но зато можно и видео посылать друг другу и разговаривать опять таки, видя собеседника.
А вечером уехала назад в Матрёнку.


                *        *        *
Вот и Матрёнка. Следующее действие Татьяны — выкупить сундук и перевезти его в дом Натальи, а значит и путь её лежит именно туда.
Но теперь она должна рассказать ей всё, ничего не скрывая даже то, что хозяин дома разрешил именно её взять семейную реликвию — икону.
Почему ей — Дух дома не с4казал, но Татьяна решила, что именно она со своим истинно Зибровским воспитанием и сутью больше подходит для того, чтобы икона хранилась у нее — пусть даже некоторое время — семья Натальи слишком далеко уже отошла от сути и души Зибровых и потому потеряла эту честь сохранять икону у себя.
Но не могла же Татьяна сказать сестре такое? Не могла и не сказала.
Надеялась, что та сама догадается  обо всём.
Наталья ни на минуту не сомневалась в том что решение предков правильное: именно Татьяна должна стать хранителем их реликвии. Единственное что она сделала — это сфотографировала икону и сказала что закажет её копию. Сказала:
-Самый младший из твоих сводных братьев - Матвей сейчас в свободное время занимается иконописью — именно к нему перешёл художественный дар отца — именно он сможет написать доподлинный список с иконы, а наш кузнец -искусник сделает такой же оклад — пусть не из серебра, но напогляд не отличишь от оригинала.
Услышав сколько заломила заведующая с Татьяны за сундук, возмутилась:
-Ну и жадна же эта женщина — даже с матери родной содрала бы три шкуры, попадись та ей на тесной дорожке.
-Ничего- я заплачу! — слава Богу договорилась на трёхсот тысячах. — ответила Таня. — Теперь нужно решить каким образом мы будем снимать сундук с чердака и везти к вам домой под видом очередного экспоната для музея.
Собрали домашний совет. И Ванечка быстро нашёл выход: у его друга детства  Павла Бонина свой гараж со строительной техникой и он сможет помочь снять сундук с чердака погрузить на транспорт и довезти груз домой.
Так и привезли сундук в дом Натальи — никто не заподозрил подвоха — ни соседи, ни друзья — именно таким способом и появлялись у Натальи новые экспонаты для сельского музея.
Когда сундук разобрали до самого дна, отыскали ещё две реликвии: шкатулку с драгоценностями и картину семьи Дмитрия Михайловича во весь рост, нарисованную неизвестным художником в 1920-м году. На обратной стороне картины пояснение с именами каждого члена семьи и возрастом: Дмитрий — 38 лет-1892 года рождения, Александра — 36 лет-1894 года, Александр -17 лет-1901 года рождения, Любовь — 16 лет-1902 года, Прасковья — 9 лет -1911 года, Евдокия- 2 года — 1918 года, Наталья -6 месяцев-1920 года рождения.

Закончив все дела, как считала Татьяна в семье Натальи, и, обменявшись с ней телефонными номерами, — так, на всякий случай, Татьяна направилась к Марковне: там ей предстояло выполнить ещё несколько дел: во-первых: вручить ей телефон и уговорить принять этот подарок от неё и Надежды Сергевны во-вторых: нужно ответить на очередное послание Александра — она лишь мельком пробежала по нему глазами и была задета за живое, убеждённая что так писать мужчина не может — у него просто не хватит душевности, такой глубины и тонкости понимания, произошедшего, и ей предстояло понять, что всё это значит и чего ей ждать дальше.
Чтобы не попасть впросак: вдруг Александр всё ещё здесь прошлась мимо окон Марковны туда-сюда в надежде что та выйдет ей навстречу.
Вышла и не совсем любезно поинтересовалась:
-Ну и что не заходим — шастает перед окнами? Не боись твой разлюбезный укатил и возвратиться не обещался — заходи говорить будем на всём серьёзе… Ну не верю я, чтобы такой мужчина совершил то, в чём ты его обвинила — разобраться тут нужно, а не прятаться. Ты же взрослая женщина — уже бабушка, а ведёшь себя, как пятилетний ребёнок, который при первой же опасности прячется за юбку матери!
-Ого какие обвинения?! — вскипела Таня. — А я надеялась, что женщина перенесшая в своей жизни такое же предательство, будет на моей стороне. Ошиблась. Не ожидала…
Но всё равно: благодарна за правду и в награду припасла маленький подарочек!
Татьяна достала из сумки коробочку с телефоном и передала её Марковне. Та вспыхнула и ответила твёрдо:
-Не возьму!
-Даже если это подарок от Надейки и от меня? — возмутилась Татьяна. -А ведь Надежда Сергевна сказала:
-Верочка слишком гордая и независимая личность — не возьмёт!
И я заверила что упрошу вас: очень хочет ваша подруга хоть изредка поговорить с лучшей подругой по телефону: сказала, что досаждать не будет.
И добавила начав канючить как в детстве:
-На колено встать- -Ну пожалуйста, пожалуйста или так сойдёт?
-Сойдёт! — смилостивилась Марковна. -Заводи шарманку: набери мне Надейку!
-А зачем набирать — я её номер уже вбила в телефоне — возразила Таня. — Нажмите номер и она ответит.
-Пошла к себе — там поговорю — ответила Марковна и ушла в свою комнату.
-Теперь это надолго — решила Таня доставая ноутбук— и я могу заняться своими делами.
Нашла послание Александра и упросившись поудобнее на постели начала читать:

4.Поговори со мной родная по душам.

                Поговори со мной, родная, по душам
                Я боль твою возьму напополам.
                Пусть этот вечер нас закружит,
                И сердца стук на миг затихнет...
                Поговори со мной, родная, по душам,
                И все печали я тебе отдам.
                В глазах твоих найду я тихий свет,
                И на вопросы я найду ответ...
                („Поговори со мной“ — Сергей Брикса.)

Поговори со мной родная по душам — не беги от меня — я не злодей и не жалею зла никому — тем боле тебе.
Мои чувства к тебе не неизменны, как и прежде.
Если в моём поведении что то не так — это не специально — просто совпадение.
Знаешь, родная, я очень много думал о том, что произошло тогда, когда мы так резко разошлись в разные стороны — времени для раздумий было довольно и понял, что виноват был только в том, что вовремя не рассказал тебе, что произошло в моей жизни за месяц до нашей поездки в Европу.
Не рассказал, что стал жертвой собственной доверчивости и жалостливости.
В тот вечер меня остановили Нина и Валерия и сказали, что у них серьёзный ко мне разговор — разговор жизни и смерти.
И рассказали, что Валерия на последнем корпоративе своей фирмы выпила чуть больше чем обычно, и сотрудники-мужчины воспользовавшись её состоянием изнасиловали её и теперь ей требуется помощь.
-Чем же я помочь могу?! — удивился я. — Тут просто нужно было обратиться в полицию — это их дело разбираться в таком уголовном случае.
-Что вы что вы?! — замахала руками Валерия — меня сразу бы уволили с работы: у нас очень строгое начальство пуританских нравов и не терпят женщин которые рожают детей без мужа! Как же мне и на что растить ребёнка на ту среднюю зарплату, что бытует в городе?
-Зачем же рожать ребёнка в таком случае неизвестно от кого — не лучше ли от него избавиться?
-Это первое, что пришло на ум — ответила Валерия. — Но врач сказал, что это не только смертельно для ребёнка но и для моего здоровья может скажется на мой жизни скажется так же — смертельно.
-Но я то чем помочь могу в таком случае -жениться я на вас не могу — сами знаете — я уже женат, а двоежёнство у нас запрещено!
-Зачем же так радикально? — вступилась за свою крёстную Нина — достаточно просто фиктивного брака, чтобы Лерочка могла показать свидетельство о браке своему привередливому начальству — и вопрос отпадёт сам собой.
-Н о у меня уже стоит штамп о браке, и ни один ЗАГС не станет регистрировать уже женатого мужчину с другой женщиной!
-Боже, Алекс — вы прямо как ребёнок?! — удивилась Нина. — Паспорт можно потерять и получить новый — чистый, без всяких штампов. У Лерочки одноклассник работает в полицейском участке и может посодействовать в быстром получении нового и нужного нам паспорта. Вам останется лишь одно: написать заявление о потери документа — остальное мы всё сделаем сами.
И сделали: Нина забрала мой паспорт — сказала отдаст, когда мы разведёмся, после того как у Лерочки всё образуется.
Не знаю ты обратила внимание на то, в каком ЗАГСе выписано свидетельство? Ну конечно в том же, где регистрировались мы с тобой, где заведует подруга Нины — поэтому  нас зарегистрировали в течении одного часа и без всяких проблем.
Что это было сделано с далеко идущими целями, я понял уже после того как мы с тобой вернулись из Европы. И понял это после того, когда Валерия устроила мне истерику, закрыв собой входную дверь, чтобы я не мой уйти следом за тобой  и потом вызвала полицию в лице своего одноклассника и запрятала меня в камеру, изолируя от тебя, где меня продержали всю ночь… И выпустили только тогда когда я смог подключить нашего юриста — выпустили, но взяли подписку о не выезде.
Пока Виктор докопался до самой сути дела,  снял с меня подписку и я примчался к тебе — было уже поздно: ты уже была сутки в пути. Я бросился следом и вот бегу, бегу по твоему следу и никак догнать не могу… Ты даже отвечаешь на мои извинения, на мои признания и, если честно — плачь, не всегда. А я не знаю, как достучаться до тебя, какими словами объяснить, что сейчас у меня на душе,  как болит моё сердце как я скучаю по тебе, родная.
Поговори со мной, родная, по душам- я хотя бы пойму, что я тебе всё ещё нужен и ты меня помнишь и хоть немного любишь?!

Вот такое послание Алекс прислал Татьяне, смутив её и без того перебаламученное сознание





                Продолжение следует: