На кладбище

На кладбище

В воскресный день апреля жена засобиралась на кладбище. Это недалеко, минут десять-двенадцать ходьбы через дорогу.

- Ты со мной сходить не хочешь? - спросила она.
- Нет, что-то не хочется.
- Мне одной, без Саньки, страшновато идти, - сказала жена.
- А Санька что? Защитник?
- Ещё какой! Надёжнее не придумаешь. (Внуку Саньке шесть лет. Любит везде, от магазина до кладбища, ходить с бабушкой).

- Чего ты, милая боишься? Изнасилования?
- Ага. Группового.
- Кто на тебя, старушку, скинется? – усмехнулся я и продолжил стучать по клавиатуре компьютера…

Однако, подумал при этом, что совсем мало стал с супругой общаться. Раньше, бывало, летом вместе на пруд ходили, зимой на каток, где я, демонстрируя элементы фигурного катания, совсем неэлегантно приземлялся на копчик.

А посему я изменил своё решение.
- Ладно, пошли, - сказал я.

Мы взяли грабли и направились на кладбище, прилегающее к старинной зареченской церкви «Спас на горе».

Кладбище давно не функционирует. Многие могилы совсем заросли или сравнялись с землёй.

Петляя между могил,  проходим по извилистой, почти сухой тропинке к нашему огороженному участку. Половины железной изгороди нет. Кто-то стащил (в смысле украл) то ли для хозяйских нужд, то ли для сдачи в пункте приёма металла, чтобы получить хоть какие-то деньги на выпивку. В России воруют везде, где можно и где нельзя. На центральном кладбище с могилы моего тестя, украли целиковый памятник. Кто-то позарился на кусок гранита. Не остановила даже звезда ветерана войны на памятнике. Нравы наших людей…

На участке восемь могил. Все, так или иначе - родня жены. Самая «свежая», если можно так выразиться – могила её матери. У неё были проблемы с сердцем. Она умерла рано, когда дочери было двенадцать лет. Можно сказать, что материнской любви моя жена была лишена. Её воспитанием занималась бабушка по отцу. Воспитала хорошо. Моя жена – честный и порядочный человек с добрым сердцем. Дети и внуки её обожают. Чувства эти, конечно, взаимны.   

Как-то разбирая в коробке старые семейные фотографии, я обнаружил боевую медаль и удостоверение к ней на имя моей покойной тёщи. Значит, женщина была на войне. Жена говорит, что её мама была старше отца на пять лет, но чтобы не казаться намного старше мужа, списала себе два года.

В центре участка стоит самый старый могильный памятник. Тяжеленная каменная тумба серого цвета. Сначала она стояла на постаменте, но какой-то досужий раздолбай, проявив удаль молодецкую, опрокинул её с постамента. Будучи здесь в последний раз, я поставил тумбу в вертикальное положение. Но вернуть её на постамент без подъёмных средств невозможно.
Под камнем сим захоронена бабушка бабушки жены, то есть, её прапрабабушка. Я совершил ошибку, не сфотографировав и не запомнив надписи на памятнике. Теперь она уже стёрта временем безвозвратно. Можно только констатировать, что это девятнадцатый век. 
В дальнем углу сильно раскрошившийся памятник Анастасии Кузьминичны, мачехи бабушки жены. Бабушка (я прожил с ней несколько счастливых лет и хорошо её помню) с большим теплом отзывалась о своей мачехе и двух сводных братьях. Оба погибли на войне.

Напротив Анастасии – металлический памятник Николаю Петровичу Анопкину. Это отец Станислава, племянника дедушки по отцу моей жены. Уже будучи больным, незадолго до кончины, Станислав покрасил памятник белой, сейчас совсем облупившейся краской. Станислав был относительно молодой. Он не воевал. Во время войны мальчишкой точил снаряды на военном заводе.

Мы сгребли прелые листья в сторону от могил, жена подобрала с них выцветшие искусственные цветочки. Ну, вот, чуть-чуть прибрались. Можно идти домой.

Я иду и думаю. Вот жили когда-то люди. Имели свои жизни, в которых были горести и радости, встречи и расставания, страсти и желания, надежды и их воплощение или крушение. Они любили, рожали, умирали…
И почти все, здесь лежащие, были опалены войной.

- Посмотри налево, - вдруг говорит жена.
Я смотрю. Необычный памятник. Поясная скульптура девушки, держащей в руке факел. Огонь в нём представлен осколками красного стекла.

Читаю надпись. Конева Ирина. Годы жизни совсем короткой.
- Что с ней случилось? – спрашиваю.
- Разбилась с отцом на мотоцикле. Отец выжил, а она погибла. Вылетела из люльки. Отец поставил ей памятник и вскоре умер. От горя, наверное.

Господи, Боже мой…  Нет на свете ничего ужаснее, чем когда родители детей своих хоронят….

- А вон ту могилу ты, наверное, не знаешь, - говорю я.

Прямо возле церкви стоит чёрный обелиск с белым восьмиконечным крестом наверху. Я этот памятник давно заприметил, в отличие от жены, для которой это кладбище знакомо с детства.

Подходим. Эпитафия гласит, что здесь погребён Александр Васильевич Прудников, адъютант генерала Храповицкого, штабс-капитан Измайловского полка. Жития его было двадцать восемь лет. Военный человек времён Отечественной Войны 1812 года.

Памятник дорогой, не поддавшийся времени. И место захоронения исключительно почётное. Значит, заслужил. Герой. Вот только отчего его жизнь была так коротка? Оборвала ли её трагическая случайность, внезапный недуг или скончался от ран тяжёлых? Кто знает?

К памятнику подошла женщина. Явно пенсионного возраста, но бодренькая, в брючках, аккуратно и как-то собранно одетая. Погладила памятник.
- Молодец, - говорит.
- Это верно, - соглашаюсь я. – Наши предки славно за Родину воевали.
- Мы и сейчас славно воюем, - сказала женщина.
- Что Вы имеете в виду?
- Я имею в виду СВО, специальную военную операцию.
- ?
- Что Вы на меня так смотрите? Наши ребята сейчас Родину защищают.
- От кого?
- От бандеровцев и прочих фашистов, которые хотят Россию захватить.
- Зачем им Россия?
- Как зачем? Они нам завидуют и вредят нам всячески.
- Откуда Вы это взяли?
- По телевизору сказали. Или Вы телевизор не смотрите?
- Смотрю обязательно. И радио наше слушаю. Ни глазам, ни ушам своим не могу поверить. Сообщают о тысячах ликвидированных украинских военных. Их убивают, а они не отвечают?
- Да, на войне убивают. Война есть война. Я сама бывшая военная. В десантной части служила.

Тут вмешалась жена.
- Вам, наверное, на этой войне терять некого, вот Вы и топите за неё.
- У меня тётя была блокадница. Племянник в Афганистане воевал.
- Не путайте кислое с квадратным, - говорю я. – Ваш племянник был призывник сорок лет назад. А сейчас тысячи парней, и русских, и украинских гибнут. Надо прекратить убийство людей.

- Это же чьи-то дети, - добавляет жена.- Умирают и калечатся.
- Пока на Украине правит просроченный клоун, война не остановится, - утверждает женщина. – Он ездит по миру, оружие выпрашивает, чтобы наших ребят убивать. 

- У нашего президента со сроками тоже что-то странное, - говорю я. – Уже четверть века рулит.
- Руки прочь от нашего Президента! – восклицает женщина. -  Он просто по срокам обнулённый. Если бы не он, нас бы давно в рабов превратили.
- Кто?
- Есть кому. Весь Запад против нас. Особенно англосаксы. Их цель уничтожить Россию. Но ничего у них не получится. У нас есть чем ответить.

Да… Похоже, эта женщина насмотрелась телепередач, где один политический аналитик намекает, что Россия может превратить Запад в «радиоактивный пепел», а другой предлагает «повоевать по-настоящему», ударить тяжёлыми ракетами по «законным целям» во вражеских странах.

- Нас на Западе всегда ненавидели, - заявляет женщина.
- А за что нас любить? – спрашиваю я.
- За то, что всем помогаем и всегда за справедливость воюем.

В спор вступила жена.
- На Западе тоже люди живут. У них семьи, дети. Воевать и умирать никто не хочет. На Украине мужиков на улицах отлавливают, в автобусы заталкивают и на фронт бросают.

- Вот! – подхватывает женщина. - А у нас на фронт идут добровольцы.
- Идут за приличные деньги и премию в случае гибели. И при этом тысячи молодых ребят из страны вон подались, - говорю я.

- Это балласт, пятая колонна! – говорит женщина. – С вами бесполезно разговаривать! - заявила она и пошла прочь.

Я посмотрел ей вслед.
- Жертва телевизора, патриотка диванная, - заметила жена.

- К военным людям так и льнут, а потому что патриотки, - ответил я словами классика, которого изучали в школе.


Мы пошли домой в другую сторону.  Я шёл и думал.

Вот уже пятый год моя жизнь – хронический стресс, ожидание чего-то кошмарного.

Из Украины привезли в гробу соседского племянника. Мой зять и сын призывного возраста. Первый трудится на военном заводе, имеет бронь. Второй работает в критически важной конторе, от которой зависит функционирование целой отрасли промышленности. Временная бронь. Если что случится с первым – не захочет жить моя дочь. Что случится со вторым – не захочет жить моя жена. А мне без них жить не хочется.

Дома включил телевизор. Посмотрел и послушал новостную сводку про успехи наших войск на российско-украинском фронте.