Школа танцев мадам Грюффо. Глава 15

Король и придворные маги так надеялись, что дар юных учеников мадам Грюффо пробудит силы источника и даст их королевству возможность защитить себя от тёмных магов соседней империи. Ах, если бы всё удалось! Вот только в их планы совсем не входило появление тёмного мага с собственными учениками внутри королевства. Что же они скажут после бала? Дадут ли разрешение на проведение обряда? Каждый танец — это нечто непредсказуемое: канва узора остаётся неизменной, но вот его наполнение, победа изумрудно-зелёной или красной команды — всегда загадка.

Зажгли в парадной зале вечерние свечи. Гости расселись, расправив роскошные наряды. Зимний холодный ветер бился в высокие окна, но в замке пылали дрова в каминах.

Придворные маги, Лео Третий и наставники юных танцоров заняли почётные места. По взмаху руки короля наступила почтительная, полная благоговения тишина. Без музыки, плавно, едва касаясь пола, выбежали навстречу друг другу Поль и Тео. Их пальцы соприкоснулись — и вступили флейты. Юноша закружил Поль — и проснулись лютни, вторя их движениям. Для танцоров не существовало ни зрителей, ни зала: они танцевали так, будто каждое движение существовало задолго до них и сейчас они просто позволили ему показаться. Искры, ярко-изумрудные, сверкающие, вспыхнули в воздухе... Их подхватили отточенными острыми движениями воители — те, кому было предназначено пробить хрупким искрам дорогу в жизнь. Обычно во время этого момента воители двух команд вступали в схватку, окрашивая искры в цвета своих команд, но тут, видимо, Мэтр приказал сбавить боевой пыл, чтобы не испугать высоких гостей и не показывать свою силу. Команда мадам Грюффо, не встретив привычного отпора, растерялась, закружилась механически. Искры летели и гасли на лету, их становилось всё меньше. Мэтр и мадам Грюффо, маги и король вскочили со своих мест в тревоге... Это было похоже на крах всех надежд. И тут Мэтр крикнул своим ученикам: «Пропади оно всё пропадом! Покажите, кто вы есть на самом деле!» Клич проник в самое сердце его учеников, они встрепенулись, руки взметнулись вверх — и будто сверкнула в воздухе холодная сталь. Улыбкой ответили им Тибо и Аделина и выступили навстречу. Фейерверк изумрудных и рубиновых искр рассыпался по залу: искры подхватили ткачи, закрутив, завертев. С точностью и аккуратностью часовых мастеров они свивали непревзойдённой красоты узор. Линии узора объединяли в полотно подвижные, будто колёсики, Джиннет и Антуан. Невесомая ткань, парившая над танцующими, пестрела красными и зелёными всполохами. Она осветила зал и растаяла за несколько секунд. Кто же измерит, посчитает, взвесит, какого цвета больше! Сколько ни всматривались сильнейшие умы королевства, но эта задача оказалась им не по зубам.

Выступление окончилось в задумчивой тишине. Гости переглядывались, шептались, и только мастер чисел Альдо стоял, буквально оцепенев; двигались только его глаза, которые смотрели то вверх, то вниз, то вбок, будто продолжая незримый подсчёт. В таком состоянии, не реагируя ни на чьи слова, он провёл весь вечер. Разошлись по комнатам ученики, а маги, король и мадам Грюффо хотели собраться втайне от Мэтра, чтобы решить дальнейшую участь танца и будущее обряда. Однако начинать собрание без Альдо не было смысла. Уже глубокой ночью, когда счетовод пришёл в себя, тайная встреча началась. Уставшим и взволнованным голосом Альдо поведал, что ему удалось запомнить общую цветовую картину и с помощью сложнейших вычислений провести подсчёт, чтобы определить, какая из сторон одержала верх. Судя по его расчётам, перевес сил явно на стороне изумрудно-зелёных, потому что двое из их соперников часто меняли во время танца цвет с красного на зелёный. «Это Джиннет и Альберт!» — воскликнули одновременно мадам Грюффо и Альдо. Хозяйка замка раскрыла собравшимся, что эти ученики приходили к ней с рассказом о своих сомнениях и просьбой о защите.

«То, что перевес на стороне светлых сил, — это прекрасная новость! — радостно произнёс король. — Потому что от Последней ведьмы мы узнали, что в нашу страну готовится вторжение со стороны тёмной империи. Последняя ведьма подтвердила эти слова, сказав, что особыми заклинаниями сумела проникнуть в замыслы противоположной стороны и узнать о секретном плане и о том, что перейти границу готовится целая группа магов.

«Всё складывается так, что мы вынуждены пойти на риск, — вынес окончательное решение Лео Третий. — Своей королевской волей я объявляю, что обряду быть».

---

В королевстве Лео Третьего всегда были известны две древние приметы: «не стоит долго прощаться» и «дорога домой кажется быстрее». Прощаться с такими полюбившимися всем талантливыми молодыми людьми долго не стали, но дело было государственной важности, и поэтому в дорогу король снарядил и своих верных придворных магов. Они должны будут помогать готовить команды к предстоящему таинству. Последняя ведьма села в сани к Мэтру, Эжену и Каролю. Для Тамадин нашлось место в санях Поль, Барбары и Тео, остальные маги в других санях также нашли себе приятную компанию. Щедрый Лео Третий загрузил отъезжающих гостей таким количеством сладостей, что разумным магам пришлось силой уговаривать его оставить половину мешков дома.

— Рассудите, ваше величество, — терпеливо объяснял ему Альдо, — такой груз будет в тягость лошадям.
— И пожалейте бедных детей, — поддержала его Последняя ведьма, — они испортят себе зубы.

Вздохнув, король согласился, а его мудрые советники в очередной раз попросили придворных как следует продумывать режим питания монарха.
— Вот тебе называется и король, — развёл руками Лео, — притесняют даже в самом малом. — И махнул он рукой отъезжающим саням.

С большим сожалением смотрели ученики на скрывающийся из виду королевский гостеприимный замок. Ещё долго будут они вспоминать его величественный вид и тепло, с которым их принимал королевский двор.

В санях Маэстро настроение не было похоже на светлую печаль: в компании Последней ведьмы путешественники чувствовали себя очень напряжённо. Ученики притихли, как мыши под взглядом кота, Мэтр был холодно вежлив с попутчицей, и по нему, как всегда, не было видно, что он чувствует на самом деле. Последней ведьме тоже было неловко. Спустя полчаса езды в тишине, когда башни замка скрылись окончательно из виду, она немного высоким от волнения голосом спросила у попутчиков, может ли она скрасить их долгую дорогу песней и может ли она одолжить для этого самодельную лютню Мэтра. Мэтр очень трепетно относился к своему инструменту, но нехотя согласился.

Последняя ведьма тронула струну — звук наполнил тесное пространство. Ведьма прислушалась к нему и тронула струну с более низким звучанием. После чего она заиграла очень простую и протяжную мелодию, сплетённую из повторных звуков и эха, отзывающегося в тишине. А потом она запела низким, мягким, обволакивающим, нежным голосом. Она пела на языке, который был смутно знаком юным ученикам, но они знали его отрывочно. Прислушавшись, они поняли, что это язык древних лесных рун. Знакомые слова всплывали из песни, словно пузырьки воздуха из тёмных неподвижных вод, согретых солнцем. Вот слово «боль», вот слово «мама», вот «голод», «покорность» и слово «смерть». Они не понимали общего смысла, но застыли, словно поражённые горем, которое могло соперничать с самой вечностью.

Молчал, стиснув зубы, и Мэтр. Но это было молчание совершенно иного сорта — переполненное чувствами до краёв. Порывистым движением он вдруг склонил голову и закрыл лицо ладонями с таким усилием, что его сильные пальцы от напряжения побелели. Конечно же, он знал древний язык и понимал, о чём эта песня. О детской жизни, которая стала золотой разменной монеткой. Эта монетка старалась всю жизнь блестеть как положено. Но дитя внутри неё вечно помнило ласковые мамины руки. Песня замолкла, оборвался последний звук, будто кто-то насильно прервал его на полуноте. Молчание, лёгкое и хрупкое, установилось среди них. Мэтр отнял руки от глаз, которые были подозрительно влажными. Последняя ведьма не скрывала слёзы, катившиеся по её щекам. Мэтр осторожно взял её руку и поцеловал.

— Ничего себе песенка для поднятия настроения, — фыркнул Эжен, и его высказывание вызвало у всех улыбки.

«Неужели эта наша монетка наконец-то склонит чашу весов», — грустно подумал Мэтр, и взгляд его скользнул за окно, где лес застыл под покровом блестящего мягкого снега.

---

В санях, где ехали Поль, Тео и Барбара, место для Тамадины нашлось с трудом, очень уж была массивной эта солидная дама. Кроме того, магичка выбрала совершенно неподходящий для путешествия наряд — её многослойная светло-салатовая накидка шуршала, будто конфетные фантики, и делала её похожей на огромную говорящую капусту.

Пуф в кармане у Поль был решительно против такой компаньонки: «Почему эту даму посадили именно к нам? — ворчал он. — И никто из вас, ротозеев, даже слова против не сказал! Бедные лошади еле сдвинули сани с места. Лучше бы она шла за нами пешком!»

— Пуф! — пихнула Поль неугомонного домовёнка. — Мы ВСЕ тебя прекрасно слышим, включая мадам Тамадину, извинись сейчас же.

Пуф только собирался сказать, что и не подумает извиняться, как вдруг магичка рассмеялась от души сочным заразительным смехом. Её спутники тоже заулыбались.
— Я могу понять ваше неудобство, достопочтимый Пуф, — обратилась Тамадина к домовёнку, который даже вылез из кармана, так он удивился реакции мадам на его обидные слова. — Конечно, я могу показаться не самой удобной спутницей на первый взгляд, и к тому же я знаток магии домовых, единственная в мире. Я полагаю, это не может не задевать вас за живое. Но позвольте мне рассказать вам, как же так вышло, что я владею магией хранителей очага.

Пуф фыркнул с видом, будто ничего нового он точно не услышит. Однако снова в карман не залез и навострил уши.

— Я уверена, что господин Пуф знает, — продолжила Тамадина, — что в древности в наших краях поначалу было не очень много жителей. Около десяти семейств в поисках лучшей доли переправились через большую реку и обосновались здесь, в плодородной долине, где ныне процветает наша столица Капитэль. В то время они ещё не подозревали, что волей случая попали в давние владения лесных фей и что здешние места пропитаны магией. Лесные феи, как существа миролюбивые, рассудили, что леса хватит на всех, и ушли тайными тропами в лесные глубины. Наши поселенцы построили в долине добротные деревянные дома, и в каждом из них, когда запылал в первый раз огонь в очаге, появился свой домовой.

Во время всего рассказа Пуф кивал со скучающим видом и даже несколько раз зевнул, показывая, что всё это ему давно известно.

— Наверняка достопочтимый Пуф, конечно же, знает историю своего племени. Как и то, что людей становилось всё больше, некоторые из них завязали знакомство с феями и даже породнились с ними — в то время как раз появился и ныне почти забытый род Талуа, и вы, уважаемый господин Пуф.

На эти слова домовёнок милостиво склонил голову в поклоне.

— Множилось число домов и домовых, — продолжала Тамадин, — играли свадьбы и печалились на похоронах. Но у домовых век был гораздо дольше века людского. Домовой исчезал вместе с последней женщиной рода, к которому он принадлежал. И домовые, так уж они были устроены, всегда были преданы своим хозяйкам. И всё шло тихо и мирно, пока не случилась известная вам, милый друг, чёрная пятница, день, когда люди, невзлюбившие лесных фей, устроили облаву на них и на их семьи. Кого-то из прекрасных жительниц леса убили, кого-то продали в рабство, кто-то успел уйти так далеко, что их следы затерялись на этой земле.

Немало людей ужаснулись злодеяниям, направленным против фей. Добрые жители Капитэля нашли в себе силы объединиться и дать отпор негодяям. Облаву прекратили, её зачинщиков посадили доживать свой век в тюрьме. Однако прежде они должны были отстроить заново разрушенные дома. С феями заключили союз, и именно тогда они преподнесли людям свой последний подарок — королевские артефакты: всевидящий кристалл и жезл правителя. Сами феи, однако, решили навсегда покинуть места по соседству с людьми. А вместе с ними эти места почти покинула магия. Оставшиеся крупицы талантливые люди могли черпать в небольших источниках, разбросанных по всей стране.

Домовые также перестали появляться в новых семьях и со временем стали настоящей редкостью. Мне же посчастливилось быть ученицей у ещё более редкого существа — домового без дома.

При этих словах Пуф перестал зевать и с изумлением взглянул на Тамадин, явно довольную тем, что она сумела его удивить.

— Да, справедливо сказано, что с уходом из жизни последней женщины рода уходит и домовой, — обвела притихших слушателей взглядом магичка, — но во время облавы так случилось, что хозяйка домового по имени Бэгг погибла, не оставив наследницу, а сам он не исчез вместе с ней. Бедняга не знал, что ему делать, ведь даже сам дом, в котором он жил, сожгли, оставив пепел и обгоревшие балки.

Какое-то время он ждал там, но год проходил за годом, а ничего не менялось. Тогда он совершил нечто немыслимое для домового — заглянул в дом, стоявший по соседству, и познакомился с его домовым. Надо сказать, что его сородич крайне удивился. Обычно вся жизнь домовых проходит в кругу семьи в постоянных хлопотах и заботах. Им некогда ходить в гости и заводить друзей. Поэтому рассерженный сосед просто выгнал Бэгга, даже не удосужившись выслушать его историю.

Тут, если бы щёки Пуфа не покрывала шёрстка, то явно стал бы заметен стыдливый румянец.
— Это на нас очень похоже, — буркнул он себе под нос.

Тамадин, заметив это, тут же сказала, что не хотела никого осудить, потому что в городе нашлись и домовые, которые вошли в положение Бэгга и посочувствовали ему. Хотя и не пускали его дальше скамейки в саду. Однако бедняге и этого было довольно. Он так тосковал по своему семейству, что чаще всего просто сидел в саду и смотрел то на скованные первыми заморозками цветы, то на зелёные ростки, пробивающиеся из-под земли весной. Постепенно и сам он стал оттаивать. В благодарность за участие Бэгг понемногу начал ухаживать за садами и огородами, а вечерами вёл на лавочке с хозяйскими домовыми неторопливые беседы. Вот так он стал мастером-садоводом и, кроме того, научился самым разным магическим приёмам у своих собеседников.

Пуф притих, интерес теперь явно был виден в его поблёскивающих глазках. Но он всё ещё делал вид, что почти не слушает, а просто начищает платочком пуговицы на камзоле. Пауза затянулась. Тамадин с улыбкой молчала.
«Что же было дальше?!» — в нетерпении вскрикнули дети.
Магичка молча смотрела на домового. Тот фыркнул, отложил платочек и буркнул: «Занятная история, только непонятно, как же вы обо всём этом узнали?»

Тамадин опять рассмеялась своим громким сочным смехом:
— Рада, что всё-таки смогла вызвать ваше любопытство, грозный повелитель домашнего очага. Узнала я об этом из первых уст, у самого Бэгга.

Дети и домовой ахнули.

— Я младшая дочка в одной очень большой и зажиточной семье. Когда я была маленькой девочкой, до меня слишком часто никому не было особого дела, и меня обычно после завтрака отправляли поиграть в саду. Там я и познакомилась с Бэггом, которого тронуло моё одиночество. Мы с ним по-настоящему подружились. Он много мне рассказал про ведение домашнего хозяйства, про выращивание овощей, про уход за садовыми цветами, а также поведал и свою грустную историю. Со временем, когда он с удивлением открыл во мне магические способности, то научил магии домовых, а её он знал отменно, потому что собрал магические навыки у многих домовых.

— Только я почему-то ни разу не слышал об этом Бэгге, — встрял в рассказ Пуф.
— Конечно, — откликнулась Тамадин, — домовой без дома, слыханное ли дело! Таким знакомством не хвастаются. Так, ошибка природы. Только знаете, похоже, Бэгг всё-таки нашёл своё дело: присматривать за посадками возле дома теперь его работа. С этой работой он может себе позволить путешествовать по разным краям. В нашу последнюю встречу он собирался отправиться за реку, в соседнее королевство.
«Там же наши враги!!» — воскликнули дети.
«Нет в мире растений и птиц, которые будут с вами враждовать, — улыбнулась Тамадин. — Я верю, что Бэгг со всеми найдёт общий язык, и желаю ему в этом удачи».

В санях на мгновение установилась тишина, а потом Поль, выглянув в окно, радостно сообщила, что они уже подъезжают к Патюр-блё, а это значит — тёплые медовые напитки и засахаренные орешки!

--

После остановки в Патюр-блё дорога показалась легче, а сани будто бежали скорее. На улице давно стемнело, но в санях придворные маги зажгли уютным мягким огоньком особые лампы с прозрачным кристаллом. Внутри кристалла будто мотыльки плясали яркие искры, освещая лица путешественников дрожащими отблесками. Тамадин, кроме того, умела поддерживать тепло в нагревательных камнях. Показав своё умение, она разожгла также и дух ревности у Пуфа. Домовёнок поспешил показать, что и он не лыком шит. На тёмной стене саней будто проявилась сверкающая вышивка — узор изображал раскидистое дерево: ветви его клонились от порывов ветра, и цветы, кружась и сверкая, медленно опадали.
«Браво, господин Пуф! — восхищённо захлопала в ладоши магиня. — Вижу, что и мне будет чему у вас поучиться».

Признав это, Тамадин полностью завоевала благосклонность домовёнка, и дальше можно было не опасаться, что он проведёт оставшийся путь ворча и сопя, как маленький котелок с кашей.

В остальных санях придворные маги также показывали свои таланты, чтобы завоевать сердца учеников. Последняя ведьма достала колоду с искусно нарисованными карточками — на них были изображены мастеровые разных профессий королевства. Она предложила юным танцорам выбирать любую из карт, в то время когда она отвернётся. Повернувшись, она легко угадывала, какую именно. Мэтр довольно добродушно посмеивался, глядя на эту забаву, а потом предложил магине угадать его карту.
«Дорогой Мэтр, — улыбнулась ему Последняя ведьма, — я бы могла поддаться вам, чтобы заслужить ваше расположение, но не буду этого делать из уважения к вашим способностям и силе духа».

С этими словами она совершенно верно назвала карту с изображением кузнеца, которую выбрал тёмный маг. Мэтр склонил голову в вежливом поклоне, по его лицу, как обычно, никто не понял, что он чувствовал.
«Теперь ваша очередь выбирать карту», — протянул он колоду ведьме.
Та с интересом дотронулась до одной из них.
«Предположу, что это ткач», — равнодушным тоном промолвил Мэтр. И угадал.
«Вы либо владели этим искусством, либо быстро учитесь», — внимательно посмотрела магиня на соперника.
«В ответ на вашу любезность, уважаемая, я также не стал скрывать свои способности, — холодно улыбнулся Мэтр. — Однако, хотя результат у нас один, возможно, мы достигли его разными путями. Признаю, мне будет очень любопытно присутствовать на ваших занятиях».

Кароль с Эженом и остальные ученики быстро переглянулись, в их глазах явно читался восторг от происходящего, от наставников и от предстоящих занятий.

Мэтру, видимо, была не по душе такая мирная атмосфера, поэтому он спустя какое-то время произнёс:
«Дело в том, госпожа, что иногда вовсе не обязательно чему-то учиться, иногда бывает достаточно подловить соперника в расслабленном состоянии духа и просто мысленно приказать ему сделать то, что тебе нужно, — например, выбрать определённую карту».

С этими словами Мэтр мило улыбнулся, а вот Последней ведьме улыбаться расхотелось — этот человек явно не гнушался никакими способами, чтобы доказать своё превосходство и получить власть. На лицах его учеников тоже замелькали довольные ухмылки, и магиня всю оставшуюся дорогу провела в задумчивости. Она думала, что же можно предложить взамен этому сладкому чувству гордыни...

В санях перед ними настроение совершенно отличалось. Там разместились Джинет с Антуаном и Адель с Тибо, а вместе с ними ехали Огюст и магиня-травница Нерея. Взбалмошные дети не могли сидеть спокойно, всю дорогу Джинет и Антуан поддразнивали своих соседей-учеников, будто ненароком толкали их, щипали, хихикали и гримасничали втихаря. Горячий Тибо мгновенно ввязывался в перепалку, и даже терпению рассудительной Адель наступил предел, и она отвечала обидчикам. Огюст сидел нахмурившись: он уже охрип, пытаясь урезонить баловников, а дорога ещё предстояла долгая. Нерея сидела на удивление спокойно, будто шум и возня нисколько её не занимали.Но когда одна из подушек, которые во множестве были разложены на сиденьях, прилетела прямо в неё, девушка вздохнула и обратилась к Огюсту со словами: нужно что-то с этим делать. Она достала из своих вещей небольшую шкатулку, в которой лежали сушёные листья и цветы. Один из листьев она протянула Огюсту с просьбой разжевать его, второй взяла себе. После этого Нерея достала флягу с водой и поместила засохший цветок из шкатулки в воду. Лепестки цветка ожили и наполнились соком. По саням разнёсся его сладковатый аромат. Дети, с любопытством глядевшие на Нерею, притихли. Она погладила лепестки и запела нежным тихим голосом. Её песня и сладкий аромат успокаивали и навевали дрёму. Вскоре все ученики в санях мирно спали.
«Браво! — чуть слышно захлопал в ладоши Огюст. — А мы с вами, как я понял, съели листья, придающие бодрость?»
«Верно», — кивнула Нерея.
«И этому вы будете обучать детей? — поинтересовался наставник. — Они ведь пока не владеют магией».
«Кроме магических приёмов я могу передать им много знаний о природе, не только о сон-траве. Есть лекарственные травы от простуды и жара, травы, снимающие усталость и добавляющие выносливость. Это им пригодится, я думаю».
Огюст охотно согласился с юной травницей. Всю дорогу до замка они провели в разговорах об удивительных силах природы, а по приезде Нерее снова удалось всех удивить. Огюст откинул полог саней, и свежий морозный воздух разбудил ребят. Они поёжились от холода, кутаясь в шерстяные накидки.
«Я научу вас не бояться холода», — прозвенел громкий голос Нереи. Она сняла свои башмачки, ступила из саней в снег босыми ногами и медленно пошла по двору, оставляя после себя снежный покров, растаявший от прикосновения к её ступням. Глаза учеников и Огюста расширились от удивления и восхищения. Наставник не сомневался: ребята будут ждать с нетерпением занятий с Нереей.