Июньским вечером

Таня ждала, когда Андрей позовёт её на свидание. Он снился ей: они вместе, но когда она просыпалась, его любимого не было рядом.

Они ходили на танцы — не вместе, а одной компанией. Когда он случайно касался её руки, молодую девушку будто обжигало. А Андрей словно не замечал её внимательных, ласковых глаз, её тёплых, от волнения влажных ладоней.

Он относился к ней как к подруге. Ей этого было мало.

Она любила. С той силой, на которую способна только молодость. Отчаянно, дерзко, изо всех сил.

«А может, признаться? — думала Таня. — Просто сказать ему — и всё. И будь что будет».

Но взглянув на него, на его чуть нервное лицо, красивую улыбку — не решалась. Робела. А когда он смотрел на неё своими серыми глазами, у неё кружилась голова.

Таня с какой-то девчоночьей наивностью думала: может, он специально так себя ведёт? Будто не замечает её чувств? Такое мужское кокетство.

Так продолжалось несколько месяцев. Пока не наступил июнь.

Таня подходила к своему подъезду после пар — она училась на дошфаке в институте. Мысли были о какой-то чепухе. Но вдруг она увидела его. Своего Андрея.

Он сидел на лавочке с сигаретой между пальцев. В своей обычной позе — нога на ногу. И пока она шла к нему, он, увидев её, сделал две быстрые, словно голодные затяжки, выбросил окурок в урну.

Как же у него всё выходит умело! Он даже окурок выбрасывает будто щелчком бьёт. Плавные движения. Худощавое, но в то же время тело легкоатлета. Он был похож на росомаху: опасный, дерзкий и красивый.

Андрей увидел Таню, поднялся ей навстречу.

— Привет!

— Привет!

— А ты что здесь?

— Тебя жду.

— Неожиданно, — нервно улыбнулась Таня, и сердце прыгнуло в груди, как будто захотелось выскочить из-под красивой блузки.

— Танюшка, хочешь, поедем вместе на Дон? На турбазу. Там хорошая компания собирается...

— Почему я? — выдохнула взволнованно девушка. — В смысле, это так неожиданно. Да, конечно... конечно, поедем.

***

Они ехали в переполненном автобусе. Таня стояла, держась за поручень, Андрей за её спиной. Его рука лежала на поручне рядом с её — не касаясь. Но она чувствовала тепло. И в этом «не касаясь» было даже больше, чем в любом прикосновении.

На турбазу приехали вечером. Компания оказалась шумной, знакомой — те же ребята с танцев. Костер, гитара, водка в пластиковых стаканчиках. Таня не пила, только смотрела на Андрея. Он смеялся, передавал гитару, курил. И иногда — совсем коротко — ловил её взгляд.

А потом все разбрелись по палаткам и домикам. Мест не хватало, и Андрей вдруг сказал:

— Тань, пойдём на берег. Там скамейка. Всё равно не усну.

Она пошла. Ночь была тёплая, июньская, с низкими звёздами. Дон шумел где-то рядом, невидимый в темноте.

Скамейка оказалась старой, деревянной. Андрей сел, положил руку ей на плечо. Просто так, по-дружески. А потом она сама не поняла, как это случилось: он вдруг повернулся к ней, и его лицо оказалось совсем близко.

— Танюш... ты чего всё время на меня так смотришь?

Она молчала. Голова кружилась.

— Думаешь, я не вижу? — спросил он тихо. — Вижу.

И он её поцеловал. Не так, как в кино — неловко, со стуком зубов, но от этого даже сильнее.

А потом они сидели обнявшись, и она плакала, сама не зная от чего. Он гладил её по волосам и говорил какие-то простые слова: «ну ты чего», «глупая».

Они вернулись в пустой домик. И там всё случилось — тихо, по-взрослому и вместе с тем по-детски неумело. Таня потом лежала на узкой койке, слушала его дыхание и верила, что теперь всё будет иначе. Что он её. Что она его.

Утром он проснулся, натянул джинсы, вышел курить. А когда вернулся — улыбался, но уже как-то иначе. Отстранённо.

— Тань, ты не думай... — сказал он. — Всё нормально.

Она тогда не поняла этого «нормально». Поняла позже.

Оставшиеся три дня он был с ней ласков. Ходил за руку, целовал при всех. Девчонки из компании завистливо вздыхали. Таня летала. Она думала:
 «Вот оно, началось».

В последний вечер Андрей сидел у костра, пил, громко смеялся с каким-то парнем из соседней группы. Таня подошла, взяла его за руку. Он мягко высвободил пальцы.

— Тань не надо тут... — сказал он негромко. — Мы ж просто отдыхали.

Она отшатнулась. Спросила шёпотом:

— То есть как — просто?

Он посмотрел на неё своими серыми глазами. Красиво, с сожалением. Почти нежно.

— Ну ты чего... Всё хорошо. Мы же друзья.

В автобусе обратно он сел с пацанами. Таня ехала одна, стекло было холодным, и она прижималась к нему лбом, чтобы не разреветься при всех.

Через неделю он перестал здороваться первым. Ещё через две — в компании появилась другая девушка, длинноногая, громкая.

Таня встречала его в институтском коридоре. И каждый раз её как будто обжигало. Но он проходил мимо, кивал как знакомой, и всё.

Она тогда дала себе слово: больше никогда не любить так. Отчаянно, дерзко, изо всех сил.

А ночью он всё равно снился. Как будто они вместе. И она просыпалась с мокрыми щеками, сжимая край подушки, шепча в темноту:

— Андрей... дурак.

И тишина не отвечала.