Охотники за Судьбами

У вас когда-нибудь было такое, что вы забывали напрочь целый эпизод своей жизни? Вы замечали, как резко и беспричинно меняется ваша жизнь в худшую сторону, хотя все было хорошо? Если вы дали на эти вопросы утвердительный ответ, то вынужден вас огорчить: вы — жертва охотников за судьбами. Они как солдаты удачи, охотники за головами, только вместо жизней забирают судьбы, удачу и иногда воспоминания. Они выполняют контракты и также получают деньги, чтобы жить, а их клиентами могут быть ваши враги или завистники. Вы охотников за судьбами никогда не увидите, потому что в наш мир они приходят из будущего в виде призраков. А призраков, как известно, без специальных приборов или экстрасенсорных способностей не увидишь и не услышишь. Но охотники за судьбами — профессионалы в своем деле, так что вы даже не заподозрите появление в доме потусторонних и не заметите, как что-то забыли или что-то изменилось, даже если вы победитель «Битвы экстрасенсов».
Вы резонно спросите: откуда я знаю про охотников за судьбами? Ответ прост: я один из них. Вернее, был одним из них. Почему был — сейчас узнаете…
Для начала позвольте рассказать о событиях, которые привели меня к такой необычной и в определенной степени циничной профессии.
История берет начало с того момента, когда случилась Глобальная Экологическая Катастрофа. Не волнуйтесь, в скором времени она произойдет. Наверное. К сожалению, подробно рассказать о ней я не могу, потому что мало что помню. Или знаю. Да, так правильнее. Мы с друзьями поехали купаться на реку. И будь проклят тот день, когда мы поехали туда. Ничто не предвещало беды, пока мою девушку не вырвало. Пока наши тела не покрылись багровыми волдырями. Пока я не потерял сознание и не впал в кому. Помню, вылез обессилевший из реки и тут же рухнул на землю, перевернулся на спину и перед тем, как закрыть глаза, увидел, как сероватый дым закрывает снежно-белые облака. Пришел в сознание я через полгода, когда «апокалипсис» уже пришел. Мне сообщили, что за это время все, кто со мной был на той несчастной реке, умерли в мучениях от отравления опасными химикатами. А это не только мои друзья, но и другие отдыхающие, среди которых были и дети… Доктор, который в последствие умрет от легочной инфекции, объяснил мне, что та река была отравлена цианидами и неизвестными химии веществами, которые и оставляют волдыри. На мне они тоже были, судя по бинтам на моих онемевших конечностях. Я спросил доктора, мол, что произошло, откуда в реке взялись химикаты. Он пожал плечами. Но глаза так говорили обратное. Лишь потом я услышал про Глобальную Экологическую Катастрофу. Я не мог поверить в услышанное, но какая-то часть меня понимала, что это правда… Я смотрел телевизор, но что-то конкретное вырвать из новостей было невозможно. Одно бедствие сменялось другим. В каком-то регионе — выброс в воздух пестицидов, где-то — авария на атомной электростанции, а какая-то страна закрывается из-за вспышки неизвестной болезни.
Началась эвакуация. В городе стало невозможно находиться. Отравление рек, распространение неизвестной болезни, паника, многочисленные смерти — все это заставляло людей уезжать. Я остался, решив искать правду о произошедшем, причины Катастрофы. Почему? Не мог смириться со смертью девушки и гибелью родителей, которые отравились пестицидами. Да и меня чуть не забрала смерть так-то. Жажда мести, чувство справедливости или отчаяние — что-то из этого заставляло меня искать истину в этом хаосе, будто она мне что-то даст или поможет исправить положение. Хорошо полноценно жить, не зная депрессии, тоски и происходящего ужаса. Чем больше я находил информации в самых разных газетах, журналах, передачах, в Интернете, тем все больше убеждался, что все экологические бедствия — дело рук спецслужб враждебных стран и диверсантов. Неужто так началась Третья Мировая? Все сваливали вину на ученых и промышленников, которые, кстати, самые первые стали предпринимать действия по ликвидации последствий всех этих экологических бед, в отличие от «зеленых» и прочих меньшинств, проб;гавших с плакатами и пеной у рта на митингах.
Несмотря на все усилия, прежний мир было уже не вернуть. Образовался новый, которым управляли те, кто здорово нажился на Катастрофе. Это, как вы, возможно, поняли, бандиты всех мастей. Люди покинули опасные города, и те, пустые и свободные, стали пристанищем для мародеров и преступных группировок. Ясное дело, там стали зарождаться свои порядки и законы, а потом эти лагеря начали объединяться в государства. Населенные бандитами города или опасные для жизни регионы стали оплотом новой цивилизации, названной некрасивым словом «постчеловечество».
Уцелевшие (чудом) части планеты, куда мигрировали богатые и наделенные властью люди подальше от Катастрофы, превратились в «зеленые уголки», там прежний мир сохранился и даже усовершенствовался — научно-технический прогресс никто же не отменял. Признаться, я вам не могу рассказать о «зеленых уголках», потому что никогда там не был. И не буду, судя по всему. Миры разделяют огромная стена и уйма КПП. Уцелело не так уж и много городов, поэтому много там людей не могло жить, тем более что все уцелевшие города не такие уж и большие. Соответственно, практически всех беженцев выгнали в «постчеловечество», не давая даже взглянуть в сторону границы «зеленых уголков». Естественно, остались олигархи, ученые, представители власти и те, кто заплатил за возможность жить там. Остальных, кто захочет пересечь границу, расстреливали.
Я тоже пытался проникнуть в «зеленый уголок», но чуть не погиб, уцелел благодаря аппарату маскировки, который во время сделал меня невидимым. Я уже сказал, что научно-технический прогресс никто не отменял, поэтому после Катастрофы было изобретено очень много вещей, многие из которых будут использовать охотники за судьбами. Одним из таких оказался аппарат маскировки, который я взял у какого-то торгаша, отдав ему свой байк. Не знаю, зачем я это сделал, но, по-видимому, не зря. Наверное, из-за его внешнего сходства с пистолетом.
Я вернулся в город, где остался во время эвакуации и долго не мог найти себе занятие. До продажи байка я хотя бы мог участвовать в каких-то гонках и собиранием разного ценного хлама, тем самым зарабатывать на существование. Но один мой знакомый, узнав, что у меня есть аппарат маскировки, предложил заняться «благородным делом» — забирать вещи у богатых и авторитетов. И не отдавать бедным. Он же помог мне с заказчиком. Я согласился — выбора у меня не было.
Заказчик изначально не хотел платить весь гонорар, объясняя это тем, что я слишком неопытный, «воняю» правильностью и «нестерпимо сияю» ценностями прежнего мира. Словом, мораль, благородство и справедливость не приветствовались. Если они и были, то сильно искаженными. Заказчик обозвал сопляком, но дал все-таки шанс. И я его использовал — выбора не было…
Я выполнил свой первый заказ с хладнокровием. Пришел, воспользовался аппаратом, тихо взял то, что просил заказчик, и вернулся. Это был чемодан с деньгами. Странно, но они сохранили еще свою ценность. Видать, не до конца «постчеловечество» отделилось от «зеленого» мира, еще сохраняет с ним связи. Я искренне верил, что стена между мирами будет сломана и люди объединятся, чтобы исправить свои ошибки. Но с каждым днем, проведенном в этом царстве подмененных понятий, эта вера угасала, убивая во мне облик человека. Думаю, за стенами и блокпостами, где воздух и вода чистые, все также. Скорее всего, это и сближало.
Бандитские группировки стали дробиться. Каждый дурнел от свободы, власти и ее жажды, тем более что никакие рамки не сдерживают. Мелкие и не очень крупные шайки поделили города-лагеря на районы. Между ними нередко возникали войны. Тогда и появились охотники за судьбами. Люди совсем озверели, им мало стало пролития крови, скучно стало убивать. Вдохновляясь магией и разными науками по типу астрологии, программисты собрали оборудование для считывания кода человека, его матрицы и энергетического поля с возможностью его редактировать. Звучит, разумеется, неправдоподобно, особенно для скептиков и атеистов, но что человек не придумает, чтобы вредить! Для древних людей было бы бредом существование искусственного интеллекта, автоматических винтовок и дронов!
Кому не нравится наблюдать, как у завистников и врагов все плохо?
Охотники за судьбами стали очень востребованными. Но ими не так просто стать. Нужно иметь высокий интеллект, устойчивую психику, быть стрессоустойчивым, потому что, например, телепортация в прошлое у многих вызывает провалы в памяти и слабоумие — мозг не выдерживает таких экстремальных нагрузок как перемещение во времени. Излучение некоторых приборов сказывается на психике и вызывает депрессию. 
Но мы с моим другом идеально подходили для такой работы. Хоть меня порой и накатывала депрессия из-за погибших родных, но приборы и телепортация на меня никак не повлияли. А мой друг просто физически сильный и любую боль выдерживает. Но он не любит создавать судьбы: у него потом голова раскалывается, поэтому ему проще отправится в прошлое. Деньги всегда были — работы хватало. Что уж говорить, мы могли бы перебраться в «зеленые уголки» и вернуться к прежней жизни, забыть весь кошмар «постчеловечества», благо деньги позволяли. Но один случай все изменил. Собственно из-за этого случая мне пришлось вернуться сюда.
Почему-то я не догадался воспользоваться телепортом и вернуться в прошлое, чтобы все исправить. Наверное, я привык к здешней жизни. Странно, что еще никто не воспользовался телепортом в подобных целях…
Теперь о том, почему я был охотником за судьбами.
В тот роковой день неустанно лил дождь. И без того отчаявшиеся и испуганные люди, не связанные с бандами, старались не выходить на улицу, предпочитая сидеть в холодных бетонных коробках, которые когда-то назывались домами. Там хотя бы сухо. И местные бандиты не будут докапываться. Мы с другом только вышли из подвала около уцелевшего здания, огороженного высоким забором. Это была резиденция заказчика. Охрана вернула нам приборы и оружие и выпроводила за ворота. Мы сразу же выдвинулись на задание.
Заказчиком оказался местный олигарх, который разбогател на продаже «зеленым» металлолома и разного хлама со свалок, именуемого им артефактами. Несмотря на свое положение, он был пустым и бездарным человеком. И прекрасно это сам понимал, поэтому нанял нас, чтобы мы нашли ему судьбу какого-нибудь яркого, талантливого человека с лидерскими качествами. Зачем ему это? Чтобы стать еще богаче, власть укрепить, а заодно показаться во всей красе перед избранницей. Ха! Низкий толстячок с лысой головой и маленьким поросячьим лицом, который ни одной книги в своей жизни не прочитал, и какая-то проститутка с длинными ногами и конской улыбкой, которая ведрами хлещет алкоголь! Отличная пара. Впервые за несколько лет от души посмеялся.
- Чего ты? - повернулся ко мне с легкой улыбкой мой напарник, Дровосек.
- Ромео и Джульетта — заказчик и его пассия! Согласись, они хорошо смотрятся вместе! - сказал я так, чтобы бойцы у ворот резиденции не слышали нас.
Дровосек, высокий, широкоплечий, мордастый парень с простым, глуповатым лицом, улыбнулся во все тридцать два зуба и обернулся в сторону резиденции.
- Ну! Хочется посмотреть, как Помело будет ухаживать за этой… как ты ее окрестил?.. Драндулеттой, во! Но главное — деньги, которые заказчик пообещал за дело. Ты понимаешь о чем я? - Он положил руку мне на плечо.
- И что это значит?
- Я знаю в этом районе человечка, который может нас тайно перевезти к «зеленым» и сделать документы, - сказал он тихо. - Денег за этот заказ нам обоим хватит, чтобы свалить отсюда.
- А не ты ли на прошлой неделе в кабаке орал, что мы тут живем как у Христа за пазухой? Не ты ли прославлял «пацанскую жизнь», пел шансон и благодарил Господа за Катастрофу?..
Дровосек сник и убрал руку с моего плеча.
- Ну… Я пьяный был. Думаешь, спьяну никто не бредит?
- А на утро, - продолжил я, - ты пообещал всем ученым и производителям головы оторвать и в зад запихать.
- Спирт-то кто придумал? Ученые! Химики! Вот я их так за похмелье…
Я только вздохнул и помотал головой, удивляясь, как он придумывает отмазки.
- А спирт кто пить начал? Ты! - заявил я.
Мы оба рассмеялись на весь квартал. Я чувствовал, как на нас настороженно глазеют из черных и почти неприметных из-за вечерней темноты рамок окон мирные обитатели города. Или не совсем мирные. Конечно, кое-где зажегся слабый свет — у кого-то были свечки и смелость показаться. Вообще мы сейчас проходили трущобы. Тут разный люд обитает. Именно обитает — живут в «зеленых уголках» или в прошлом…
Многоэтажки в этой части города у меня почему-то ассоциируются с монстром Франкенштейна и пражским големом. Внешне это обычные коробки, которые из-за Катастрофы омертвели, но стоило внутри оказаться какой-то силе, так они оживали, соединялись с другими домами и образовывали единое целое, огромного монстра, который мог поглотить и убить. В данном случае этой силой были люди. И звался такой монстр трущобой. До Катастрофы в центрах мира этот монстр был язвой, раковой опухолью, которая всеми силами прикрывалась за деловыми районами; но сейчас, когда всевозможные мегаполисы были забыты людьми или достались «зеленым», язва разрослась и мутировала, обретя жизнь. Трущобы даже никем не контролируются. Этот монстр поселился в душах его обитателей и управляет ими. Проще говоря, местные из-за нищеты, голода, плохой жизни в «постчеловечестве» и действий криминальных элементов настолько отчаялись, что готовы убивать авторитетов и вооруженных бандитов. Если бы они могли, то давно бы уже свалили к «зеленым» в поисках лучшей жизни. А так вынуждены выживать и с презрением смотреть на тех, кто уходит работать к бандитам. Особенно на женщин и тех, кто захотел прогнуться.
Но охотников за судьбами и здесь уважают и боятся. Хотя бы из-за того, что никогда сюда не приходят с плохими намерениями. Все знают, что через трущобы идет самая короткая дорога к окраинам города, где лучше всего работают приборы перемещения во времени и программы анализа и редактирования матричного кода человека из-за близкого расположения еще работающей трансформаторной станции. Но я-то знаю: многие здесь боятся, что охотники за судьбами могут переписать им жизнь и сделать ее еще хуже, чем сейчас, поэтому не трогают их. Но есть и те, кто надеется, что мы придем, посмотрим, сжалимся и изменим им круто жизни.
Внутренний двор практически пустовал. Возле зданий было полно пристроек и палаток. Кое-где сушилось белье на веревках. Людей нигде видно не было. Мы прошли пристройки и вышли к детской площадке. И сразу же раскрыли рты от удивления. Какая-то девочка поливала невысокое, тонкое, но зеленое дерево и что-то негромко напевала, нарушая тишину. Когда я в последний раз видел зелень в этом городе? Год назад в ноябре. Это был тополь, который пустили на дрова, потому что система теплоснабжения не работала — все котельные и трубы были разрушены войнами между кланами. А последний, кто знал, как восстановить, умер от туберкулеза месяцем позже. Но сейчас я даже поверить не мог, что вижу живое дерево. Остались только убитые Катастрофой черные стволы с уродливыми ветками. И как этой девочке удалось его вырастить?
Внутри что-то зажглось и заставило взглянуть на мир по-другому. Извечная тоска перестала душить сердце и отравлять разум мыслями об умерших близких, и внутренний голос впервые подал признаки жизни, спросив:
«Может, есть надежда, что все вернется?»
«Она не вернется — это точно!»
«А жизнь и справедливость могут вернуться?»
«Вполне… Но она не вернется. Как и родители, друзья, два года жизни, проведенные в этом ужасе!»
«Ты не один такой. Таких, как ты, миллионы. Но они верят, что все вернется!»
«А как?»
«Просто верь. Вера сама подскажет тебе действия…»
«Какая Вера?..»
- Эй, Умник! Очнись! Ты чего? - слышался голос Дровосека.
Он меня сильно потряс за плечо.
- А?
- Б! Ты чего завис?
Я заметил, что девочка перестала поливать дерево и теперь молча стоит, смотрит на меня как-то странно, настороженно, словно готова защищать дерево. Она была довольно симпатичной. Ее длинные черные волосы были похожи на волны, а глаза напоминали небеса. На вид ей было около двенадцати.
- Да так, - сказал я.
- Ты смотри… Если на задании упадешь в обморок, я тебя тащить на себе не буду.
- Как скажешь. Как тебя зовут? - обратился я к девочке.
- Арина, - ответила она.
- Что это за дерево? Ты его посадила?
- Дуб. Отец посадил его прошлым летом.
- А уже так вырос? - Я оглядел дерево. Оно было чуть ниже Дровосека.
- Мой отец химик; он придумал какое-то средство, которое помогает растениям расти быстрее.
Я хотел еще что-то спросить, но Дровосек взял меня за локоть и отвел в сторону.
- Умник, у меня есть идея. Может, у ее отца судьбу заберем для заказчика? - прошептал он. - Он же… Как это слово… Точно! Талантливый! Талантливый химик! И идти далеко не надо…
Я побледнел. Не то от шока, не то от злости.
- Ты совсем уже? А эту Арину кто кормить будет? Кто деревья будет садить?
- Тебе какая разница? Твоя что ли дочь? - махал руками Дровосек. - Ей один хрен либо в уборщицы, либо в официантки к Арсену Черному. Либо по… Как ты меня учил?.. Желтый конец? Красный чек?.. А! Желтый билет! Главное, что мы быстро сдадим заказ, получим деньги и сбежим в «зеленые уголки». Да и зачем тебе эти деревья? Все равно на другом конце города живешь! У нас там свои леса.
- Деревья — это чистый воздух, а не рак легких, которым в нашем районе каждый четвертый болеет! Ты посмотри, что за красота это дерево! Ты каждый день зеленые листья видишь? В нашем районе только трухлявые пни остались.
- До Катастрофы настолько часто видел, что аж блевать тянуло! Умник, че ты такой зануда? Выполним заказ — каждый день будешь смотреть на свою зелень, хоть засмотрись!
- Вы бандиты? - вмешалась Арина. - Вы хотите забрать дерево?
Мы замолкли и даже ничего ей не ответили.
- Нет, мой друг просто спрашивал, что это за дерево, - объяснил я мягким тоном, подойдя к ней.
Девочка явно не поверила мне.
- Говорю же: дуб!
- Уяснил? Дуб, а не сосна! Пойдем, - сказал я, повернувшись к Дровосеку.
Тот вздохнул и махнул рукой.
- А что это у вас? - Она смотрела на нашу аппарату, которая торчала из рюкзаков.
- Не твое дело! - прорычал Дровосек.
- Мы ученые, и это наше оборудование, - ответил я мирно и дружелюбно. - Наша задача — проводить замеры.
- Вы из «зеленого городка»? - оживилась Арина и с надеждой посмотрела на нас.
- Почти, - уклончиво ответил я. - Наша лаборатория расположена на «зеленой» территории.
- Да? А правда, что у вас там жизнь как до Катастрофы?
- Конечно.
- Папа называет ее еще райской, - сказала Арина. - Это правда?
Дровосек недобро хмыкнул.
- Да. Только люди поздно это поняли…
- Арина! - донесся откуда-то женский голос.
- Иду, мам! - крикнула Арина.
- Мне пора. Удачи вам! Надеюсь, когда-нибудь уйду отсюда в «зеленый город» и стану изобретателем и мы встретимся! - С этими словами она побежала в здание, что возвышалось за ее спиной.
Дровосек незаметно достал сканер для читки судьбы человека, напоминающий рупор, быстро подключил его к планшету, на который должна выводиться декодированная информация, и прицелился им в уходившую, ничего не подозревавшую Арину. Я даже сначала ничего не понял. Мне показалось, что он достал пистолет, и я дернулся вперед, чтобы закрыть Арину. Лишь когда сканер уловил девочку и быстро ее прочитал, ко мне пришло осознание произошедшего. Арина уже скрылась, а сканер уже передавал информацию в «переводчик».
- Что ты делаешь? - толкнул я Дровосека, и тот, набычившись, хотел ответить, пока до его мозга не дошел мой вопрос.
- Работаю! - огрызнулся он, но тут же перешел на мирный тон. - Проверял я кое-что.
- Соответствует ли судьба Арины запросу заказчика? Ты совсем дурак у ребенка судьбу забирать?!
- А зачем ей все эти мечты про жизнь в «зеленом уголке» и работу в лаборатории, которой нет! Приедет, увидит, что ты соврал, разочаруется и, упаси Господь, удавится где-нибудь.
- Вот ты и Бога вспомнил, хотя сам в него не веришь, - мрачно сказал я.
- Умник, ты подумай — не зря тебя так нарекли. А попадет ли она в «зеленый уголок»? Думаю, ее скорее пограничники пристрелят, как блохастую псину, нежели она ученой станет! А здесь у нее хоть какая-то жизнь будет, заработок опять же… И пусть даже у Арсена Черного или Кузьмы Бритого… - рассуждал Дровосек, стеклянными глазами смотря куда-то в сторону.
- Конечно, если ты отберешь у нее судьбу, она никуда не попадет! Кстати, что там у нее? - спросил я, чтобы перевести тему разговора и остыть.
- У нее есть все шансы стать биоинженером, - доложил мой друг, прочитав с планшета последнее слово по слогам.
- Востребованная профессия у «зеленых», - задумчиво сказал я. - Слышал, что там парализованным движение возвращают с помощью экзоскелетов…
«А тут убивают…»
- С помощью чего?
- А, - махнул рукой я, - все равно не поймешь. Биоинженеры «зеленых» модифицируют растительность, чтобы она не загибалась от последствий катастрофы.
- Все у тебя к этим листочкам и травинкам сводится. А ведь «зеленые уголки» далеко не просто кустики и деревья. Это след той жизни, которую мы потеряли. Ты сам так говоришь.
Я задумчиво покивал головой.
«И которую вряд ли вернуть…»
«Потому что ее не вернуть!»
- И еще говоришь всегда, мол, мысли шире, а то мозг останется узким.
- Ладно, пошли, уже конкретно темнеть начинает, - сказал я.
Мы прошли внутренний двор, лабиринт пристроек, которые выполняют функцию ночных ларьков, что были очень распространены до Катастрофы, и вышли в крохотный переулок между домами, где было полно людей, которые либо стояли у старых железных бочек с огнем и о чем-то разговаривали (это были преимущественно мужчины и старики), либо ожидали каких-нибудь путников, чтобы ограбить. В этот непокорный район частенько наведывались чужаки. Но как только мы появились, практически все разбежались по домам. Остались только старики — для охотников за судьбами те, кому нечего не терять. От серого, мутного вечернего неба переулок закрывал надземный переход между домами, который, судя по всему, тоже является архитектурным достоянием обитателей трущобы. Тьму разгоняли костры в бочках. Если вы, как я с Дровосеком, охотник за судьбами, то по бокам можете заметить глаза, которые смотрят на вас сквозь пластиковые окна, перекрытые решетками.
Мы шли спокойно, но я вспомнил, что хотел кое-что спросить у Дровосека. Вернее, предложить ему одну идею.
Говорил я негромко, чтобы местные, скрывшиеся в темноте, не услышали:
- Дровосек, может сами создадим судьбу для заказчика?
- Арину стало жалко? - улыбнулся он.
- А у кого брать судьбу — вот в чем вопрос. Перемещаться в прошлое и искать там… Надо решать у кого. К тому же у меня есть опасения, что это скажется на ходе истории и мы все испортим.
Дровосек посерьезнел и задумался.
- Может, ты и прав, - сказал он. - Но сам понимаешь, что создать судьбу — дело очень трудное. Особенно для меня.
- Главное — чтобы нам не мешали.
После того, как Дровосек нехотя согласился на мое предложение, мы ускорили шаг и через пятнадцать минут покинули трущобу, встретившись с голой пустошью, которая представляла собой окраины города. Поперек шла бесконечная дорога, чуть дальше, впереди, была трансформаторная станция. Вокруг одна желтоватая трава и редкие уродливые кусты. Мы пошли вперед, перебрались через дорогу и через несколько минут уже готовили оборудование. Здесь, на трансформаторной станции, никогда людно не бывает, поэтому никто нам не помешает.
Дровосек настраивал передатчик, задача которого ловить волны из информационного поля и преобразовывать их в матричный код, который будет подаваться в генератор; а я подключал питание к приборам. Несколько минут возился с самим генератором — коробкой с антенной, к которой шли все провода от передатчика, планшетов и аккумуляторов. Именно это устройство и создает судьбы — мы лишь пишем нужные характеристики и даем команды для генерации. Но процесс это не такой простой, как кажется. Охотники за судьбами неохотно идут на создание новой судьбы — и Дровосек особенно. Для создания судьбы нужно подключаться к информационному полю и редактировать его, вручную писать новую жизнь. А это сильный удар по психике и нервной системе.
- Батарей хватит? - спросил я.
- Да, - неважно ответил Дровосек. - Слушай, Умник, может ты один подключишься?
- А что так?
- У меня голова не выдержит все эти цифры менять. - Он кивнул на экран мини-компьютера, где столбы чисел струились вниз, подобно дождю, и вырисовывали какие-то замысловатые знаки.
- Тогда подготовь шаблон, - спокойно сказал я: мне боятся было нечего.
Когда генератор судеб подзарядился и был готов начать работу, я взял специальные очки, которые позволяют видеть информационное поле, включил их в генератор и надел. После этого еще секунду слышал, как вибрирует передатчик и клацает по клавишам Дровосек.
А дальше я оказался в информационном поле. В метафизическом плане. Это был бесконечный поток выложенных рядами цифр, астрологических знаков и всяких разных неизвестных символов, которые в некоторых местах менялись каждое мгновение, и уследить за ними было трудно. Передо мной внезапно возникла цепь из нулей и искаженных букв, которые мне предстояло распутать, чтобы получился шаблон для новой судьбы. Видимо, Дровосек не подготовил шаблон. Плохо, ведь я еще не осознаю себя. В информационном поле я такой же набор цифр и двигаться могу только по командам. Но скоро Дровосек сформировал шаблон — целую стену из нулей, которые нужно менять на определенные числа.
Команды строятся на основе порядковых номеров первых букв слов в команде. «Пятьдесят три», - попробовал я двинуться вправо. «Д» - пятая буква русского алфавита, «в» - третья, поэтому пятьдесят три. Кажется, получилось. Надо дать знак Дровосеку, что могу приступать. Но не пришлось. Перед моими глазами начали возникать разные пятизначные числа, которые начинались и оканчивались на нуль — таланты. И почему Дровосек начал с них? Их проще вычислить было или выделить из информационного поля?
Как я понял, что это были таланты? По нулям. Первый нуль — талант в зародышевом состоянии, а если последний — пропит, грубо говоря, утерян. Между ними помещались смеси из цифр, которые я опять же должен распутать. Что надо заказчику? Лидерские качества? Пускай это будет сто четырнадцать, сказал я мысленно. Цепь нулей прервалась названным мной числом и превратилась в столбец. Мысли, как известно материальны, их уловил передатчик и передал под командой Дровосека в генератор судеб…
И так целый час я, Дровосек и передатчик вносили цифры в новую судьбу. Генератор, судя по отсутствию сбоев в шаблоне, работал исправно, как и аккумуляторы, а значит, что все идет гладко. Таланты быстро набросали — в этом не было особой трудности. Заказчик будет лидером, блестящим полководцем, красноречивым поэтом с фотографической памятью… И я еще подумал «пришить» ему наклонность к естественно-научным наукам — хотя бы этот, может, задумается над экологической обстановкой и сделает «постчеловечество» чуть лучше.
Проблемы возникли с чертами характера и кармой. Я попросил Дровосека ненадолго покинуть меня, потому что не хотел, чтобы он прочел мои намерения. Все-таки мыслями я с ним общался и надо было следить за «внутренним» языком. Я хотел кое-что сделать, и нельзя было, чтобы Дровосек узнал о моих планах. Хоть он и хочет в «зеленый уголок», но как ни крути все равно является частью опасного и бесчеловечного мира «постчеловечества». После отключения моего напарника мне стало труднее здесь находиться, потому что пришлось все делать вручную, с помощью числовых команд и силы мысли.
Черты характера, которые я добавил: честность, усидчивость, милосердие, целеустремленность. Мне внезапно пришла идея сделать человека, который преодолеет разрыв между нами и «зелеными», воскресит этот мир…
«Ее не вернуть, ты не забыл?»
…Даст шанс начать все заново и не повторить допущенных ошибок. Ведь дальнейшее существование человека невозможно. Он попросту исчезнет как вид, потому что моральная смерть уже наступила, после нее идет физическая. Можно, конечно, предположить, что он эволюционирует и приспособится к такому существованию, но для этого должно пройти очень много времени, за которое он также сможет вымереть. Болезни, искалеченная природа, войны — последствия Катастрофы с каждым месяцем все усугубляются. Как я уже говорил, в городе не осталось деревьев (дуб Арины не в счет). Что будет дальше? Неизвестно, неясно. Даже эти меняющиеся цифры молчат. А почему? Потому что дальше — ничего. И «постчеловечество», и «зеленые уголки» не могут изменить ситуацию, потому что она выгодна обоим. Бандиты и «зеленые» здорово на горе людей нажились и приобрели власть. А это горе будет медленно и незаметно усугубляться, и люди начнут гибнуть. Никто же не отменял Четвертую Мировую, конфликты и экологические бедствия у зеленых. А наш мертвый континент и так обречен на смерть. Да, вы можете сказать, что люди все равно будут ставить себя на грань, но согласитесь, после страшных войн и катастроф они восстанавливали разрушенное, вселяли живое в мертвое, духовно возрождались. И сейчас есть шанс реанимировать мир.
«Ее не вернуть! Зачем тебе тихая и прекрасная планета, если там нет всех твоих родных, близких, друзей? Здесь ты царь и Бог, здесь тебя уважают, тут у тебя высокооплачиваемая работа! В старом мире ты будешь обычным человеком! Нормисом! Даже твой друг говорит: здесь свобода! А что у «зеленых»? А ничего! Металл они тайно у Славика Четкого и твоего заказчика закупают, потому тяжелая промышленность у них под запретом. Энергетика, как и здесь, никакая, с демографией проблемы — людей мало, все здесь. Что там хорошего?»
А что тут хорошего? Тоже самое, только с болезнями, радиацией, ужасным воздухом и отравленной водой. Как похожи эти разные миры, пресловутые Инь и Янь. Похожи даже не проблемами, а людьми. Тут они хотят вернуться к прежней жизни, а там, наверное, многие хотят вернуться в родные города, оказавшиеся под властью бандитов, Катастрофы и монстров-трущоб. И мы с Дровосеком так стремились в «зеленые уголки»!
«Без любимой у тебя нет прежней жизни! Ты остался на плаву только потому, что у тебя не осталось ничего, кроме жажды выжить! И остальные выживут, если захотят, если поймут, что другого выхода просто нет!»
Да, у меня ничего не осталось, но я не хочу, чтобы остальные остались ни с чем. Всю цель — выяснить причины Катастрофы — я выполнил.
«Это все дешевое кино! Выдумка неумелого фантаста-графомана! Неужели ты думаешь, что вот так возьмешь и восстановишь мир с помощью какой-то судьбы?»
И пусть! Ты мне не указ, потому что являешься порождением «постчеловечества», которое я так ненавижу!
«Гуманист чертов! У тебя ничего не получится! Вспомни Ленина, Че Гевару и других лидеров, по подобию которых ты делаешь эту новую судьбу. Чем они закончили? К чему их деятельность привела? Ты сам тень себя, которая вынуждена хоть чем-то заниматься, чтобы окончательно не сдохнуть!»
Дальше я не слушал внутренний голос — не нашел ответа на его последний вопрос, но знал, что попробовать стоит.
Потребовалось немало усилий, чтобы создать революционера, но, даже когда все было готово и оставалось только сгенерировать судьбу, внутренний голос коварным, противным, но победительским тоном сказал:
«А вдруг заказчик по-другому воспользуется судьбой? Будет своими амбалами командовать, как Кутузов, Драндулетте стихи прекрасные писать да и еще благодаря своим новым дипломатическим способностям с другими авторитетами заключит стратегический союз и добьет «зеленых», а?»
А с чего ты взял, что такой человек будет в никуда талант растрачивать?
Внутренний голос не нашелся что ответить на это и умолк.
Дровосек вернулся к компьютеру, судя по поступающим от него сигналам, и я дал ему приказ начать генерацию. А чтобы он ненароком не увидел мои творения, соврал, что нужно быстрее активировать, иначе я не выберусь. Логики в этом объяснении не было, поэтому можете не пускать пар из ноздрей, мол, какая непонятная работа у охотников за судьбами, но оно сработало, и через пару секунд началась генерация. Шаблон стал медленно отползать к потоку цифр.
Я пришел в сознание и сразу же сбросил очки. Не знаю, сколько времени прошло, пока приходил в себя. Невыносимая боль в глазах потихоньку переходила в голову. Дровосек незаметно оказался возле меня и помог подняться на ноги. Оборудование, вроде как, уже собрано.
- Ну как ты? - спросил Дровосек.
- Нормально, - ответил я. Голова еще болела, но ноги крепко держали. - Судьба сгенерировалась?
Напарник полез в карман за куревом.
- Да. Пока ты возвращался в реальность, я ее быстро перекачал на сканер, ну а нашу переносную станцию свернул. - Дровосек говорил спокойно, довольно, точно наевшийся сметаной кот, и уже раскуривал сигарету. - Долго ты выходил из матрицы.
- Да уж… Главное, что мы все сделали, теперь можно и возвращаться обратно. Пошли?
- Пошли, - весело протянул Дровосек, взял рюкзак со своей частью оборудования, отдал мою и пошел впереди…
У самых трущоб слышалась пальба. Чуть правее, через дорогу, в квартале, где обитала узбекская мафия (или кто там еще, эстонская триада, французская ОПГ  — не знаю), дом потонул в сером дыме, после которого раздался ужасный треск, переходящий в ужасный, будто из глубин ада, грохот. Через несколько секунд от дома ничего не осталось. И вновь встала тишина. Но длилась она недолго — стрельба продолжилась. «Опять войны», - подумал я и устало вздохнул. А ведь нам еще идти через ту улицу к заказчику. Но решение возникшей проблемы появилось сразу, я даже подумать не успел.
- Аппарат маскировки работает?
Дровосек ответил не сразу, сначала достал из кармана прибор, что-то потыкал на нем и кивнул головой.
- На нас двоих хватит?
- Да тут на целую роту хватит. И маскировка быстро не выветрится.
- Тогда давай, визард, распыляй чудную пыльцу и пошли дальше через трущобу.
Дровосек направил аппарат на меня и нажал на спусковой крючок. Раздалось шипение, как из газового баллончика, и меня обдало каким-то серебристым веществом, которое тут же растеклось по моему телу и вещам, изменило цвет на тускло-белый, как у тумана, и исчезло — вместе со мной. Потом напарник, как бы это двойственно не звучало, «застрелился» и через пару секунд тоже стал невидимым. Чтобы не потеряться, разговаривали, по тону и громкости определяя, насколько далеко друг от друга находимся. Мы уверенно шли к трущобе. Мне не терпелось еще раз посмотреть на дерево Арины, я надеялся, что в скором времени, таких деревьев будет полно. Деревья — это красиво.
Стрельба не утихала и, кажись, переходила в другие кварталы…
- Умник, а почему ты сказал мне ненадолго отключиться от процесса?
- В смысле?
- Ну когда ты мне маякнул, чтобы я тебя одного оставил.
- Ты не понял, что я перекур объявил? - соврал я, говоря обыденным тоном.
- А… - замялся Дровосек. - Просто как-то странно это выглядело.
- Такой сигнал проще было послать.
- Ну ясно… Ну что, еще шаг — и мы в «зеленом городе»?
Я улыбнулся. Хорошо, что Дровосек не видел мой оскал, потому что получилось неубедительно.
- Да… - ответил я.
Просто так пройти трущобу мы не могли. Там, где мы в прошлый раз шли, образовалась охрана. Хоть она и была вооружена жалкими пистолетами Макарова, арбалетами и топорами, но через нее нам не пролезть. Специально ради таких ушлых невидимых ублюдков, как мы, охранники встали плотно, даже боком между ними не пролезешь. Но и на этот раз быстро нашлось решение — распахнутое окно на первом этаже. И как местные его решеткой не заделали, как охранники не замечают этой дыры — во всех смыслах…
- Видишь черный квадрат?
- Малевича? - В искусстве Дровосек хорошо разбирается благодаря мне.
Я повернулся к нему и долго молчал.
- Окно открытое видишь?
- А… Ну-ну, вижу. Предлагаешь туда залезть?
- Не предлагаю, а прямо говорю: пройдем там.
Больше Дровосек ничего не сказал. Но я знал: он пошел. Через пару минут я уже, кое-как найдя в пустом воздухе спину Дровосека, залезал в окно, а потом еще ждал, пока он нащупает мою руку. И наконец, когда он оказался в комнате, я огляделся и понял, что это была кухня. Хотя необязательно было оглядываться, по сильному и вкусному запаху какого-то супа и так было все ясно.
Теперь предстояло выбраться из здания и из трущобы. Стрельба уже не так гремела. Казалось, что она даже прекратилась, но это мой озверевший разум уже привык к постоянным бойням. Нет, внутренний голос, ты сильно ошибся, когда предположил, что заказчик объединится с другими бандитами…
Впереди шел я, поскольку именно я хотя примерно представлял, где выход. Дровосек держался за плечо и старался не пинать мне ноги, хотя это получалось у него плохо. Мы не шли — шаркали буквально, поднимали шум на все здание, но ни единого человека не встретили, что очень странно.
Внезапно я почувствовал облегчение на плече. Дровосек куда-то исчез. Через минуту я услышал, как в комнате справа звенит что-то тяжелое и наверняка драгоценное. Я глянул: в воздухе витала золотая цепочка. Одно звено подозрительно исчезло — оказалось на мгновение во рту напарника. И тут же цепочка полностью пропала чуть ниже — в кармане.
- Дровосек! - шикнул я.
Он сматерился.
- Да они живут лучше, чем Слава Четкий! Зачем им этот шик! Мне в «зеленом уголке» больше понадобится! - громко шептал он и лазил по шкафчикам.
Я помотал головой и увидел справа прикрытую ободранную дверь, из которой лился свет. Почему-то он сразу привлек меня и заставил заглянуть.
Комната была настолько захламлена и грязна, что невольно понимаешь, что Плюшкин был педантом. Даже трудно описать сие «убранство». Но среди антисанитарного рая выделялась женщина, сидевшая возле кровати и содрогавшаяся от рыданий. Свет шел от лучины. Странно — она не может так ярко светиться.
Я втиснулся в пространство между дверью и косяком, тем самым проникнув в комнату, и на цыпочках подошел ближе к женщине, встав у нее за спиной. На кровати лежал страшно бледный, худой, мальчик лет двенадцати. У него были впалые мутные глаза, спекшиеся губы, грудь тяжело поднималась и опускалась. Если учесть здешние условия чистоты, то можно предположить, что у него тиф. Женщина, по-видимому, его мать.
- Мам, а правда, что после смерти попадают в «зеленые уголки»? - спросил слабым голосом мальчик.
Мать ничего не ответила и разразилась плачем.
- Хотел бы я там побывать. Вдруг там все так, как несколько лет назад?.. Почему мы здесь, мам, а не в «зеленом уголке»? Чем мы хуже? - Мальчик закашлял. - У Арины папа химик, там, наверное, тоже есть Арина, у которой папа химик… Почему бы им не объединиться? А, мам? Может, тогда все по-другому было бы? А?
Последние слова сопровождали хрипы. Мальчик ослаб и умолк, повернул глаза ко мне, словно видел меня, хотя я точно знал, что все еще невидим. Я подумал, а почему именно заказчику нужна эта судьба? Внутренний голос не то чтобы ошибался, он сказал то, что заставило меня задуматься над тем, кому искусственная судьба нужнее: заказчику или другому? Ведь у мальчика есть какое-то стремление к объединению людей, восстановлению мира. Желание сделать лучше. То, чего точно нет у заказчика.
«Благими намерениями вымощена дорога в ад! Ты еще не знаешь, что будет делать этот малец!»
Если так посмотреть, то все дороги ведут в ад… А я отныне слушаю совесть, а не тебя.
Решительно, молниеносно и уверенно я достал из бокового кармана рюкзака сканер и направил его на мальчика. Сканирование длилось меньше секунды, потому что сканировать нечего было — смерть чуть ли не на лбу мальчика была написана. Но если бы даже выжил, то во взрослом возрасте предпринял попытку смещения власти бандитов. Но сейчас твоя стезя литература — абсолютно бесполезная в «постчеловечестве» вещь. Зная, что в сканере наверняка есть новая судьба, я зарядил его и дождался, пока коды новой судьбы и мальчика сольются и поменяются местами. Раздался неприятный звук, похожий на какой-то эффект в синтезаторе, и в сканере осталась судьба умирающего от тифа.
Услышав звук, мать обернулась, но, никого не увидев, поникла и отвернулась обратно. Но глаза мальчика, кажется, прояснились. Он торопливо поднялся с подушки и смотрел теперь в дверной проем.
- Мама, ты слышала? - живо спросил мальчик.
- Да…
- Дядя Женя рассказывал, что такой звук издают охотники за судьбами!
Дальнейший разговор я не слышал — вышел из комнаты. Вышел со странным, одновременно и облегчающим и отягощающим чувством. По факту я провалил задание, о последствиях могу только догадываться, но при этом что-то раскрылось в душе, какой-то свет не давал завладеть страху, отчаянию.
- Ты что наделал, Умник?! - услышал я рычание Дровосека.
- Лет через десять узнаешь, - ответил я довольно…
Скажу прямо: я человек невнимательный, излишняя торопливость меня не раз подводила, поэтому я тогда не догадался сделать вторую такую же судьбу и отдать одну заказчику, а другую — этому пацану… Но о своем поступке я не жалею.
На этом можно заканчивать мою историю, потому что дальнейшие события можно — и даже нужно — описать вкратце. Заказчик, конечно, ничего не узнал, потому что Дровосек, боясь его гнева и порицаний со стороны авторитетов и других охотников за судьбами, убежал к «зеленым». А я вернулся на трансформаторную станцию, оставив все оборудование охотников, кроме телепортатора, с помощью которого мои бывшие коллеги перемещались в прошлое, чтобы там искать судьбы, и вернулся в наше время. Спустя столько времени я о нем вспомнил. О том, что произошло дальше, можно только догадываться…