Когда вырастают крылья

  Весна!

  Яркое солнце слепит глаза, отражается в лужах, оставшихся от последних зимних шагов. В небе перекликаются звуки птиц, машин, окон. Где-то на площади играет гитара, и молодой парень, собирая вокруг себя толпу, активно делится лучиками добра и вдохновения. Лёгкий ветерок разносит по городу свежий аромат весеннего воздуха.

  Ненавижу весну! Моя аллергия на всё (на цветение, на вылезшую из-под снега грязь, на дебильную краску, которой обновляют всё и вся, на бегущих угрюмых прохожих, на… ещё тысяча на) в сопровождении всех моих комплексов тянет меня куда-то вниз.

  Отцу всегда было плевать на меня, что бы и как бы я ни делала. Он находил каких-то знакомых, детей знакомых, знакомых знакомых, которые сделали что-то такое, чем восхищался сам и должны были восхищаться мы. И не дай нам бог усомниться.

  А вот всё, что мы делали с сестрой было серым и скучным. Мама старалась с нами разговаривать, подбадривать. Но жёсткий патриархат в семье сводил все её старания к нулю.

  Ленка была умнее меня. Она просто забила на всё и жила так, как хотела. Порой это выливалось в противостояние. То металл и кожаные куртки с заклёпками, то вдруг розовые эмо, то она стала известным блогером буквально за месяц. О ней говорили все. Но не отец. Для отца мы оставались серыми мышками. И тогда она уехала в другой город. Вышла там замуж и сейчас счастлива.

  Пока сестра воевала, я пыталась соответствовать. Отличница, умею всё, что нужно для хорошей хозяйки, победительница многих олимпиад. Меня заметили и пригласили в престижную компанию на хорошую должность. Я парила от счастья, пока не пришла домой.

  - Так я и поверил. Знаю я, как вы, бабы, такие места получаете. Вот у Николаича дочь - молодец…

  Я даже не дослушала, чем там это профурсетка лучше меня. Особенно, если учесть всё то, что я о ней знала, но, думаю, не знал ни мой, ни её отец.

  Сижу в сквере, злюсь на всех. На ветерок, на небо, на птиц, на солнце, на весну, на аллергию. И в первую очередь на себя. Сколько можно. Скоро тридцать. Парня нет. Хорошо, хоть вон работа появилась. А я всё пытаюсь доказать, что я лучше дочери Николаича. И ведь даже знаю это.

  Замечаю в стороне какую-то кофейню со странным названием «Ангел или Демон». Зайти, что ли. Стаканчик латте мне сейчас не помешает. И пироженки, заесть стресс. Ну и что, что уже 85 кг. У меня — стресс!

  Дверной колокольчик издаёт нежный мелодичный звон, но тут же рядом с дверью вспыхивает и гаснет ярко-красный огонёк. В кафе полумрак. Интерьер оформлен под старину. Даже есть напольные часы с кукушкой. На одной половине мебель очень светлого дерева с различными завитушками, растительными узорами, закруглёнными углами. Во второй половине всё тёмное, угловатое, какое-то рубленное и с красным орнаментом. А в самой середине круг, где стоят три современных пластиков стола. Откуда-то сверху на них падает свет. Как место для не определившихся.

  В помещении всего три человека. Девушка в белом костюме сидит у окна на светлой стороне и рассматривает улицу. Молодой человек в бардовой рубашке расположился на диванчике за столиком у самой стены, где-то в полутьме. За прилавком суетится старичок.

  Первый раз вижу, чтобы бариста был старичок, а не кто-то из молодых и шустрых. И такой интересный. Длинная борода заплетена во множество косичек, которые в итоге собраны в одну. Длинные седые волосы подхвачены небрежно в хвост. Старичок довольно крупный и бодренький. Напевает себе под нос какую-то мелодию и натирает фужер от шампанского. В кофейне? Шампанское?

  Аромат свежей выпечки сводит с ума. Мой желудок тут же напоминает о забытом утром завтраке. А время уже послеобеденное. Да так громко напоминает, что на этот звук оборачиваются все. Ой, как неудобно.

  Я подхожу к стойке.

  - Здравствуйте, можно мне, пожалуйста латте малиновый и пирожное. — шепотом прошу я.

  - Какое пирожное? У нас пятнадцать видов. — весело подмигивает мне старичок фиалковым глазом. Я такие глаза только один раз в жизни видела у Павлика. Это мой бывший парень, «спасибо» папе. В том смысле, что из-за него мы расстались.

  Я глянула на витрину и растерялась. Мне всегда-то было сложно сделать выбор, а тут. И я стала выбирать. Потом мои мысли унеслись к Павлику, к папе, к сестре, к несправедливости.

  - Я знаю, что Вам нужно. — выдернул меня из раздумий старичок. Какой же у него мягкий приятный голос. — Вот Ваши Латте и пирожное. Этот набор у нас называется «В новую жизнь». Как только всё съедите, Ваша судьба поменяется. Вы забудете все прошлые трудности, обиды, переживания. Всё будет идеально. Но дальше придётся уже идти самой. Выбирайте сторону нашего кафе, присаживайтесь и наслаждайтесь.

  - Какие у вас тут интересные легенды к обыкновенной чашке кофе. Красиво.

  - А почему Вы решили, что это легенда? А вдруг так и будет? — подмигнул мне бариста. И мне показалось, что в его глазах мелькнул огонёк. Вот настоящий, алый огонёк.

  Я расплатилась, взяла чашечку с кофе и тарелочку с красивым ароматным пирожным (и знаете, оно было именно тем, что мне сейчас хотелось), оглянулась на зал и опять зависла. Какую же сторону мне выбрать. Решилась. Села в центр за пластиковый столик. Ну его, весь этот пафос.

  Подняла чашку, вдохнула аромат. Живот снова предательски напомнил о голоде. Только хотела отпить, как увидела на блюдце маленький кружочек резной салфеточки, а на ней моё имя. Как!? Я подняла изумлённые глаза на старичка, но тот куда-то отошёл. Только седой хвост мелькнул в проёме двери в подсобку. Девушка и парень не обращали больше на меня никакого внимания.

  А что, если — не легенда. А что, если я забуду всё. Всё поменяется. Я сидела с чашкой возле носа, наверное минут десять. Мне стало казаться, что внутри латте меняются картинки моей жизни. Они появляются с одной стороны, перетекают плавно в другую и меняются. В тот же момент жизни, но становятся совершенно иными. И я меняюсь с ними.

  А хочу ли я этого. Стать другой. Другую маму, папу, сестру. Других друзей. И тут я чётко понимаю, что я сама создаю себя. Я! Ни папа, ни мама, никто. Только я. Мне не нужно никому что-то доказывать. Я — это я. Со всеми моими тараканами, но и со всеми моими способностями.

  Я поднялась, подошла к девушке.

  - Угощайтесь. Я не трогала. Оно должно быть очень вкусным. — отдала ей пирожное. Чашка осталась на столе в центре.

  Я вышла из удивительного кафе. Открывая дверь, я услышала опять тот приятный дверной колокольчик, но не увидела вспыхнувшего огня. Ну и ладно. Дверь закрылась. И я набрала номер Павлика.

  Парень в бардовой рубашке громко хлопнул по столу и разочарованно хмыкнул. Девушка у окна улыбнулась. Бариста удовлетворённо покивал головой. Все трое чётко увидели, как у выбегающей из кафе девушки выросли крылья. Ведь она теперь точно знала, чего хотела.