Медная монетка 3 Сапожник-король

                Медная монетка 3: Сапожник – король    18+
Иллюстрация на обложке создана нейросетью Шедеврум (YandexART)


На свадебной церемонии Белозор не упал в обморок, как боялась королева, а только поскользнулся и с грохотом рухнул на мраморный пол, на миг заглушив торжественное звучание органа. Твердимир довольно ухмыльнулся: рыжий выскочка валялся посреди зала точно блестящий жук, который не мог перевернуться со спинки на брюшко. На такую потеху начальник стражи даже не рассчитывал. Несколько слуг стремглав подскочили к молодому королю, чтобы помочь подняться.
Белозор пылал от стыда, но помощи был даже рад, потому что в костюме, который для него заказала Доброгнева, едва мог повернуться. Он был из парчи, покрытый золотом и рубинами, и весил целый пуд, как настоящие доспехи. А в сапогах, сшитых Лучезаром, которого пригласили в мастерскую на его место, он натер пятки до крови и хромал на обе ноги.
- Пусть мантию несет другой паж! Этот неуклюжий осел уронил ее, и я запнулся. Под стражу его! – выкрикнул Белозор, злясь не то на себя, не то на всех остальных.
Улыбки над неуклюжестью монарха на губах придворных погасли. Твердимир в недоумении взглянул на королеву. Замешкавшись от удивления, Доброгнева коротко кивнула в знак согласия и недовольно посмотрела на Белозора, позволившего себе такую дерзость. Но юноша, как ни в чем не бывало, уже вертел головой, разглядывая, то пышные цветочные гирлянды, обвивавшие колонны, то стены с барельефами, покрытые сусальным золотом, и непосредственно тер ушибленное место.
Больше происшествий не случилось, кроме того, что в опочивальню молодого короля внес на руках начальник королевской стражи, потому что тот так налегал на праздничные напитки, что не мог идти сам.
- Помочь его раздеть? – насмешливо спросил Твердимир, глядя на распластавшегося на постели юношу.
- Помоги, – вздохнула Доброгнева. - И отпусти того пажика, когда закончишь. Он ни в чем не виноват. Этот дурак сам свалился.
Твердимир принялся расстегивать бесчисленные застежки и пуговицы на камзоле Белозора и стаскивать с его плеч тяжелую ткань, точно с безвольной куклы. Из внутреннего кармана выскользнула свернутая вдвое бумажка. Стражник хотел засунуть ее обратно, но Доброгнева не позволила. Взяла записку и развернула. Пробежав глазами по строчкам, она нахмурилась, вспоминая встречу Белозора со Смурьяном.
- Тверд, когда ты провожал Белозора в таверну в городе, ты видел его брата?
Страж застыл с сапогом Белозора в руке. В голове вспыхнула угроза юноши расправиться с ним после коронации, если он последует за ним в таверну, раз подкуп не удался. Видимо, «братец» был тот же, к которому он наведывался в Горицу.
- Нет. Они говорили в комнате. Я стоял на страже у дверей.
- Таскает с собой письмо, хотя даже читать не умеет, – Доброгнева швырнула бумажку на стол. - Он лжет мне на каждом шагу. 
- Ты сама его выбрала, - заметил Твердимир, стаскивая второй сапог с окровавленных ног мальчишки. – Тех, кто с тобой честен, ты не ценишь.
Доброгнева метнула в бывшего фаворита гневный взгляд, но возражать не стала.

Белозор поморщился и открыл глаза. Тело ныло после вчерашнего падения. «И как меня угораздило. Так опозорился…» - подумал он. Воспоминания обрывались на пиру и всплывали неровными кусками: столы, ломившиеся от изысканных кушаний, смех гостей, несмолкающий звон бокалов. Доброгнева в красном - величественная и изящная даже под тяжестью парчи и бесчисленных рубинов, вкрапленных в платье. Она заставила Белозора танцевать, хотя знала, что он не умеет, а ноги стерты до крови. Каждое движение давалось Белозору с болью, а пот ручьями тек по спине. Он видел, как дамы прячут снисходительные улыбки за веерами, а кавалеры, не имеющие такого элемента гардероба, вынуждены то и дело покашливать, прикрывшись рукой, - точно вся мужская половина дворца подхватила неведомою хворь.
«Она превратила меня в шута. Вот кто я для нее», - подумал тогда Белозор и запивал эту мысль весь вечер.
 Он не мог понять, как оказался в постели без золотых доспехов, от которых страдал весь день. «Твердимир!» - вдруг вспомнил Белозор и резко приподнялся, точно увидел начальника охраны перед собой. Но это была Доброгнева. Она стояла над ним, точно статуя правосудия в королевском зале суда, - совершенная и холодная, готовая карать его только за то, что он был человеком.
- Уже утро? – юноша пригладил распушенные шапкой волосы и потер помятое лицо, но вышивка с подушки так и осталась впечатанной в щеку.
- Уже подали обед, но мне до сих пор не хочется есть после того, что было вчера. Ты вел себя как свинья, Белозор. Так наугощался, что не мог подняться с кресла. Теперь не смей прикасаться к питью.
- Что… еще мне запретишь? – невольно вырвалось у Белозора, и он задрожал перед ней - впервые не от страха, а от злости. – А то выйти из дворца нельзя. Работать в мастерской -тоже. Даже сапоги мне сшить не дала! Я ничего не могу!
- Это что такое? – прыснула со смеху Доброгнева и посмотрела на Белозора так, как смотрела бы на внезапно заговорившего домашнего питомца. – Сел на трон и решил, что можешь мне дерзить?
- Почему дерзить? Разве я не могу ждать к себе хоть капельку… капельку уважения, Доброгнева? – спросил Белозор с надрывом. Он не осмелел, как решила королева, - скорее смертельно устал.
- Ну, чего ждать от тебя, Белозор, я уже знаю. На твоем месте я бы рта не раскрывала, а ты еще уважения хочешь? - Доброгнева в ярости ударила мужа, по веснушчатой щеке, добавляя к следу вышивки отпечаток ладони. – Запомни: я сниму с тебя корону так же легко как надела. И еще кое-что Белозор. Я закрыла глаза на твою вчерашнюю выходку с пажом, но только потому, что мы были в королевском соборе. Ты не имеешь власти в Яснограде. Единственное, что можешь, - это приказывать слугам, что тебе подать на завтрак или обед.
- Ну, хоть что – то я могу, – огрызнулся Белозор. Он понимал, что балансирует на острие ножа, но остановиться уже не мог - его буквально распирало от злости. – А корону снимай сейчас, если хочешь. Мне все равно!!
Лицо Доброгневы потемнело.
- Уверен, что все равно? Конечно, Горица тебя давно не пугает. Но, может быть, ты не знаешь, что есть еще нижний ярус подземелья. Туда отправляют в одну сторону. Вместо камер - двухметровые ямы. Пленнику дают воду и хлеб, но обычно он задыхается без воздуха и собственных нечистот за три дня. Эта яма одновременно и тюрьмой, и могилой служит. Удобно.
- Удобно, - повторил Белозор. - Помучаюсь пару дней, главное, что не всю жизнь с тобой!
- Вот как, – уже спокойно сказала Доброгнева. Несколько секунд помедлила и вызвала стражу.
Белозор закрыл глаза. Он ненавидел Доброгневу за все, что от нее натерпелся, но больше он проклинал себя за то, как глупо распорядился судьбой. Нужно было сбежать с Власом в Ветроград и не изображать из себя ответственного отца и мужа. Тогда бы не пришлось терпеть королевские прихоти и наказания до конца дней.
Твердимир с удивленем выслушал приказ королевы. Подождал, пока Белозор оденется, и скрутил ему руки.
- Доброгнева… - начал Белозор, но королева оборвала:
- Поздно. Можешь не просить прощения. Мое терпение иссякло. Уводи его, Твердимир.
- Я про мальчика, что нес мантию. Где он? - крикнул Белозор, потому что страж уже выпихнул Белозора из комнаты.
- Освободила. Или ты думаешь, я дам невинному человеку сидеть в тюрьме? Но ты бы не о нем беспокоился, Белозор, а о себе, - на прощание сказала королева.
***

- Ну и кто из нас оказался в Горице? – вспоминая разговор у таверны, усмехнулся страж.
Белозор не ответил. Кровь стучала в висках. Лоб взмок, хотя он знал, что жарко здесь быть не может. Еще пять - десять минут и он окажется в аду. Лабиринт подземелья закончился тяжелой обитой листами железа дверью. Что было за ней Белозор не знал.
Раздался звон ключей и лязг проржавевшего замка. Ворота открылись в коридор, настолько узкий, что передвигаться по нему можно было только гуськом. Рукоять кинжала угрожающе давила Белозору в спину. С ужасом представляя, что его ждет в ближайшем будущем Белозор схватился за эту возможность
- Твердимир, зарежь меня. Умоляю.
- С чего ты взял, что я сделаю тебе такое одолжение?
Белозор сжал губы. Если бы его вел Избор у него бы был шанс на легкую смерть, но с этой бесстрастной горой мышц разговор был бесполезен. Оставалось только ценить последние секунды, которые ему доведется прожить без мучений.
- Пришли. – коротко объявил начальник стражи, когда они вынырнули из тунелля и оказались в земляной пещере красиво именовавшейся Галерей.
- Уже? – с разочарованием выдохнул Белозор и огляделся. В слабом свете фонаря он смог различить на полу плиты с небольшими отверстиями. Больше не было ничего, только темнота. Белозора что - то смутило, и он не сразу сообразил «что»: в отличие от верхней Горицы, где повсюду слышались крики или лязг цепей, здесь было тихо, как на кладбище. «Потому что это оно и было», - пришла леденящая кровь мысль.
- Раздевайся. – приказал стражник и поставил фонарь на пол.
- Зачем?
- Мне так хочется.
Белозор заморгал, услышав такую откровенную издевку, но спорить не посмел и начал расстегивать рубашку, которую ему позволили надеть перед арестом. Но пальцы не слушались, и он только неуклюже пыхтел над одеждой.
Устав ждать Твердимир рванул края рубахи Белозора в разные стороны. Пуговицы отлетели и беззвучно упали на земляной пол. С остальным юноша справился сам и, дрожа от холода и страха нагим стоял перед стражником ожидая своей участи, но тот не спешил затворять пленника в темницу.
- Последние королевские апартаменты, - со смешком оповестил Твердимир, и сдвинул плиту с пола. - Раз в день будешь получать кусок хлеба и чашку воды сквозь дыру в потолке. Ты худенький сможешь даже поерзать. Я бы пошевелится не смог. Ты может и неделю протянешь. Мне рассказывали про одного парня продержавшегося шесть дней. На седьмой, правда, он сдох.
У Белозора брызнули слезы.
- Твердимир, какая разница - умру я сейчас или это растянется на несколько дней?
- В этом и разница, деревенщина. Довольно болтовни, - подходя ближе, сказал начальник стражи.
- Вот два перстня, - Белозор стянул украшения с пальцев, но руки так тряслись, что одно он уронил. – Я поищу…
- Не трудись, сапожник-король. Мне не нужно твоих побрякушек.
- Но другое было нужно! - вспылил Белозор и тут же получил удар в челюсть.
- Легко… бить… того кто не может ответить? – прерывающимся голосом произнес Белозор.
- Ну, так ответь, - разрешил мужчина с усмешкой.
Белозор с ненавистью набросился на стража, но даже не смог прикоснуться к нему, получая пинок за пинком. Последний пришелся в живот, от него юноша рухнул в яму. Сверху под усилием Твердимира легла тяжелая каменная плита. От боли Белозор даже не мог вскрикнуть и только зажмурился в темноте от ужаса. Не хватало воздуха.
Чувствуя нарастающую панику, Белозор вспомнил слова последнего мучителя о том, что в темнице можно протянуть неделю. Хотя лучше ли это? Страх от удушья понемногу отступил. Белозор задышал медленнее. Ощупал руками и ногами шероховатые, крошащиеся под пальцами стенки ямы. Твердимир не обманул: в этом гробу он действительно мог поерзать и, если постараться, даже повернуться на бок. Но это было все, что позволяла могила. Пахло сырой землей, но скоро вонь нечистот его перебьет, -обреченно подумал Белозор уже испытывая болезненный позыв в кишечнике.
Что – то защекотало под шеей. Белозор инстинктивно дернулся и ударился головой об потолок. Червяк. Юноша наощупь подцепил пальцами непрошенного соседа, брезгливо раздавил и положил так, чтобы к нему не притрагиваться. Он долго прислушивался к звукам, пробивавшимся сквозь толщу земли и плиты, но вдруг сообразил, что это стук собственных зубов и биение сердца. Половина ночи прошла в бесмыссленной борьбе за то немногое, что у него оставалось: запах земли и последнюю каплю человеческого достоинства. Но тело победило. Понимая, что уже все равно, Белозор справил малую нужду и разревелся.
***
Постель Доброгневы осталась нетронутой. От усталости ее черты заострились, под
глазами пролегли синеватые круги. Она корила себя за то, что так надолго затянула
наказание. Пары часов мальчишке бы хватило. Он потерял сознание, узнав новость, что станет отцом и королем. Что с ним будет в яме? Но гордость не позволила смягчиться, а
страх за жизнь мужа - спать. Свечи прогорели, оставив в комнате тяжелый маслянистый
запах, от которого разболелась голова. Женщина открыла окно и подставила
разгоряченное лицо легкому ветерку. Воздух был напоен медовым ароматом, который
она не могла вспомнить. Уловив нотку горчинки - поняла. В городе зацвели персики.
Вечером мальчик с персиковыми волосами стоял на коленях, вымаливая прощения для брата. Доброгневе понравилась его сбивчатая, но искренняя речь и подрагивающие ресницы, когда Лучезар смотрел на нее с почтением и страхом в янтарных глазах. Он напомнил ей Белозора – невинного и наивного, трепетавшего от ужаса в тронном зале, когда она впервые увидела его с атаманом Сизым Глазом. Теперь наивность превратилась в глупость, а невинность - в маскарад, который приходилось поддерживать ради приличия. Королева ничего не обещала Лучезару, хотя уже знала, как поступит.
Не став дожидаться рассвета Доброгнева вызвала начальника охраны.
- Отпусти Белозора, - чуть глухо произнесла она, прикладывая к вискам смоченный
холодной водой кружевной платок.
Услышав приказ, страж побледнел. Доброгнева не меняла свои решения. И вчера
Твердимир почувствовал полную власть над опостылевшем мальчишкой. Если он выйдет
на свободу, то может отплатить ему за жестокость. На свадьбе Белозор сорвался из – за
того что паж якобы уронил мантию. Твердимир буквально уронил его. И ждать
снисхождения было сомнительно.
- Но, Доброгнева…
- Какие, «но», Твердимир? – недовольно спросила королева, и шурша тяжелым платьем
повернулась. – Немедленно.
- Прости, я просто не понял. Значит, Белозор свободен? – лихорадочно соображая, что
делать переспросил мужчина. Убить? Устроит ли королеву ответ, что Белозор задохнулся в темнице-могиле? Или она придет в ярость и выместит ее на Твердимире? Белозор всегда был любимой игрушкой в отличии от него.
- Король Белозор свободен. Он вздумал показать зубы, но это дорого ему обошлось. Тебе
что – то еще не ясно, Тверд? Или решил поспорить со мной?
- Слушаюсь, Ваше Величество, - отчеканил начальник охраны, склоняя голову.
- Еще. Если попросит отвести сначала в баню, откажи и веди ко мне по парадным коридорам, чтобы каждый лакей мог ему поклониться по дороге.
Миновав Лабиринт Горицы Твердимир остановился перед железной дверью, обдумывая свое положение: «Белозор труслив и бесправен, он ничего не сделает мне без ведома Доброгневы. А если потребует вмешаться, чтобы наказать за истязания, я стану все отрицать. Доброгнева скорее поверит верному и преданному слуге, чем мужу «лгавшему ей на каждом шагу», как признала она сама». – успокоив себя такими мыслями стражник загремел ключами.
***
Белозор вздрогнул. Уши, привыкшие к тишине болезненно отозвались на грохот сдвигаемой плиты. С краев ямы посыпалась земля, и волна воздуха ворвалась в темницу, точно бурная река, которую долгое время сдерживала дамба. Белозор задышал чаще, пытаясь до отказа наполнить им легкие. В глаза ударил столб света, и Белозор болезненно зажмурился. Над ним, как гром, прогремел голос Твердимира.
- Ликуй, Белозор. Королева тебя помиловала.
- Ч-что? – переспросил он, боясь, что ослышался.
- Давай руку.
Белозор с некоторым страхом протянул ладонь. Твердимир мог просто посмеяться над ним. Но пальцы стража стальной хваткой обхватили запястье Белозора, доказывая, что тот не шутит. Белозор выкарабкался из ямы. Тело одеревенело. Колени подогнулись, и обессиленный юноша опустился на земляной пол.
Что – то посыпалось у его ног. Одежда. Белозор крепко сжал ее, точно она была ключом к его свободе.
- Не копайся. Королева хочет тебя видеть. И еще. - в голосе Твердимира послышались железные нотки. - Если вспомнишь о вчерашнем - расскажу Доброгневе, как ты пытался купить мое молчание в Дубоглавом переулке. Понял меня?
Дрожа от волнения Белозор кивнул. Хотя он бы согласился с любым условием лишь бы выйти из подземелья. Немного помявшись, он поднял глаза на стражника. Просить не хотелось, но предстать перед королевой в том виде в котором он был сейчас не хотелось еще больше.
- Твердимир… я могу вымыться перед тем как идти… к ней?
- Она запретила.
Белозор раздавлено опустил взгляд и начал стряхивать с тела налипшие комья земли. Это бы его не спасло - от него смердело за версту, но юноша пытался вернуть себе хоть какой – то человеческий облик. Глядя на эти тщетные усилия Твердимир впервые подумал, что свое место ему дороже такой «короны». Стражник отцепил от пояса флягу с водой, вытащил носовой платок из жилета и протянул грязному королю.
- На, хоть… оботрись.
Белозор изумленно поднял голову на стражника. Но Твердимир уже отвернулся.
***
После голой земли в яме мягкая постель казалась Белозору болотом, в которое он медленно проваливается. Когда его одолевала дремота, он вздрагивал и просыпался в липком поту с быстро бьющимся сердцем. Устав бороться с собственными страхами, король поднялся с постели и прошелся по комнате. Измученное тело до сих пор просило движения. Он взял из золотой вазочку конфетку и бросил в рот. Вкус оказался такой приторный, что он не смог проглотить и, подойдя к окну, выплюнул в сад.
Цветов было уже не различить в темноте, но сладковатый запах бутонов и травы приятно отзывался в носу. Белозор задышал глубже словно пытаясь ароматом очистить себя от позора которому был подвергнут утром, когда с опущенной головой шел по дворцу, а придворные и слуги, точно сговорившись, шагали навстречу с улыбками и поклонами.
 «Хотя, наверное, нарочно явились посмотреть», - подумал юноша, царапая край подоконника ногтями, из - под которых забыл вычистить грязь.
Ветер разогнал облака, и ночное небо обнажило звезды. Белозор сощурился, пытаясь найти Опрокинутую Чашу, но то ли она еще была припудрена тучами, то ли для этого нужно было выйти в сад.
Белозор оглянулся на Доброгневу. Она спала, обняв край атласной подушки, на которой Белозор так и не научился спать: голова все время сползала со скользящей материи. Еще до злополучной свадьбы он нашел простую наволочку их хлопка, но Доброгнева подняла его на смех, и велела не позориться перед слугами. «Гулять обгаженным по дворцу, видимо, позором не считалось», – сжимая кулаки, подумал Белозор.
Он подошел к гардеробной и откинул тяжелый полог. Золотой костюм, в котором он был на свадьбе, сверкал первым. Юноша запустил руку во внутренний кармашек и похолодел, когда пальцы наткнулись на пустоту, а не на привычный листочек, которой успокаивал его, едва он к нему притрагивался. Белозор нервно поворшил рукой, понимая, что это ничего не изменит.
- Это ищешь?
Белозор вздрогнул и повернулся.
Доброгнева стояла у портьеры, держа в руках помятое письмо.
- Да… - прошептал Белозор.
- Такая крепкая связь с братом… я даже завидую. Ты его читать собрался или… нюхать, как в прошлый раз? Я видела, – сверкнув глазами, Доброгнева подала ему письмо.
Белозор протянул дрожащую ладонь, но Доброгнева разжала пальцы - и листок затрепетал в воздухе, как маленькая птичка.
- С завтрашнего дня хотя бы попытайся быть королем… и мужчиной, - сказала Доброгнева, а портьера упала за ней словно занавес в театре.
«Ведьма», - прошептал Белозор еле слышно и нагнулся подобрать письмо.
***
Подчиняясь приказу Доброгневы, Белозор оставил сапожное ремесло. И теперь появлялся в мастерской только как гость. Юноша с тоской скользил взглядом по забитым сырьем полкам и ящикам с инструментами, к которым привыкли руки. Верстак для раскройки изделий, которым он обычно не пользовался, предпочитая более удобный рабочий стол, уже казался старым приятелем. И Белозор, проходя мимо, касался его шероховатой поверхности пальцами. Широкое окно, почти не закрывавшиеся из – за духоты, позволяло аромату роз из сада смешиваться с канифолью и древесными оттенками дубленой кожи. А теперь его распахивали только тогда, когда начинала болеть голова и свербеть в носу от тяжелого смолистого запаха, пропитавшего помещение: Лучезару всегда было холодно, и он не снимал куртку даже в жаркий день, только менял шерстяной дублет на легкую льняную рубаху.
Белозор с завистью наблюдал, как весело кипит работа у брата, и отвлекал его всякой чепухой, пока тот что-нибудь не ронял или не портил материал.
- Зорька, я сейчас запорол заказ, который готовил пять дней! – вспылил Лучезар, бросая сапожные ножницы, и те со звоном брякнулись на стол. – Иди уже позанимайся королевскими делами или чем вам там положено.
- Дай посмотрю, - Белозор взял в руки туфлю из сафьяна для королевского советника. Внимательно осмотрел, и ощупал тонкую податливую кожу, так приятную проминающуюся под пальцами. – Луч, можно прошить здесь… Тут собрать гармошкой, а поверх пустить ремешки. Будет крепко и красиво.
Лучезар с сомнением сдвинул брови, но Белозор уже согнал брата со стола и принялся за дело. Как же он скучал по работе! По звуку молоточка, по натертым воском ниткам, чуть пахнущим медом. По всему, что знал и любил с детства. Правда, сейчас на столе появились вещи брата, а расходники оказывались в самых неожиданных местах. И Белозор тратил уйму времени, просто разыскивая необходимый инвентарь. Но даже это не омрачало его радость.
- Готово. – Белозор протянул туфлю Лучезару стоявшему за спиной и следившему за процессом - как из ошибки рождалось что – то новое и необыкновенное.
С нескрываемым восхищением Лучезар оглядел туфлю со всех сторон. Бракованное место брат обыграл так, что оно превратилось в главную деталь и украшение обуви.
- Белозор, ты кудесник. Вторую мне сделаешь?
- Конечно, - улыбнулся Белозор довольный, что брат оценил его мастерство. И с еще большим энтузиазмом взялся на заказ для советника.
***
Ночью шел дождь, и насыщенный запах роз перебивал канифоль. Лучезар в кожаной куртке короткими точными стежками прошивал сапог придворного лекаря за верстаком и временами поглядывал на Белозора, с точностью ювелира вкраплявшего маленькие рубины в алую туфельку королевской фрейлины Марфеллы.
- Луч, подай нормальные щипцы, эти никуда не годятся.
Лучезар пошарил на стеллаже с ящичками и, достав инструмент, протянул Белозору.
- И плоскогубцы, - попросил Белозор пошевелив пальцами, и вздрогнул от грохота: Лучезар шмякнул их на стол.
- Что - нибудь еще, Ваше Величество? – не скрывая раздражения, поинтересовался Лучезар.
Он уже проклинал день, когда согласился стать сапожником при дворе. Но тогда предложение  Белозора выглядело заманчиво: королевская мастерская, приличное жалованье, роскошные комнаты и статус брата короля. Все это перевешивало хорошую, но скромную жизнь в Яснограде. К тому же неожиданное признание Белозора, что он одинок и несчастен в дворцовых стенах, поставило точку в его сомнениях.
Но теперь его положение при дворе оказалось еще более незавидным, чем когда – то у Белозора. Тот, по крайней – мере мог полноценно заниматься ремеслом. А Лучезару оставалась роль подмастерья. Даже с тестем, который поначалу относился к нему настороженно, ему работалось легче, чем с родным братом.
Но, может, потому, что старенький отец Веселины с радостью переложил на него заботы о мастерской, и появлялся там чисто для порядка, а сам проводил время в трактирчике напротив. Белозор же, напротив вмешивался во все. Лучезар уже боялся, за что либо приниматься без его ведома, потому что брат начинал сердиться и все переправлять.
Может, Лучезар и работал по – другому, но результат был не хуже чем у Белозора. В Яснограде очень многие вставали в очередь, чтобы заказать обувь именно у него, хотя сапожных мастерских в столице было пруд пруди.
Белозор виновато посмотрел на брата.
- Лучик, я просто не знаю где у тебя лежат вещи. Ты пораспихал их по всем углам. У меня все было под рукой. Извини… если я тебя обидел.
- У меня под рукой, то чем, пользуясь я, Белозор, - Лучезар выдохнул, боясь наговорить лишнего, но сдержаться уже не мог. - Я же не лезу к тебе на трон и не машу скипетром направо и налево.
- Прости, пожалуйста, Лучезар. Если я мешаю, то уйду, - сказал Белозор откладывая туфлю в сторону. – Доделаешь сам. Только вбивай камни не глубоко… а то испортишь общий вид...
Лучезар ничего не ответил, покрепче перевязал копну персиковых волос холщевой лентой и вернулся к верстаку.
Несколько минут раздавался только хруст кожи, когда игла вонзалась в материал, и короткий легкий щелчок, когда выходила.
Белозор поскреб пальцем затертую поверхность стола.
- Луч… мне нечем заняться вот я и прихожу к тебе.
- Да ну? Во дворце нечем заняться? Верховая езда, охота, танцы, да полно всего можно придумать.
Белозор чуть скривил губы и начал вертеть плоскогубцы.
- Кататься на лошадях мне не особо нравится. Они живые и я не знаю чего от них ждать. Убивать животных жалко, как я танцую ты видел на свадьбе… Доброгнева заставляет меня учиться разным вещам. Но я не очень люблю науку. С удовольствием только слушаю наш оркестр по вечерам.
- Раньше ты музыку не любил совсем, - заметил Лучезар поднимая воротник. - Это из – за того разбойника с флейтой?
- Откуда ты знаешь?- Белозор вскинул глаза на брата.
- Да болтают люди, - уклончиво ответил Лучезар, со свистом вытягивая нитку.
- Влас… учил меня играть, но я не особо способный. Хотя было интересно.
- Белозор, а почему ты брал уроки у бандита, а не у нормального учителя? – поинтересовался Лучезар облокачиваясь об верстак.
- Раньше этот бандит был одним из лучших музыкантов Зимограда. Его ценили даже больше чем короля музыки Горада, - сказал Белозор с такой горечью, что Лучезар в удивлении поднял на брата глаза. – Это из – за него Власа выгнали из оркестра, и он стал… тем, кем стал.
- Так защищаешь его, как будто… жалеешь.
- Ну… может быть немного. Печально когда люди занимаются не тем чем должны. Я например жутко скучаю по ремеслу, а женушка запретила. Считает это неподобающим занятием для короля.
- Не просто иметь такую женушку, - задумчиво согласился Лучезар. Подошел к брату и сел на край стола. – Белозор, ты уж.. не зли ее сильно, а то мало ли что. Помнишь Горицу? Мне ведь тоже достанется из - за тебя, а у меня еще семья.
- Боишься, она узнает, что я работаю с тобой?
- Братик, к нам приходят подмастерья, подсобники, заказчики наконец. Они видят, что ты торчишь тут целыми днями, и даже если не мастеришь при них, ясно же чем ты занимаешься. Уверен, что Доброгневе докладывают о каждом твоем шаге. А уж почему она делает вид, что ни о чем не догадывается, это уж тебе лучше знать.
- Хорошо, Лучезар, больше не приду, - сказал Белозор, отшвырнув плоскогубцы в сторону. – Можешь радоваться.
- Ну, чего ты, Зорька? – Лучезар обеспокоенно взял брата за плечо. – Я о нас обоих думаю.
- Да? А по-моему только о себе.
- Я просто прошу соблюдать осторожность. Приходи в мастерскую. Я знаю, что тебе это нужно, но поменьше командуй. Я же старший брат в конце – концов, - сказал Лучезар и дал Белозору шутливый подзатыльник.

***
Решив скоротать время до концерта, Белозор заглянул в библиотеку. Читать он не собирался. Ему нравилось ходить между огромных стеллажей от пола до потолка, заставленных книгами. Сколько историй и мыслей здесь хранилось! Юноша с уважением смотрел на этот кладезь знаний. Даже иногда открывал какую – нибудь книгу и по слогам читал несколько абзацев, но быстро уставал. Ему было тяжело понять написанное, и он с облегчением закрывал томик.
Единственное, что он перечитывал с удовольствием, - это письмо от «Смурьяна». Вначале так же по слогам, но вскоре он знал его уже наизусть, а листок вынимал из кармана только чтобы прикоснуться пальцами к воспоминаниям.
Задрав голову, Белозор рассматривал красивую резьбу на деревянных полках. На одной из них стояли фигурки, которых он раньше не замечал. Решив посмотреть их поближе, Белозор забрался на маленькую лесенку. Статуэтки были белые и похожи на уменьшенную копию статуй, расставленных по дворцовым коридорам и королевскому саду. Детали были выполнены очень точно: плавные изгибы тела, складки одежды, даже выражение лиц девушек говорили о искусности мастера и красоте моделей.
Залюбовавшись, Белозор забыл, где находится. Сделал шаг в воздух и стал падать, но в последнюю секунду ухватился за край полки, заодно смахнув несколько книг и фигурок на пол. «Вдребезги», - отметил про себя Белозор услышав звон фаянса. Пытаясь нащупать лестницу ногами, Белозор с грохотом перевернул и ее, и оказался повисшим на стеллажах.
«Вот позор», - пронеслось в голове Белозора, - «Хорошо хоть никто этого не видит».
- Ваше Величество, вам помочь? – раздался внизу знакомый голос, но Белозор не мог вспомнить, откуда его знает.
- Да… если можно, – произнес король, морщась от досады.
- Одну минуту, Ваше Величество, я поставлю лестницу.
- Лучше уберите. Я просто спрыгну. Тут невысоко.
Мужчина быстро убрал лестницу, смахнул книги и осколки разбитых статуэток. Белозор обернулся и увидел распорядителя кухни Форента, которому однажды сшил два левых сапога. От неожиданности он расслабил руки и сорвался, но шлепнулся не так как бы хотел.
- Вы не ушиблись, Ваша Светлость? - бросаясь к королю, спросил кравчий.
- Нет, все прекрасно, - потирая зад, произнес Белозор. – Хотел почитать, но кажется… отбил себе все желание.
Форент невольно усмехнулся каламбуру и подал юноше руку.
- «Искусство создания статуй», Ваше Величество? – спросил распорядитель, поднимая вслед за Белозором раскрывшийся томик.
- Именно. - Белозор взял книгу и глубокомысленно пролистнул несколько страниц. – Как раз ее и искал.
- Как любопытно. Но лучше читать вот так, - сказал Форент перевернув издание в руках Белозора. - Удобнее, Ваша Милость.
Белозор почувствовал, как краснеет до корней волос. «Знал, что нечего мне делать в этих библиотеках» - с досадой пронеслось в голове юноши. И стараясь замять свою неотесанность попытался съязвить.
- Ну, а что взяли вы, господин кравчий, кулинарную книжку?
- О, нет, Ваше Величество. В мои обязанности не входит готовка блюд, только их эстетичная подача.
- Эст… понятно, - многозначительно поджал губы Белозор.
- А зашел я, чтобы найти стихи Циприана для досуга, Ваше Величество.
- Тогда удачных поисков, Форент, - сказал Белозор и чуть прихрамывая, подошел к дверям. – Форент, если можете… не говорите никому, как я там болтался. А то на свадьбе запутался в мантии и свалился. Теперь полки… Еще решат, что я совсем болван. И так черт знает, что обо мне думают.
- Конечно, Ваше Величество, все ваши тайны останутся при мне, - кланяясь, ответил кравчий.

***
- Болван, настоящий болван!
- Кто я? – обернулся Лучезар, когда Белозор ворвался в мастерскую стуча себя по рыжей голове.
- Причем тут ты? Я, конечно. – вздохнул Белозор. Прихрамывая добрался до скамьи и в красках рассказал о курьезном происшествии в библиотеке.
- Если б я такое увидел, то умер бы со смеху,- расхохотался Лучезар, хлопая себя по бедру. Его плохое настроение рассеялось, как дым. И он с прежней беззаботностью смотрел на младшего брата, сердившегося на собственную неловкость.
- Нельзя над королем потешаться! - Белозор бросил в Лучезара валявшийся рядом сапожный фартук. Ему самому было смешно, но он держался из последних сил, чтобы не рассмеяться. Почему – то с Лучезаром ничего подобного не случалось, а с ним постоянно.
Немного подумав Белозор согнал брата с места и сел за рабочий стол.
- Если что я доделал туфли Марфеллы, - сказал Лучезар возвращаясь к верстаку. -Показать?
Белозор покачал головой, раскатывая на столе рулон сапфировой кожи. Качество было отменное и Белозор с удовольствием провел ладонью по мягкому материалу.
- Вообще – то этот товар для Доброгневы, - с беспокойством предупредил Лучезар. - Он шел из Ружаны две недели.
- Обойдется, - фыркнул Белозор. – Луч, а где мои зеленые коробочки? Тут лежали. – Белозор махнул большим пальцем на полочки позади него.
- Спрятал в кладовку. Тебе достать?
- Да и больше не убирай, пусть там и стоят.
- Конечно, Белозор, - сказал Лучезар и с кислым лицом начал перетаскивать коробки обратно. - Я тогда начну туфли для секретаря Димитара? Раз ты пока занят. Или… мне подождать?
- Да, Лучезар, делай. - разрешил Белозор, роясь в коробке с обрывками бумаги. – А все – таки достань туфельки Марфеллы, я хоть одним глазком гляну. Она к каждому стежку придирается.
Лучезар досадливо вздохнул. Вынул из шкафчика обувь и поставил перед Белозором на стол.
Белозор внимательно осмотрел каждую туфлю, потрогал пальцами вкрапленные Лучезаром камни и кивнул, хотя по лицу было ясно, что он остался недоволен.
Лучезар убрал заказ и встал за верстак, чтобы приняться за туфли Димитара, но вместо этого только кромсал ножницами валявшийся обрезок кожи.
***
Увидев на пороге молодого короля, кравчий Форент с беспокойством провел пальцами по камзолу точно пытаясь понять все ли пуговицы застегнуты. Но в костюме все было безупречно. Как и во всем внешнем виде распорядителя кухни: от изящных носков туфель, до шелковой ленты стягивающей волосы.
- Ваше Величество… что – то случилось?
- Нет, Форент, ничего. Не впустишь меня?
Извиняясь за промедление, кравчий посторонился, и Белозор вошел в просторную комнату. Но тут, же сообразил, что в ней просто мало мебели. Не было никаких пузатых этажерок набитых всякой всячиной, резных комодов с зеркалами в тяжелых золоченых оправах, диванчиков, и банкеток, назначения которых Белозор не понимал. Только кровать, пара кресел, столик перед ними и небольшой шкафчик правда резной и позолоченный одновременно.
- Принес вам кое – что, - Белозор достал из - под мышки сверток и развернул.
- Сапоги? - изумился мужчина, с восхищением разглядывая обувь: мастер постарался на славу: синий цвет который хотел Форент в прошлый раз, вышел насыщенным и глубоким, мягкость кожи ощущалась даже на глаз, а бархатные ремни, которые добавил Белозор по своему усмотрению казались последним штрихом безукоризненного произведения.
- Не стал делать только правый, подумал, что вы наверняка выбросили бракованную левую пару. Поэтому изготовил оба сапожка сразу. Ваши мерки у меня сохранились.
- От всей души спасибо, Ваше Величество, но не стоило этого делать.
- Это мне не стоило так себя вести. Я был очень груб и глуп. Простите меня, пожалуйста, Форент. Я очень сожалею о том, что наговорил вам в тот день. И это не из – за библиотеки, - быстро добавил он. – Мне было… стыдно извиняться.
- Ваше Величество, я понял, что вы были чем – то опечалены, поэтому, немного вышли из себя.
- Так и есть, Форент. Я упустил одну возможность, вот и погорячился. Обычно я держу себя в руках. Я… могу вас спросить кое – о чем? Хотя это, наверное, вас обидит.
- Конечно, Ваше Величество. О чем угодно.
- Вы... перестали картавить?
- О, Ваше Величество, этот дефект моя боль. Поэтому я всегда подыскиваю слова, где нет сложной буквы, но когда начинаю волноваться спешу и забываю об этом, мой кололь Белозол, - произнес Форент с легкой улыбкой.
Белозор рассмеялся и вдруг понял, что не делал этого уже очень давно.
- Тогда еще один глупый вопрос, Форент. Раз уж я показываю себя только с этой стороны. Почему так мало мебели? Нигде во дворце такого не видел, разве что в тронном зале.
- Мне так больше по душе, Ваше Величество. И потом я танцую. Мебель бы мешала.
- В каком смысле танцуете?
- Танцую, Ваше Величество, и кравчий сделал несколько пируэтов. В Лалисии я занимался танцами на самых лучших сценах. Но однажды получил ушиб колена и о танцах можно было забыть. Для себя я еще могу, но для остальных нет. Когда я долго на ногах колено болит, а от бойких движений тем более и я… хломаю.
Белозор не выдержал и хихикнул.
- Простите, Форент, я не хотел. А учить танцем других вы не пробовали?
- Нет, Ваше Величество. Через десять лет мне будет пятьдесят, и я уже не могу так летать как раньше, а в танце это главное. Чему я смогу научить молодежь?
- Научите меня.
- Вас, Ваше Величество?
- Пару уроков. Я заплачу.
- Я научу, но не возьму денег, Ваша Светлость.
- Тогда я вам сделаю еще одну пару сапог, только нарядных. Без музыки мы сможем?
- Думаю да, Ваше Величество. Для начала выучите азы классического тутуша.
Форент встал в позицию и показал несколько движений: поворот и легкий выпад. Белозор повторил, и кравчий не сдержал улыбки.
- Боюсь, Ваше Величество двух занятий будет недостаточно.
- Я и не сомневался в этом, - ответил Белозор, снова подпрыгивая на месте. - Как тут ногу ставить?
- В длугую столону, Ваше Величество. И быстлее. Вы же танцуете, а не спите.
- А вы нервничаете Форент, - заметил Белозор взглянув на немного растрепанного мужчину.
- Конечно, Ваше Величество, не каждый день кололь далит мне сапоги, а я учу его танцевать.
- Я сапожником был, им и останусь. А вы называйте меня просто Белозор, по крайней мере наедине.
- Кажется, вам по душе, как звучит у меня ваше имя, мой кололь Белозол.
- Так и есть Форент. – с улыбкой произнес Белозор. Это… ужасно забавно.


По коридору разносился приятный запах пышинок. Время было позднее, и кухня запиралась кравчим до утра. «Кто там мог быть?» - сдвинул брови Вятко. Сгорая от любопытства, он на цыпочках подкрался к двери. В замочную скважину было не подсмотреть, потому что ключ торчал изнутри, и мальчик приложил ухо к двери. Слов было не разобрать, только различить приглушенные голоса.
Первый он узнал сразу – кравчий. Второй, высокий, все время прерывающийся заливистым смехом, - уголок губ Вятко дернулся в едва уловимой улыбке, - король. Решив, что ночное чаепитие не должно остаться без внимания Доброгневы, обиженный Белозором пажик поспешил в покои королевы.
Кухня пылала жаром от раскаленных плит. Форент скидывал последнюю партию выпечки с противня в широкое блюдо с уютной ружерской росписью. В его волосы попала мука, и Белозор  несколько раз пытался ее стряхнуть, но щепетильный кравчий, смеясь, уворачивался, боясь, что ее крупинки попадут на булочки.
- Ты же говорил, что не готовишь? – спросил Белозор, оставив попытки привести прическу товарища в порядок. И сел на стол с румяной пышинкой в руках. Орехов на ней не было, но, видимо Форент добавил их еще когда замешивал – выпечка божественно пахла миндалем.
- Я умею и люблю готовить, и начинал в Зимогладе с этого. Потом уехал в столицу и не пожалел, смог найти великолепное место. Сейчас я иногда готовлю сладкие угощения для ее величества по моим семейным… воспоминаниям.
- Ты хотел сказать «рецептам?», - со смехом предположил молодой король.
Форент рассмеялся и положил кусочек воздушного теста Белозору в рот.
- Отведай с медом. На моей земле их любят больше всего. Еще там щепотка….. в общем, сам поймешь.
- Корица. – пробубнил юноша с набитым ртом и смахнул с губ сыплющиеся крошки. – А ты был в Зимограде, Форент?
- Да. Куда еще ехать танцовщику, как не в музыкальную столицу. Я танцевал в главном театле, но однажды неудачно исполнил один финт и ушиб колено. Я был на пике славы, но больной стал никому не нужен. Как будто меня и не было. Только один человек отнесся ко мне чутко и внимательно. Это был великолепный музыкант – флейтист, которым заслушивался весь Зимоглад. Он безумно любил мои выступления, а когда я исчез, сам нашел меня.
Потрясенный услышанным Белозор закашлялся и Форент постучал юношу по спине.
- Он понимал, какого мне лишиться дела всей моей жизни. И от души хотел помочь.
- Понимал как никто... Почему он не говорил мне об этом? – сказал Белозор, стискивая пальцы.
- Чем лучше человек, тем меньше он хвалится своими подвигами. А ты был знаком с Голадом?
- Голадом? – переспросил Белозор, чувствуя, будто все переворачивается с ног на голову. – Ты имеешь в виду Горада музыканта?
- Да, ты же сказал, что знаешь его?
- Лично нет… только слышал. – Белозор потер лоб, пытаясь осмыслить услышанное. 
Форент откинул голову предаваясь воспоминаниям.
- Голад великий человек. У него светлая душа. Он целый год оплачивал лечение моего колена, а когда стало ясно, что снова танцевать я не смогу, помог получить несколько кулиналных дипломов и найти место, чтобы я мог начать новое дело. Всегда думаю о нем с теплотой.
- Сейчас он концертный мастер в оркестре Зимоградского дворца.
- Концелтмейстел? Что ж, он это заслужил, - улыбнулся кравчий. – Хочешь еще пышиночку, Белозол?
Король покачал головой. Мыслями, уносясь в зимний город, где жил человек, так по разному отнесшейся к двум ему близким людям. Впрочем он сам относился ко всем по разному.

***
Боясь разбудить Доброгневу, Белозор на цыпочках прокрался в комнату и застыл на месте, точно пойманный с поличным вор. Королева не спала. Ее статная фигура возвышалась над столиком заваленным каракулями Белозора, которые он забыл убрать вечером. Листки шелестели под пальцами, точно шептали, предупреждая о неприятностях. Чувствуя, что сейчас они действительно начнутся, Белозор вздохнул поглубже и осторожно спросил.
- Ты не спишь?
Доброгнева подняла голову и смерила Белозора тяжелым взглядом.
- Ну, как видишь. Вот решила посмотреть на твои успехи. Пока криво выходит, но ты старательный мальчик, все освоишь. А сейчас чему учился у кравчего на кухне - стряпне или искусству подаче блюд?
- Я… просто ел.
- Ел, - рассмеялась королева и, сминая в руках листы, подошла к мужу. – Конечно, ты же мог проголодаться посреди ночи. Но у нас есть кухарки и повара - разбудил бы их. Или с ними не интересно проводить время? - Доброгнева ударила Белозора свернутыми в трубку бумагами. - Мне уже стыдно смотреть слугам в глаза, когда они докладывают, где и с кем тебя видели, щенок неблагодарный. – бумага разрывалась на клочки и падала на пол, точно белые снежинки в бурю, с той лишь разницей что они не таяли в раскаленном воздухе.
- Вчера в его комнате, наверное… обедал? А позавчера?
- Танцевал, - уворачиваясь от новых ударов пробормотал Белозор.
- Что? – Доброгнева настолько опешила, что даже перестала хлестать мужа.
- Ф-форент бывший танцор, у него была травма колена, поэтому ему пришлось подыскать себе другое занятие. Я п-покажу если позволишь.
Белозор вскинул вперед руку, точно таким жестом мог остановить разъяренную женщину. Отошел на середину комнаты и стараясь ничего не задеть сплясал небольшой кусок из тутуши.
- Видишь? На свадьбе я топал как слон, а сейчас даже не стыдно плясать на балу.
- А еще тебе не стыдно смотреть мне в глаза. – презрительно глядя на кривляние Белозора подвела итог Доброгнева. - Я стиснув зубы терпела твои музыкальные занятия с атаманом, но больше не стану.
- Ты… знала?
- А как ты думал? Или я не вижу, что происходит у меня под носом? Избор с первого дня докладывал обо всем. Я утроила охрану, решив, что ты хочешь помочь бежать своему дружку. Вы всегда были заодно и придумали дерзкий план, чтобы проникнуть во дворец… и в мое сердце.
Белозор отчаянно затряс головой, и шапка из волос запрыгала в такт движениям.
- Нет, Доброгнева. Все было, так как я тебе говорила. К тому же что это за план, если Влас оказался в тюрьме? И мы не были друзьями до этого.
- Но ведь стали же.
На это Белозор ничего не смог возразить. Он механически подобрал с пола разбросанные листы и закусил губу, услышав как королева вызывает охрану. Его снова бросят в тюрьму? Конечно, будь он сапожником в этом не было бы ничего удивительного. Но швырять  в подземелье короля при любой ссоре было просто нелепо, по крайней – мере в глазах окружающих.
Доброгнева подошла ближе и его обдало тяжелым шлейфом туберозы, от которой он всегда задыхался.
- Признайся, может ты что –нибудь еще замыслил? Например, отравить меня со своим кравчим. Он же мой стол накрывает.
- Никогда о таком не думал… - искренне проронил Белозор покрываясь капельками пота. Если она подозревала его в таком - это путевка в Горицу в один конец.
Доброгнева горько усмехнулась.
- Я тебе верю, Белозор. Ты слишком туп и труслив, чтобы сделать такое. Но другие могут использовать именно эти твои качества, в своих интересах, как твой атаманчик. Посидишь в одиночестве. Может в следующий раз подумаешь, прежде чем идти танцевать или есть по ночам.               
- Я и грамоте учусь… мне это тоже бросить?
- Я уверена, Белозор, ты разберешься, что именно тебе не нужно делать. – едко заметила Доброгнева и повернулась на тяжелые шаги Твердимира, который вошел с молодым стражником. Тот только приступил к обязанностям. Впервые видел коронованных особ так близко и от волнения покрылся красными пятнами, как будто подхватил какую – то опасную хворь.
- Короля Белозора и кравчего Форента заточите в нижнюю Горицу. - отдала приказ королева. Взглянула на мужа и удовлетворенно улыбнулась, потому что лицо юноши перекосило от ужаса. Он смирился с ролью жертвы, но Форент! Этот воспитанный, добродушный человек не заслуживал такой страшной участи.
- Только не наказывай Форента, умоляю! – бросился Белозор к Доброгневе, но Твердимир мгновенно перехватил его и заломил руки за спину. - Он ни в чем не виноват! Для чего такая жестокость, Доброгнева?!
- Для того, чтобы ты научился ценить, то что тебе дают, неблагодарный мальчишка. И Форент тоже.
- Он мой единственный друг здесь… только и всего.
- А твой брат? – вскинула подбородок Доброгнева. - Дружи с ним. Лучезар такой славный и честный. Или ты только с любимым братцем дружишь?
Доброгнева извлекла из кармана Белозора помятый листочек, с которым тот не расставался. Разорвала в мелкие кусочки и швырнула мужу в лицо.
- Я терпела слишком много, Белозор. Пора расплачиваться, - сказала Доброгнева и стряхнула попавшие на платье клочки бумаги, как грязь. - Чего ждешь, Твердимир? Выполняй приказ!
***
К горлу подкатывала тошнота - гнилостный запах  Горицы снова бил в нос. Ноги зябли, ступая по промерзшей, окаменевшей земле. Белозор стискивал зубы, готовясь к тому, что его ждет в нижнем ярусе. «Будь проклята эта женщина, и весь Ясноград вместе с ней», - болезненно пульсировало в голове короля-пленника. Он не простит ей порванное письмо Власа - единственное, что осталось на память о друге. Белозор знал слова наизусть и представлял, как бы их мог произнести музыкант-разбойник: то со смешком, то с нажимом, то театрально выдерживая паузу и понижая голос до шепота, от которого по коже пробегали мурашки.
Резкий пинок прервал его мысли. Юноша не удержался на ногах и упал на хорошо утрамбованный сапогами стражи пол Галереи.
- Пришли, - коротко сказал Твердимир, ставя фонарь на землю. Его могучее тело навалилось на каменную плиту. Та заскрежетала, точно мельница перемалывающая камни, и нехотя сдвинулась с места. Твердимир чуть слышно выдохнул, привыкший прятать усталость от чужих глаз, и проворчал:
- Ну чего, расселся, королек? Залезай.
- Ты рассказал Доброгневе, с кем я виделся в «Заячьей норе»? Я же смолчал про тебя.
- Знать не знал, с кем ты там якшался. Но догадаться не трудно. Не тяни время, у меня еще полно забот помимо тебя.
Белозор хотел привстать, но что – то сверкнуло в слабом луче фонаря. Юноша притронулся пальцем к блестке в земле, точно к миражу, и горько усмехнулся: его изумруд, которым он торговался с Твердимиром в прошлый раз. Значит, где – то валяется и второй.  Белозор надел его на палец и покрутил, заглядывая в темную зияющую яму. Он знал, что не погибнет там. Это лишь суровое наказание уязвленной правительницы, но его все равно пробирало до костей от мысли быть замурованным в этом гробу.
Каково будет Форенту? Он был не молод, с больным коленом - как он переживет чужое испытание? Ведь Доброгнева на самом деле наказывала не его, а ясноградского атамана, которого не осмеливалась тронуть.
 Белозор, поднялся и сделал робкий шаг к темнице, но его остановил страшный вопль. Белозор вздрогнул и обернулся, пытаясь определить, откуда шел звук. Но тот уже стих, только слабое эхо разносило его по Галерее, как напоминание пережитого ужаса.
- Это кричал Форент? Что с ним делают?
- Ничего. Если б уж что – то сделали, то с тобой, - сказал Твердимир и погладил юношу по щеке.
- Ты можешь узнать, как он? – спросил Белозор, борясь с желанием смахнуть руку стража, но сдержался. – Пожалуйста... Твердимир. Возьми перстенек только…
- Если не орет, значит, все в порядке, – отрезал стражник. – Ну, сам ляжешь или тебя уложить?
Понимая, что спорить бесполезно и сопротивление обернется побоями, как в прошлый раз, Белозор покорно лег в яму.
- Терпи, Белозор. Уверен, наутро Доброгнева тебя выпустит, – на удивление мягко сказал начальник стражи.
Что – то упало сверху, загрохотала плита, и дышать сразу стало нечем. Белозор сжал кулаки, стараясь не думать об этом и цедить воздух по капельке, как самое дорогое вино. Через несколько минут он привык и даже поудобнее устроил ноги. Чувствуя тяжесть на груди, он нащупал какой - то предмет. Это оказалась плотная скользящая ткань с капюшоном и застежкой у горла. Твердимир отдал ему свой плащ? С благодарностью к неожиданному сочувствию со стороны мучителя Белозор закутался в накидку.
***
Твердимир ошибся. Утром Белозора не выпустили. Только к концу вторых суток начальник стражи получил распоряжение отпустить пленника. Тихо стоя над каменной плитой, как над надгробием, он медлил, словно боясь увидеть, то что было за ней. Секундное колебание сменилось привычной холодностью. Он напряг мускулы, сдвигая монолит, но тот не поддался, словно не желал освобождать пленника.
«Черт…» - выругался мужчина, снова налегая на камень, но тот только гремел и скрежетал, оставаясь неподвижным.
«Уйду за помощью, испугается, что его замуровали и бросили… если жив еще», - подумал Твердимир, пытаясь отдышаться. Он достал из кармана перчатки, надел на ободранные в кровь пальцы и, ухватившись за край плиты, с звериным рычанием набросился на камень, как на врага. Раздался треск, точно что – то лопнуло, и застрявшая плита сдвинулась с места. Ободрившись, мужчина навалился всем телом и сместил смертельную глыбу в сторону.
- Ты… как? – спросил Твердимир, стерев со лба выступивший пот. Белозор не отвечал. Слышалось только собственное тяжелое дыхание и звон капающей воды с потолка. – Эй!
Молчание затянулось, и страж направил фонарь в яму. Чуть подрагивающий свет озарил застывшую фигуру, укутанную до самого горла замызганной тряпкой, еще недавно бывшей хорошим плащом. Пышная рыжая шапка волос мальчишки свалялась грязным комом и прилипли к белому лицу. Твердимир скинул перчатки и коснулся веснушчатой щеки рукой. Пальцы, готовившиеся ощутить холод, едва не обожгло жаром. Твердимир опустил их под подбородок и с неожиданным облегчением нащупал бьющуюся жилку.
- Болен, но жив, - хмыкнул мужчина. – А с виду такой слабенький.
Твердимир подхватил короля за плечи и вытащил на поверхность. Белозор застонал, от не слишком аккуратного освобождения и открыл воспаленные глаза. К его удивлению, цветное пятно над ним стало расплываться и принимать очертания человека.
- Спасибо за плащ… Твердимир, - со второй попытки произнес Белозор, потому что перед этим из горла вырывались только сухие хрипы.
- Давай… поднимай зад, или предлагаешь тебя на руках тащить? А то могу здесь оставить - отдохнешь еще, - грубо сказал стражник, словно сожалея, что недавно проявил сочувствие.
- Нет, нет, все… - тут же собрался Белозор и, превозмогая себя привстал на четвереньки, но выпрямиться еще не мог. Спина не разгибалась и болела от долгого пребывания в одной позе. Ноги и руки не слушались, точно чужие, а голову вело как после забродишего кувшина бруснихи.
- Как Форент? Его уже выпустили?
- Форент? - страж сдвинул губы в легкой заминке. – Ну... в какой – то степени он свободен.
- В какой еще… степени, Твердимир? Говори яснее, - рассердился Белозор кое – как поднимаясь на ноги. Одежда отсырела и была вся в земле, но он даже не пытался отряхиваться, боясь потерять равновесие.
Мужчина зашвырнул ногой испорченный плащ обратно в яму и накрыл ее плитой.
- Твердимир…
- Доброгнева сжалилась, и его открыли вчера утром, но кравчий был мертв.
Повисла пауза. Только слышалось шуршание ладоней друг об друга – стражник стряхивал с них пыль и глубокое прерывистое дыхание Белозора.
- К-как это… Твердимир?
- Мертвый… оказался. Я думал ты тоже окочурился.
Кадык Белозора непроизвольно дернулся. Кровь застучала в висках. В голове вспыхнул яркий обрывок: Форент, с мукой в волосах, лепящий пышинки. Запах корицы и миндаля. Шипение чайника на огне. Белозор попытался представить друга, застывшего в смертельной судороге на дне ямы, но сознание наотрез отказывалось рисовать такую картину, снова возвращая на теплую кухню, где они виделись последний раз.
- Не думаю, что он задохнулся, скорее сердце не выдержало. Кто его хорошо знал, сказали, что он боялся маленьких пространств, - Твердимир сплюнул. - Ржегорж признался, что еле затолкал его в яму. Мне кажется или у Форента были черные волосы?
- Черные, - отстраненно произнес Белозор.
- Значит, побелили за ночь.
- Этого… не может быть.
 - Может. Я знал парня - его взяли в плен у Перонской крепости. К утру, он поседел. – заверил стражник, рассматривая дыру на перчатке. - Его пытали всю ночь.
- Этого не может быть, - снова повторил Белозор, не слыша Твердимира.
***
Доброгнева со смешком наблюдала как Белозор, на подрагивающих ногах переступил порог комнаты. Он выглядел как старик - ссутуленный, с потухшими глазами и опухшим лицом. «Теперь трость бы пригодилась, а два дня назад отплясывал тут, как резвый жеребенок», – пронеслась в голове королевы удовлетворенная мысль.
- Не смей! От тебя воняят. Сначала вымойся, - выкрикнула она, потому что молодой король хотел сесть в кресло.
- Ну, что поделать пришлось срать в штаны. – развел руками Белозор.
- Что… - обомлела королева.
- Ты же слышала, зачем повторять? Подышать хотя бы можно? - Белозор подошел к окну, с грохотом открыл ставни, точно пытаясь их оторвать и несколько минут жадно глотал воздух. Пока в глазах не начало темнеть от его избытка.
- Я думала Горица тебя научит хотя бы вежливости, - произнесла Доброгнева наблюдая за подавшим голос мужем. И точно решала, какому наказанию его за это подвергнуть.
- Ты же знаешь, я не люблю учиться, а учителей выбираю сам, - пожал плечами Белозор уже не думая о последствиях. – Ты… слышала, что случилось?
Доброгнева выдохнула и приподняла глаза вверх.
- Форент? Да, знаю. Жаль его на самом деле.
- Жаль? – Белозор кивнул. – Он поседел за ночь от ужаса.
На лице Доброгневы мелькнуло смятение – об этом ей не доложили. Но секунда раскаяния сменилась прежней невозмутимостью.
- Это произошло по вашей обоюдной вине.
- Обдо… какой?
- Не бросай учебу, Белозор. Может быть когда – нибудь сможешь понимать, что тебе говорят люди.
Белозор, тихо смеясь, опустил голову. «Ей нравится меня унижать любым способом. То я для нее болван, то ничтожество». Перед внутренним взором мелькнула сцена с рыбой, которая растоптала его перед слугами. Впрочем, она померкла через несколько месяцев, когда Доброгнева в великодушном настроении велела сесть в ногах перед троном и тормошила ему волосы, как пуделю, перед полным залом гостей. С Твердимиром она так не обращалась, возможно, опасалась, что волкодав ее укусит». По спине прошла короткая дрожь Белозор резко вскинул глаза и прошипел:
- Людей я понимаю отлично, а таких собак как, ты - нет.
У Доброгневы вытянулось лицо от изумления, но муж не дал ей вымолвить слова и продолжил.
- Ты жестокая, бездушная женщина. В тебе нет ничего хорошего, кроме красоты. Что останется, когда она погаснет? Платье с рубинчиками? Я тебя ненавижу, Доброгнева, - Белозор произнес это спокойно, как будто сообщал, что сегодня ел на обед. Но спокойствие слетело через секунду: лицо перекосило, а пальцы сомкнулись на горле жены.
- Дитя… дитя... – выдавила женщина, беспомощно цепляясь за руки мужа, но тот стискивал их все сильнее, пока ее кожа не приобрела бордовый оттенок.
- Ведьма! - Белозор, рыча проклятия, разжал ладони. Королева рухнула на колени, хрипло втягивая бесценный воздух. - Ненавижу и тебя, и дитя! – брызжа слюной, заорал Белозор. - Хотя откуда мне знать может оно от другой твоей игрушки. Твердимира например? Или еще кого? Ты сама - то хоть знаешь?!
- Дитя… твое, - выдавила Доброгнева кашляя.
Белозор схватился за взмокшие волосы. Комната плыла. Так глупо и бессмысленно погубить себя мог только он. Но как говорят в народе – стрела уже пущена. Белозор припал рядом с королевой.
 - Ты хотела, чтобы он родился с зелеными глазами. - Белозор, грубо разомкнул руки жены прикрывавшей чрево. - Потому что знаешь: этого не случиться. Какие глаза у Тверда?!
- Бей по лицу, только не живот, – взмолилась Доброгнева, давясь слезами.
Словно выполняя последний приказ королевы, Белозор ударил ее по щеке, рассекая скулу перстнем. Выступила кровь. Маленькая красная капелька подействовала как ушат холодной воды на голову. Белозор поднялся и грубо растер лицо ладонями. «Конец. Доброгнева не звала помощь, боясь, что та не подоспеет и я ее прикончу. Но теперь - то что делать? Не сидеть же здесь вечно… » Мысль оборвалась, когда глаза наткнулись на шкафчик с питьем. Точно найдя верное спасение, Белозор бросился его открывать, но дверцу заклинило, и он, не раздумывая выбил карварское стекло кулаком. Раздался звон, осколки разлетелись по всей комнате. Доброгнева зажмурилась от страха, но Белозор только откупорил бутылку. По его кисти текла кровь, но он не замечал этого, и глотал обжигающую горло жидкость, с такой же жадностью, как до этого глотал воздух.
- Чего не зовешь Твердомира? – мгновенно охмелев от голода, поинтересовался Белозор. - Или мне это сделать? Мечтаю сдохнуть в Горице, как Форент.
- Белозор, стой! – вскрикнула Доброгнева, потому что юноша подошел к стене и начал трезвонить в тревожный звонок, даже когда взъерошенный стражник влетел в спальню. Твердимир взглянул на королеву. Та стояла на засыпанном стеклом паркете спиной к двери. Но если лицо она скрыла, тяжелое дыхание подавить не могла - плечи поднимались и резко опускались.
- Все в порядке, Твердимир, - ровно произнесла Доброгнева. – Оторви его от звонка. И… побудь здесь до утра.
- Конечно, побудь! – отозвался Белозор, выпуская рычаг звонка. Заплетающимися ногами подошел к охраннику и хлопнул по спине точно старого товарища. - О такой компании мечтаю, больше, чем сдохнуть.
Стражник отцепил от себя захмелевшего юношу и рывком усадил в кресло.
- Ты что! Мне нельзя сидеть, я же воняю как… как кто Доброгнева, скажи ему, - начал Белозор пытаясь подняться, но тяжелая рука снова придавила к сидению.
- Доброгнева, может ему лучше очухаться в камере?
Женщина взглянула на мужа - грубого, упрямого, ненавидящего ее и дитя, которое она носит под сердцем. Белозор, которого она полюбила был нежен и раним. Его доброта и искренность подкупили ее на фоне беспринципного и жадного атамана. Но флейта разбойника, которую он подобрал в тронном зале, действовала на него губительно. Тайно играя на ней, он бледнел, худел, а его сердце наполнялось злобой, так же, как ее глаза - слезами. Доброгнева незаметно смахнула их с ресниц и покачала головой.
- Нет, Тверд… Камера его убьет. Или ты не видишь, что он в лихорадке… – она дотронулась до пылающего лба Белозора. Тот в раздражении скинул ее руку и тут же схватился за разбитый нос - Твердимир шлепнул его по лицу.
- Еще раз сделаешь так, вырублю, - предупредил начальник стражи.
Доброгнева как могла прикрыла ссадину на лице волосами, чтобы не давать повода бывшему фавориту доказывать свою преданность.
Ночью жар поднялся. Белозор, метался в постели, бредил, и даже несколько раз вскакивал с кровати, порываясь куда – то идти, но Твердимир укладывал его обратно.
- Может позвать служанок? Они займутся им. – спросил стражник, подавая Доброгневе тазик со свежей водой и та снова протерла горячую точно уголь кожу мужа.
Королева покачала головой.
- Не хочу, чтобы они это видели.
- Или… это? – Твердимир откинул волосы с лица женщины и та еле заметно вздрогнула.
- Он бы не сделал этого не будь болен.
- А еще пьян и озлоблен. Он мог причинить вред ребенку.
- Он бы никогда этого не сделал, - тихо сказала Доброгнева и влила в рот Белозору несколько капель травяной настойки сваренной придворным лекарем.
Белозор на мгновение приоткрыл воспаленные глаза и чему – то заулыбался.
 - Он не поседел, это снег… Ветрограда… Но почему он сыпется в комнате? – в горле пересохло, и юноша провел языком по треснувшим губам. – Я склею флейту…
Твердимир приподняв брови, посмотрел на Доброгневу, но та только пихнула ему в руки медный тазик требуя замены воды.
Белозор, морщась, разлепил веки и мутно посмотрел вокруг. Солнечный свет разлился по комнате неровными порциями. Но если Белозору он мешал спать, и лучи, точно золотые иглы, кололи его лицо и глаза, то уснувшую в кресле Доброгневу он едва осыпал сияющими искорками.
Юноша поморгал, пытаясь придти в себя, но, увидев царапину на лице жены, вспомнил все, что произошло за последние дни: двое суток в горецкой могиле, смерть Форента, попытка задушить… Доброгневу. Белозор закрыл лицо ладонью. Странно, что он проснулся здесь, а не в подземелье. Странно, что вообще проснулся. «И почему так болит нос?» - с досадой подумал молодой король, и тут же вспомнил короткий удар от начальника охраны.
- Белозор… - облегченно выдохнула Доброгнева увидев, что муж проснулся. Она осторожно коснулась его спутанных волос, точно боясь, что он этого не позволит, но сопротивления не встретила. – Людек сказал, если ты не очнешься к утру, то на выздоровление можно не рассчитывать.
- Передай Людеку - мне не повезло, - сухо ответил Белозор и отвернулся. Сердце гулко билось в груди, дыхание перехватило от безумного озарения. Если королева простила такое, то теперь ему можно все. Опустив глаза он заметил засохшую кровь на перстне: «Интересно чья – моя или Доброгневы?» - дрогнули губы короля то ли в короткой улыбке толи в нервной судороге. Он почувствовал как Доброгнева поправляет сползшее с плеч одеяло и закашлял, хотя на самом деле приглушал приступ болезненного смеха.
***
Доброгнева исподтишка наблюдала за мужем. Тот сидел за столом с книгой и с умным видом таращился в одну страницу десять минут. Едва научившись читать, он зачем – то взялся за лирику Циприана. Стихи он не понимали и несколько раз сморозил такую глупость, что Доброгнева только большим усилием воли сдержала смех. Но не потому, что боялась обидеть. Она боялась Белозора. После второго попадания в Горицу его точно подменили. Из робкого, милого мальчика он превратился в непредсказуемого идиота, способного устроить скандал по любому поводу - как вчера во время обеда, когда подачу блюд задержали на полторы минуты.
- При Форенте было такое хоть раз? – злобно спросил он и швырнул ложку. Та неудачно отскочила и попала в сидящего справа Димитара. Королевский секретарь от изумления выронил салфетку, которую собирался положить себе на колени, и посмотрел на Доброгневу тем взглядом, которым обычно смотрят на мать разбаловавшегося дитя.
- Извинись, Белозор, - в ужасе шепнула Доброгнева, но тут же пожалела об этом, потому что позор лишь затянулся.
- Я не ребенок, чтобы мне подсказывать, что делать. Он же не тупой, должен понимать, что я не нарочно.
- Ваше Величество, я даже не обратил внимания, - поспешил заверить Димитар, потупив глаза.
- Видишь, он даже не заметил, а тебе не по душе все, что я делаю. Что вы смотрите?! - огрызнулся Белозор, оглядев ошеломленных и испуганных поведением короля придворных. – Приступайте к еде! Мы, наконец, ее дождались.
Но если придворным приходилось быть свидетелями несдержанности короля, то Доброгнева за дверями спальни вынуждена была быть его участницей. Уже несколько раз по утрам, прежде чем позвать служанку она тщательно пудрила лицо и уже не показывалась в нарядах, обнажающих руки – с них не исчезали следы его раздражения.
Доброгнева почувствовала боль на шее, точно ее царапнула кошка. Задумавшись, она не заметила, с каким интересом Алика играет золотой цепочкой с сердечком – подарком Белозора из тех времен, когда он был еще сапожником. Звенья лопнули. И теперь довольная малышка вертела в кулачке отвоеванную блестящую игрушку.
- Ты же не нарочно, мое солнышко? – ласково спросила Доброгнева девочку, и поцеловала ее крошечную ручку. - Как жаль она была такая красивая.
- Дешевая и тонкая, вот и порвалась, нечего жалеть, - живо откликнулся Белозор, точно радуясь поводу оставить книгу. Подошел и бесцеремонно выдернул цепочку из детских пальцев. – Выбросить?
Доброгнева укоризненно посмотрела на Белозора, но вслух сказала с иронией.
- Дорог не подарок, а внимание, Белозор. Сейчас у тебя полно денег, но ты не даришь мне ничего. Поэтому положи, в сундучок. Я потом отдам ювелиру, чтобы починил.
Белозор взял украшение и бросил в перламутровую сокровищницу на туалетном столике, как вдруг среди горы побрякушек на глаза попалась аметистовая брошь. Та самая, что Влас однажды приколол к воротнику своего камзола. Юноша вынул ее и покрутил в руке. Может быть, он ошибался и эта была просто похожая? Он поворошил драгоценности пальцами. Те недовольно позвякивали словно протестуя, против того что их беспокоят. В глубине сундука полыхнул красный огонек - перстень с рубином, подаренный им Власу накануне его побега. Белозор помнил, как разбойник любовался им, не замечая ни тюремных стен, ни грязи вокруг. Перед ним был лишь блеск и игра света на гранях камня, одурманивавшие его серые глаза. Вероятно, остальные побрякушки лежали здесь же, но Белозор не стал проверять. Зажал трофеи в руке и подошел к Доброгневе.
- Что это?
Королева оторвалась от ребенка и взглянула на украшения, которые муж держал на дрожащей ладони.
- Ты нашел… - рассеянно сказала она.
- Как они оказались у тебя?
- Как они оказались у тебя, Белозор? - повторила Доброгнева и ее глаза заметали прежние молнии. - Вернее как они оказались у бандита Сизого Глаза?
Лицо Белозора задергалось от еле сдерживаемого гнева.
- Я украл их у тебя и подарил ему. Мне так захотелось. Повесишь за это? Или бросишь в Горицу? Но сначала ответишь, как они оказались у тебя!!
Белозор швырнул украшения в Доброгневу. Ребенок заплакал, потому что кольцо попало ему в бочок.
- Сумасшедший, посмотри, что ты наделал?! Попал в Алику!!
- Я… я случайно. Да и задело слегка… – Белозор в смятении дотронулся до лба. - Не страшно. Что… ты сделала с Власом? Он в Горице? Или ты… убила его, а украшения сняла с тела? – Глаза Белозора превратились в зеленое стекло, и он бросился к жене.
- Атаман жив! Жив он! - выкрикнула Доброгнева пытаясь закрыть собой дочь. - Если не угробил себя сам. Отойди Я отдам ребенка Агае и все объясню. Отойди, Белозор!
Едва сдерживаясь, Белозор подобрал драгоценности и, засунув себе в карман, беспокойно заходил по комнате. Разум немного прояснился, и он вспомнил, что, когда виделся с Власом в «Заячьей норе», у того уже не было украшений. Разбойник отдал их стражнику, в плату за побег. Как они оказались у Доброгневы? Избор все доложил королеве? Впрочем, мерзавец делал это с самого начала. И ведь еще не поплатился за это, - снова закипая, подумал Белозор. Споткнулся об ковер на паркете и выругался так, будто ему оторвало ногу.
Оглядываясь на изрыгающего проклятия мужа, Доброгнева дала несколько сбивчивых наставлений кормилице. Передала дочь и вернулась к Белозору, уже нашедшему себе успокоение привычным способом.
- Ну? – он с грохотом поставил бутылку бруснихи на стол и вытер рот.
- Я забрала свои вещи у атамана, когда он был еще пленником Горицы. Я хотела его убить, Белозор, но побоялась, что если это сделаю, ты никогда меня не простишь. Сизый Глаз получил сундук золота, о котором мечтал в обмен на обещание забыть о тебе и навсегда уехать из Яснограда. Твой замечательный друг продал тебя за монеты. Ни секунды не колебался.
Молодой король пожал плечами, словно не придавая услышанному значения.
- Он бандит. Что еще от него ждать? Странно если бы он этого не сделал. Но он не сдержал обещания. Это я отказался от свободной жизни из – за тебя. И теперь жалею об этом каждый день.
- Ты лжец, вор, и …. – последнее оскорбление заглушил удар. Доброгнева схватилась за горящую от боли щеку. И невольно вжала голову в плечи, ожидая новых побоев, но их не последовало. Белозор глотнул еще немного горячего пойла, бросился на кровать и достал драгоценности. Перстень не налез на мизинец как у Власа, и Белозор снова спрятал его в карман. Бережно протер брошь кружевным платком, чтобы камни сияли ярче, и, уколов палец, пристегнул к воротнику.
Колокольный звон дрожал над городом, но скорее напоминал стук железного молота разгневанного великана, нежели оповещение о вечерней службе. Капли дождя стегали стекло, точно плети, словно надеясь разбить его и проникнуть в комнату. На щеках Доброгневы заблестели две дорожки, которые она незаметно смазала пальцами.
- Приведи его сюда.
- Что? – сдвинул брови Белозор и поднял голову.
Лицо Доброгневы пылало нескрываемой ненавистью к обоим, и если бы не охватившее ее отчаяние, она бы никогда не пошла на такое унижение.
- Приведи сюда Сизого Глаза. Раз он стал тебе дороже брата, пусть живет во дворце.
Белозор рассмеялся, и слизнул капельку крови языком.
- Как привести? Ко двору? Или будем держать его в Горице? Подальше от остальных?
Доброгнева поморгала пытаясь справиться с переставшим слушаться лицом.
- Он играет на флейте. Значит, будет придворным музыкантом. Только пусть возьмет другое имя. Ради приличия.
- А его шрам? – нахмурился Белозор, точно и вправду допуская такую возможность. - Впрочем, его и так в лицо знают. Нас поднимут на смех, Доброгнева.
Королева подошла к туалетному столику. И открыв сундук начала перебирать украшения, те откликались приятным звоном на ее прикосновения. Наконец она нашла, драгоценности подаренные атаману Белозором и бросила золотой браслет и толстую цепочку на постель.
- Мне все равно, Белозор. Если это единственный способ тебя удержать, я на него готова.
***
Белозор был уверен, что найти человека со шрамом поперек лица не составит труда. И Твердимир, заглазно руководивший поисками, неоднократно это доказывал. Белозор с волнением бросался в разные уголки Горицветии, но каждый раз сталкивался с незнакомцем.
- Ты не можешь сначала выяснить кто перед тобой, а потом докладывать мне?! - набросился Белозор на начальника стражи, когда его привезли в цирк, на другом конце страны, где его встретил метатель ножей с застарелым рубцом на щеке.
- Все сходилось, - пожал плечами Твердимир. – У него был шрам, и помимо мечей он исполняет номер на трубе.
- Влас играет на флейте!
- А есть разница? – сдвинул брови стражник.
Белозор со злости хлестнул себя по бедру. Хотя с удовольствием бы хлестнул по Твердимиру. Теперь бы тот не посмел ничего ему сделать, но проверять это король до сих пор не решался. Твердимир мог убить его одним ударом, это он знал наверняка.
Белозор уже без всякого воодушевления относился к донесениям о том что в каком – то захолустье снова найден человек со шрамом, и пускался в дорогу сам только если доказательства были неоспоримые, но за последние месяцы такого случая еще не представилось.
Юноша медленно впадал в уныние. Мягкая ясноградская зима без снега напоминала о Ветрограде с сахарными от мороза деревьями, которые он так и не увидел. Белозор раздражался по любому поводу и искал утешения в питье или в ночных  прогулках по столице, которых Доброгнева уже не могла запретить.
- Почему она всегда спит? – с досадой спросил Белозор, подходя к кроватке дочери и отодвигая кружевной балдахин. Девочка сладко сопела, прижимая к себе забавную собачку из розового атласа, сшитую рукодельницей Веселиной и шутником Лучезаром, смастерившим для нее четыре крошечных ботиночка с настоящей подошвой. – Я хотел с ней поиграть.
- Это не Алика все время спит, Белозор, а ты все время где – то болтаешься. Даже не хочу спрашивать где, – глядя на мужа через зеркало в янтарной раме, вздохнула Доброгнева. Теплый камень ловил свет свечей и отбрасывал медовые блики по всей спальне. Она вынула из высокой прически шпильки с рубинами и встряхнула головой, рассыпая золотистые волосы по плечам.
- Я слушал наш оркестр, - тихо сказал юноша, облокачиваясь на перильца кроватки и положил подбородок на локти. - Удивительная вещь музыка. Может заставить забыть обо всем на свете. Сидишь в зале, а кажется, кожей чувствуешь лучи солнца, или лунный свет. То паришь в воздухе от ее звуков, то падаешь в пропасть. И все эти ощущения мелькают быстро и причудливо как в этих новых штуках… со стеклышками.
- Ты про калейдоскоп? – подсказала Доброгнева с легким шуршанием проводя гребнем по волосам. - Смешно, но этот разбойник развил в тебе тягу к прекрасному.
Мечтательное выражение на лице Белозора стерлось, и снова приобрело недовольный вид. Он отошел от колыбели и начал шарить по полупустым полкам с напитками.
Доброгнева поняла, что зря сказала это сейчас и поспешила вернуть мужа к прежнему настроению.
- У нас еще слабый оркестр. Если бы послушал зимоградский королевский ансамбль, ты бы почувствовал разницу.
- Зимоградский? – оживился Белозор, и сделал пару глотков. – Ты ездила на Север?
- Нет, они выступали во дворце пять лет назад, еще при отце и оставили неизгладимое впечатление.
- Их концертный мастер… Горад? Или я ошибаюсь?
- Можемир. Лучший музыкант в Горицветии. Но он уже очень стар. Горад возможно сменит его когда – нибудь. Он в том же оркестре. Еще один виртуоз нашего времени.
- Доброгнева… а что нужно сделать, чтобы они приехали к нам снова? – спросил Белозор отодвигая от себя бутылку.
- Ну… для начала попросить об этом меня, - губы Доброгневы дрогнули в игривой улыбке.
- И как просить? – спросил Белозор серьезно, но Доброгнева молчала только скользила затуманенным взглядом по мужу.
 - Ты хотела, чтобы я что – то тебе купил. Хотя что - бы я не придумал у тебя все есть. Намекни хотя бы.
- Ладно, намекаю, - вздохнула Доброгнева. Подошла к Белозору вплотную и сказала вслух чего хотела.
- А… - улыбнулся Белозор, чувствуя неловкость от несообразительности. Он не мог вспомнить когда касался Доброгневу последний раз, но вероятно давно, раз ее лицо так разгорелось от волнения. Белозор механически потянул шелковые шнурки на рубашке жены. Узел оказался слишком тугой, и Белозор ослабил его зубами. Атлас зашелестел по изгибам тела и упал на пол. Белозор дотронулся до гладкой кожи, но точно обжегшись, отдернул руку.
- Ложись…
Пытаясь отогнать чувство, что муж смотрит на нее точно Людек на медицинском осмотре Доброгнева опустилась на постель, и изогнула шею, позволяя волосам свободно струиться по плечам. На Твердимира это всегда действовало стихийно.
Белозор накрыл гасильником пламя свечей. В темноте слышались едва уловимые щелчки пуговиц.
***
Королевский концертный зал был переполнен. Те, кому не хватило места, стояли в проходах, жались у колонн и даже в коридоре за распахнутыми дверями - по такому случаю их не стали закрывать, позволив всем придворным насладиться зимоградским искусством.
От столпотворения и жара свечей дамы, покрытые драгоценностями, как отделочным материалом стены дворца, яростно махали веерами, создавая вокруг себя слабый ветерок, не приносящий облегчения. Кудри липли к вспотевшим лбам, браслеты звенели на их запястьях первобытной музыкой. А утонченный аромат сотен духов переплелся в дешевую какофонию запахов парфюмерной лавки.
Аплодисменты тяжелой волной прокатились по залу, приветствуя оркестр. Застывшие словно восковые фигуры музыканты дождались, когда стихнет последний хлопок и заиграли на инструментах, мгновенно оживающих под их ловкими пальцами и губами.
Белозор тронул Доброгеву за рукав, потому что поглощенная музыкой женщина не расслышала вопроса.
- Ты знаешь, кто из них Горад? – повторил Белозор, разглядывая четырех флейтистов: двух седеньких старичков, молоденького мальчика с черными локонами и мужчину с огненной шевелюрой и такой же бородкой.
- Первая флейта, рыжеволосый.
Зеленые глаза Белозора вспыхнули и уже не отрывались от Горада. Он был примерно возраста Форента, невысокий, и с совершенно белой кожей как у статуи. «Кровь на ней будет особенно красной», - невольно пронеслось в голове молодого короля. Угли ненависти разжигались с неумолимой быстротой, превращаясь в настоящий пожар. Пусть Горад когда – то помог Форенту, но это не искупляло того, что он сделал с Власом: погубил как музыканта, и как человека. Белозор крепко сжал подлокотники пальцами.
Он видел на сцене не играющей ансамбль, а главную площадь Зимограда, где перед целой толпой хлещут кнутом четырнадцатилетнего мальчика, единственная вина которого была - превосходство над завистником.
Облаченная в бордовый бархат Доброгнева первая поднялась с места в знак уважения перед виртуозами.
- Они превзошли сами себя, - шепнула она Белозору.
- Согласен, - прохладно отозвался Белозор. Удовольствия от исполнения симфоний он не получил. Только мог признать их совершенство как данность. Все его мысли были сосредоточены на огненном музыканте, снисходительно принимавшем зрительское благоговение. Белозор наклонился к королеве, так близко, что ощутил тяжелый запах туберозы. «Надо сказать ей, чтобы перестала душиться этими духами», – невзначай отметил он про себя.
- После концерта объявишь, что Горад украл у тебя бриллиантовую диадему.
У королевы расширились глаза, и она растерянно посмотрела на мужа.
- Ты… с ума сошел? Что тебе взбрело в голо…
- Скажешь так и я снова стану к тебе прежним, - перебил Белозор и погладил пальцами ее шею.
- Я не сделаю ничего, пока ты не объяснишь. Ты не можешь поступать с ним как захочешь. – видя что слова на мужа никак не действуют она незаметно сжала его руку. – Белозор, он подданный Зимограда. Король Вышемир за него заступиться.
- Не заступиться, если будет считать его преступником.
- Каким преступником, Белозор? Что он тебе сделал?
- Не мне, - вырывая руку, сказал король.
- Ясно, - скептично хмыкнула Доброгнева, обмахиваясь веером. - И кого из твоих учителей он обидел? Музыканта или танцора?
- Если бы не этот Горад,- с жаром сказал Белозор, - то атамана Сизого Глаза никогда бы не существовало.
- Ах, вот как. Но тогда, и ты бы его не знал. И на этом месте бы не сидел, - резонно заметила королева.
Белозор облизнул губы. Доброгнева была права. Не вмешайся Горад в судьбу Власа, Белозор бы сейчас мастерил сапоги на одной из ясноградских улиц, по выходным ходил в гости к Лучезару и подыскивал бы себе жену похожую на добропорядочную Веселину. Хотел ли он этого сейчас? На этот вопрос ответа у него не было.
- Я хочу, чтобы Горад провел остаток своих дней в Горице, - сказал король не приемлющим отказа тоном, не замечая, что рукоплескания стихли и его слова в тишине прозвучали как приговор.
Доброгнева выронила веер. С глухим стуком он ударился об паркетный пол и затих.
Горад опустил флейту, его лицо побледнело еще сильнее, а глаза были прикованы к ясноградскому королю, распоряжавшемуся его судьбой по неведомой прихоти.
Доброгнева немного помедлила, словно собираясь с духом и произнесла, обращаясь к Твердимиру, как тени, стоявшему в глубине ложи:
- Почему не выполняете? Это приказ короля.
***
Ржегорж незаметно поправил топорщившийся воротник. Лицо покрылось нервными пятнами. Радовало лишь, то что в слабом освещении Горицы их было трудно заметить. Вчера он снова потерялся в лабиринте Горицы, правда, сумел выбраться без помощи насмешливых товарищей, а уже сегодня был вынужден сопровождать монарха до камеры зимоградского пленника не смея признаться, что плохо знает дорогу. Кажется, они сделали лишний круг. Вряд ли король это понял, но если Ржегорж опять заблудится… Стражник поднял руку, чтобы проверить, все ли пуговицы застегнуты на жилете, но с усилием остановил себя, вспоминая слова Твердимира: «Чем больше суетишься, тем хуже выглядишь». Но опасения были понятны. Ржегорж знал, что недавно случилось с Избором, и боялся повторить его судьбу. Ведь именно Ржегорж заточил Форента в горецкую могилу, пусть и по приказу Доброгневы. Поэтому трепетал от волнения, боясь совершить малейшую ошибку. Тем более на губах Белозора блуждала не слишком уместная для атмосферы улыбка. Ржегорж с замершем сердцем свернул в новый коридор и облегченно выдохнул: перед ними была камера зимоградского музыканта.
- Я запомнил дорогу, жди снаружи, - распорядился Белозор, подходя к решетке.
- Понял, Ваше Величество, - сказал страж склонив голову, и торопливо покинул коридор, надеясь, что все сделал правильно.
Белозор дождался, пока шаги стихли. Поднял фонарь выше и увидел державшегося за прутья узника. Тот выглядел уже не так блестяще, как три дня назад на сцене. Помятая одежда, поплывшие контуры идеальной бородки, а в глазах вместо триумфа плескались страх и беспомощность. На лице Белозора появилось удовлетворенное выражение. Он бы помучал пленника неизвестностью еще пару недель, но сам не мог дождаться встречи.
- Знаешь почему оказался здесь, Горад из Зимограда?
- Ваше Величество, - произнес мужчина, склонив голову, - произошла какая – то чудовищная ошибка.
- Да? Какая же? – спросил Белозор, смахивая с плеча свалившуюся с потолка паутину с такой изящной брезгливостью, что со стороны действительно казался чопорным аристократом, впервые оказавшемся в подземелье.
- Ваше Величество, меня обвинили в краже королевской диадемы, но я этого не делал, клянусь честью…
- Конечно, не делал, Горад, - согласился Белозор. – Только кто тебе поверит? Тем более, что диадему только что нашли в твоих личных вещах замотанную в платок.
Горад оторопел.
- Зачем вы это сделали?
Белозор шлепнул Горада по лицу, как однажды это сделал Твердимир, но не рассчитал силы. Он сломал музыканту нос.
- Ты не добавил Ваше Величество, я же все – таки король.
Горад зажал нос рукой. Кровь лилась сквозь пальцы и действительно ярко контрастировала с кожей. Белозор с улыбкой подал пленнику кружевной платок.
- Я думал шутка с диадемой заставит тебя посмеяться. Не заставила?
- Шутка с диадемой? Я не понимаю, Ваше Величество…
- Не понимаешь?
Белозор схватил Горада за бородку и рывком прижал к решетке. Он собирался немного поиграть с музыкантом, но сейчас чувствовал только единственное желание с ним расправиться. И отчаянно боролся с собой, чтобы его не осуществить.
- Теперь, тебя как Власа считают вором, ты лишился места в оркестре и наконец, поймешь, что такое потерять все. И даже меточку я тебе оставил на память, как оставил кнут на лице Власа.
- В-ваше величество, я никого не бил кнутом, - запинаясь, пробормотал Горад. - и никогда не знал человека по имени Влас.
Белозор на секунду нахмурился.
- Хм… я думал, что это его настоящее имя, но видимо его раньше звали по-другому. Я имел в виду юного флейтиста, который стал вашим концертным мастером, а ты из зависти наговорил на него и его обвинили в краже бриллиантовой диадемы королевской фрейлины.
- Ваше Величество, это чудовищная ошибка. Нашим концертмейстером всегда был и остается Можемир. Я никого ни в чем не обвинял. И не знал никого кто бы крал бриллиантовую диадему… только если… - Горад растерянно замолчал.  – Астор…
- Кто такой Астор? - спросил Белозор, предчувствуя, что ответ ему не понравится.
- Мальчик, которого я приютил почти двадцать лет назад. Я повстречал его на Северной площади. Он играл на самодельной дудочке. Играл так хорошо, что я остановился послушать. Он, конечно, делал ошибки, но они были скорее заметны профессионалу, чем обычному прохожему. Ему бросали монетки в дырявую шапочку, я тоже бросил. И, дождавшись конца выступления, подошел к нему. Я поинтересовался, где он научился так играть, и Астор ответил, что учился сам - от скуки и чтобы заработать несколько грошей.
Я спросил, были бы его родители против, если бы я дал ему пару уроков. Он ответил, что у него нет ни родителей, ни денег на учителя. Астор жил на улице, иногда прибивался к каким – то попрошайкам и ворам и разбойничал с ними за кусок хлеба. У него была трудная жизнь.
Ему было девять лет, но мне приходилось учить его не только музыке, но даже обычным вещам, таким как этикет за столом и гигиена. За пять лет, что он прожил со мной, он освоил грамоту, арифметику, астрономию и даже мог в совершенстве говорить на карварском языке, но я так и не добился от него главного.
- Благодарности?
- Любви. Этому он научиться не смог, но он может очень хорошо ее сыграть. Астор был мне как сын, и я думал, что он относится ко мне также… Но он просто пользовался мной. Я это слишком поздно понял.
Астор… постоянно разносил мой дом, воровал вещи и деньги. Когда он делал это у меня, я закрывал на это глаза, но он начал красть у других. Я прикрывал его как мог, но потом не выдержал и поставил перед выбором: или он перестает это делать или уходит. Я думал, Астор одумается. Он был редким дарованием и в будущем мог получить место в дворцовом оркестре рядом со мной. Но Астор не захотел подчиняться правилам и меняться. Его влекла улица и свобода. Уходя, он украл мою серебряную флейту, которую я получил от отца. Тот тоже был флейтистом. Я ей очень дорожил поэтому. Больше я не видел Астора, но часто о нем вспоминал.
- Вы учились в королевской музыкальной академии Зимограда, Горад? – тихо спросил Белозор.
- Да, Ваше Величество, как и мой отец, - чуть гнусаво ответил Горад, прикладывая к носу насквозь пропитанный кровью платок.
Король опустил ресницы. Он надеялся, что в слабом свете фонаря Горад не замечает его полыхающее от стыда и раскаяния лицо.
- Простите меня, Горад, вас отпустят немедленно. Из-за… Астора я считал вас виновным в преступлении. Думал, что наказав вас, восстановлю справедливость. Я не учел того, что поверил бандиту на слово.
- Бандиту, Ваше Величество?
- Астор стал атаманом ясноградской шайки, потом был пойман, но сбежал. Никто не знает, где сейчас находится Влас Сизый Глаз, - Белозор положил руку на плечо Горада. – Вам приготовят комнату и принесут ужин. Уже поздно для поездки, а завтра с утра доставят в Зимоград.
- Благодарю, Ваше Величество, - сказал Горад и поклонился.
Король уже ничего не ответил и быстрыми шагами покинул тюремный коридор. Ржегорж был не нужен. Белозор даже не сделал лишнего круга.
***
Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, Белозор с головой ушел в работу.
Ритмичное постукивание молоточка, щелканье ножниц и шуршание дубленой кожи, пропитанной древесными нотками, успокаивали юношу сильнее, чем любые травы, которые ему прописывал Людек, когда Белозор жаловался лекарю то на бессонницу, то на дергавшийся левый глаз. Труд действительно помогал. Закрывая мастерскую глухой ночью, Белозор падал в постель, уже ни о чем не думая. Он забывался на несколько часов тревожным сном и еще до наступления рассвета снова усаживался за рабочий стол.
Лучезар, напротив, проводил в сапожной меньше и меньше времени и отпрашивался уже до обеда, а несколько раз и вовсе не пришел, даже не потрудившись об этом предупредить. Такое отношение к работе Белозору не нравилось. Но он молчал, боясь обидеть брата. Лучезар и так был чем – то огорчен. Он не отвечал, что его тревожит, и только неопределенно качал головой, давая понять, что говорить не готов.
Белозор задумчиво прошивал сапог, как вдруг услышал ругань. Он повернул голову, чтобы посмотреть, в чем дело: королевская фрейлина Маригенда спорила с Лучезаром. Вернее, Маригенда его отчитывал, а Лучезар молча слушал и только безразлично протирал инструмент кусочком ткани.
- Я переделаю, сударыня. Завтра будет готово.
Маригенда усмехнулась и уткнув руки в деревянный подоконник подалась вперед.
- Сегодня, сапожник. Или считаешь, если брат стал королем можно халтурить?
- Что случилось? – спросил Белозор подходя к Лучезару, и кладя руку ему на плечо.
У фрейлины перекосило рот, и она присела в быстром реверансе.
- Ваше Величество…ничего особенного.
- Когда ничего особенного не случается, то не верещат как ошалевшая цесарка, - огрызнулся Белозор, помня все бессмыслицы, которые ему высказывали в мастерской, когда сапожничал он. – У тебя жалоба на работу Лучезара?
- Что вы… Ваше Величество не жалоба… замечание, - замялась Маригенда. - На новой туфельке отлетел каблучочек.
- Ну, может ты так отплясывала, что он отвалился сам? – предположил Белозор.
- Нет, Ваше Величество. Я их только один раз примерила перед зеркалом.
- Дай посмотрю, - не поверил Белозор. Взял туфлю и повертев в руках поставил на стол. Маригенда не лгала. Каблук болтался буквально на ниточке. Удивительно как она не сломала ногу, когда он обломился.– Это я мастерил. Тебе сейчас переделать, или все же подождешь до завтра?
У фрейлины округлились глаза, и она покачала головой, так что персиковые завитки запрыгали в такт движениям.
- Нет, нет, Ваше Величество не стоит беспокоиться. Я, кажется, поспешила заказывать туфли с такиим высоким каблуком. Простите, Ваше Величество, до свидания. До свидания, Лучезар.
- Зачем сказал, что это ты делал? – нахмурился Лучезар, когда Маригенда кланяясь, и бормоча невнятные извинения, покинула мастерскую.
Белозор пожал плечами.
- Зато она сразу убралась. Можно было, конечно, просто прогнать ее… Как ты умудрился прибить каблук, что он отвалился?
Лучезар встал за верстак и начал раскладывать разбросанные инструменты по ящичкам, а обрезки и нитки смахивать на ладонь.
- Ты… нарочно что ли, Лучезар?
Последнее время Белозор постоянно слышал жалобы на Лучезара, но не придавал этому значения. Он знал, что брат - мастер не хуже него, а заказчики во дворце редко когда оказывались правы, как, например Форент. « А я так и не сшил для него нарядные сапоги, которые обещал», - вдруг вспомнилось Белозору с грустью.
- Да. Думал на меня будут жаловаться, и ты или Доброгнева меня прогоните.
- Подожди, Лучик… - Молодой король подошел к брату и тронул его за плечо. - Ты не хочешь здесь работать?
- Не хочу, Зорька.
Король в замешательстве коснулся лба.
- Почему ты мне не сказал об этом?
Лучезар выбросил мусор в ведро и повернулся к брату.
- Белозор, я тебе говорил несколько раз, но ты отмахивался от меня, как от мухи.
- Я думал, ты это так… несерьезно. Но почему? Тебе плохо во дворце? Тебя кто – то обидел. Я разберусь с ним немедленно!
- Нет, нет Белозор. Никто не обижал!  – быстро проговорил Лучезар. - Но я не хочу жить как на вулкане и зависеть от настроения королевы или тебя. Меня устраивала моя жизнь в Яснограде. Я был счастлив, а сейчас не знаю чего ждать от завтрашнего дня.
- Да что тебя так напугало? К тебе все относятся очень хорошо, ну есть какие – то отдельные дамочки, как сегодняшняя, но ты сам же напросился. Подумай о будущем. Твои малыши будут учиться в королевской академии, а не сапожному ремеслу без права выбора. Это нам с тобой, повезло, что мы любим свое дело, а вот Смурьян всю жизнь его ненавидел.
- Ты не понимаешь про что я. Даже не знаю как об этом говорить…- растирая переносицу произнес Лучезар.
- Да все я понял. Я прибавлю тебе жалованье вдвое, нет втрое. Выберите с Веселиной другие комнаты, побольше. Ну что ты хочешь, Лучик?
- Я хочу вернуться в свою мастерскую в Яснограде, - упрямо сказал брат.
Белозор вздохнул и аккуратно расправил складочки на камзоле. Желание брата он понимал, но выполнить не мог. Не мог потерять еще Лучезара.
- Можешь хоть всем каблук на один гвоздь прибивать, пусть поотлетают к лесным вепрям. Все равно тебя не отпущу.
- Вот этого я и опасался, братишка. – печально сказал Лучезар.
- Луч… я не сделаю ничего плохого. Только хочу, чтобы ты был рядом. Как в детстве… помнишь? Ты всегда защищал меня от Смурьяна, хотя тогда был слабее меня, но ты не боялся его.
- Просто за тебя я боялся больше. Ты никогда ему не отвечал. Но сейчас остальных нужно защищать от тебя.
- Что за чепуху ты болтаешь? – вспыхнул король.
Лучезар прямо посмотрел на брата.
- Ты очень изменился, Белозор. Я тебя не узнаю. Помню, ты упрекал в каком - то старом злодеянии музыканта Горада, а потом тот оказался в подземелье по какому - то нелепому обвинению. А еще…
- Хватит! Принимайся за работу. Перешей туфли для Маригенды к вечеру. И чтоб ни одной жалобы на тебя я больше не слышал, - приказал Белозор и брякнул на верстак бракованный заказ.
Белозор не хотел быть так таким резким с братом, но тот вывел его из себя. «Я нисколько не изменился, - подумал он. - Только стал говорить и делать то, что хочу. Может просто Лучезар лучше меня узнал?»
- Как прикажите, Ваше Величество, - отозвался Лучезар, беря в руки туфлю с болтавшимся каблуком. – К вечеру будет сделано.
Борясь между желанием, бросится к брату на шею, и поколотить за это холодное, пренебрежительное послушание Белозор вылетел из мастерской. «Раз согласился, что я его король. Значит я им и буду», - решил Белозор, хватая первого встретившегося стражника.
- С этой минуты Лучезару с семьей запрещено покидать дворец. При попытке - арест. И найди Младена. Едем в «Барабан», – приказал Белозор надеясь что хмель приглушит голос разума, совести и остальной ненужный хор душевных терзаний.
***
Карета остановилась возле дешевого притона на краю города. Младен, по обыкновения сопровождавший Белозора в подобных вылазках, был в повседневной одежде, чтобы не привлекать внимания мундиром, впрочем, предосторожности были излишни. О том, что «Барабан» посещает король, было известно всему Яснограду, отчего приток посетителей в заведение рос с каждым днем. По негласному приказу Твердимира охрана рассеивалась по окрестностям, позволяя беспечному правителю разгуливать по злачным местечкам без риска для жизни и в полной уверенности в своем инкогнито.
Сохраняя каменное лицо, стражник смотрел, как какой – то мальчишка в спешке макает кисточку в жидкую помадку и рисует на щеке красную полосу, пока монарх стакан за стаканом глотает самое гадкое пойло. Младен наблюдал это уже несколько раз, но спрашивать, что это значит, не решался ни у кого. Впрочем, того, что и так говорили, было достаточно.
- Почему ты не пьешь? – расплескивая брусниху Белозор подталкнул Младену стакан.
- Я на службе, Ваше Величество. Нельзя.
- Пей.
Стражник замялся, не понимая как поступить.
- Я приказываю, - Белозор подался, вперед наслаждаясь замешательством юноши, боровшимся между долгом и шутливым приказом, который неизвестно чем мог обернуться в любом из случаев.
Младен выдохнул, сделал маленький глоток и закашлял, как когда – то Белозор, впервые попробовавший эту дрянь.
Белозор, смеясь, откинулся на спинку стула и тоже хлебнул. Рыгнул и взглянул на Деяна: тот уже закончил с полоской и, скучая, вертел кисть в пальцах. Это мелькание раздражало. А красная полоска на лице, прочерченная, будто по линейки, досаждала еще сильнее. «Не то. В прошлый раз Блажек справился отлично». Белозор сжал нож, которым пять минут назад разделывал кусок телятины.
- Очень плохо……давай покажу как надо, - сказал Белозор взмахнув лезвием. Младен вовремя перехватил запястье короля, и острие лишь коснулось кожи до смерти перепуганного паренька.
- Дурак, ты... кого держишь? – сверкнув глазами на стражника, рявкнул Белозор.
- Короля, который пожалеет о своем поступке завтра утром, и который угощает своего слугу, как приятеля, - тихо, но твердо произнес Младен.
Белозор несколько раз моргнул, одурманенный хмелем взгляд прояснился.
- Тогда… пей до дна.
- До дна, Ваше Величество, - разжимая пальцы, сказал Младен и поднял стаканчик.
Белозор поднял свой.

***
 «Все таки Ветроград», - усмехнулся Белозор, услышав очередной отчет Твердимира. Полгода поисков Власа привели к городку, с которого их начали. Но в этот раз ошибки быть не могло. Флейтист по имени Астор год назад стал владельцем камерной филармонии со смелым названием «Музыкальный дворец Астора». Единственное, что смущало Твердимира, - это то, что главная метка с лица разбойника удивительным образом испарилась. Но Белозор отнесся к этому уже спокойно: может и не было никакого шрама, и Влас просто всех дурил.
Зимний город встретил Белозора жарой. Вместо сахарной бахромы на деревьях - уставшая под палящим солнцем листва, неподвижная в застывшем от зноя воздухе. Повядшие ромашки у обочин роняли белые лепестки на раскаленную каменную брусчатку, жар от которой чувствовался сквозь тонкую подошву туфель.
Белозор, обливаясь потом, вылез из кареты и окинул взглядом двухэтажное здание, у которого они остановились. От основания до самой крыши оно было затянуто побегами дикого плюща, превратившими серый камень в дышащие прохладой изумрудные стены. Стража разделилась между каретами и входом, внося тревожный штрих в мирную картинку. Твердимир и еще пятеро охранников следовали за королем.
Переступив порог филармонии, Белозор ахнул. Ему показалось, что он зашел в шкатулку с драгоценностями, а не в зеленый терем на окраине города. Золотом был выложен буквально каждый сантиметр пространства: замысловатая лепнина, резные оконные рамы, витиеватая лестница и даже потолок, с которого свешивались янтарные люстры со свечами. Огоньки дрожали от колебания воздуха и, отражаясь в отполированных поверхностях, рассыпались медовыми брызгами во все стороны.
«Просто праздник солнца», - подумал Белозор оглядываясь по сторонам. Такой роскоши не было даже в ясноградском дворце Доброгневы. Было очень сомнительно, что сундука золота хватила на все это. А ведь это был еще только холл - а что было за ним, потрясенный юноша даже боялся представить.
Капельдинер, встревоженный появлением посетителя со стражей, немедленно предложил свои услуги. А узнав, что тот хочет видеть хозяина, повел сквозь сеть узких коридоров к его кабинету. Но довести не успел: Астор весело посвистывая, уже шел навстречу. Он был одет к вечернему выступлению: черный камзол без лишних деталей и блестящие туфли, каких не носили в Яснограде. На шее ярким пятном выделялся бордовый бант, к которому он невольно прикоснулся, увидев неожиданного гостя и маячившую за спиной стражу.
- Белозор… Откуда ты взялся?
Молодой король хотел что – то съязвить или нагрубить за то какую свинью подложил ему Влас с Горадом, но у него брызнули слезы и он бросился на шею к старому приятелю.
- Ладно, ладно, - задушишь, же… - смеясь, пробормотал тот, похлопав расчувствовавшегося товарища по спине. – Белозор… люди кругом.
- Я думал, что никогда тебя не найду. – прошептал юноша вдыхая странный но приятный аромат духов артиста: нотки горного воздуха, раскаленного песка и чего – то незнакомого, что определить он не мог. Хотя, возможно, так пахла его кожа. Под пальцами ощущалась мягкость бархата и тепло, от которых не хотелось отрываться.
- А зачем искал?
Вопрос хлестнул Белозора как хлыстом и он отстранился.
- Я думал ты будешь рад нашей встрече.
Астор посторонился пропуская музыканта тащившего контрабас.
- Я… рад. Не от счастья же прыгать. Как всегда на поводке? - усмехнулся он, кивнув на шестерку охранников стоявших чуть поодаль.
- Это необходимо, если бы… - начал оправдываться Белозор, но Сизый Глаз уже не слушал, провожая глазами двух рабочих, тащивших скамейку сначала в одну сторону, а затем в другую.
Так и не определившись, они оставили ее у стены, чтобы передохнуть. Но не успели глазом моргнуть, как ее завалили сценическими костюмами, и что с ней делать, стало еще непонятнее.
- Я слышал безумные новости из Яснограда, что на сапожника надели корону… но не поверил.
- Так и есть…надели, - признал Белозор.
- Да, ты парень не промах! – прицокнул языком Влас то ли с восхищением, то ли с иронией. - И как к тебе обращаться теперь? Твое сапожное величество подойдет?
- А как обращаться к тебе? Влас или… Астор?
- Как больше нравится, Белозорка. - небрежно бросил музыкант пригладив и без того гладкие волосы.
- А от шрама избавился? Или его и не было? – спросил Белозор, разглядывая красивое лицо Власа. Загар с него сошел полностью, уступив место болезненной бледности. А от старого увечья не осталось и следа.
- Почему не было? - Сизый Глаз облизнул палец и потер над бровью. На коже проступила бордовая полоска. - Видишь грим? Не думал, что можно так замаскировать рубец, но некоторые это умеют и меня научили. Не сложно, но муторно.
- Тебе, наверное, некогда… - предположил Белозор, только заметив царящую вокруг суету: туда сюда сновали музыканты с инструментами. Работники торопливо волокли стулья. А какой - то мастеровой с лестницей под мышкой, что – то доказывал смотрителю зала, яростно качающему головой. - Я хотел поговорить после концерта, но меня сразу пригласили к тебе.
- А чего тянуть - то. Пошли поболтаем. Время еще есть. Только братцев своих держи на расстоянии, - предупредил Сизый Глаз. Воровато оглядевшись, взял Белозора за плечи и потянул вглубь здания.
***
Смотритель зала уже несколько раз стучал, предупреждая о начале выхода. Но Влас, будто не слыша, устроился перед зеркалом. Краска размазалась по его лицу, и бордовый шрам стал просвечивать, беспокоя его больше, чем грохот в комнатке.
Белозор беспокойно переминался с ноги на ногу, потому что к невнятному голосу смотрителя присоединился другой - более требовательный и высокий, - но и он остался без внимания.
- Поговорим лучше после выступления, Влас?
- Сейчас говори. Зарко, золотко, не колоти в дверь! Или я тебя поколочу! – рявкнул Влас, перестав лихорадочно пудриться.
Зарко не ответил, но стучать перестал. То ли угроза подействовало, то ли понял, что это бесполезно.
 Белозор сглотнул. Говорить в такой спешке ему не хотелось, но Влас настаивал и он привычно подчинился бывшему атаману .
- Почему ты меня обманул?
- Когда?
Белозор несколько раз моргнул. Если от кого – то другого это слышалось бы вполне безобидно, то от Власа звучало как насмешка.
- Да все время, Влас! Ты не сказал мне ни слова правды о себе. Я познакомился с Горадом, - пояснил Белозор, потому что Сизый Глаз слишком увлекся и теперь укладывал волосок к волоску какой – то желеобразной блестящей пастой.
- Ты… что? – музыкант опустил руки и наконец, внимательно посмотрел на Белозора.
- Горад рассказал мне о мальчике, игравшем на самодельной дудочке и о том как заботился, о нем, а тот вместо благодарности обокрал его и сбежал.
Несколько секунд Влас сидел неподвижно, точно переваривая услышанное, затем повернулся к зеркалу и снова занялся прической.
- Ладно.
- Б-больше ничего не скажешь? – растерялся Белозор.
- А что еще добавлять? Узнал и узнал. Не мешай, я и так задержал выступление. Сейчас Зо… Зарко опять ломиться начнет.
- К вепрям твое выступление, и Зарко! – вспылил Белозор и рывком повернул к себе музыканта.
- Эй! – удивленно вскрикнул Влас роняя баночку с дорогой пастой и та с гулким стуком покатилась по полу.
- Ты наврал мне с три короба. А я болван поверил. Я бросил в тюрьму ни в чем не повинного человека. Обвинил его в краже диадемы Доброгневы. Я опозорил его перед всеми… Что тут смешного, дурак? Я ему нос сломал, - рассердился Белозор, потому что Влас хохотал согнувшись пополам.
- Еще и нос… Бедняга Гор! - музыкант закрыл лицо ладонями.
- Да я из-за кого это сделал?! Зачем ты все это наплел? Про диадему, про концертмейстера…
- О… наконец выучил это слово? Но я всего-навсего отплатил тебе той же монеткой, - ехидно сказал Сизый Глаз, снял с шеи медную монетку на шнурке, и примяв шапку волос Белозора нахлобучил ему на шею.
В дверь натойчиво постучали.
- Астор, мы не можем больше ждать, публика волнуется.
- Если что – то не устраивает, пусть уходят! - огрызнулся музыкант и поднялся. - Не нравится в дураках оставаться, да, Рыжий?
- Я его убить хотел, понимаешь? Как подумаю, убить тебя хочется.
- Я тебе говорил, что для сапожника ты слишком кровожаден?
- Да как мне доверять тебе после этого? – Белозор в сердцах стукнул Власа кулаком в грудь. - Откуда мне знать, когда ты врешь, а когда говоришь правду?
- А ты правды хочешь, Белозор… Ладно. Я год провел в Горице из – за тебя. Голодал, чуть не сдох, когда заболел. Думаешь, я не хотел тебя прикончить? Просто мечтал об этом. Когда ты стал ходить ко мне, то понял что этого рыжего барана можно раскрутить на что угодно. Я это умею. С детства учился выживать и знаю кому что надо. Тебе нужен был друг, а мне тот, кто облегчит жизнь. У меня получилось, в тот же день сапоги мне побежал клепать, чтобы я ноги не отморозил… Видишь правду сказал, а у тебя губки от обиды дергаются. Ну, и для чего ее говорить?
Белозор в негодовании отвернулся.
- Я думал, ты тонкий человек, попавший в трудное положение, а ты просто прирожденный разбойник и гнусный лжец.
Лицо Власа непривычно вздрогнуло, и он на секунду опустил подбородок.
- А ты о себе что возомнил, сапожник? Что я первому встречному душу буду изливать? Ты священник что ли?! – Влас пихнул юношу в плечо, так что тот оступился на несколько шагов, едва не потеряв равновесие.  – И не тебе мне мораль читать. Мы два сапога пара. Только я подошвой передавил многих, а ты только начал.
- Ты не прав… - начал Белозор, но флейтист только презрительно фыркнул. Подошел к зеркалу и принялся нервно завязывать ленту на шее.
- Не прав? Как ты додумался… без доказательств вершить суд над Горадом?
- Я тебе поверил, - мрачно ответил Белозор, глядя как музыкант пытается победить непослушный шелк.
- Так… на будущее, - Влас недовольный результатом сорвал бант и швырнул на стол. – Не верь никому… разве что в мелочах.
Зазвенел ключ – Влас отпер дверь. Увидев на пороге рыжеволосого парнишку со скрещенными на груди руками, он картинно взмахнул ладонями.
- Видишь, я вышел, и нечего было так… - Влас не договорил потому что Зарко схватил его за запястье и, сверкнув глазами на Белозора, не церемонясь, потащил за собой.
- Я приду после концерта! – крикнул Белозор вдогонку.
- Как хочешь, - не оборачиваясь, бросил Влас. - Хотя мы все обсудили.
Белозор остался в кабинете один. Из коридора доносились обрывки фраз, и скрип половиц - кто – то катил тележку на колесиках.
Белозор поднял с пола баночку с пастой и поднес к носу. Запах был резкий и отталкивающий - совсем не такой, как на волосах Власа. Юноша поморщился и поставил ее на стол рядом с небрежно брошенной бардовой лентой, вот –вот готовой соскользнуть на пол. «Похожа на его шрам», - мелькнула в голове странная мысль.
Белозор обернулся на приоткрытую дверь. Убедившись, что никого нет, и его не осудят за поступок, он взял в руки кусочек материи. Шелк – гладкий, прохладный - в противовес грубому горячему рубцу на коже разбойника. Немного поколебавшись, Белозор спрятал трофей в карман и тоже вышел из комнаты.
***
Увидев музыкальный зал, Белозор широко распахнул глаза. Если холл он назвал праздником солнца, то здесь, скорее, правили луна и ночь. Алмазы, вкрапленные в черный потолок и стены, создавали иллюзию мерцающих созведий.
Белозор знал только то которое показал ему Влас в ясноградском лесу, – «Опрокинутая Чаша», и теперь всегда искал его в небе. Он помнил, какой она была над ними: то огромной и сверкавшей все ярче и ярче, то сжимавшейся и едва уловимой на ночном покрове. Влас вынудил его выпить что  - то, что называл бруснихой, но узнав ее вкус позже, Белозор понял, что это была не только она.
Здесь «Чаша» тоже была, но, сияя искусственными искрами вызывала не лихорадочное волнение, а смесь разочарования и досады.
Понимая, что единственный стоит с запрокинутый головой, Белозор сбросил оцепенение и вошел внутрь. Зал был набит битком, но Белозору с охраной уступили место в первом ряду. Остальной дозор встал у входа, подчеркивая статус иногороднего гостя: - в чужом городе он был королем, в отличии от Яснограда, в котором так и остался сапожником. Пользуясь привилегией, Белозор с некоторым превосходством оглядел собравшихся и расправил полы камзола, чтобы сесть. Щеки порозовели: в спешке на жилете он перескочил пуговицу, и та нелепо топорщила ткань на животе. « И здесь сапожник», - вздохнул юноша про себя, запахивая камзол. И уже без прежнего тщеславия скользнул глазами по зрителям, словно пытаясь понять, заметил ли кто – нибудь его конфуз. Публика была разношерстная: дамы в шелестящих шелковых нарядах, жены ремесленников в простых, но опрятных платьях, разодетые в вычурные камзолы купцы, казавшиеся попугаями между элегантных фраков аристократов. Все это придавало обществу немного комичный и грустный оттенок неизбежного неравенства жизней.
Белозор поерзал в слишком мягком кресле, в которое буквально провалился. Эта ненужная роскошь в каждой детали раздражала и настораживала. Мысль, появившаяся еще в золотом холле, закрепилась: денег Доброгневы не хватило бы на такую отделку помещений. Где Влас их взял? Вернее кто ему их дал. Потому что награбить такое разбойник бы смог, разве что совершив налет на королевскую казну.
Что – то горячее зажгло изнутри. Кого этот плут смог окрутить в Ветрограде, как его? Но болезненная ревность сменилась неожиданным облегчением. «Еще неизвестно, настоящее ли золото и алмазы», - хмыкнул Белозор про себя, вспоминая, с кем имеет дело.
Свечи начали медленно гаснуть, по залу пролилась музыка невидимых музыкантов. Еще робкая и сбивчивая за занавесом, но с каждой минутой приобретавшая все большую уверенность и силу. На мгновение воцарилась тишина, и тяжелая портьера поднялась, обнажая блестяще освещенную сцену. Дирижер, словно чародей, взмахнул палочкой и погрузил зал в музыкальную сказку.
Белозор просидел весь концерт как зачарованный. Он не особенно разбирался в музыке, но то, что слышал, ему нравилось. Звучание скрипки казалось то жалобным плачем ребенка, то нежным шепотом любимой женщины. Влас говорил, что в инструментальной музыке не бывает слов, но звук виолончели напоминал ему голос человека, неторопливо рассказывающего красивую историю или легенду.
Для Белозора оставалось загадкой, как с такой махиной мог справиться Зарко, имевший хрупкое телосложение, как у девушки. Но он это делал легко и изящно. Впрочем, все внимание Белозора было приковано к музыканту с серебряной флейтой, даже когда она молчала. Напомаженные волосы Власа блестели, как отполированный черный металл. Второпях он явно перестарался с пудрой, и белое лицо выделялось на фоне более темной обнаженной шеи. Новый Астор напоминал плохого актера из дешевого театра, но когда его губы прикасались к флейте, сердце Белозора подпрыгивало от восторга перед человеком, открывшим ему дверь в мир музыкальной магии.
Отыграв концерт, музыканты поклонились восхищенной публике и под рукоплескание зала скрылись за серебряным занавесом.
***
В легком волнении Белозор подошел к кабинету Власа и нерешительно постучал, боясь помешать. Как сделал это несколько минут назад, когда торопясь попасть за кулисы наткнулся на Власа, отчитывающего за ужасную игру дрожащего от обиды виолончелиста. Хотя Белозор, слышавший уже множество концертных номеров с этим инструментом, мог поклясться, что тот играл бесподобно, но, возможно, об ошибках лучше было судить профессионалу, каким был хозяин филармонии. Так и не получив разрешения войти, Белозор сам приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь.
Влас, распластавшись, лежал на диванчике и даже не пошевелился, заметив Белозора. Его лицо вспотело, грим потек, обнажая знакомый шрам. Хотя без него Белозор чувствовал, что на лице музыканта- разбойника чего – то не хватает.
- Устал как черт, - вздохнул он. – Рыжий, щелкни замок, чтобы никто не врывался.
Белозор послушно повернул ключ и прижался спиной к двери. Он был еще под впечатлением от концерта, поэтому на лице блуждала светлая улыбка.
- Чему улыбаешься? – поинтересовался Сизый Глаз, покачивая стопой, обтянутой атласным носком.
- Знаешь, Влас, я раньше не особо любил музыку. Иногда видел на ярмарке выступления уличных музыкантов. Еще слышал, как пастушки играли на рожке. Но относился к этому как к чепухе. Мне больше нравились бродячие цирковые артисты, которые иногда проезжали в столицу через нашу деревню. А с тех пор как услышал твою флейту в ясноградском лесу со мной словно что – то случилось. Теперь жить без музыки не могу.
- Э, как тебя зацепило.
- Я слышал, как волшебно играет Горад, но ты в сто раз лучше, чем он.
- Неправда... Горада никто не превзойдет на флейте, а я и не пытаюсь.
- Влас… если ты им до сих пор восхищаешься, почему так обошелся с ним?
- Как? – небрежно почесал пятку Влас, хотя взгляд стал серьезнее.
- По свински. Он относился к тебе как к сыну, научил всему, а ты громил его дом, воровал у знакомых, вынуждая выгораживать тебя. Серебрянная флейта принадлежала его отцу. Ты даже ее умудрился утащить.
- А платил я ему по - твоему чем, придурок?
- Ничем.
- Ничем, - передразнил Влас, хлопая себя по бедрам. Как ты вообще понял, чего от тебя Доброгнева хочет?
- Она объяснила.
- Словами что ли? Походу я в девять лет был сообразительнее тебя.
У Белозора расширились глаза, и он невольно закрыл рукой рот.
Влас начал старательно выправлять кружева на манжетках.
- Я громил его комнату, когда он запирал меня, чтобы я не сбегал. Потом подумал, что лучше уж будет один он, чем незнакомцы, на улице. Один раз меня избили и вышвырнули как тряпку, потому, что я начал требовать обещанные деньги, которые не заплатили. Горад никогда не бил, даже когда я заслуживал. А когда я повзрослел… то сам не захотел уходить. Единственный дом, который я знал, был у Горада.
- Почему же ушел?
Влас скривил губы, а стопа в атласном носке задвигалась из стороны в сторону.
- Гор дал понять, что хочет, чтобы я так сделал.
- Но почему?
- Я же сказал, Белозор… Я повзрослел.  - откинув голову, повторил музыкант. - Этого оказалось достаточно. К тому же он нашел себе другого ученичка. Не знаю, что Горад сказал тебе, но видимо что – то другое. А флейту… - Влас потер лицо, пачкая пальцы пудрой, - флейту я нарочно взял. Знал, что он над ней трясется. Свою я ему оставил.
- Ну, значит, поделом он сидит в Горице, а я еще переживал из – за этого... - в сердцах воскликнул Белозор и осекся, поняв, что сболтнул лишнее.
- В каком смысле… сидит? – Влас резко поднялся. – Белозор… ты что его не выпустил?
- Я хотел… Но потом подумал, что разразится страшный скандал. Зимоград мог стать на защиту своего подданного и потребовать объяснений. Горад ведь не последний человек там. И я решил, что лучше ничего не делать с этим.
- Чем лучше?! Да ты с ума сошел!
- Что ты его защищаешь? – возмутился Белозор. -  Он чудовище.
- Да… но в любом случае не тебе его судить, а мне. Немедленно его освободи! - потребовал Сизый Глаз подходя к Белозору.
Белозор инстинктивно подался назад, но уступать не стал.
- Я решение не изменю, поэтому можешь ничего мне об этом не говорить.
Влас отвернулся. Взял кувшин и расплескивая брусничную воду на столик наполнил стаканчик. Махом опрокинул его и понимающе хмыкнул.
- Добрый мальчик превратился в злодея.
- Ни в кого я не превращался, так получилось. Да это все из – за тебя, Сизый Глаз! – вспылил Белозор.
- Я тебя не с Горадом просил разбираться, а помочь мне выбраться из тюрьмы, но ты мне отказал, - напомнил Влас.
- Я хотел восстановить справедливость. А с Горицей… Я боялся, Влас, хотя думал об этом.
- Тогда подумай сейчас, как устроить побег Гораду. Не нужно признавать свою вину перед ним. Но верни ему свободу, раз честное имя уже потеряно.
Белозор пожал плечами.
- Не знаю… может быть. Давай обсудим это в дороге.
- Какой дороге? - приподнял брови Влас.
- А… я не сказал… - Доброгнева тебя простила и назначает придворным музыкантом.
- Знаешь, у меня пропало настроение шутить.
- Я не шучу.
Влас недоверчиво взглянул на Белозора.
- Доброгнева сошла с ума?
- Нет. Я ее заставил.
- Ты что? – прыснул Сизый Глаз со смеху. – Это как?
Белозор закатил глаза не желая вдаваться в подробности.
- Да не важно как. Главное, что она смирилась с тем, что мы друзья. Назовись именем, которым пользуешься сейчас или каким хочешь. Все сделают вид, что не знают тебя.
Влас усмехнулся.
- Конечно, лестное предложение, ваше сапожное величество, но боюсь, что все же откажусь.
- Что?
- Я не хочу, Белозор.
Юноша в растерянности дотронулся до лба пальцами. Такого ответа от Власа он даже не предполагал.
- А зачем ты меня звал в Ветроград? Зачем купил ту флейту из стекла?
- Было скучно. Ты меня всегда забавлял. Для чего еще?
Белозор опустил глаза.
- Все таки Горад оказался прав.
- В чем?
- Не важно…
- Ну не важно, так не важно. - Сизый Глаз снова плюхнулся на диванчик и начал чистить ногти.
Несколько минут они провели в болезненной тишине, прежде чем музыкант заговорил.
- Помнишь, Белозорка, ты однажды сказал, что купить новую жизнь нельзя, а можно только дворец или карету, я тогда посмеялся над этим. А после Горицы, понял, что может быть ты прав. У меня было золото… не важно откуда.
Белозор презрительно фыркнул, но перебивать не стал.
- Были большие возможности. Но… я не смог уехать один. Без рыжего дурака, который таскал мне побрякушки и булки со сливками, - Астор оставил ногти и произнес тихо и робко, точно каждое слово давалось с большим трудом. – Знаешь, Белозор, я… готов был отказаться от своего «дворца», а ты… нет. А теперь время упущено.
- Но почему, Влас?  - обескураженный грубым признанием в дружеских чувствах спросил Белозор.
- Целый год прошел, Белозорка. Меня уже не мучает одиночество.
- Но оно мучает меня.
- Да ты непроходимый тупица! – взорвался Влас. - Тебе все разжевывать нужно? Я здесь счастлив, Белозор. Новую жизнь купить можно. А для того, чтобы в ней появились дружба или любовь, нужно просто немного времени.
Взвинченный голос Власа стих, но Белозору казалось, что он продолжает звенеть в комнате. Или это эхо доносилось из зала, где уставшие музыканты проверяли расстроенные после концерта инструменты.
- Время позднее… - чувствуя, что дрожит всем телом, заметил Белозор. - Мы уезжаем прямо сейчас. Возьми флейту, она же тебе дорога.
- Флейту взять… Чего?
- Я же сказал «мы» поедем, а не «я».
Белозор отпер дверь и сказал несколько слов Твердимиру.
Влас  медленно сел и посмотрел на Белозора за которым уже стояли шестеро хорошо сложенных мужчин, с которыми вряд ли можно было спорить.
- Я сказал, что не хочу. Ты силой меня заставишь?
- А что только тебе так можно? – огрызнулся Белозор и обратился к охранникам. - Дайте господину Астору собраться, и ведите в карету, если не пойдет сам, тащите. Но не бейте, даже если будет драться. Он не пленник, просто… особенный гость.
***
Белозор вернулся под утро в хмельном дыму. Нетвердым шагом добрался до кресла и рухнул в него, точно здоровенный мешок картошки. Откинув голову на спинку, он о чем – то задумался, но вряд ли это было что – то приятное. Челюсть была сжата, а взгляд напряженным, точно он силился что – то рассмотреть впереди, но никак не мог - то ли из-за тумана, то ли из –за того что не знал, что искал.
- Снова ошибся? – спросила Доброгнева кладя книгу на стол. И внимательно глядя на мужа. «Он должен был найти этого дьявола, но, судя по лицу, не нашел. Хотя Твердимир получил ясные распоряжения оставить маскарад. Пусть уж дитя получит свою игрушку, чем будет устраивать дебоши и понажовщины в столичных кабаках».
- Ты про что?
- Про атамана. Не нужно было ездить. Только зря тратишь время, как безумный гоняясь за ним по всей Горицветии.
- Я не ошибся… Это был Влас.
Доброгнева сдвинула брови.
- Почему он не приехал?
- Он приехал, Доброгнева. Его расположили в северном крыле. – растирая лицо ответил король.
Губы Доброгневы дрогнули от услышанной новости. Теперь это был не призрачный враг, так и не покинувший стен дворца, а вполне осязаемый человек, вплетенный судьбой в их жизнь.
- Тогда… почему хмурый? Это уж мне пристало печалиться.
- Не все ли равно какой я?! Почему не спишь? Проснулась на заре, или караулила всю ночь? – огрызнулся Белозор поднимаясь. - Я устал и хочу спать.
 Он резко задул свечи. Они зачадили, наполняя воздух едким дымом удушливо смешавшимся с ароматом туберозы - любимых духов Доброгневы.
- Выброси эту гадостью. Меня тошнит от этого запаха.
- Свечи выбросить?
- Твои духи, - разражено сказал король, расстегивая камзол. Пальцы на миг задержались на пуговице, которую он так и не поправил - самое пульсирующее воспоминание лихорадочного вечера.
Доброгнева понимающе кашлянула. «Белозор злиться не на меня, а на него. Возможно, атаман оказался не так рад встрече, как Белозор полагал. Мне же придется представлять этого преступника ко двору и улыбаться, точно я лишилась ума как и Белозор». – подумала она с горькой усмешкой.
Доброгнева забарабанила пальцами по столу, не зная, стоит ли раздражать мужа еще больше, но недавнее событие смущало даже ее.
- Белозор… есть кое – что что тебе нужно знать. Но можем поговорить завтра, это терпит.
Белозор замер.
- Что – то с Аликой? Где она?
- Уснула у Агаи. Я не стала забирать. Она здорова. Дело в твоем брате… Пока тебя не было Лучезар с семьей пытался выехать из дворца. Их задержали по твоему приказу.
- Он… в Горице? – содрогнулся Белозор.
- Нет. Мне доложили, и я распорядилась о домашнем аресте. Он в собственных покоях с детьми и женой. Стой! – выкрикнула Доброгнева хватая мужа за рукав, потому что тот уже бросился к дверям. – Дождись утра. Ты охмелел и сделаешь только хуже. Пожалуйста, прислушайся.
Белозор приложил ладони ко лбу, лицо задергалось в преддверии слез.
- Я… не хотел чтобы так было, Доброгнева. Я не хотел… Почему они отвернулись от меня?
- Я не знаю, что у вас произошло, но я уверена, что Лучезар тебя любит. Веселина вряд ли, она едва тебя знает, но ребята точно обожают. Помнишь как вы носились по столовой, когда Ждан натаскал апельсинов в рубашку. А ты начал ими жонглировать? И так ловко. В семье всякое происходит, но иногда можно простить, а иногда уступить. Вы поругались перед отъездом?
- Скорее… не поняли друг друга. – ответил Белозор уже не понимая о ком из двоих пленников говорит в эту минуту. – Но я не желал им зла, только хотел, чтобы… они были рядом. Потому что… я… их… люблю.
Белозер вытер слезы рукавом. Но это было бесполезно. Они ручьем лились из глаз.
- Вот это завтра и скажи Лучезару и Веселине. И отпусти, если захотят уехать. Зачем держать их силой?
- Меня то ты держала во дворце под конвоем, хоть и без замков, - огрызнулся Белозор.
- Ты жулик, Белозор, как и твой Сизый Глаз. Хотя он, конечно, опаснее. Я сделала вид, что поверила, твоим оправданиям, о том что вы незнакомы, и он твой мучитель, но я видела как ты смотрел на него, когда его арестовали. Как незаметно подобрал флейту, а потом ходил как зачарованный, и прикасался к ней так как не прикасался ко мне. Я была уверена, что ты поможешь атаману бежать. Но ты не делал этого толи из трусости, толи от того, что знал, что не нужен ему. И Горица единственное, что вас связывало. Ты ходил к нему на свидания. А я пощечинами стирала твою улыбку после них.
- Сейчас также будешь делать?
- Почему - то сегодня ты не улыбался.
Белозор сжал кулаки. Доброгнева не видела этого в полутьме, но слыша знакомое, нарастающее дыхание Белозора отступила назад, но в этом уже не было необходимости. За закрытой дверью несколько минут слышались глухие удары и короткие женские вскрики.
***
Кожа чесалась под остатками грима. Умыться было нечем. Воды оставалось только, чтобы попить, а новой предлагать ему не собирались - даже после нескольких просьб. Влас хоть и не был пленником во дворце, как выразился Белозор, относились к нему с прежней «учтивостью».
Влас недовольно провел ребром ладони по глазам. Они слезились не переставая. «Попала пудра или…» - понимая, что оправдываться перед собой бессмысленно, музыкант позволил себе слабость и закрыл дрожащее лицо ладонями. Цепочка тихо звенела на запястьях - то ли сопереживая, то ли смеясь над его отчаянием.
В мыслях он еще был в Ветрограде - в стенах музыкального убежище, которое наконец, себе создал, с людьми, которые стали ему дороги. Его волновали вопросы, которые остались не завершенными, и он продолжал крутить их в голове пытаясь найти какое – то решение, как будто забывая, что это уже не имеет значения.
«Я в Яснограде, - в руках чокнувшегося мальчишки, получившего власть. На что еще он способен?». Размышлял музыкант слоняясь по комнате.
От духоты кружилась голова. Влас расстегнул пуговицы на рубашке под камзолом. Снять его он не мог из – за цепей, и пот ручейками стекал по шее и спине. Он подошел к окну: ставни были заперты на ключ, но первые солнечные лучи все равно находили лазейки и золотым маслом просачивались через узкие щелочки между рам. Воздух этого делать не желал.
 «Чертов, Белозор!» - выдохнул мужчина, бросаясь на постель. Они тряслись в карете всю ночь, и усталость брала свое. Напряженное тело медленно расслаблялось на пуховой перине. Его взгляд остановился на бронзовой статуэтке, стоявшей на столике. «Доброгнева, что ли?» - фыркнул Сизый Глаз и взял ее в руки рассмотреть получше. Сходство действительно было: расклешенное платье со сложным орнаментом, волосы густой волной, ложащиеся на плечи, - только вместо короны их украшал цветочный венок. «Просто женщина», - хмыкнул Сизый Глаз.
Влас с трудом представлял себе их грядущую встречу. Даже если Доброгнева согласилась на такую пощечину, как его присутствие во дворце, надолго ее терпения не хватит.
«Полетит и его голова и моя... Хотя…» атаман задумчиво поставил фигурку на место, а в памяти медленно и тягуче всплывала встреча с Доброгневой, когда он был еще пленником Горицы…
Нос разбойника уловил запах туберозы у своей темницы, а насмешливый голос был обращен к Белозору, хоть он его уже не ждал - мальчишка был утром.
- Украл у Доброгневки духи? Хочешь, чтобы я пах как она?
- Так меня еще не называли. – усмехнулась Доброгнева подходя ближе. Свет фонаря озарил ясноградскую королеву.
Выронив флейту, разбойник вскочил на ноги. На лице заходили желваки. «Белозор попался, а с ним и я», - с ужасом мелькнуло в голове Власа. Шея вспотела под модным розовым бархатом - прямым доказательством преступного покровительства Белозора. Впрочем, об этом кричало все логово атамана, казавшееся скорее комнаткой в гостинице, чем темницей в подземелье: карварские ковры и подушки прикрывали земляной пол, а задрапированные портьерами стены, маскировали покрытый мхом отсыревший камень. Белозор постарался на славу обнося дворец ради удовольствия своего миньона.
- Мне нужно поговорить с тобой, атаман. Ты бы хотел отсюда выйти?
- Еще бы, - хмыкнул Влас, подходя к решетке вплотную.
- Я так и думала. Помнишь сундук золота, о котором ты мечтал? Так вот получишь его. Завтра я объявлю, что Влас Сизый Глаз убит при попытке бегства. Ты сможешь сменить имя и жить как захочешь. Я даже не требую уезжать из Яснограда, хотя это было бы желательнее.
- И какой тут подвох? – сощурился разбойник.
- Подвоха никакого. Условие. Если выполнишь его, получишь свободу и деньги. Ты… понял о чем я. – прошептала королева, уловив смятение в его взгляде. - Мальчик юн и наивен, твое влияние губительно для него, он уже начал красть у королев. - Доброгнева сорвала с воротника Власа свою брошь. – А теперь остальное.
Атаман стащил с мизинца перстень и протянул Доброгневе.
- Остальное, - повторила королева настойчиво. – или думаешь я не знаю что у меня пропадало?
Раздался легкий щелчок. Сизый Глаз расстегнул браслет и снял цепочку. Точно одержав маленькую победу над врагом Доброгнева забрала трофеи.
- Через месяц Белозор станет королем Яснограда, еще через несколько месяцев отцом, поэтому не лезь в его жизнь. И я не буду лезть в твою. Избор расскажет подробности сегодняшней ночи. Будь готов.
- Я же не сказал что согласен, - окликнул Влас королеву, когда она повернулась к выходу.
- Атаман Сизый Глаз погибнет завтра при попытке побега. Тебе решать будет это правдой или ложью. – Доброгнева сощурилась и болезненно провела пальцем по шероховатому шраму Власа. – Ты очень красив… Надеюсь ты убил того кто тебя так изуродовал?
- Какому – то парню не понравилось как я играю на флейте в таверне. Мы перебили всех кто там был. А таверну в лесу оставили себе, как трофей. Вы накрыли ее когда арестовали меня.
Брови Доброгневы приподнялись.
- Твоя флейта страшнее оружия, атаман.
- Это оно и есть.
Серые, точно лезвие глаза мужчины, однажды ранившие Белозора, опустились на быстро вздымающиеся в невольном волнении плечи королевы. Распознавая его лучше, чем новая жертва Влас завладел ее ртом и прижал к себе, насколько позволяли тюремные прутья.
- Нравятся поцелуи сквозь решетку? – шепотом спросила Доброгнева. Ее дыхание сбилось, а щеки залились румянцем, как от крепкого вина.
- Нравятся любые, - отозвался Влас вдыхая сладковатый аромат туберозы. Разжал пальцы и подобрал с пола флейту. – Сыграть мелодию, которая его отравила? Или хочешь свою?
Доброгнева вспыхнула и резко отвернулась, чтобы уйти, но легкие почти невесомые звуки касались ее точно руки знающего любовника вызывая трепет в душе и теле.
- Я подумал… Белозор такой лакомой кусок, что стоит больше сундука золота, - сказал Сизый Глаз опустив флейту.
- Что ты хочешь еще? – изумилась Доброгнева.
- Я хочу найти жилище одной семьи в Ветрограде. Они пропали двадцать лет назад. Знаю только их имена, но улицы не помню. Особняк наверняка цел. Я хочу его. Твоего золота не хватит если придется уговаривать новых жильцов съехать. Мне нужны законные права на него. Если я тебе понадоблюсь, сможешь найти меня там.
- Чей это дом?
- Мой. Раз Сизый Глаз умрет я хочу вернуть собственное имя и жизнь, которой меня лишили такие же разбойники как и я. И больше не от кого не прятаться.
- Меня не трогают жалобные истории, как Белозора, атаман, так что можешь не пытаться. Если дом еще существует - получишь. Но предупреждаю, если обманешь меня, заплатишь жизнью.
- Это Белозор без меня жить не может. Если найдет меня, наказывай его. Знаешь, что единственное он не притащил сюда?
Доброгнева выгнула бровь оглядывая бодуар разбойника.
- Камин?
- Девку. За полтора года в Горице она была нужнее всего. А был только Белозор.
Доброгнева на мгновенье оцепенела, но поборов брезгливость произнесла.
- Я пришлю к тебе Твердимира. Обсудите вопросы с Ветроградом. Избор придет в полночь. – сказала королева и ее подол прошелестел по полу…
Влас спал раскинувшись на кровати, стоившей целое состояние, но вспотевшее тело зудело под тесной одеждой, и во сне он чувствовал солому на которой лежал в Горице еще до благодеяний своего покровителя. Только на этот раз в камере он был вместе с ним. Белозор радовался как ребенок такой удаче, и все просил играть на флейте. Власу хотелось пить, а Белозора флейтой ударить.
***
Лучезар не притронулся к завтраку, но Веселина и дети с удовольствием поглощали ягоды со взбитыми сливками, которые обычно не позволяли себе из – за дороговизны. Лучезар откладывал каждый лишний грош, чтобы открыть новую мастерскую в центре столицы и нанять помощников необходимых для большого дела. Поэтому мальчикам в лучшем случае предлагал яблоки, а Веселине вместо нового наряда на бал, просто на него не ходить.
Не зная чем себя занять сапожник устроился в глубоком кресле и на обрывке бумаги чертил модель непромокаемой обуви. В дождливую погоду ясноградцы бы ее оценили. Правда его смущал материал из бычьего мочевого пузыря, который единственный подходил для этого. Но если правильно обработать и сшить  можно было получить вполне приличную пару сапог, которую бы хватило на целый сезон, а если бережно носить, то и на два. Лучезар задумчиво постучал карандашом по зубам: не все стали бы покупать такие недолговечные башмаки, обходясь по старинке деревянными колодками, которыми месили грязь осенью и весной, и уж точно никому бы не понравилось таскать бычий пузырь на ногах… Но можно сказать, что это особый модный материал, а его состав и способ изготовления хранить в секрете. Найдя изящное решение Лучезар улыбнулся и вздрогнул, услышав стук в дверь. « Это шутка - стучать к пленнику? Или кто – то еще не знает о его аресте?» Но в следующую секунду щелкнул замок, и в комнату, запинаясь как провинившийся школьник вошел Белозор. Лучезар кивнул Веселине забрать детей в другую комнату, и мельком взглянул на брата. От него разило перегаром, небритое лицо отекло, пальцы державшие ключ дрожали. Если бы не дорогой бархат, в который он обернул пахшее, потом тело его было бы не отличить от горького пьяницы, проснувшегося у трактира с утренним холодком.
- Нужно поблагодарить, что ты запер нас не в подземелье, а в комнатах? – сухо спросил Лучезар.
Белозор вспыхнул, бросился к брату и припал перед ним на колени.
- Не нужно… Лучезар… Я поступил ужасно, но я не мог остаться здесь один.
Лучезар не смотрел на Белозора, только быстрее заштриховывал набросок, пока грифель не надломился, вынуждая его остановиться.
- У тебя есть, дочь, и жена. Это твоя беда, что ты их не видишь, а гоняешься за каким - то призраком в тумане. Об этом уже анекдоты складывают и травят в мастерских.
- Кто?
- Белозор… все, - вздохнул Лучезар, убирая бумажку с карандашом в карман жилета.
Из комнаты донесся какой – то грохот и детский смех. Ребетня забавлялась не думая о тревогах взрослых. Но Веселина быстро успокоила детей понимая, что мешать разговору братьев нельзя.
- Ты… стыдишься меня?
Лучезар прямо посмотрел в лицо Белозору замеревшему в ожидании ответа.
- Да. Столица тебя испортила мгновенно. Раньше ты краснел при одном взгляде на девицу, а теперь превратился в главного развратника во дворце, а еще - в пьяницу и самодура. Ты думаешь, тебя зауважали, когда ты нацепил корону? Это просто страх перед сумасшедшим, который не знает, что творит вокруг. Но ты пойми, дурачок, твоя власть держится на любви Доброгневы. Как только она погаснет, ты лишишься не только короны, но и своей лохматой головы.
В соседней комнате зазвенел детский голосок, но быстро стих: Веселина снова одернула Ждана. Белозор мысленно закончил куплет. Он сам пел это с Лучезаром в отцовском доме, но, если появлялся Смурьян, тот сразу велел заткнуться обоим - его раздражало, когда младшие шумели.
- Можешь уезжать с Веселиной и ребятами прямо сейчас. Вам не помешают. – тихо проговорил Белозор, понимая что сейчас песенка оборвалась из –за него.
- Не можешь вынести правды, поэтому решил избавиться? – хмыкнул Лучезар.
- Считай, как хочешь. Я нашел Власа и привез сюда. Ты мне больше не нужен, Лучезар.
- Подбородок поэтому дрожит? – уточнил брат с жестокой ноткой.
Слова попали в цель. Белозор затрясся уже сам. Он быстро приложил пальцы к глазам, но остановить слез не мог.
- Я… был… не прав, но ты решил сбежать и бросить меня. Влас… не захотел возвращаться.
Я привез его под конвоем. Влас молчал всю ночь пока мы ехали в карете. Он бы лучше
ругал меня как ты… Не бить же его было, чтобы он заговорил. Он… меня ненавидит, как и
ты…
Лучезар сдвинул брови и посмотрел на Белозора. Тот навзрыд рыдал на полу, сознавая
что натворил, и не понимая как это исправить.
Лучезар опустился на пол рядом с Белозором и взял его за плечи.
- Ты мой младший брат, Зорька. Я… тебя люблю. Но злюсь ужасно. И он злится. Отпусти
его или дай выбор. Это и есть любовь. А то что делаешь ты это подчинение и обладание.
Оно никому не понравится. Ни семье, ни другу.
Белозор вытер слезы и шмыгнул носом.
- Мне все равно. Если Влас не смириться, я его не выпущу из комнаты. Будет играть на
флейте для меня одного, как в Горице.
- А мне прикажешь шить сапоги для тебя одного? – спросил Лучезар, разжимая руки – он
ошибся, брат ничего не осознал, хотя казалось, был на пути к этому.
Белозор поднялся с пола и отряхнулся.
- Я же сказал, Луч, можешь уехать, когда захочешь. Я принесу денег. Вам нужно на первое
время пока не наберешь заказов. Поэтому не срывайтесь сразу, я скоро вернусь.
Король развернулся на каблуках, чтобы идти, но Лучезар тронул его за рукав. Утром, когда
их остановила стража, а потом под конвоем вела до комнат ему казалось, что он убьет Белозора, как только увидит. Сейчас он понимал, что брат справиться с этим сам, только будет делать это болезненно и медленно отравляя всех своей агонией.
- Белозор… уедет Веселина с детьми. Я останусь. Мне так будет спокойнее. За них, и за
тебя, - крепче сжимая руку брата, вздохнул Лучезар.
Едва за Белозором закрылась дверь, в комнате показалась Веселина. Ее щеки порозовели от волнения, а руки невольно поглаживали приподнятый живот. Она слышала не весь разговор, но последние слова до сих пор эхом отзывались в голове: «Уедет Веселина…».
- Отошлешь нас к отцу, а сам останешься с этим… - женщина смолкла, видя упрек на лице мужа.
- Белозору нужна помощь, Веселинка, он не справиться сам.
Выбежал Ждан и стал трясти деревяшкой разрисованной мелками требуя, чтобы оценили его работу.
- Почему именно твоя? У Белозора есть жена, и этот Влас, пусть они его спасают. Скоро родиться наш малыш… Разве это не важнее? - голос Веселины задрожал, а глаза наполнились слезами.
Лучезар провел руками по волосам, пытаясь подобрать слова.
- Веселина… я буду приезжать в выходной. Чего ты боишься? Это же не на всю жизнь… только пока все не наладиться.
Устав тыкать родителям рисунок Ждан разревелся и шлепнулся на пол. Стуча в синий барабанчик вышел Светолик. Увидев плачущего брата он начал громче бить ладонями по игрушке, а видя, что его не останавливают тоже захныкал, надеясь, что так его заметят.
- Луч, не делай из меня дуру. Ты просто нашел удобный способ избавиться от меня и детей. Ты жаловался, что устаешь от их шума. Ты… ты заранее все придумал? – Веселина вытерла глаза рукавом, но слезы все равно катились по щекам. - А то раньше я мешала тебе веселиться с братцем - грешником, а сейчас можно. Я же не узнаю. Или я поверю, что ты шесть ночей будешь спать в пустой комнате? В этом вертепе?
Лучезар глубоко выдохнул сквозь сжатые зубы. Обвинения Веселины были напрасны и несправедливы. Он много делал для семьи. Но она всегда находила, повод его упрекнуть. Даже то как просто он одевается, вызывало ее недовольство.  А когда он отвечал, что он сапожник, а не придворный, чтобы носить шелка и бархат сама же ставила в пример Белозора, наряженного по последней моде.
- Я тебе хоть раз давал повод в себе сомневаться? Хоть раз?! Да успокой ты уже детей! - вспылил Лучезар, швыряя картинку Ждана, которую механически взял в руки. Деревяха с грохотом упала на пол, пугая мальчишек еще больше. Они заревели громче. Плачущая мать не могла их успокоить. Лучезар, морщась, тер разболевшиеся виски. Ему было стыдно, что он вышел из себя, но еще хуже было от мысли, что Веселина по – своему была права.
***
Точно надзиратель, обходя своих узников, Белозор направился в северное крыло. Разговор с братом его успокоил, но что его ждало в этой комнате? Белозор поднял рукав, проверяя, не пахнет ли от него, и сморщился – тянуло застаревшим потом: напоминание о пекле Ветрограда и двенадцати часах в дороге.
Белозор повернулся на полдороги и отправился мыться. Явиться так перед разбойником-эстетом он не мог ни в коем случае. Белозор помнил, как Влас даже в Горице требовал воду, чтобы ополаскиваться, не терпя неряшливости ни в себе, ни в других. «Влас поэтому отталкивал меня в карете. А все чертова жара…» - размышлял юноша, с остервенением оттирая кожу: Белозор вдруг понял, что пытается смыть собственные веснушки, приняв их за грязь. Бросив со смехом мочалку, он окатил себя прохладной водой и вернулся в комнату, чтобы подобрать свежую одежду.
Ему вспомнилась песенка, которую напевал Ждан, и юноша начал мурлыкать ее про себя, отметая костюм за костюмом, пока не нашел подходящий. «Нужно заказать черный бархат. В Ветрограде это модно, а у нас почему – то цвет траура» подумал молодой король, выправляя оборки на манжетах. – Но сначала возьму у Власа примерить. Вдруг цвет не мой». Детский мотивчик продолжал звучать в голове. Белозор весело выбирал туфли к оттенку камзола.
Обжигая рот, Влас жадно пил взвар, который ему принесли к полудню, когда услышал поворот ключа в замке. Он поставил чашку рядом со статуэткой Доброгневы и ждал, когда откроется дверь. «Снова охранник, или эта дрянь…». – подумал он.
На пороге показался Белозор в голубом камзоле. «Эта дрянь», - заключил Сизый Глаз, переворачиваясь на бок, давая понять, что говорить им не о чем. Как и ночью в карете.
Тогда Белозор ерзал на сидении и заговаривал о каких – то глупостях, надеясь разрядить гнетущую атмосферу, но ответа дождаться не мог. Нервничая, он несколько раз пересаживался на его скамью и горячо шептал, то что не следовало слышать страже, однако забывая, что глаза у них тоже были. Власа тошнило от вспотевших рыжих волос, постоянно касавшихся его лица и шеи, от сладковатого запаха изо рта и горячих мозолистых пальцев, хватавших его то за руку, то за воротник. Кулаки сжались, и он грубым толчком спихнул Белозора на пол кареты. Твердимир вскочил с места, но король остановил его быстрым жестом. Вернулся на свою скамью, точно получив то, чего добивался, и оставшуюся дорогу до дворца делал вид, что дремлет.
Несколько раз стукнули каблуки по паркету.
- Ну, что ты как ребенок… Влас? Эй… - скрипнула кровать. Белозор прижался к спине пленника, но получил резкий пинок под ребро.
- Пошел вон.
Белозор болезненно выдохнул и откатился в сторону.
- Ну… прости, что я так сделал… но я не знал, как тебя уговорить поехать со мной. Я теряюсь, когда возникает препятствие.
- Ты не теряешься, Белозор. Ты злишь, и творишь какую – то дичь, - процедил Влас сквозь зубы и смахнул его руку с плеча. - Ты выдернул меня из Ветрограда, из всего, что я любил. Для чего? Быть шутом для вас с Доброгневой и для всего дворца?
- Никто не будет к тебе так относится, обещаю.
- Да, что ты можешь обещать, ничтожество?
Белозор стиснул простыню пальцами. Доброгневе бы этого он уже не простил. Но от Власа это слышалось как – то иначе.
- Я знаю, ты обижен, что я не сбежал с тобой в Ветроград. Но Доброгнева оказалась в положение. Я не мог по - другому…
- Да ты осточертел, сапожник! – Влас резко повернулся и, сверкая глазами, смотрел на Белозора. – Не важно, что было раньше. Важно, что сейчас. А ты меня на цепь посадил как собаку. Теперь дрессировать будешь для вашего двора?
- Что это?
- Обучать, тупица. Прыгать и лаять по команде. Может уже учителя себе наймешь, а то позор королю с таким умишком.
- Да, я про это… - Белозор коснулся ссадины на лице Власа. – Кто это сделал?
Влас сморщился, точно тот влез в обнаженную рану.
- Твоя стража, кто еще?
- Кто… именно? Твердимир?  – у Белозора перехватило дыхание. Но тут же с сожалением вспомнил, что начальник стражи сопровождал его вплоть до питейной гостиной в которой его оставил, и к Власу притронуться не мог.
- Не знаю, - скривил губы Сизый Глаз. - Те, кто вел из кареты… Какая разница.
- Я сказал, что не дам никому с тобой плохо обращаться. – спокойно сказал
Белозор, только зеленые глаза полыхнули диким огнем. - Соберу их в тронном зале. Там все решим.
- Что решим - то? Ты судить их собрался?
- Убить.
- Совсем спятил? - лицо Власа посерело сквозь осыпавшийся грим, и он схватил Белозора за рукав. - Я не в обиде на этого малого. Ну, выпори его, но не убивать, же за царапину на роже.
- Влас, я тебя выпорю, если не прекратишь спорить. – Уже сквозь зубы процедил Белозор.
- Раз не знаешь имени, просто ткнешь пальцем. Или прикончу всех. Да, пусти ты! - Белозор с неожиданной силой вырвал рукав, так что хрупкий материал затрещал по швам, и стуча каблуками зашагал к дверям.
- Ты прав! – крикнул Влас слетая с кровати. - Если увижу, вспомню сразу. Так – то они все
на одну морду. Идем.
Белозор одобрительно кивнул, и они вдвоем вышли из комнаты.
***
Влас помнил, как оказался в тронном зале в первый раз. Он не был оглушен его
пышностью, как Белозор. Прожив несколько лет при зимоградском дворе, его глаза привыкли к блеску золота и драгоценных камней и вспыхивали только при возможности их приобрести. Скорее его поразил размах, с которым был создан ясноградский дворец: от резных дверей до трона нужно было идти чуть ли не пять минут. Потолок был настолько высоким, что казалось, вообще не существовал. Тяжелые люстры, словно хрустальные птицы, ниспадали с самих небес. А пол из черного вулканического стекла с золотыми прожилками, напоминал разверзшуюся бездну. Сизый Глаз с опаской ступал по
незнакомому материалу, как будто и вправду боясь провалиться; но сейчас шел уверенно
и быстро, не замечая ничего, кроме голубого облака, в которое был облачен Белозор, и
подпрыгивающих от ходьбы медных волос. «Он не сделает это. Невозможно. Хотя такой
дурак может все. Я забыл про Горада», - стегали короткие мысли не хуже розг, а цепь
навязчиво звенела от каждого шага.
- Сядешь? Пока ее нет можно. – улыбнулся Белозор кивнув на трон Доброгневы.
- Постою. – не разделяя веселости Белозора произнес Влас окидывая взглядом
сверкающее кресло вырезанное из горного хрусталя и инкрустированное алмазами. Трон
Белозора изготовленный совсем недавно выглядел не менее помпезно, только вместо бриллиантов полыхали кроваво-красные рубины.
Влас покусал губу, не зная что предпринять. Он бы не смог сказать, сколько человек убил
за жизнь, но никогда так явственно, не чувствовал чужую смерть на своей совести. Даже
когда четырнадцатилетним мальчишкой под дружный скандеж товарищей с третьего раза
перерезал глотку купеческому служке. Пальцы дрожали, и он только поцарапал ему
горло. Брызнула кровь, а несчастный застонал скорее от ужаса, чем от боли.
- Не могу… - прошептал Астор, роняя нож на землю.
- Тогда нечего с нами тереться, музыкантик. Играй на дудке и кланяйся публике, раз на большее не способен. – сплюнул атаман. - Мы должны рассчитывать на тебя, а не прикрывать как ты привык. Ты давно не ребенок.
Астор сглотнул. Сатан был прав. Вчера их нападение на мастеров из Громы, чуть не
кончилось плачевно - юного разбойника с трясущимся клинком, чуть не задушили голыми
руками. Спасла быстрая реакция атамана с расстояния, пустившего нож в спину
отчаянного ремесленника.
Подняв нож Астор до боли сжал рукоятку и полоснул по шее свою жертву. Кровь
выхлестнула наружу, пленник захрипел захлебываясь, но как назло не падал и не умирал,
только бился в мелких конвульсиях.
- Добивай. – раздался над ухом голос Сатана. – Бери глубже, не мучай зря, это ни к чему.
Бледный как полотно Астор ударил ножом последний раз и согнулся пополам исторгая из
себя остатки обеда, раньше, чем безжизненное тело служки рухнуло на землю.
Атаман по - отечески погладил мальчишку еще содрогающегося в рвотных позывах.
- Видишь, Астор, ты справился. Можешь считать, что принят в семью. Подумай над новым
именем, а то язык сломаешь, пока твое выговоришь. Моего сына звали Власом.

Послышался треск. Задумавшись, Влас не заметил, как отковырял из трона алмаз. «Что за
халтура? Если уж трон рассыпается под пальцами, что ждать от всего остального». –
презрительно фыркнул он, по привычке кидая камень в карман. Его взгляд скользнул по
Белозору: тот сидел на алой подушечке с ногами и в нетерпении барабанил пальцами по
коленям, словно прокручивая в голове какую – то навязчивую мелодию.
- Белозор, даже если убьешь его чужими руками его призрак к тебе будет приходить. И я никуда не сбегу… если ты остановишься. Слышишь?
- Ты и так не сбежишь, - отозвался король безразлично. - А они должны видеть, что их
ждет, если не будут проявлять к нам уважения. По – другому не научить, Влас. Ты не
представляешь, что я терпел здесь, т- теперь их очередь. - Белозор стер манжетой
брызнувшую слюну со рта. – Чего – ты - то такой жалостливый стал? Сам убивал налево и
направо.
- Так еще ни разу.
- Отстань, Влас. – Белозор поджал колени к груди и уткнул в них подбородок – Я знаю, что
делаю.

Раздался топот нескольких десятков сапог, и стража ввела пятерых испуганных мужчин.
Твердимир шел не под стражей, но до конца не знал, к кому себя причислять: к пленникам или к надзирателям. Он не знал, в чем именно дело, но догадывался: что – то случилось с атаманом, когда его конвоировали, если уж так залютовал медный король, как в народе начали называть Белозора.
Белозор поднялся с трона. Медленно сошел с лестницы, на которой однажды сидел в роли шута-пуделя, а теперь шагал как король Яснограда. Еще не до конца упившись своей ролью, он оступился на последней ступеньке. Ноги неуклюже коснулись пола, и он со злостью обвел глазами подданных, видевших его очередной промах. Но в этот раз на лицах не мелькнуло и тени улыбки. Даже Твердимир, откровенно смеявшийся над ним на свадьбе, стоял с каменным лицом.
Белозор приосанился и внимательно посмотрел на пленников, бывших его личной охраной больше года. Двоих парней он даже не утруждался запоминать по имени и обращался просто: «Эй», тот, что постарше –плечистый Святогор, и Младен, которому он доверял больше всего после проклятого «Барабана». Кто – то из них это доверие нарушил.
- Астор, кто тебя ударил? Или, может, скажите сами? Один признается, остальные останутся в живых.
Мужчины тревожно переглянулись, но молчали. В тишине дребезжала только цепочка, которую без конца теребил Влас. Но и ее звон замер – в зал вошла Доброгнева.
Красный тяжелый подол королевы бесшумно скользил по полыхавшему золотыми искрами полу, точно подсвечивающими дорогу к месту казни. Несколько минут назад запыхавшийся стражник с пятнами на лице доложил об аресте личной охраны короля, сопровождавшей его в Ветроград, и о готовящемся суде в тронном зале. Доброгнева, помня Горада, сомневалась в беспредвзятой справедливости Белозора, и надеялась предотвратить ее последствия.
Пронзительные глаза королевы обвели собравшихся: наряженный как на бал Белозор, пленные стражники - их снимали прямо с постов, и они были в полной амуниции, за исключением оружия, которого их лишили при аресте. И атаман с цепью на руках, что удивило Доброгневу больше всего. Белозор с таким отчаянием искал своего учителя музыки явно не для того, чтобы сделать пленником. Впрочем, это объясняло вчерашнее настроение Белозора: Сизый Глаз отказался от Яснограда и предложенных почестей, а сумасшедший ученик его принудил. «Значит, не лгал, когда говорил, что Белозор ему не нужен», – отметила про себя королева и задержала взгляд на разбойнике. Он стоял, расправив плечи, точно оковы на запястьях были очередным украшением, а не символом неволи. Черный расстегнутый камзол обнажал покрытую безобразными шрамами грудь. «Даже на Твердимире, прошедшем две войны, нет столько рубцов» - пронеслась в голове непрошеная мысль, и она быстро ее подавила, понимая ее неуместность.
- Что здесь происходит? – ледяным тоном потребовала ответа Доброгнева.
Молодой король потер лоб, недовольный, что его прервали, но все же хоть и путано, но, объяснил суть дела. Королева вскинула на атамана, едкий взгляд, но не увидев в серых глазах того торжества, которое он мог бы испытывать, учинив, такую смуту, обратила гнев уже на мужа.
- Я согласна, что музыкант из Ветрограда значимая фигура в Горицветии, но стоит ли принимать скоропалительные решения, которые могут подорвать доверие к правосудию в столице?
Белозор нахмурился, поняв из ее слов только то что Доброгнева против. Подошел к ней так близко, что его снова обдало удушливой волной туберозы, и понизив голос произнес:
- Если не поддержишь меня, расскажу, как ты была справедлива к Гораду. Мне все равно, что будет. Но ты о своей репутанции печешься.
- Репутации, Белозор… - поправила Доброгнева больше по привычке, чем из желания попрекнуть его неграмотностью. Ее лицо осунулось и побледнело, казалось она постарела на несколько лет. – Я уступила тебе с Горадом… а теперь ты этим пользуешься? Ты не ценишь, то что для тебя делают. Эти люди верны тебе, а ты хочешь из – за  ссадины на своем бандите лишить их жизни? Получается ты бандит хуже него?
- Получается, - Белозор смахнул назад рассыпавшиеся волосы. - Я не понял, мне про Горада говорить или мы сладили?
Доброгнева молчала только непроизвольно стискивала дрожащие пальцы.
Белозор повернулся к Твердимиру, пусть и грозному, но безвольному в своей присяге.
- Твердимир, раз никто не признался, убивай всех.
Твердимир взглянул на Доброгневу, но та только беспомощно качнула головой. Начальник охраны, сжал челюсти. Казалось, его зубы сейчас раскрошатся от напряжения.
Он не хотел резать своих людей ради такого короля, но понимая, что неповиновение может стоить ему жизни, выдернул из ножен клинок.
 - Меня не били! – выкрикнул Влас, понимая что остановить беззаконие никто не может.
- Что? – обернулся Белозор.
- Я ударил себя сам бронзовой статуэткой, потому что эти ослы не могли мне врезать и
терпели пока я их пинал. Но я хотел проверить, на что ты способен, если увидишь как
меня приняли, едва я появился во дворце. Я не думал, что ты рехнулся настолько.
Белозор несколько секунд молчал, точно пытаясь осознать сказанное и изогнул губы.
- Влас… я тебе не верю. Ты лжец до мозга костей. А даже если и так это будет тебе
наказанием за постоянное надувательство. Твердимир, ис…
- Этот! – Влас ткнул пальцем на мужчину, стоявшего с краю.
Белозор взглянул на застывшего Младена: запястье до сих пор помнило его прикосновение, и вкус отравы, которую они делили в тот вечер. Глаза Младена вспыхнули –  он думал о том же самом, вероятно, считая, что имеет какие – то особые права после грошевой заварушки в таверне.
Белозор фыркнул. «Чтобы бы было, если бы Младен его не остановил: ссадина на роже продажного мальчишки? Я же не зарезать его пытался. А на лице Власа оставлять царапины могу только я», - улыбнулся Белозор, вспоминая, как несколько раз брил разбойника в Горице.
Решив, что улыбка относится к нему, Младен едва заметно шевельнул губами:
- Ваше Величество, благодарю, что пощадили…
- С чего ты это взял? – нахмурился Белозор. – Твердимир, тебе указали на виновного. Выполняй.
Начальник охраны с сожалением поднял глаза на мальчишку, палачом которого стал поневоле, но помочь ему не мог. Сжав рукоять меча, он нанес короткий удар. Лицо Младена исказилось от боли, из горла вырвался натужный хрип. Твердимир выдернул окровавленное острие из сердца юноши. Раздался грохот тела, рухнувшего на пол.
Влас опустил глаза на мертвеца. «Молодой. Нужно было выбрать того, который сзади,
постарше, - пронеслось в голове бывшего атамана. - Просто этот стоял ближе всех…»
Край голубой рубахи выбился из - под кожаного жилета стражника, и Влас несколько секунд сосредоточенно его рассматривал. Вытекающая из тела кровь смущала его меньше этого ничтожного лоскутка, продолжавшего существовать в отличии от его хозяина.
- А теперь внимательно слушайте, и передайте остальным, - громко сказал Белозор,
раскидывая руки в стороны, точно дирижер. – Астор из Ветрограда… Иди сюда.
Влас не шелохнулся. Белозор, растрепанный еще больше обычного, подошел сам и
положил руку ему на плечо. – Астор - наш придворный музыкант. Он неприкосновенен.
Любое неуважение к нему карается смертью. Тебя, Твердимир, тоже касается. Может
Быть, ты и любимчик Доброгневы, но не мой.
В молчаливом повиновении стража вместе с пленными припала на одно колено.
Твердимир остался на ногах, но голову к удовольствию Белозора все же склонил.
Уязвленная в своем бесправии, королева безмолвно смотрела, как стража выносит тело ее подданного. Из его раны еще сочилась кровь, и алые капли падали на пол, прокладывая узкую дорожку до дверей.
Твердимир остановил внимательный взгляд на медном короле, словно пытаясь запомнить каждую деталь в лице преступника: немигающие глаза, шевелящиеся ноздри, скопившуюся слюну в уголках рта. «Бешеная собака. Горица поэтому не желала его отпускать. Зря ей помешал», - подумал мужчина и тяжелой поступью замкнул шествие.
- Лучше бы его прирезали, а не Младена, - произнес Белозор, когда широкая спина начальника охраны исчезла из вида. – Не выношу его.
 Никто не ответил. Слышалось только глубокое дыхание Доброгневы и Власа, так судорожно натянувшего цепь, что металл онемел. Змеиным шипением зашуршал бархат - королева последовала за петляющим красным ориентиром к выходу. Пройдя мимо атамана, она на миг задержалась и прошептала.
- Атаман, я не хотела, чтобы ты был здесь. Смирилась ради него. Но сейчас я рада.
Ты единственный, кто сможет держать его в узде или хотя бы пытаться это делать. Четыре жизни ты сегодня спас.
Проводив королеву глазами, Влас медленно подошел к серым окнам. На них навалилось несколько туч. Казалось, еще немного, - и стекла треснут под их натиском. Город под ними был уже придавлен.
- Что тебе сказала Доброгнева? – спросил Белозор. Подошел ближе и тоже начал изучать помутневшие от стелящегося тумана силуэты крыш и шпилей. Рука невольно потянулась к плечу Власа, но вовремя остановилась. Юноша вспомнил, как накануне реагировал приятель на его прикосновения.
- Добро пожаловать в Ясноград.
- Она не могла такого сказать, - фыркнул король.
- Значит пошутила. – звеня цепочкой, Влас протянул запястья Белозору.
- Снимай, я не сбегу. И под ключ можешь больше не сажать.
Белозор пристально посмотрел на музыканта-разбойника. - «Он лжет. Сбежит, как только я отвернусь».
- Я же не выполнил твою просьбу о помиловании стражи.
- Рыжий, ты всегда делаешь не то, что я хочу. Но я понял, что на самом деле тебе нужен.
У Белозора дрогнули губы, и он улыбнулся. Атаман задумчиво отвел взгляд, а пальцы уже чувствовали голубой бархат, к которому придется притрагиваться.