п. 3. 2 из записки по роману мастер и Маргарита

3.2. Сведения о Маргарите

3.2.1. Возраст - 30 лет. Столько ей было в дни происшествий, т.е. в 1929 году. Несложно прикинуть, что год её рождения соответственно 1899-й (пожалуй тут стоит отметить, что, например, все жёны Михаила Булгакова старше её в среднем лет на пять).

3.2.2. Внешность - «непомерной красоты женщина», от природы кудрявая и черноволосая (в романе появляется с короткими волосами, завитыми в парикмахерской по последней моде), чуть косит на один глаз, цвет глаз неуказан (после «крема Азазелло» глаза зазеленели). Пальцы тонкие, с остро отточенными ногтями. Одевается стильно, за модой следит. Курит.

3.2.3. Семейное положение - замужем, детей нет. Муж «молод, красив, добр, честен и обожает свою жену». Замуж вышла девятнадцатилетней, т.е. их свадьба выпала на (1899+19=) 1918 год. [Для справки: в задачу этой записки не входит перечисление всех бед и перипетий, обрушившихся на страну и Москву в 1918 году («Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй» /М. А. Булгаков/). Но следует отметить несколько событий этого года, могущих отразиться на семейной жизни Маргариты Николаевны: переезд правительства (Совет Народных Комиссаров) из Петрограда в Москву в начале марта; создание Высшего военного совета (сразу после ратификации Брестского мира 15 марта) и назначение его председателем Льва Троцкого; майское постановление ВЦИК о принудительной комплектации РККА (Красной Армии); образование в ноябре Совета рабочей и крестьянской обороны (Совет обороны), председателем которого был лично Владимир Ленин (члены совета: Л. Троцкий, Л. Красин, И. Сталин и др.); принятие Моссоветом уже с декабря 1917 по январь 1918 решений о муниципализации жилья и последующая передача домов города в ведение Жилищных советов. В довесок - из любопытных совпадений: в 1918 году праздник Светлой Пасхи выпал на 5 мая, как и в 1929 году].

3.2.4. О муже - автор московских глав сообщает только, что он был «очень крупным специалистом, к тому же сделавшим важнейшее открытие государственного значения». Понять же, что это был за человек возможно путём логической индукции или дедукции (кому, что больше нравится):
1) Совет Народных Комиссаров в условиях начала Гражданской войны и иностранной интервенции очевидно мог посчитать для себя важнейшим открытием только открытие в оборонной отрасли.
2) Это открытие не могло быть оформлено в революционной неразберихе 1917-1918 годов, оно более раннее - периода военных действий в ходе Первой мировой, т.е. было сделано в 1915-1916 годах.
3) Автор открытия представлен нам как молодой человек, поэтому его возраст не должен бы(!) сильно отличаться от возраста его жены. В год совершённого им открытия, Маргарите было лет семнадцать. А её будущему мужу не могло быть меньшем чем лет 27-29 (для учёного-изобретателя государственного значения, моложе уже некуда, примеров таких в те годы - раз и обчёлся), т.е. он старше Маргариты лет на десять как минимум и год его рождения - приблизительно 1888-й (плюс/минус год-два). [Для справки: ровесниками мужа Маргариты Николаевны были такие известные учёные и инженеры, как Андрей Туполев и Игорь Сикорский (оба авиаконструкторы), Пётр Капица (физик, будущий Нобелевский лауреат), Михаил Костенко (электротехник, будущий академик АН СССР), возможно Михаил Куммант (инженер-технолог, химик) и др. Эти молодые ребята (и такие как они) внесут огромный вклад в научно-технический прогресс человечества. Однако, к 1916 году только одному из них было что предъявить военному ведомству - самолёты Сикорского производились для нужд фронта. Вообще же, все открытия этого поколения всё-таки ещё впереди. Ну и, конечно, среди этих ровесников следует назвать ещё одного “инженера человеческих душ” - Михаила Булгакова].
4) Автор открытия был настолько ценен для царского “Особого совещания по обороне государства” в годы Первой мировой, что ему был предоставлен особняк «в одном из переулков близ Арбата». В Москве - потому, что здесь же или в ближайшем пригороде располагался завод, на котором было налажено производство на основе его разработки. Это могло быть что-то в следующих областях: взрывчатые вещества и пороха, или продукты нефтепереработки, или различные виды вооружений. Следовательно, муж Маргариты Николаевны мог быть или учёным-химиком, или оружейником-изобретателем. Но, в конце концов, эта подробность не так уж и важна. Автор же настоящей записки склоняется к тому, что это был инженер, получивший образование на кафедре химии Московского университета, например у профессора Зелинского.
5) Ценность этой фигуры для Совета Народных Комиссаров, Высшего военного совета и позже Совета Обороны РСФСР была так же понятна, как и для царского “Особого совещания по обороне государства”. Результаты его открытия должны были быть крайне востребованы и неотложно важны для военных нужд РСФСР уже с начала 1918 года. [Для справки: в апреле 1918 года Высший военный совет составил специальный доклад «Неизбежность дальнейшего продолжения войны» о возобновлении военных действий со стороны Германии, в т.ч. об опасностях непосредственно для Москвы]. Поэтому, не смотря на начавшуюся в Москве муниципализацию жилья, выселений и уплотнения “бывших”, особняк был оставлен за ним (верхний этаж), производство на заводе возобновилось (или вообще не прекращалось), а его самого прикрепили к “кремлёвскому” спецраспределителю и назначили денежное довольствие по высокой ставке. Скорее всего, он также был освобождён от мобилизации на фронты Гражданской войны. [Для справки: исторический пример подобного открытия - это работа упомянутого выше Зелинского Николая Дмитриевича. Н. Д. Зелинский /1861-1953/ - химик, друг Д. И. Менделеева. В 1893 году Московский Университет предоставил этому своему профессору особняк в Никитском переулке. В годы Первой Мировой учёный сделал открытие государственного и мирового значения - изобрёл угольный противогаз (за что его даже выдвигали на Нобелевскую премию). Соавтором его был Михаил (Эдмонд) Куммант (о нём, к сожалению, не удалось найти биографических сведений), который придумал эластичную резиновую маску для противогаза (для производства этих масок в Москве начали строить завод, но революция приостановила эту стройку с 1918 года почти на семь лет). “Противогаз Зелинского-Кумманта” поступил на вооружение Русской армии в 1916 году. Советское правительство также осознавало значимость Н. Д. Зелинского. Его работа была востребована, в том числе и в ходе Второй Мировой. Он стал академиком АН СССР, Героем социалистического труда, получил три Сталинских премии. А особняк, кстати, у Зелинского никогда не изымался и остался (правда, не целиком) за его семьей - всякий может в этом убедиться, пусть обратится к автору этой записки, он укажет дорогу - особняк цел еще до сих пор].

Итак, вырисовывается следующая характеристика мужа Маргариты Николаевны - высококлассный специалист и удачливый инженер, “обласканный” вначале царской потом и советской властью. Из поколения таких же увлечённых своим делом технарей. Для такого человека его работа часто важнее личной жизни. Ну, что же, зато под его крылом Маргарита Николаевна не чувствовала бытового неустройства даже в дни разрухи и “военного коммунизма”, «от него ничего не видела, кроме добра». Она нечувствительно провела все эти и последующие годы, жила с тем, кого не любила и жила с тем, кого любила, и покинула сей мир в 1929 году. Его же последующая жизнь зависела от многих обстоятельств и многих «интересных людей». То, что по службе он мог неоднократно взаимодействовать с Троцким, настораживает знающего читателя. Но ведь, мог он и в “Сталинскую обойму” попасть, и оказался бы тогда в первых рядах организаторов индустриального рывка, изобрёл бы ещё что-нибудь нужное стране, и стал бы в будущем и лауреатом, и академиком. И женился бы ещё раз (и не раз), нарожал бы детей, и был бы похоронен с почестями на Новодевичьем кладбище.

3.2.5. Проживание в Москве - после свадьбы Маргарита Николаевна сразу «попала в особняк» мужа. Автор московских глав, видимо, чтобы подразнить читательниц, принципиально отказывается рассказывать, что с ней было до замужества, например:
- где родилась, кто её родители и есть ли у неё сёстры-братья? Это совершенно неясно;
- какое у неё образование? Понятно, что училась в гимназии, но успела ли её закончить в неразберихе 1917 года, неясно (нас должно устроить только то, что она «была умна»);
- где и как познакомилась с мужем? Кроме того, что свадьба их была всё-таки в Москве, всё остальное неясно.
Но знает автор московских глав о ней, конечно, больше, чем рассказывает. Скорее всего, с ним она делилась своими секретами. “По-дружбе”, так сказать. Что же можно выудить из той скудной информации, что он намеренно путано предоставляет читателям? Ох, лучше бы в эти потёмки и не заглядывать - одни вопросы:
- «Маргарита Николаевна никогда не прикасалась к примусу» сообщает нам московский рассказчик, и она же, когда приходила в подвальчик к мастеру, «первым долгом надевала фартук» и «зажигала керосинку, и готовила завтрак». Вот такой у неё скрытый талант. Что же он скрывает? Видимо то, что до знакомства с мужем она в свои 17-18 лет (к окончанию гимназии, причём гимназии с пансионом - вдали от родителей) вела самостоятельную жизнь в Москве какое-то время. Кому же она готовила завтраки тогда?
- Маргарита «вдруг побледнела, раскрыла рот и вытаращила глаза» - это когда она вспомнила о Фриде в спальне Воланда - аж, мурашки по коже. Что же в судьбе Фриды могло вызвать у Маргариты Николаевны такую шоковую реакцию? Не воспоминание ли о собственном утраченном ребёнке? Не связана ли эта память с тем коротким годом её самостоятельной жизни?
- «я живу с тем, кого я не люблю» говорит Маргарита Николаевна о муже. Но ведь был же тот, кого она восемнадцатилетняя любила и с кем жила? Какой-то первый незабываемый любовник от которого она (судя по реакции на Фриду) забеременела - тот, кому она когда-то научилась готовить завтраки. Кто он и куда делся в мороке революций? Не он ли познакомил её с будущим мужем?
- о жизни её в Москве в период после замужества и до встречи с мастером (а это, ни много ни мало - десять лет) автор московских глав опять же не распространяется. Сохраняет тайну. Разве что, выдаёт часть её мыслей в начале “роковой” пятницы, которые неплохо выражают натуру Маргариты Николаевны: «…все складывается очень удачно, а такие удачные моменты надо уметь ловить и пользоваться ими. Муж уехал в командировку на целых три дня…», «…почему, собственно, я прогнала этого мужчину? Мне скучно, а в этом ловеласе нет ничего дурного…», «…у меня нет предрассудков, я вас уверяю…». Не наводят ли эти мысли на подозрение, что встреча её с мастером - из привычной ей череды “знакомств”?
- тут уж напрашивается ещё один, циничный вопрос: а точно ли она любила мастера? Автор московских глав смело и правдиво говорит о большой и чистой любви и ему вторит сама Маргарита Николаевна: «Я погибаю из-за любви! – и, стукнув себя в грудь, Маргарита глянула на солнце». Но почему же в этом слышится что-то ироническое («Смешно!» – воскликнули бы мы, но мы этого не сделаем…»)?

Вот и всё пока о Маргарите Николаевне. На поставленные вопросы каждый читатель волен отвечать по-своему. Но в конце этой записки придётся обязательно ещё раз к ним вернуться. Завершая это изложение, вспомним напоследок, как Маргарита Николаевна «подумав мгновение, прибавила к своей речи длинное непечатное ругательство».