Лес молчаливых душ

К закату Кайл подошёл к лесу. Здесь заканчивалась его миссия: пройти пешком сорок километров и вернуться назад, чтобы получить Кубок воли.

Кайл остановился, чтобы выровнять сбившееся дыхание. Сейчас он постоит минутку, развернётся и пойдёт назад.

Мышцы ног гудели от долгого непрерывного ритмичного шага. Кайл нагнулся, чтобы немного их помассировать. В лесу что-то сверкнуло. Мужчина пригляделся. Отблеск был слева от него. Кайл начал выискивать глазами дупло: возможно, в нём сидел зверёк.

С удивлением он обнаружил два огромных глаза, которые осознанно смотрели на мужчину прямо из ствола дерева. Кайл закрыл глаза, мотнул головой, чтобы прогнать наваждение, но глаза упрямо продолжали следить за ним.

Пришлось допустить, что это были глаза самого дерева. Как только Кайл позволил мозгу смириться с этой возможностью, удивительная картина открылась его взору.
В стволе дерева слева отчётливо выступало лицо. Морщинистый лоб, густые брови, прямой нос, седая борода и сжатые губы. Не было сомнений, что это лицо старого дуба. В белках глаз зрачков видно не было — только красный свет по периметру обрамлял их.

Кайл поднял взгляд к предполагаемой кроне дуба, но продолжением ствола были руки или что-то очень похожее на них. Пальцев, которые тянулись вправо, составляя половину арки, было много. Навстречу тянулась вторая точно такая же рука, которая шла из дерева справа, слава богу, без лица.

С пальцев обеих рук свисали нити, на конце которых виднелись человеческие силуэты в разных позах. Солнце близилось к горизонту, хорошо освещая нитяной коридор с людьми и подсвечивая эту жуткую реальность.

Состояние Кайла при виде этой картины близилось к оцепенению. Он не понимал, что происходит, и слабо верил в то, что видит. Ему казалось, что это сон, из которого трудно выбраться. Мужчина хлопнул себя по щеке, ущипнул за руку, отвернулся в надежде, что наваждение исчезнет, но картина не менялась.

Растерянность сменилась тревогой, переходящей в панику. Что это за лес? Почему люди пойманы в силки и даже не сопротивляются, а висят неподвижно? Они живы? Дерево их поймало в свою паутину? Что он должен предпринять?

— Что за херня? — вслух спросил Кайл, сам не зная у кого. — Я сплю?
— Не спишь, — пробасило дерево в ответ.

От неожиданности Кайл отпрыгнул назад так резко, что мышцы, которые и без того гудели, свело судорогой. От осознания, что дуб владеет речью, к горлу Кайла подступила тошнота.

— Ты говоришь? — осторожно спросил Кайл, усилием воли собрав себя в кучу.
— Пока ты слышишь, — ответил дуб, глядя прямо в глаза мужчины.
— Люди живы?
— Пока не умрут, — продолжало отвечать загадками дерево.
— Мне грозит то же самое? — решился озвучить свой страх Кайл, приготовившись бежать, невзирая на усталость.
— Это тебе решать, — снова ушёл от ответа дуб.
— Я могу их забрать с собой?
— А это им решать, — ответило дерево и замерло, заканчивая диалог.

Кайл подумал, что он никакой не герой, не обязан им быть, хотя бы тут, где его никто не видит. И самое рациональное сейчас — развернуться и идти за Кубком воли. Вот его предел: идти пешком за славой.

Взгляд мужчины зацепился за силуэт девочки. Она висела на нитях на самом краю леса, совсем близко — можно было дотянуться до неё, не заходя в лес и не рискуя быть самому пойманным.

Кайл нашёл длинную палку, чтобы сбить нить, которая удерживает ребёнка, не заходя в лес. На мгновение застыл в нерешительности: стоит ли рисковать? Его ли это дело? Но это был ребёнок. У Кайла самого было две дочери, сердце отца взяло верх над страхом, и он решился.

На удивление, легко удалось осуществить задуманное. Девочка рухнула на землю и слабо застонала. Кайл, настороженно следя за дубом, оттащил девочку подальше от леса. Всё тело её было сероватого цвета, как будто невидимая паутина опутывала ребёнка. Было понятно, что она жива, но находится в какой-то коме. Мужчина стал трясти её за плечи, пытаясь привести в чувства.

Девочка приоткрыла глаза. Взгляд был абсолютно равнодушным.

— Что с тобой? Как ты сюда попала? Как тебе помочь? — продолжал трясти её Кайл.
— Оставь меня, — послышался слабый голосок. — Верни на место, я не хочу просыпаться и снова чувствовать.

Девочка застонала, как от сильной боли. Её начало трясти, всё тело выгнулось, как при приступе эпилепсии. Испугавшись, что она скончается, Кайл взял девочку на руки и подошёл к дереву. Свободные нити потянулись к ребёнку, опутали её и утащили, словно в колыбели, обратно. Фигура девочки снова повисла среди остальных силуэтов и обездвижилась. Дерево тяжело вздохнуло и, не произнеся ни слова, снова замерло.

Кайл сжал кулаки. Он хотел помочь, но едва не сделал хуже. Вот она, цена непрошеного героизма. Всё тело мужчины охватила почти физическая боль от бессилия, жалости и тревоги.

Кайл опустился на траву у корней дуба и заплакал. По-настоящему. Мужчина не помнил, когда в последний раз это делал. Слёзы текли сами. Он не понимал причины боли и страданий девочки, но чувствовал её как свою. Забыв о Кубке, который ещё недавно был так важен для него, он просто сидел, не в силах сделать ни одного движения.

Прошло достаточно много времени, прежде чем Кайл пришёл в себя. Он уже решил взять себя в руки, уйти подальше и забыть об этом странном месте, когда из леса послышались шаги. Мужчина приоткрыл глаза. Перед ним на задних лапах стоял достаточно крупный заяц и с любопытством его разглядывал.

— Кто это? — спросил зайчишка, обращаясь к дубу.
— Тот, кто считает, что у него есть воля, — хриплым басом ответил дуб.

Кайла раздражало то, что о нём говорят в третьем лице.

— Вообще-то я здесь, — встрял в диалог Кайл и поднялся на ноги.
Заяц, который, видимо, не ожидал, что мужчина вообще жив, резко вытянулся в струнку. Мышцы его стали неподвижными, он камнем упал на землю и замер, притворяясь мёртвым.

Кайла рассмешило это действие, он насмешливо приподнял бровь, забавляясь тому, что даже волшебное говорящее животное в момент опасности ведёт себя согласно природным инстинктам.

— Вставай, серый, кончай придуриваться. Я тебе ничего не сделаю, — обратился Кайл к зайцу, уже ничему не удивляясь.
— Меня Серж зовут, — осторожно проговорил заяц и поднялся на ноги.
Заяц, внимательно разглядывая, обошёл Кайла вокруг, остановился и взглянул прямо в глаза.
— Что ты здесь делаешь? Ты кого-то ищешь? Почему ты меня слышишь? — затараторил Серж, глядя на Кайла. Не дождавшись ответа, он обратился к дубу:
— Хозяин, он тебя тоже видит и слышит?
— Он всё видит и слышит, — спокойно ответило дерево. — У него много вопросов, объясни ему всё.

Заяц недоверчиво повернулся к мужчине:
— Ну, спрашивай, — и застыл в ожидании.
— Вы поймали этих людей и насильно удерживаете их здесь?
— Глупый, — возмутился Серж. — Во-первых, это не люди, а души, которые добровольно пришли сюда, а тела их бодрствуют в твоей реальности.
— Зачем? — удивился мужчина.
— Затем, что иногда жизнь невыносима, а смерть недоступна, — сочувственно ответил заяц и опустил голову.
— Я не понимаю, объясни, — сказал Кайл.
— Я не могу объяснить, но могу показать, — ответил Серж, жестом пригласил Кайла в лес и вошёл в нитяную аллею.

Мужчина замер, размышляя над тем, стоит ли следовать за зайцем или лучше развернуться и пойти за Кубком воли, выбросив из головы всё, что с ним произошло.
Вернуться за Кубком означало, что он получит славу, станет героем. Семья будет им гордиться, и никто не узнает, что он трусливо бежал из этого мистического леса. Да и трусливо ли это? Никто не просит его о помощи, наоборот, девочка просила оставить её в покое. Он может просто не вмешиваться в то, что его совершенно не касается.

Остаться и пойти за зайцем в лес означало подвергнуть себя неизвестной опасности, отказаться от мечты получить Кубок воли. К этим соревнованиям мужчина готовился целый год. Каждый день после работы он посвящал тренировкам пару часов своего времени, невзирая на усталость и непогоду.

Была вероятность, что он вообще не выйдет из этого леса, но Кайл чувствовал необходимость идти за зайцем. Как будто там, в аллее, ему откроется что-то очень важное, сродни смыслу самой жизни, и он сделал шаг.
Ничего страшного не произошло. Нити не охотились за Кайлом, не пытались его схватить и вообще мирно висели, не проявляя признаков жизни. Люди тоже никак не реагировали на присутствие чужака. Аллея с телами, как ни парадоксально это звучало, была умиротворяющей.

Серж подвёл Кайла к мужчине лет пятидесяти.
— Начнём с него, так будет легче. Я возьму его за руку, а вторую протяну тебе. Я стану проводником. Ты увидишь мир его глазами и поймёшь, почему его душа оставила тело и прячется здесь.

Кайл с любопытством протянул руку зайцу. Как только Серж замкнул цепь рук, к Кайлу потянулись светящиеся линии. Заяц, как проводник, вёл потоки воспоминаний от тела к Кайлу, показывая глазами мужчины ключевые моменты жизни, которые привели его в этот лес.

Вот он, герой боевых действий, на которой он потерял своих боевых товарищей. Вот последняя атака. На его глазах разрывает тело близкого друга, который наступил на мину, а ему самому осколки попадают в ногу. Дальше госпиталь, где ему ампутируют ногу по колено. Ему назначают пенсию, которую он предпочитает тратить на выпивку, потому что не может справиться с воспоминаниями и реальностью инвалида. Следующая боль — жена, устав пилить его за пьянство, уходит из дома с детьми. Полное безысходности одиночество захватывает его. Попытки наладить жизнь и взаимоотношения с близкими ни к чему не приводят, потому что он постоянно срывается. Последнее воспоминание: он, пьяный, одиноко сидит в своей квартире, брошенный, никому не нужный, без какой-либо надежды.

Кайл оторвал руку, потому что с воспоминаниями шла тоска и боль, которую трудно было выдержать. Он понял, почему этот мужчина отпустил свою душу в лес. Без души одинокое тело в квартире, сидя в инвалидной коляске и выпивая самогон, без боли дожидалось смерти.

Заяц снова взял за руку и повёл дальше. Кайл не был готов погрузиться в новую историю жизни, но сил сопротивляться не было, и он, как зачарованный, шёл за Сержем. Они подошли к старушке. Заяц взял её за руку, и снова светящимися воспоминаниями потекли картинки памяти.

Старушке было уже около семидесяти лет, когда ей озвучили диагноз — деменция. Старший сын переоформил на себя её пенсию. Она всё чаще забывалась, порой не узнавала своих взрослых сыновей и мужа. Периодически бабушка приходила в себя. Чаще всего это случалось ночами. Вспоминая моменты, как ею пренебрегали близкие, которым не хотелось с ней возиться, она начинала плакать. Затем приходили моменты, как её пинками вели в ванную, чтобы умыть. Она не владела своим телом, за это старший сын сердился и толкал её. Тот самый пятидесятилетний сын, которого она всю жизнь содержала, потому что он не считал нужным работать «на дядю». От обиды она начинала выть, чем будила домашних. Они в ответ кричали обидные слова, и вой становился ещё громче.

Кайл почувствовал сильный запах мочи, который исходил от старушки. Ей нечасто меняли памперсы, потому что они стоили немало.
Следующее воспоминание — жена младшего сына через связи добилась того, чтобы поместить свекровь в дом престарелых. Объяснили это тем, что все работают, а тут за ней будет круглосуточный уход.

Последняя осознанная мысль: «Пенсия — это последнее, что я могу дать моей семье». Дальше не было ничего. Старушка перестала бороться, она отдала своё тело болезни, а сознание отправила в колыбель леса.

Заяц повёл Кайла дальше, не давая ему возможности прийти в себя.
— Это женщина, которую систематически избивает муж, — сказал он, указывая на одно из тел.
— Это бомж, которого родные оставили без средств к существованию и крыши над головой, — показывая на другое тело, проговорил заяц.
— А вот та самая девочка, которую ты хотел спасти, — с грустью в голосе сказал Серж и, не дожидаясь ответа, сомкнул цепь рук.

В средних классах от рака умирает отец Светы. Через пару лет мама снова выходит замуж, и рождается братишка. В старших классах у мамы обнаружили рак желудка. Мало того, что у девочки нет поддержки во время ЕГЭ и выпускного, но ещё и ей самой приходится ухаживать за больной матерью. Отчим помогает по мере возможности, но многое по уходу за мамой и младшим братом ложится на Свету.
Девушка откладывает поступление в вуз, устраивается на работу. Происходит неизбежное — мама умирает.

Следующее воспоминание: Света просыпается в три часа ночи от того, что пьяный отчим залез в трусы и шарит руками по её гениталиям.
Кайл не выдержал. Он с силой вырвал свою руку, и воспоминания прекратились. У мужчины не было сил смотреть на это. Он понимал, что произойдёт дальше. Он не был к такому готов.

Кайл рванул из леса.

Отвратительные сцены стояли у него перед глазами. Он пытался их гнать, но они возвращались и мучили мужчину.

Кайл упал на колени перед дубом.
— Зачем ты показал мне это? — закричал он, обращаясь к дубу.
— Я никогда ни от кого этого не скрывал, — спокойно ответил дуб.
— Но раньше я не слышал об этом месте! Значит, его никто, кроме меня, не видел!
— Люди вообще предпочитают не видеть.

В кармане завибрировал телефон. Кайл отвернулся от леса и поднял трубку.

— Алло, папа, ты где? Уже все вернулись, а тебя нет. Кубок забрал другой дядя, но ты не переживай, я нарисую тебе самый красивый и большой кубок, потому что ты у меня самый лучший!
— Скоро буду, доченька, — ответил Кайл растерянно.

Ему было уже наплевать на кубок, он казался глупой мелочной мечтой. Кайл обернулся, чтобы спросить у Дуба, что ему делать дальше, но перед ним был обычный лес. Всё исчезло. Не было ни зайца, ни дерева с глазами, ни нитей с телами.
Мужчина удивлённо смотрел на самый обычный лес. «Привидится же такое, от перенапряжения», — подумал Кайл и побрёл в сторону дома, потихоньку убеждая себя, что всё увиденное – всего лишь фантазия, вызванная усталостью.

Люди предпочитают не видеть... — прошумел где-то ветер.