Научи меня прощать. Книга вторая. Глава 104

Начало повести: http://proza.ru/2020/02/28/1946
Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/04/07/2146

- Костя, ты расскажешь, наконец, что происходит? – Ольга стояла посреди кухни, держа в руке половник, которым она только что помешивала суп, - думаешь, я совсем недалекая? Я же вижу, что с Аней что-то не так, но она со мной почти не разговаривает… Костя! Ты слышишь?

Константин, сидевший за столом, усиленно делал вид, что его очень интересует книга, которую он держал в руке.

Ольга, взмахнув половником, как палицей, положила его на специальную тарелку. 

Металл глухо, но довольно громко, звякнул.

Константин сделал вид, что только что оторвался от книги, хотя, за всё время, пока он находился на кухне вместе с женой, он не прочел ни одной страницы.

- Что происходит, Оля? О чем ты? – мужчина попытался напустить на себя равнодушный вид, но получалось это у него плохо.

Ему самому не нравилось то, что он должен был хитрить, только Аня ему не простит, если он нарушит данное дочери обещание.

Ольга устало опустилась на стул.

- Костя, я ведь понимаю, что Аня что-то тебе рассказала, - Ольга посмотрела на мужа в упор и тот был вынужден смущенно отвести глаза, - я же не вчера родилась. Неужели всё так страшно, что ты не можешь мне ничего рассказать?

Женщина взяла ладонь мужчины в свою.

- Я обещаю тебе, что всё останется между нами. Аня никогда не узнает о том, что я в курсе её проблем и…

- Нет, Оля, - Костя отрицательно покачал головой. – Ты права. Глупо скрывать от тебя то, что Аня всё-таки поделилась со мной своей историей, но… Послушай… Я дал нашей дочери слово, что всё, что она мне рассказала, останется только между нами. Я не имею право ничего тебе говорить.

- Это что-то страшное, да? – Ольга испуганно посмотрела на мужа, - это н*аркотики? Скажи, я угадала? Наша дочь – н*аркоманка?

- Оля! – голос Константина напрягся, - с чего ты это взяла?

- Ты же видел, в каком виде она к нам приехала, - Ольга натянуто улыбнулась, - я же тоже умею читать. Люди, употребляющие з*апрещенные в*ещества быстро теряют вес, выглядят изможденными… Значит, её худоба – результат пагубных пристрастий? Но… Ведь это лечится?

Константин вздохнул.

- Нет, - ответил он твердо, - наша дочь не н*аркоманка. С Аней, действительно, произошло нечто очень нехорошее, но к асоциальному поведению это никакого отношения не имеет. Скорее, она – жертва…

Ольга побелела, как лист бумаги.

- Господи… - вырвалось у неё, - Костя… Надо же идти куда-то… В милицию нужно идти, писать заявление…

- Мы никуда не пойдём, - мужчина встал из-за стола, - и ничего писать не будем. Ане просто нужно время, понимаешь? Нашему ребёнку нужно время, и нужны мы – рядом с ней. Всё утрясётся…

Ольга тоже встала и глаза её наполнились слезами.

- Почему всё это случилось с нашей Анечкой? – спросила она и уткнулась мужу в грудь.

Константин обнял жену.

Конечно, он понял, что имела в виду Ольга, о чем она подумала.
Слава Богу, это было неправдой. Однако, в каком-то смысле, Ольга была права. Над его девочкой было совершено насилие… Не в физическом плане, но в психологическом – точно.

Мужчина решил не разубеждать жену.

- Оля, ты понимаешь, что с Аней разговаривать о подобном категорически нельзя? – спросил он, отстраняя от себя Ольгу, - если Аня поймет, что ты что-то знаешь или о чем-то догадываешься, она закроется ещё больше. Ты можешь сделать вид, что ничего не происходит?

- Я не знаю, Костя, - женщина всхлипнула, - я сейчас очень жалею, что не остановила Аню с этой её идеей о модельном будущем. Почему я её не остановила?

Константин снова вздохнул.

- Ты знаешь характер нашей дочери, - сказал он, поглаживая жену по плечу, - как ты думала её остановить? Всё равно это было невозможно сделать. Произошло именно то, что произошло. Наша задача сейчас – помочь Ане.

- Ты же слышишь, как она плачет по ночам? – сердце Ольги сжималось от жалости к единственному ребёнку.

Константин промолчал, только кивнул.

Мобильник Ольги, который лежал в кармане её домашнего платья, пронзительно зазвенел.

Женщина посмотрела на экран.

- Это Соня, - улыбнулась она мужу сквозь слёзы.

- Я пойду в кабинет, - сразу же отозвался Константин, - не хочу мешать вашему разговору.

Он торопливо вышел из кухни, а Ольга ответила на звонок.

***

- Привет, Сонечка! Как хорошо, что ты позвонила. Я тут уже просто с ума схожу… Ну, рассказывай, как у вас там дела? Как Павлик, Марго? Семён всё так же работает с утра до ночи?

Ольга выключила огонь на плите и накрыла крышкой кастрюлю с готовым супом.

- Ой, Оля, сложно всё… - голос Сони в трубке был не слишком весёлым, – нет-нет, всё в порядке, все живы-здоровы! – торопливо проговорила она. – Ты права, Семён весь в работе, за Марго теперь нужен глаз да глаз… Тринадцать лет девочке, это не шутки… Особых проблем с ней нет, но я с ужасом жду переходного возраста, ты же сама понимаешь, Маргоша, с её характером, может переплюнуть всех одноклассников, вместе взятых.

Ольга невольно рассмеялась.

- Маргарита у тебя огонь-девка! – подтвердила она, - а у Павла как дела?

- Знаешь, Оля, - Соня ненадолго замолчала, - что-то произошло у них, похоже, с Машей… Ну, с девочкой Павлика, помнишь, рассказывала я тебе о ней.

- Помню, конечно, - Ольга напрягла память, - вроде бы, художница она, правильно?

- Да, очень талантливая девочка, кстати… Они должны были с Пашей на новый год к нам в Сосновку приехать, мы ждали… Только Павел в этот раз один приехал. Мрачный такой, двух слов из него не вытянешь. Спрашиваю: «Случилось что-то?» Молчит! Отцу тоже ничего не сказал, хотя Семён спрашивал. В Сосновку, к старикам нашим, зачастил, почти каждые выходные приезжает… Марго расстроилась, она с Машей дружит… Ой, что я всё о себе? Вы как? У Кости как дела? Со здоровьем всё в порядке?

Ольга улыбнулась. Соня всегда была внимательной.

- Всё в порядке у Кости, - ответила она, присаживаясь на стул, - врачи подлатали, сейчас только следить нужно за состоянием, давлением и тому подобное. На работе тоже всё хорошо, трудимся… С Аней только беда…

- Что такое? – в голосе подруги послышалось беспокойство, - ты ведь говорила, что Анечка домой вернулась, снова у вас живет, в институте будет восстанавливаться, всё ведь хорошо?

- Хорошо, да не очень, - Ольга вздохнула, а потом торопливо заговорила, - ты бы видела, Соня, в каком виде она вернулась. Я её узнала с трудом! Какой-то скелет ходячий, честное слово… Сейчас, после месяца дома, поправилась, конечно… Только, всё равно, смотреть прямо страшно! Ты ведь знаешь, Аня никогда особенно из-за фигуры не переживала, чтобы себя до такого состояния доводить. Но главное, не в этом…

- В чем тогда?

- Соня, она ночами кричит, понимаешь? – Ольга невольно всхлипнула и даже слегка понизила голос, словно опасаясь, что её услышат, - Аня совершенно перестала нормально спать, ей снятся кошмары. Я слышу, как она плачет… Но она молчит и ничего не рассказывает. Сегодня Костя проговорился о том, что с Аней в столице произошла беда, поэтому она так себя ведёт. Я пыталась с ней общаться по душам, но она делает вид, что ничего не понимает… Может быть, её к врачу отвести?

- Олечка, это личные дела, я тут советовать не могу, - Соня вздохнула, - мне очень жаль Анюту. Она, конечно, у тебя девочка с характером, как моя Марго. Не думаю, что она тебя послушает.

Соня замолчала, а потом вдруг предложила:

- Оля, знаешь, у меня идея одна есть… Но, не знаю, как ты отнесешься к этому.

- Говори уже, не томи, - Ольга даже поёрзала на месте.

- Что, если вам отправить Аню сюда, к нам, в Сосновку, погостить? У нас там тихо, природа замечательная, скоро весна, зацветет всё… Я думаю, что смена впечатлений Ане будет только на пользу. Что она сидит там у вас в четырех стенах? Ты же сама говоришь, что она толком не выходит никуда. А в Сосновке простор! И для мыслей, в том числе. Приедет, отдохнет, на деревенском молочке сил наберётся, подумает. «Перезагрузится», так сказать. Вспомнила, как слово называется, а то Паша тоже сказал последний раз: «Мам, не надо ко мне сейчас лезть, мне надо перезагрузиться!». Может и Анечке тоже надо? Олечка, ты подумай. Старики наши против не будут, наоборот, будут только рады, они же Анюту с детства знают.

- Слушай, Соня… Знаешь, это неплохая мысль…

- Вот! А я тебе, о чем говорю! – обрадовалась Соня, - скоро каникулы весенние, я Марго в компанию к Ане в Сосновку отправлю. Маргарита хоть и младше намного, но уж больно шустрая стала. Растормошит Анютку немного!

- Нужно подумать, Сонечка, с Костей посоветоваться, - Ольга покачала головой.

- Конечно, советуйтесь, - согласилась с подругой Соня, - только, Оля, наешь, как я тебе скажу… Что бы не случилось с Анечкой – жизнь продолжается… Твоя девочка пока ещё этого не понимает, она вся в переживаниях, она зациклилась на этом моменте. Ей просто нужно отпустить все, что произошло. Начать жить. Не заново, не с чистого листа – просто жить. Я понимаю, что она чувствует… Анюта сейчас сама себя никак простить не может. Думаю, что в Сосновке жизнь заиграет новыми красками.

- Думаешь? – в голосе Ольги сквозило недоверие.

- Я уверена! – твердо ответила Соня, - словом, я не настаиваю, но приглашение наше в силе. Подумай, Оля. Костику расскажи, вместе подумайте. Возможно, что для Ани сейчас уехать – лучший вариант. Тем более, что она  поедет к людям, которых хорошо знает. И мы её знаем.

- Хорошо, Соня, мы подумаем, - Ольга улыбнулась. Предложение подруги нравилось ей всё больше…

***

- Костя, - Ольга тихонько заглянула в кабинет к мужу, – ты не занят, можно к тебе?

- Заходи, Оля, я почти закончил, - Константин, как всегда, сидел за письменным столом.

Дописав последнюю фразу в толстой тетради, он отложил ручку.

- Ну, что, поговорили? Как у Сони с Семёном дела?

- Всё хорошо, но я сейчас о другом…

- Слушаю внимательно, - Константин улыбнулся, уловив по интонации жены, что она чем-то взволнована.

- Соня предложила отправить Анюту к ним! – выпалила Ольга одним махом, - нет-нет, ничего конкретного я ей не говорила! Сказала только о том, что Аня очень плохо спит и её мучают кошмары. Соня считает, что в Сосновке Ане сейчас будет лучше, чем здесь, дома. Как думаешь?

Мужчина задумался.

Сначала идея снова отправить дочь из дома не пришлась ему по душе. Но, чем больше он размышлял, тем больше ему нравилось предложение подруги жены.

- Оля, а если Аня откажется ехать? – спросил он, обдумывая услышанное.

- Разумеется, насильно её туда никто отправлять не станет, – Ольга вздохнула, - лично я думаю, что Соня права. Ане будет легче в деревне. Там нет суеты, нет массы людей… Аня мне сказала, кстати, что не хочет выходить из дома, потому что её пугают люди. Представляешь, Костя? Она боится быть среди людей…

Мужчина на мгновение прикрыл глаза, вспомнив, о чем именно рассказала ему дочь. Губы снова невольно сжались. Ольга заметила это напряжение, хотела что-то спросить, но задала другой вопрос:

- Попробуешь поговорить с Аней? – спросила она, внимательно глядя на мужа.

- Да, конечно, - ответил Константин, словно вынырнув из собственных мыслей, -
Соня права – для Ани сейчас уехать в деревню – хороший вариант…

***

Константин опасался, что Аня воспримет идею с поездкой в Сосновку в штыки, однако, этого не произошло.

Аня, выслушав родителей, сказала, что подумает и ушла в свою комнату сразу после ужина.

Улегшись на свою кровать, девушка размышляла…

Разумеется, она хорошо знала тётю Соню и её мужа, дядю Семёна и его родителей. Они не раз гостили у них, в Сосновке.

Правда, последний раз они были в гостях уже давно, когда ей, Ане, было лет пятнадцать.

Сосновка всегда нравилась Ане.

Большой дом, беседка, сад, выложенный плиткой задний двор… Посиделки у костра, маленькая Марго, которая, вредничая, однажды вместо сахара бухнула две ложки соли в стакан чая своему братцу, когда они о чем-то поспорили…

Аня невольно улыбнулась.

С Сосновкой у неё были связаны хорошие воспоминания.

Хочется ли ей поехать? Аня прислушалась к себе. Пожалуй, что хочется.

Во всяком случае, положительные моменты точно есть: отец перестанет так тяжело вздыхать и каждый раз сжимать губы в ниточку, когда видит её. А мать не будет всё время скорбно поджимать губы и делать большие глаза за обеденным столом.

Меньше всего сейчас Ане была нужна жалость родителей.

Но, они же родители… Она их ребёнок, поэтому они всё равно будут её жалеть.

Особенно после того, как она не сдержалась и раскрыла тайну своего исчезновения отцу.

Он, конечно, сильный человек, но у него больное сердце…

Кроме того, ей всё равно придется полгода, почти безвылазно, сидеть дома. Никуда выходить она не хочет, незнакомые люди на улице вызывают отторжение. Хочется побыстрее оказаться в своей комнате, чтобы никого не видеть.

Аня не могла избавиться от противного, липкого ощущения, что за ней постоянно следят, кто-то всё время смотрит на неё, изучает, контролирует каждое движение, каждый шаг…

В деревне всё проще. Есть твоя улица, твой дом, небольшое количество соседей, с утра до ночи занятых своими делами. Её приезд вызовет небольшое любопытство у местных, но, спустя пару недель, Аня примелькается, и никто не будет обращать на неё внимания.

До начала учебного года, когда у неё будет возможность восстановиться в институте, ещё целых полгода... Да она с ума сойдёт в этой квартире!

Аня решительно встала и направилась в кабинет к отцу…

***

Маша в очередной раз посмотрела на свой телефон. Тот молчал и не издавал никаких признаков жизни.

С момента возвращения девушки из Питера прошло уже два месяца, но Павел ей так ни разу и не позвонил.

Маша, наступив на горло собственной гордости, пыталась сама звонить ему, чтобы в очередной раз всё объяснить, но телефон пиликал короткими гудками.

Девушка догадалась, что Павел просто занёс её имя в «черный список».

Этим поступком Маша была просто раздавлена.

Она переживала, мучилась и не могла нормально сосредоточиться на занятиях, поэтому ухитрилась получить пару замечаний от преподавателей.

Обычно девушка была очень внимательна и занималась с большим старанием. Она сама была расстроена этим, факты говорили сами за себя – Маша не могла принять, что их отношениям с Павлом наступил конец.

За своими переживаниями она не замечала очевидного: Адама в её жизни становилось всё больше.

Молодой человек снова ухаживал за Машей, но делал это так ловко и ненавязчиво, что девушка, погруженная в свои проблемы, не видела очевидных вещей, которые были хорошо видны окружающим.

***

Соседка Маши по комнате, Дина, только что вернувшаяся из душа, пританцовывая на месте, сушила волосы.

Фен в её руке тихонько гудел.

- Вы снова вместе с Адамом? – задавая вопрос, Дина не смотрела на Машу, она внимательно изучала себя в зеркале, ероша тонкой рукой густые, темные волосы.

- Вместе с Адамом? – Маша удивленно уставилась на неё, - нет, конечно! Почему ты так решила?

- Это не я решила, - Дина пожала плечами, - это девчонки со второго этажа так говорят. Так, что? Вы, правда, вместе?

- Я же ответила тебе, что нет! – Маша сердито глянула на Дину и уселась на кровать, обхватив руками коленки.

- По-моему, ты лукавишь, - Дина хитро прищурилась. – Адамчик бегает за тобой хвостом и все это видят. Ты же не выгоняешь его, верно? Наоборот. Вы вместе приходите, он встречает тебя возле общаги, провожает на занятия. И в кафе вас вдвоем уже несколько раз видели. Скажешь, нет?

Маша закатила глаза.

- Я не понимаю, - сказала она с вызовом, - некоторым личностям что, делать больше нечего? Лезут в чужую жизнь, считают, кто с кем и когда сидел в кафе… Откуда столько внимания к моей скромной персоне?

Дина фыркнула.

- Что ты о себе возомнила? – она выключила фен и принялась водить массажной расческой по волосам, - лично ты никого не интересуешь. Ну, если только так… Ради любопытства. Всем интересен Адам. Ты тут совершенно не при чем.

- Хорошо, пусть так, - Маша от пренебрежительных слов Дины слегка покраснела, - но у Адама тоже есть частная жизнь. Почему кто-то хочет сунуть свой длинный нос туда, куда не следует?

- Ты, действительно, такая наивная или притворяешься? – Дина повернулась к Маше,

- да в этой общаге любая хотела бы с ним встречаться! Он же красавчик, сын известных родителей! Разумеется, девчонкам любопытно, что он нашел в тебе такого особенного… Даже мне интересно, честное слово!

- Неважно! – Маше был неприятен разговор, - я не собираюсь это обсуждать. Лучше скажи, мы будем планировать ремонт в комнате этим летом или нет? Екатерина Алексеевна сказала, что заявление нужно писать уже сейчас или мы останемся без новых обоев и со старыми тумбочками.

- Наша комендантша, как всегда, в своем репертуаре, - снова хмыкнула Дина и обвела взглядом комнату, - сама как думаешь?

- Ремонт бесплатный, почему бы нет? – Маша пожала плечами. – Заявление подпишешь?

- Оно у тебя уже готово, что ли?

- Конечно, готово, - Маша вытащила из папки, лежавшей на столе, исписанный лист, - неужели я тебя ждать буду?

- Зачем тогда спрашиваешь? – удивилась Дина и ткнула пальцем в лист, - здесь подписывать?

- Да, ставь подпись и в скобках – свои имя, отчество, фамилию не забудь указать.

- Готово, мой генерал! – Дина вывела витиеватую подпись и плюхнулась на свою кровать. – Слушай, можешь ответить честно на один вопрос?

- Какой? – Маша сразу же насторожилась

- Малюсенький такой вопросик… - Дина продолжала хитро улыбаться

- Ну, говори уже, какой? – Маша взяла со стола подписанный лист, намереваясь отнести его вниз, чтобы лично вручить Екатерине Алексеевне.

- Скажи, только честно, Адам классно целуется, да?

Маша застонала и, показав Дине кулак, скрылась за дверью…

***

Надя, закончив раскатывать тесто, вытащила из духового шкафа готовые пиццы.

Подрумяненное тесто выглядело очень аппетитно, в воздухе витал аромат грибов и куриного мяса.

Почти месяц прошел с тех пор, как Надя согласилась помогать Олегу.

Поначалу было очень сложно: девушке всегда казалось, что на неё кто-нибудь смотрит.

Со временем, оказалось, что всё не так уж и страшно.

Людей, которые не интересовались чеками, было много. Нужно было просто внимательно следить за посетителями. Надя следила.

Она быстро научилась правильно «смотреть» на заказчиков и заранее могла сказать, кто точно потребует чек и даже внимательно его изучит, а кто вовсе не заинтересуется этим вопросом, заплатив наличные.

Появились и «проверенные» клиенты, которые никогда не брали чек. Продать всего лишь две пиццы мимо кассы оказалось делом довольно простым.

В конце рабочей смены Надя потихоньку отдавала деньги Олегу.

Молодой человек поначалу хмурился, когда девушка совала ему деньги и за собственный проданный обед.

***

Когда такое произошло в первый раз, он пытался протестовать:

- Надя, договор был не об этом! – Олег сердито хмурил брови, - я просил тебя продать мимо кассы только мою пиццу, а здесь… - он ещё раз пересчитал деньги, - за две! Ты не должна этого делать! Возьми половину!

- Олег, нет! – Надя была полна решимости, -  я хочу помочь. Я вовсе не голодаю, ты же знаешь. Повар на кухне никогда не бывает голодным! – девушка весело улыбнулась, - я же понимаю, что ты попросил меня о таком не от хорошей жизни… Значит, у тебя были важные причины. Я тебя понимаю! Мне жаль Костика, я хочу, чтобы ты чаще мог видеть сына.

Олег продолжал хмуриться. Он стоял, все ещё сжимая купюры в кулаке.

- Я не хотел, чтобы всё так происходило, - сказал он, наконец, - это только мои проблемы, и я сам должен был их решать. Прости меня, пожалуйста…

- Олег, о чем ты? – Надя смотрела на мужчину сияющими глазами, -  я только рада, что помогаю тебе, понимаешь? Ты же не воруешь, в конце концов, мы всего лишь продаём своё, в этом вопросе ты прав.

- Ну, хорошо… - Олег всё ещё мялся, не решаясь сунуть деньги в карман, - но обещай мне, что когда-нибудь я верну тебе всё до копейки, хорошо? И ты возьмешь у меня деньги, договорились?

- Договорились, - Надя радостно кивнула.

- Я так тебе благодарен! – было видно, что молодой человек растроган, - сейчас так мало девушек, которые готовы идти на жертвы, совершать поступки… Многие хотят только получать, ничего не давая взамен. Ты, Надя, у меня особенная!

Девушка таяла от таких слов. Она была готова горы свернуть, лишь бы Олегу было хорошо рядом с ней.

Надя была влюблена. Всё, что происходило, виделось ей исключительно в радужных тонах.

О просьбе Олега она никому не сказала, рассудив, что это их личное дело. Молчала она пока и о том, что у её молодого человека оказался за плечами неудачный брак и маленький сын.

«Скажу в своё время, - решила Надя для себя, - совершенно не обязательно делать это прямо сейчас».

***

Первое утро, вдалеке от привычной обстановки и городского шума, далось Татьяне нелегко.

Она так хорошо потрудилась накануне, приводя дом в порядок, что сейчас всё её тело ныло.

Казалось, что болит каждая косточка и мышца.

- Отвыкла я от таких подвигов, – пробормотала она, всё-таки поднимаясь с постели, - это ещё хорошо, что у меня живности никакой нет, никого с утра кормить не надо, только себя, любимую.

С этими словами Татьяна отправилась на кухню, чтобы разогреть завтрак. Она намеревалась доесть щи, которые ей вчера принесла соседка.

На одних щах Татьяна не остановилась. Выпив чай и доев последнюю плюшку, как следует сдобренную домашней сметаной, она почувствовала себя лучше и решила сделать крайне важное дело – дойти до местного магазина и купить продуктов.

Собравшись, захватив с собой объемистую сумку для покупок, Татьяна оделась и выскочила на крыльцо.

После чего, невольно чертыхнувшись, с грустью посмотрела на тропинку от калитки к дому, которая оказалась заметена снегом.

Снега было много. Видимо, ночью была метель.

Нерешительно переминаясь с ноги на ногу, Татьяна решала важный вопрос: отправиться в магазин как есть, штурмуя снежные сугробы или все-таки отыскать в сенях лопату и попробовать хоть как-то исправить положение.

Едва она представила себя, размахивающую лопатой, тело предательски заныло, предупреждая хозяйку, что оно ещё помнит про вчерашний ударный труд и на новый этап физической работы просто не готово.

Поморщившись, Татьяна решилась и, спустившись с крыльца, принялась упорно, стиснув зубы, брести к калитке, как Суворов через Альпы.

- Эй, прекрасная незнакомка! Помощь не нужна?

Окрик застал Татьяну врасплох.

Во-первых, её давно уже никто не называл прекрасной незнакомкой, а во-вторых, она так сосредоточенно смотрела себе под ноги, что не сразу заметила, что у её калитки кто-то стоит.

Озадаченно посмотрев на мужчину, Татьяна спросила первое, что пришло в голову:

- А вы кто?

- Я Евгений, - представился тот и махнул рукой в сторону соседней улицы, - я мимо шел, смотрю, в доме хозяйка появилась... Если честно, стало любопытно. Меня баба Катя, соседка ваша, просила время от времени помочь. Обычно я тут снег расчищал… Вас как зовут?

- Татьяна я, - женщина выдала информацию на автомате, - жить здесь буду.

- Даже так… - протянул мужчина, - жить - это хорошо. Так, что? Помощь нужна?

- Ну… - Татьяна замялась, - до калитки я как бы уже дошла…

- Куда хоть шли-то? – хохотнул мужчина.

Он был довольно высок ростом, а натянутая на уши шапка-ушанка придавала ему вид залихватского тракториста из советских фильмов пятидесятых годов.

- В магазин я шла! – вдруг разозлилась Татьяна, осознав, что мужчина её с интересом разглядывает, - вам-то какое дело?

- Может быть, я проводить хотел? – подмигнул «тракторист» Татьяне и снова широко улыбнулся.

- Не надо меня провожать! – буркнула себе под нос женщина, толкнув калитку.

Калитка громко скрипнула и окончательно завалилась на бок.

Татьяна, снова чертыхнувшись про себя, попыталась поставить её на место, но у неё ничего не получилось.

Мужчина молча наблюдал за её попытками, в его глазах бегали смешинки.

Окончательно разозлившись, Татьяна бросила калитку открытой и пошла по расчищенной уже улице в сторону магазина, не обращая внимания на внимательный взгляд нового знакомого, который смотрел ей вслед.

***

Магазин она обнаружила сразу: он оставался на той же самой улице, в том же самом здании, что и много лет назад, когда маленькая Танечка, вместе с подружками, бегала сюда за конфетами.

Конечно, сейчас всё было совсем не так, как в детстве: на чистеньком прилавке стоял новенький кассовый аппарат, современные витрины сияли только что протертым стеклом, демонстрируя немногочисленным покупателям добротный выбор местной сельской продукции: колбасы, сосиски, развесной творог и сметану.

Привозных товаров тоже было немало: довольно большое село требовало богатого ассортимента.

Как и во всех подобных магазинах, здесь можно было купить всё: начиная от садовых перчаток, и заканчивая замороженными блинчиками в картонной коробке.

Блинчики Татьяна покупать не стала, но продуктов набрала с запасом: взяла пару пакетов с гречкой и рисом, сахар, чай в пакетиках, купила немного местной колбасы и творога со сметаной…

Стоявшая за прилавком пожилая женщина посматривала на неё с любопытством, но тактично помалкивала и вопросов не задавала.

Домой Татьяна возвращалась вдвое медленнее, напоминая сама себе морскую черепашку, которая никак не может добраться до воды.

Сумка, набитая продуктами, тянула вниз, и без того ноющую, руку, но женщина не сдавалась. Пыхтя от усердия, она упорно тащила тяжелую сумку.

Подойдя к дому, Татьяна, не глядя по сторонам, ринулась в собственную калитку, которую оставила открытой и обнаружила её, запертой на щеколду. Отломанная петля была прибита на место – в отверстиях сияли широкие шляпки новеньких гвоздей.

Удивленная Татьяна подняла глаза, оглядывая собственный двор. Всё было на своих местах, кроме одного – тропинка к дому была тщательно почищена.

Открыв рот, женщина оглядывала произошедшие метаморфозы.

Отсутствовала она минут сорок, не больше.

Конечно, для такой работы не нужно много времени: тропинка к дому не слишком длинная, а чтобы поставить на место петлю, достаточно пары ударов молотком.
Однако, нужны лопата и инструменты…

У неё на крыльце такого добра точно не было. Значит, «тракторист» успел сходить за необходимым домой, починил калитку, почистил снег и ушел до появления хозяйки.

То, что это был тот самый мужчина, назвавшийся Евгением, Татьяна не сомневалась. Больше просто некому!

- Доброе утро, баб Кать! – окликнула она соседку, только что появившуюся во дворе, - ты не видела, кто это у меня с утра тут хозяйничал?

Старушка хитровато прищурилась, словно раздумывая, отвечать ей или нет, однако сказала:

- Так Женька приходил, - она, подслеповато щурясь, посмотрела на Татьянин двор, - я же тебе говорила вроде… Симоновых сынок. Он мне завсегда помогает, если я помочь чего прошу. Хороший он человек, Женька-то… Только несчастливый.

- Несчастливый? – в Татьяне проснулось любопытство, - почему?

- Так, как же… - баба Катя махнула Татьяне рукой, - ты вона что… Закидывай домой свою сумку и айда ко мне! Я сырников напекла. Чай попьем, заодно я тебе про Женьку расскажу.

Татьяна не стала спорить.

Она оставила сумку в холодной прихожей, которую её бабушка называла «сенями» и поспешила в гости к соседке.

***

В домике бабы Кати, как всегда, было уютно: тикали на стене старинные «ходики» с мелодичным боем, было тепл, и вкусно пахло сдобным тестом.

- Садись, Танька, в ногах правды нету, - баба Катя кивнула на обеденный стол, и принялась выставлять на него угощенье.

На столе появились тарелка с сырниками и плошка со сметаной, вазочка с домашним вареньем и красивые, в синий узор, чайные чашки с блюдцами, которые старушка именовала «парадными».

- А ты Женьку-то совсем не помнишь? – спросила баба Катя, разлив по чашкам кипяток и устраиваясь за столом напротив гостью.

- Нет, - помотала головой Татьяна, - а должна?

Старушка улыбнулась.

- Ты, конечно, тогда совсем малая была… Лет восемь тебе было, кажется. Шрам-то на ноге есть? Или и про него забыла?

- Есть шрам, - Татьяна тоже улыбнулась, - на речке на стекло напоролась… Кто-то прямо в кустах, в траве, бутылку разбил.

- Тебя тогда на мопеде паренёк привёз, помнишь?

- Не может быть! – Татьяна открыла рот, - Женька?!

- Он самый, - баба Катя довольно кивнула, обмакивая сырник в сметану, - ты за ним потом всё лето бегала, проходу не давала, как нога-то зажила… И нам с бабулей твоей заявила, что раз он тебя спас, то теперь будет обязан на тебе жениться! Ой, и смеялись мы тогда…

Татьяна покраснела.

Она вспомнила Женьку.

Тогда ещё невысокий, стройный паренёк, гонявший по селу на мопеде, распугивая соседских кур, нашел её на берегу, всю в крови и в слезах.

Быстро оценив обстановку, он посадил зареванную девчонку впереди себя, велел крепко держаться за него и примчал её прямо к фельдшерскому пункту. Фельдшером дело не обошлось, пришлось ехать в город и накладывать швы…

Потом Татьяна, которая почти три недели летних каникул хромала исключительно по собственному двору, под бдительным присмотром бабушкиного грозного ока, стала караулить своего спасителя везде, где только было можно: у магазина, у здания почты и даже на пруду, куда тот приходил купаться вместе с приятелями.

Женьке такое «внимание» мелкой девчонки совершенно не нравилось, но он не знал, как отделаться от приставучей и шустрой Таньки.

В конце концов, паренёк стал просто её игнорировать.

Если Татьяна подходила к своему спасителю, тот делал вид, что в упор её не видит. Если девочка заговаривала с ним – просто не отвечал, будто она была для него пустым местом. Словом, для Татьяны такое поведение её предмета обожания было оскорблением.

Подружкам она заявила, что Женька – просто дурак и она, Татьяна, сама не хочет иметь с ним ничего общего.

На этом и закончилась её «любовь», про которую она очень скоро забыла, переключив своё детское внимание на другие интересы.

- Я думала, что он уехал из села… - задумчиво проговорила Татьяна, дожевывая сырник.

- Он и уезжал, – баба Катя кивнула, - учился хорошо, институт в городе закончил, какой-то там по экономике, что ли… Женился там, в городе. Невесту сюда привозил, родителям на смотрины, всё, как полагается… Красивая у него невеста была, просто картинка, а не девчонка. Девочку ему родила, Светланку. Только потом погибли они в пожаре. И жена его, и дочка… Что там произошло - никто точно не знает. Только вернулся Женька обратно в село. Родители его, к тому времени, друг за другом на тот свет ушли. Остался Женька один... Работает, конечно… Девки, что местные, что приезжие, об него глаза обмозолили, а он ни на кого не смотрит. Так и живёт в родительском доме бобылём…

Татьяна сидела, оглушенная рассказом…

***

В этот день она долго не могла заснуть.

Перед глазами у неё стояла широкая улыбка Женьки.

У этого человека такое в жизни произошло… Такое! Кошмарное… И он находит в себе силы улыбаться…

Зато она, Татьяна…

Она чувствует себя обиженной на весь свет, брошенной и никому не нужной.

Из-за чего?!

Из-за того, что она сама бросила человека, который её любил! Из-за того, что сама же решила уйти от любовника, у которого есть законная жена, которую она, Татьяна, обманывала, совершенно не задумываясь над этим…

Татьяна долго ворочалась на старом, скрипучем диванчике, так и этак прокручивая в мыслях собственные воспоминания.

С какой бы стороны она не смотрела на произошедшее, выходило, что во всем виновата только она сама. Не судьба, не несчастный случай или высшие силы, а её непомерный эгоизм и амбиции разрушили её собственную жизнь...

Если бы она могла, она бы сейчас обязательно попросила прощения у Игорька за то, что обманула его, посмеялась над его чувствами.

В сущности, он неплохой человек… Во всяком случае, она, Татьяна, ничуть его не лучше…

Заснула она уже под утро.

В этот раз спала она крепко, без сновидений, как человек, который уже принял какое-то важное решение…

Продолжение следует...