Писать от живота

Отвесным солнечным лучом стоящее почти в зените светило падало на большое прямоугольное зеркало, стоящее под углом на подоконнике. И, отражаясь, высвечивало на станке последнюю вещь Каракорова. Он специально установил так зеркальную поверхность, работающую как огромный фонарь, чтобы заметить любые маленькие огрехи в начале обработки холста или в процессе написания полотна. И хотя «фонарь» срабатывал только в солнечные дни, он оставлял его на подоконнике. Свет от лампочек, каким бы он сильным ни был, не давал такого ощущения свежести и первозданности картины как свет солнца. А Вадим всегда добивался эмоционального воздействия всеми возможными способами: не только сюжетом и рисунком, но и цветом и светом.

Этому учили, так сказать, отцы-основатели. Вадим попал в студию, которой руководили два оппозиционных, если можно так сказать, друга-художника. «Мы – официальная оппозиция», – говорил один из них, объясняя своеобразие своей студии. «Надо раскрепоститься. Писать от живота», – добавлял другой. Например, Пикассо, Матисс или Ван-Гог, чьи работы уже были признаны, не интересовали их как объекты познания. Они показывали приёмы современной живописи, рассказывая об условном цвете, динамической композиции или деформации пространства и знакомили с репродукциями неизвестных тогда в Союзе Полякова, Брака, Дюфи, Клее, Сутина, Бэкона.

Серж Поляков, сын киргизского конезаводчика, эмигрировал из Москвы, где он уже начал учиться живописи, в 1918 году. Несколько лет мытарств – и через Константинополь, Софию, Белград, Вену и Берлин он добрался до Парижа, тогдашней Мекки художественного искусства. Но прежде чем он пришёл к нефигуративной живописи, ему пришлось играть на гитаре в парижских кабаре. Однако он продолжал учиться в различных художественных школах. Знакомство с Василием Кандинским, Соней и Робером Делоне, Отто Фрейндлихом привело его к абстрактным композициям. В 1962 году его работам был отведён зал на Венецианской Биеннале. Умер он признанным художником и гражданином Франции.

Лет десять назад из Музея современного искусства Парижа пропали пять картин. Похищение стало одной из крупнейших краж произведений искусства в новом тысячелетии. Оно явно было совершено по заказу, так как продать настолько известные полотна на аукционе невозможно. Одним из пяти авторов этих холстов был Жорж Брак. Вот такое неожиданное признание мировой славы. Вряд ли такое мог предположить мальчик, происходивший из семьи ремесленников и учившийся, как его отец и дед, на маляра и декоратора. Однако пришло время, и этот мальчик стал одним из известных последователей фовизма (было в начале XX века недолго такое направление в живописи), а затем вместе с Пабло Пикассо ещё и сооснователем кубизма. Поздний Брак – это летящая птица.

Сподвижником Брака по фовизму был и Рауль Дюфи. Они познакомились в Художественной академии в Гавре, куда Рауль ходил на вечерние курсы. Днём ему, выходцу из бедной многодетной семьи, приходилось подрабатывать, чтобы обеспечить себе пропитание. Сначала Дюфи пишет в импрессионистской манере, затем, познакомившись с творчеством Анри Матисса, переходит к исповеданию фовизма. Наконец он вслед за Браком становится кубистом, пытаясь раскрыть структуру формы предмета и отобразить её на полотне. В дальнейшем художник практикует разделение цвета и рисунка, но запомнился он скорее не этим, а огромным полотном площадью в 600 квадратных метров на Парижской международной выставке.

Был в друзьях с упомянутым выше Василием Кандинским и немец Пауль Клее, художник и график, теоретик искусства и одна из крупнейших фигур европейского авангарда. Начинал он с экспрессионизма, но прошёл последовательно через увлечения конструктивизмом, кубизмом, даже примитивизмом и сюрреализмом. Как и его друг Кандинский, преподавал живопись в художественной школе в Баухаусе в Веймаре, а затем, когда школа переехала, в Дессау. После прихода к власти в Германии национал-социалистов уехал в Берн, где провёл последние годы. Его мучила тяжёлая прогрессирующая склеродермия, но он продолжал плодотворно работать. Оставаясь гражданином Германии, умер он в Швейцарии.

О Хаиме Сутине можно написать целый авантюрный роман. Это был, наверное, самый эксцентричный из всех упомянутых живописцев. Его внешнюю некрасивость скрадывала располагающая искренняя улыбка. Он родился в Белоруссии в бедной еврейской семье. Родители не хотели, чтобы он стал художником, и он убежал из дома. После рисовальной школы в Минске он едет сначала учиться в Вильно, а затем переезжает жить в Париж. Хаим так беден, что пишет картины голым, сохраняя одежду. Купленные для натюрмортов продукты он съедает сразу после того, как закончит холст. Наконец на него сваливается известность. Оккупировавшие Париж фашисты ищут его, чтобы уничтожить и художника, и его картины. Сутин болен, живёт на юге, ему нужна срочная операция. Друзья тайно, спрятав его в похоронном катафалке, везут его в Париж к хирургу, но он в пути умирает. Вот такая биография как сюжет для романа.

И наконец – Фрэнсис Бэкон, по-нашему – полный тёзка британского философа ХVI – XVII веков. Однако Бэкон 20-го столетия – английский художник-экспрессионист. Излюбленная форма в творчестве этого живописца – триптих. Он говорил: «Я вижу изображения последовательно». Успех к нему пришёл как раз после выставочного триумфа триптиха «Три этюда к фигурам у подножия распятия», когда ему было уже 35 лет. В школе он проучился всего два года и долго не мог определиться с профессией. Его отец, отставной военный, застав Френсиса однажды наряжающимся в женские одежды, выгнал того из дома. Скитаясь по случайным знакомым он стал действительным геем. Прожив очень насыщенную всякими неоднозначными событиями жизнь, умер Бэкон в преклонном возрасте признанным художником мировой величины.

Фрагмент из романа «Княжна Гага». Роман не опубликован ни в бумажном, ни в электронном виде. Кто хочет прочитать его полностью, перейдите на сайт писателя Сергея Амана: www.sergaman.ru