Бизнес

               
          Не хочу называть этого человека его настоящим именем, потому что мне, все-таки, его жалко. Вы поймете меня, когда я расскажу до конца. Назовем его хотя бы – Чубайсик. Еще недавно его знала вся Привокзальная площадь.
          Появился Чубайсик на Привокзальной несколько лет назад. Тогда это был обыкновенный мужчина лет тридцати, вполне здравомыслящий и относительно порядочный, хотя и немножко бабник.
          Сначала он торговал газетками, причем – всех мастей, в том числе и оппозиционными. Он охотно брал на реализацию такие газеты, как «Молния», «Трудовая Россия», «За СССР», но, признаться, меня коробило, когда я видела рядом с ними этот ужасный «Русский порядок» или нахального «Сокола Жириновского». Хитрые жириновцы, у которых всегда было подозрительно много денег для оппозиционной партии, часто поставляли Чубайсику свою литературу даже бесплатно – газетки, брошюрки, календарики с портретами Владимира Вольфовича. Один такой календарик Чубайсик подарил вокзальным милиционерам, которые тут же повесили Вольфовича в дежурке... Правда, на доске под названием «Их разыскивает милиция», - но все равно реклама!
          Доморощенные национал-социалисты, иначе говоря – баркашовцы приходили на вокзал в своих крутых черных куртках проверять, как идут их черносотенные издания. Там они сталкивались с коммунистами, которые тоже приходили к Чубайсику посмотреть, хорошо ли берут коммунистические газеты, и между ними возникали интереснейшие дискуссии. Баркашовцы развивали свою любимую тему: «бей жидомасонов – спасай Россию!» и с удовольствием рассказывали, как быстро они «всех сомнут», едва пробьет их пресловутый «час икс».
          Баркашовцев можно было понять: им ведь тоже надоедает вариться в собственном соку, хочется иногда поболтать и со свежим человеком. Но беспартийные от них бегают. А коммунисты не бегают, чтобы, упаси бог, не подумали, что они испугались баркашовцев – вот и вынуждены выслушивать.
         Впрочем, иногда коммунисты получали при этом и полезную информацию: например, однажды баркашовцы проговорились, кто именно из новоиспеченных буржуев оплачивает им аренду спортзала. Тут коммунистам удалось вставить реплику: «Позвольте, но ведь он, кажется, того... немножко жидомасон?..». Самоуверенные баркашовцы отвечали: «Ничего страшного! Когда придет наш час икс, мы и его тоже сомнем!». Коммунисты усомнились: «Ну-ну...».
          В этой атмосфере Чубайсик чувствовал себя, как рыба в воде: каждому улыбнется, с каждым слегка поспорит, каждому предложит газетку по его вкусу.
          - А что? – совершенно искренне объяснял он покупателям свою политическую всеядность. – Я же никого не обманываю, я обеспечиваю гражданам информацию. По доступным ценам. А потом, мне ведь надо и заработать, мне надо делать бизнес, у меня, сами понимаете, семья, дети, надо кормить, время сейчас такое...
          Никто отродясь не видел его семьи и детей, но его слова, а больше – миролюбивый и доброжелательный тон всех как-то успокаивали. Чубайсика в то время никто не трогал, ни рэкетиры (потому что с него нечего было взять), ни милиция (потому что это был безотказный понятой в любое время дня или ночи), и политические противники никогда не устраивали потасовок возле его выносного столика с печатной продукцией – это было просто не принято.
          Потом Чубайсик немножко «раскрутился», набрал штат из нескольких девочек и присвоил себе гордое наименование: ЧП «Триумф». Его столик на время стал чем-то вроде интеллектуального вокзального центра.
         Не знаю, какую прибыль имел Чубайсик от газетной торговли в эпоху своего скромного процветания, но видно было, что он немножко отъелся и приоделся, мог себе позволить дать небольшую сумму в долг, угостить мороженым девочек. Увы – ему показалось мало! Первыми с прилавка его исчезли самые «красные» газеты. Созданные для нормальных людей, а не для «новых русских», эти издания стоили слишком дешево и не приносили желанной прибыли. Но баркашовцы торжествовали недолго: вслед за «Трудовой Россией» и их «Порядок» был потеснен крайне непорядочными иллюстрированными журналами, гороскопами и такой пошлятиной, от которой, казалось бы, даже вокзальных бичей должно тошнить. «Соколы Жириновского» улетели. Контингент читателей изменился. Теперь возле столика толкались какие-то дефективные подростки, деклассированные элементы и просто пьяные, раздавались непристойное ржание и матюки. Женщины с детьми близко не подходили, а знаменитый карманник по кличке Мальчиш-Плохиш, полгода находившийся в розыске, был изловлен именно в тот момент, когда листал за столом Чубайсика брошюрку с похабными анекдотами, скабрезно хихикал и даже собирался по честному расплатиться за анекдоты деньгами, добытыми из чужих карманов.
          Соблюдая разумную осторожность, подошла однажды и я, усмотрела среди завалов чернухи и порнухи «Образцы школьных сочинений», предлагаемые старшеклассникам, полистала их и... Такой махровой антисоветчины, такого бреда сивой кобылы просто невозможно себе представить!.. Кругом были виноваты большевики! Нечего было им летать в космос, строить для кого-то там Ассуанскую плотину и заводить Большой Театр! И не только фашистов под Москвой, но и крестоносцев на Чудском озере большевики разбили напрасно, ибо это, как выяснилось, привело сегодня к отсутствию в магазинах хорошей немецкой колбасы!.. И так далее в том же духе.
          Я вежливо спросила: «Чубайсик! А сами-то вы читали?..». Он как-то странно дернулся и скользнул по мне диковатым взглядом: «Мне некогда тут читать! Я, видите ли, должен работать! Нужен оборотный капитал, надо делать деньги! Делаю свой маленький бизнес!..».
          Ну, делай, делай...
          Однако это он врал, что хочет делать только «маленький» бизнес. На самом деле он уже вошел в раж. Стал приторговывать валютой, а девочки его жаловались, что он к ним откровенно пристает. Они стали часто меняться. За газетным столиком возникали и исчезали юные девичьи головки с ярко накрашенными ротиками, в то время, как сам Чубайсик уже за прилавком не стоял – он шлялся по Привокзальной с большим полиэтиленовым пакетом и вполголоса бормотал: «Доллары, гривны, леи, рубли!.. Доллары, леи, марки...». Изъяснялся он теперь противной скороговоркой, часто оглядывался, бриться иногда забывал и его когда-то миловидная хитрая мордочка зарастала клочковатой рыжей щетиной.
          От его былой доброжелательности не осталось следа, он уже не умел скрывать, что видит в человеке только добычу: «Все вопросы ко мне! У вас есть проблемы – мы их решим! Фирма гарантирует! Что вы хотели: доллары, леи, гривны?..». Ему даже как-то не приходило в голову, что у людей бывают и другие проблемы, которые невозможно решить даже с помощью долларов США.
          Говорить с Чубайсиком о политике, об истории и литературе стало совершенно невозможно. Он больше ни с кем не спорил, но сразу начинал нервно дергаться, а потом, как не вполне исправный автомат, выдавал какие-то комканные, штампованные фразы, достойные «демократического» ТВ: «Некогда мне, господа-товарищи, некогда! Надо делать бизнес, надо кредит, работать в новых условиях, да, новое мышление! Рынок сейчас, рынок! Вы же видите – я работаю!». Работать на его языке теперь означало – заниматься незаконными валютными операциями.
          За незаконные валютные операции милиция начала гонять Чубайсика и штрафовать. Будем честными до конца – валютой он приторговывал и раньше, пока сидел за газетным столиком. Но тогда он это делал слегка, изредка, в небольшом объеме, и всегда имел кучу оправданий: «А что я сделаю, если они просят обменять? Куда им деваться, если обменный пункт закрыт, а у них уже поезд?..». Все это было по-человечески понятно и, в общем, соответствовало действительности. Но, когда человек превращает валютные операции в основной источник дохода, то извините!..
          Впрочем, на штрафах Чубайсик не разорился. Они были не такие уж высокие - по сравнению с прибылью от валютных спекуляций. Погубило его другое: желая расширить «производство» и как можно быстрее обогатиться, «сделать деньги» из воздуха, не производя ничего полезного для народа, наш друг перестал давать в долг небольшие суммы под умеренные проценты знакомым гражданам, а сам влез в долги – ну, и прогорел.
          На Чубайсика стали, что называется, «наезжать», требуя возврата долгов, несколько раз даже били морду, правда, поначалу не сильно. Чтобы выплатить старые долги, он наделал новых: многих легковерных привлекало то, что он обещал вернуть деньги «по курсу в долларах». Среди легковерных были и пожилые люди, но ни в ком не взыграло самолюбие, никто не вспомнил, что когда-то, не так давно, доллар стоил 60 советских копеек, мы не знали, что такое валютный курс, и прекрасно без него обходились! Все устремились к долларам, как к универсальному средству против инфляции. Чубайсик всем обещал – и всех обманул.
          Он так и остался должен 50 долларов работнице бухгалтерии, хотя уж ей-то, казалось бы, следовало знать, чего стоят все эти дутые «фирмы», «ЧП» и «бизнесы»! Он по сей день не вернул 300 долларов парню, которого мать, получившая деньги на предприятии за полгода, послала обменять «деревянные» на «зеленые», - теперь у парня дома скандал, родители думают, что он деньги прогулял в баре, и бедный молодой человек ночует у бабушки. Другой парнишка, покруче, которому Чубайсик был должен, правда, всего-навсего 10 баксов, просто затащил директора ЧП «Триумф» в туалет, вывернул карманы, забрал валюты на шесть с половиной долларов, носовой платок, записную книжку и авторучку.
         Кредиторы ловили «триумфатора» где могли, по всему вокзалу, он от них прятался, тогда претензии обманутых граждан обрушивались на девочек, сидевших за известным газетным столиком в окружении сплошной порнухи. Девочки стали разбегаться, тем более что Чубайсик им давно не платил. По этому поводу он однажды, нервно оглядываясь, заявил:
     - Теперь даже на государственных предприятиях зарплату людям не платят, а тут – мелкий частный бизнес! Вот, подождите, как получу кредит...
     Дураков, чтобы предоставить ему кредит, так и не нашлось. И вот у Чубайсика, в самом деле, появился повод оглядываться!
          Другой на его месте давно бы слинял на заработки куда подальше. Но этот - упорно не уходил. Получая колотушки и матюки, раздавая направо и налево невыполнимые обязательства, озираясь и бормоча, он продолжал таскаться по Привокзальной, в надежде, что господь бог совершит чудо – именно для него, для Чубайсика, и что он, Чубайсик, мелкий спекулянт, не умеющий ни грабить, ни убивать, никогда не воровавший вагонами, недостаточно жестокий и подлый, чтобы преуспеть в условиях рынка, все-таки чудом преуспеет. И вот когда он станет миллионером, то он, Чубайсик, в отличие от большого Чубайса, будет и хорошим, и добрым, сразу всем всё вернет, сводит в ресторан девочек, а потом пойдет в картинную галерею или на выставку собак повышать свой культурный уровень... Работники милиции говорили между собой: «Нет, надо его как-то с Привокзальной убрать! А то его тут прибьют, и у нас труп будет на участке. И ведь показаний никто не даст, скажут: что искал - то нашел! Надо что-то придумать...».
          Но они не успели придумать ничего. Вчера утром, проходя через Привокзальную площадь, я в последний раз видела Чубайсика, и он показался мне особенно странным. Было еще темно, но он уже находился «на посту», заметил, подбежал, зыркая глазами, оглядывался и бормотал: «Какие проблемы? Все вопросы – ко мне! Все сделаем! Я работаю, я работаю, бизнес!.. Ничего, скоро вот получу кредит!.. Рыночная экономика, доллары, леи, рубли!..». У меня не было ни рублей, ни леев, ни долларов, я прошла мимо, но впечатление осталось мутное. Кто-то раньше мне говорил, что Чубайсик потихоньку сходит с ума; я тогда еще подумала: в этом есть нечто символическое, из этого бы можно сделать рассказ, но поверят ли читатели? Не слишком ли будет круто?.. Хоть мы и зовем безумцами тех, кто тратит себя в погоне за долларами, но это ведь в бытовом, а не в клиническом смысле. Читатель – он с виду только простой, на самом деле он за километр почувствует фальшь, с ним лучше не связываться...
          А сегодня Чубайсика увезли в психушку. На самом деле. Это был настоящий, невыдуманный конец. Говорили, что он набросился на какую-то женщину в зале ожидания, тряс ее и кричал, что решит ее проблемы, и еще что-то кричал про кредит и бизнес; женщина с перепугу тоже кричала; два милиционера с трудом оторвали Чубайсика от нее, при этом одного милиционера он покусал. Потом за ним приехали санитары.
          В психушке Чубайсика осмотрел усталый вежливый доктор, который счел его случай безнадежным, но промолчал, чтобы не тревожить больного. Однако Чубайсик вдруг заявил: «Я с вашим диагнозом не согласен!», - и при этом весь передернулся. «Но я вам еще никакого диагноза не сообщил», - удивился доктор. «А я все равно не согласен! - не сдавался Чубайсик. – Ничего, вот скоро приедут Горбачев с Раисой Максимовной! Я им приглашение уже послал, да! Вот пусть он вам расскажет про рыночную экономику! Сейчас свобода, время такое! Делать деньги! Приедет Михалсергеич!..».
          Медикам было некогда слушать про рыночную экономику, и они деликатно перебили Чубайсика замечанием, что навряд ли нам нужен вообще здесь Михалсергеич со своей Раисой Максимовной – ведь они, кажется, все, что могли, уже сделали. «Ничего, приедет! – кричал Чубайсик. – Приедет! Ему же, это, личную охрану оставили, значит, может приехать!!».
         То, что без личной охраны Горбачев уж точно никуда не приедет, в наше время не оспаривают даже в дурдоме. Чубайсика водворили в палату, и он сейчас там лежит. Кто не верит – можете сходить посмотреть, но вообще-то не советую: поговаривают, что некоторые виды безумия – заразные.
    
     По одной из версий Чубайсика за долги кто-то сильно стукнул по голове, вот он и свихнулся. Но я думаю – это не от удара. Это от бизнеса.