Эликсир памяти

Посвящается DDS

Иногда всего один штрих помогает художнику закончить картину. Вернее, он внезапно осознаёт, как она будет выглядеть в окончательном виде. В голове складываются цвета, линии, полутона. Опа! И пазл сложился, а ведь как всё было очевидно! Таким же судьбоносным артефактом может быть всё что угодно. Взгляд, прикосновение, слово. И разбросаны эти волшебные артефакты по всей нашей жизни, а мы бродим и не обращаем на них никакого внимания. Глупые, страшно занятые нескончаемыми делами и отчего-то глубоко несчастные…

Их взгляды встретились случайно. Среди множества лиц он увидел в толпе её лицо, и его наповал сразили эти глаза. Если бы его спросили, чем они отличаются от остальных, он что-то невнятно промычал, а потом, спохватившись, добавил, что они красивые. Очень красивые! И в них можно смотреть вечно, а без страховки можно легко утонуть в этой чарующей бездне.
Говорят, с бездной надо быть предельно осторожным. Ещё приснопамятный гуру всех циников Фридрих Ницше в своей классической работе «По ту сторону добра и зла» писал: «Если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть в тебя». Так то!
И она вдруг посмотрела на него.
Он прочитал в этом взгляде немой вопрос, спокойное любопытство и непонимание собственной заинтересованности. Наши «почему» зачастую загадочны для нас самих, а не только для окружающих. Наше внутреннее Я, обзываемое чутьём, интуицией, предчувствием, почему-то всегда знает больше нашего и нагло подталкивает к совершению совсем нелогичных поступков, последствия которых приходится разгребать нам самим. Самая первая её мысль — почему он смотрит — была быстро перебита другой мыслью: почему он ТАК смотрит. Она автоматически криво улыбнулась и отвела свой взгляд. Но через пару минут любопытство, этот вечный женский стигмат, победило, и она вновь взглянула на него. А он на неё. Так они и ехали, периодически поглядывая друг на друга и, встретившись взглядами, отводили глаза. Наверное, старушка-судьба млеет от таких ситуаций . Уж больно часто они случаются и всегда это так умилительно.
— Следующая остановка — метро «Новогиреевская».
Охрипший голос водителя расшевелил людские массы. Сразу с десяток пассажиров начали пробираться к выходу. Она оказалась прямо перед ним. Или это он так вовремя здесь оказался. Воистину гримасы судьбы всегда ироничны.
— Простите великодушно, Вы сейчас выходите? — он наклонился над её ухом, почти касаясь его.
На неё вдруг повеяло  отчего-то знакомым уютным теплом и спокойствием знания этого человека. Так порою нас обхватывает сзади старый знакомый, закрывая глаза руками, и мы отчётливо понимаем, что это именно он, а не кто-то другой.
Повернув голову, она встретилась с его улыбающимися глазами. Они были так близко, и она вдруг замерла, разглядывая эти дымчато-серо-голубые зрачки. А собственные глаза синхронно моргнули в такт кивку головы. Распахнувшиеся двери прервали этот молчаливый диалог. Она выскользнула в раскрытые двери и чуть не поскользнулась.
— Осторожнее! — сильная мужская рука подхватила её, возвращая в вертикальное положение. — Вы ещё нужны стране и народу!
— Ну, если так, — хмыкнула она, восстанавливая равновесие, — тогда конечно! Спасибо вам!
Она повернулась. Это, конечно, был он. Они стояли друг напротив друга и неловко молчали. Профессиональный сводник-судьба свела их и бросила на съедение друг другу, ехидно наблюдая со стороны.
— Простите, — он неуверенно запнулся, — я сейчас скажу банальность или глупость. Но всё равно скажу. Могу ли я с вами познакомиться, если вы, конечно, не против? Наверное, неприлично знакомиться на улице, но если вы вот так уйдёте, я себе никогда не прощу, что даже не попытался этого сделать.
— А кто вам сказал, что я против? — выпалила она и удивилась сама себе. — И совсем не против. Вера.
Она почему-то протянула ему руку.
— Анатолий, — он аккуратно взял её тёплую ладонь. — Вы не представляете, как мне приятно. Сегодня напишу, что встретил красивую девушку в голубом платье и даже рискнул познакомиться.
Он запнулся, встретив её удивлённый взгляд.
— Вера, я должен вам признаться в своём дефекте. Может, вам и не стоило со мною знакомиться. После аварии у меня амнезия на краткосрочные события. Я прекрасно помню детство и то, что со мною было до аварии. А вот после неё память стала избирательной. Я помню, что происходит в течение дня, но стоит мне заснуть — и с утра просыпаюсь, не помня ничего из вчерашнего дня.
Он замолчал, неловко улыбаясь, понимая, насколько ошарашил её своим признанием.
— Врач говорит, что это временно, но насколько — не известно. Считает, что надо больше общаться, социализироваться, так сказать, а в помощь — подробно записывать происходящее ежедневно и читать на следующий день, пытаясь всё вспомнить. Я понятно объясняю? — он совсем растерялся.
— Анатолий, — она замолчала, собираясь с мыслями, — мне, правда, жаль, что такое произошло с вами. И искренне вам сочувствую и хочу помочь. Но чем? Мы познакомились с вами — это чудесно, но завтра, как я понимаю, я буду для вас совершенно чужим человеком. В чём тогда будет смысл нашего знакомства? Только не обижайтесь! Вы, наверное, хороший человек, но…
Он остановил её, осторожно коснувшись плеча.
— Да, вы абсолютно правы. Это я чего-то сглупил. Простите дурака! — он расстроенно вздохнул. — Спонтанные порывы не всегда умны. Чувства часто бегут впереди разума, не давая нам вовремя остановиться. Вы понимаете это не хуже меня. Спасибо за протянутую руку!
Он улыбнулся.
— Спасибо и счастья вам! — он ещё больше смутился. — Ну, я пошёл.
Она посмотрела на его удаляющуюся широкую спину. Как жаль! А он ей понравился. И глаза. И голос. Но ведь это неправильно! Сердце разрывалось на части. Увы, она не сможет ему ничем помочь.  Стоп. А ты хотя бы попыталась? Она вдруг разозлилась на себя. Легче всего опустить руки и охать, не делая ничего. И она решительно бросилась ему вслед.
— Анатолий! Постойте!
Он замер, точно не веря своим ушам, а потом удивлённо обернулся.
— Стойте! Куда вы побежали? — она слегка запыхалась. — Вы что, сдаёте стометровку?
Он стоял на месте и глупо улыбался.
— Так, — она решительно взяла его за руку, — завтра вы меня не вспомните, но сегодня мы познакомились, значит, вы должны отвести меня в кафе и хорошо покормить. Так делают все приличные мужчины. Согласны?
Он радостно закивал головой.
— У нас с вами целый день, и мы никуда не торопимся, — она улыбнулась. — Для кого-то день — целая жизнь.
А потом они бродили по городу целый день. Пару раз заходили в кафе.
В первый раз отведали пиццу из дровяной печи и итальянское мороженое. Ароматная пицца с толстыми сырными бортиками была великолепна, как, впрочем, и мороженое.
Второй заход порадовал оранжево-белой гладью том-яма и остротой тайской кухни. Анатолий оказался необычайно весёлым и лёгким человеком, с которым было приятно поговорить и уютно помолчать. Он был тактичен и неожиданно эрудирован. А с тем, кто тебе нравится, меняется весь мир. Впрочем, весенняя Москва и так была прекрасна. Цветение парка Горького, ВДНХ, прохладный ветер Москвы-реки, запах весны, свободы, переплетение чувств и симпатий — всё это кружило голову. Неожиданно день подошёл к вечеру. Наступила пора расставания.
— Спасибо! — прочувствованно вздохнул он. — Давно я так не был счастлив. Только в той жизни. Вы… ты дала мне возможность опять почувствовать себя нормальным человеком.
— Перестань, — перебила она, — мне тоже было хорошо. И я говорю это совершенно искренне, а не в надежде, что ты завтра всё забудешь. Всё было здорово. Вкусно и очень мило. Ты оказался приятным и лёгким человеком, а это главное. Я нисколько не жалею, что познакомилась с тобой, и хочу встречаться с тобой дальше.
Она запнулась.
— Будем вместе раскачивать твою память, пока она к тебе не вернётся.
— Ну, ты оторва, — он улыбнулся, — для тебя нет никаких преград.
— Добрую половину своих преград мы упорно мастерим сами, — она выразительно посмотрела на него. — Не стоит бояться своих страхов, их надо учиться преодолевать.
— Давай договоримся встретиться завтра на этой остановке часа в три. Сможешь? — он взволнованно посмотрел на неё. — Только приходи, пожалуйста, в том же платье.
— Понимаю, напишешь в своём блокноте : «Девушка в синем платье», — она грустно улыбнулась. - чтобы не забыть.
— Напишу: «Самая красивая девушка в мире в синем платье», — он внимательно посмотрел на неё. — Постой так, я хочу запомнить тебя. Чем подробнее, тем лучше. Это мой эликсир памяти. И улыбайся, пожалуйста! Самая  красивая девушка должна иметь самую красивую улыбку…
В этот вечер она долго не могла уснуть. Внутреннее «я» упорно твердило, что это, как ни крути, разовая акция. Он тебя больше не вспомнит, когда увидит, так что успокойся, расслабься и спи. Однако этот выключатель всё никак не находился, и поэтому она проворочалась до самого утра.
Утро было тяжёлым. Со свинцовыми тучами, холодом внутри и снаружи и невесть откуда взявшимся одиночеством. Целый день она не могла найти себе места. Пойти или нет? Стоит ли мучить себя непонятной встречей, которую и свиданием-то назвать нельзя? И за час всё решила. Она пойдёт. Пойдёт в другом платье, и пусть он попробует вспомнить. А там… Там посмотрим.
Она увидела его издалека. В руках у него был большой букет. А вот вид был довольно несчастный. Он лихорадочно смотрел то налево, то направо, то позади себя. Она даже посочувствовала ему. Его взгляд скользнул по её красному платью, отметив загорелые ноги, эффектно мелькающие в разрезе, и… заскользил дальше. Ну вот, тебя и не узнали, мелькнуло в голове. Хоть это было ожидаемо, но оказалось довольно обидным. Она несколько раз продефилировала перед ним. Никакого эффекта. Он не видел её в упор. Что делать? Подойти самой, представиться или нет? А для чего, зачем? Что хочет она сама? Постояв так минут двадцать, она решила: хватит. Это с самого начала было большой глупостью с её стороны. Он больной человек, а ты? А ты — дура! Внутренний голос был груб, но прав. Прав, как всегда. И она пошла домой. Напоследок, не удержавшись, обернулась назад. Он всё так же стоял возле остановки. И ждал.
Как мучительны порою бывают наши «правильные» решения. Вроде всё правильно, всё как и должно, но душа рвётся на части в понимании, что на самом деле всё не так. Мы поступаем не так, как хотим сами. Книксен большому дяде, которого ненавидишь всей душой, ведь заранее знаешь, что поступаешь всё же неправильно. Вера обслюнявила и обсопливила всю подушку, оскорбила «Бифитер» спариванием с каким-то левым грузинским лимонадом в отчаянной попытке получить клон джин-тоника, обревелась и наконец решила: завтра она идёт в том самом синем платье и в то же самое время. На то самое отложенное свидание. И если он вдруг опять придёт, то не будет его игнорировать, а подойдёт раскрывать своё инкогнито. После принятого решения сразу стало легче, а это несомненный признак его правильности. Вера умиротворённо залезла понежиться в ванну, поела и легла спать. Спала она как убитая. Спокойствие души — главная вещь в этом важном деле.
День пролетел волнительно, но быстро. И вот она у остановки. В синем платье, как тогда. Анатолия, однако, не было. А ведь она так надеялась. Видимо, судьба даёт шанс лишь однажды, и жалок отвергнувший его.
— Вера? — неуверенный мужской голос раздался у неё над ухом. — Простите, это вы?
Она резко обернулась и встретилась с внимательным осторожным взглядом. Он, всё такой же красивый, с букетом цветов.
— Здравствуйте! — она была рада встрече. — Вы давно ждёте?
— Нет. Я только подошёл, — он казался несколько смущённым и скованным.
— Всё нормально! Расслабьтесь, — она взяла его за руку. — Я в курсе, что вы меня не помните. Представьте, что мы друзья, которые не виделись много, много лет. Я буду подсказывать вам, как всё было, напоминать то, что вы забыли, а вы будете рассказывать, что вы обо мне помните. Вернее, записали. Хорошо?
— Вера, спасибо, что помогаете, — он растроганно улыбнулся. — Сразу извините за всё. Я подробно записал весь тот день. С десяток раз перечитываю свои записи, но чувства не возвращаются вместе с текстом. Память, которая держится только на словах, а не на живых чувствах, неполноценна. И это меня больше всего расстраивает. Поймите и простите!
— Подождите, — она успокаивающе погладила его по руке, — не торопитесь. Чувства не всегда приходят сразу. И мы не знаем, что главное — слова, прикосновения, визуальный контакт. Вот я вижу, вы смотрите только на платье, а посмотрите мне в глаза. Не торопитесь и не смущайтесь. Всё нормально. Почувствуйте тепло моей руки, мой запах. Чем больше вещей вы запомните, тем больше шанс узнать меня. Мелочи иногда очень важны. Слепой узнает близкого человека по описанию, на ощупь и по запаху, глухой — увидев и тоже на ощупь, немой — исключает звуки, но использует остальное. Используйте всё, что вам доступно. Опишите меня подробно, в мелочах забавных и трогательных, тех, что нравятся или тронули вас, что впечатлили, заставили заплакать или улыбнуться. Это тоже эмоции, о которых вы так тосковали. Не ограничивайтесь одним куском тряпки, как матадор, который за красной тряпкой не видит быка.
Он улыбнулся.
— Я написал в дневнике: «Она очень эмоциональна». И это, вижу, правда.
Он внимательно посмотрел ей в глаза.
— Такое впечатление, что я их уже где-то видел. Эти глаза…
— Эти глаза напротив, — она, откинувшись, удовлетворённо засмеялась. — Дайте мне немного времени, и я сделаю из вас нормального человека, сколько бы вы ни лягались. Слушайте, а чего это вы сегодня в таком роскошном виде? В смокинге на улице — это даже для меня чересчур.
— О, так через дорогу концертный зал, — он выпятил нижнюю губу. — И сегодня в первом отделении играет скрипач Крисецкий. Это я. Через пятьдесят минут начало. Я приглашаю вас. Два билета на первый ряд.
Он запнулся.
— Можете позвонить любимому человеку. Время ещё есть.
— У меня его нет. Любимого человека. Пока, — она пристально взглянула ему в глаза. — Впрочем, на концерт я пойду. С удовольствием.
— Тогда можно я посижу с вами во второй части? — он прокашлялся. — У меня тоже никого нет.
Они синхронно улыбнулись и рассмеялись.
— Ну а пока, — он задумчиво нахмурил брови.
— Пока мы будем составлять вам элексир. Эликсир памяти, — она снова улыбнулась.
— Сегодня я встречался с самой красивой девушкой на свете. У неё были очень красивые глаза, и она была в эффектном синем платье, — его голос был серьёзен, — а ещё она мне очень, очень понравилась…

Москва, 23 апреля, 2026 г