Ближний круг

 18+

Он умирал, глядя на капли, медленно стекающие по трубке капельницы. Обшарпанные серые, холодные стены психиатрического отделения больницы, окна, чёрной пустотой смотрящие внутрь палаты, мигающая одинокая лампочка на потолке. Ещё совсем недавно он жил иначе. Наполненная и насыщенная жизнь крутилась вокруг, пока он не оступился, пока не предал одну женщину ради другой. Кто из них сделал это с ним, так и не узнал, но он знал одно: от одного неверного решения рухнула вся его жизнь. Рухнула стремительно и безвозвратно. Он не спал уже несколько месяцев. Он просто не мог спать. Отключался в те редкие моменты, когда находился на жесткой седации. Он не хотел есть, не хотел ничего. Он просто больше не хотел жить. В больнице его держали на крепких транквилизаторах и поддерживали жизнь через капельницу.

Сейчас, глядя на капли, медленно поступающие через капельницу в его тело, он думал, что также по капле уходила его жизнь. Он не знал, кто заказал и сшил этот кошмар по его меркам. Этот кошмар, который подошёл по размеру его больной психике и воспалённому воображению. Его не реализованным желаниям и фантазиям. Пытаясь вспомнить момент, когда всё началось, когда он начал видеть те страшные сны и когда этот безумный суккуб решил его не отпускать. Не отпускать больше никогда.

Все началось в Новый год. Старая компания бывших однокурсников почти разваливалась, сохраняя связь между немногочисленными бывшими друзьями. Женя была младшей сестрой его однокурсницы Вали. Сам того не ведая, он стал яблоком раздора между ними. Старшая, не очень симпатичная и полноватая Валя, была милой и прилежной брюнеткой с большой грудью и тёмными коровьими глазами. Младшая — полная противоположность: высокая, стройная блондинка с порочным лицом и соответствующим поведением. Сложно сказать, скольких она пропустила через себя, но когда возраст перевалил отметку тридцать, а вокруг не стояла очередь, она выбрала его. Он — тихий и спокойный, единожды неудачно женатый, со стабильной работой и зарплатой, без детей. Это просто идеальный вариант, из которого можно лепить что угодно. Она умела манипулировать, умела пользоваться и добиваться своего.

Новогодняя пирушка была в разгаре. Закуски лениво скучали на столе. Шампанское на дне бутылки, уже не было привлекательно холодным. Хозяин квартиры посматривал на часы в надежде быстрее избавиться от гостей и лечь спать.

— Макс, наливай, наливай, — командовала она, и пошли курить. — О, моя любимая мелодия! Класс! — она бодро залезла на стол и начала танцевать, высоко поднимая ноги и задирая юбку красного и так достаточно короткого платья.

— Жень, успокойся, — Валя пыталась усмирить сестру, но та не поддавалась.

— Отстань, зануда! Вечно ты веселье портишь! — Женя не выбирала выражений. — Это ты вечно сидишь, а мне весело, я хочу танцевать, Новый год, надо веселиться! — Схватив недопитую бутылку виски, она потащила пьяненького Макса на балкон чёрной лестницы.

— Ребята, извините, напилась опять, — извинялась за сестру Валя. — Она рассталась с очередным, вы же знаете, Женчик у нас любвеобильная.

В душе у Вали всё разрывалось. Она давно была влюблена в Макса и надеялась на взаимность. Взаимности не было. Она приезжала к Максу в гости, готовила еду, подгибала шторы для новой квартиры. Взаимности не было. Она привозила ему лекарства и отвозила на вокзал перед командировками, но взаимности всё равно не было. Ему не нужна была тихая и спокойная, но неприметная девушка.

Он всегда смотрел на Женю. Впервые он увидел её, когда она была совсем юной, пятнадцатилетней девочкой. Он смотрел на неё с её многочисленными разорванными отношениями. Он смотрел на неё, когда она резала вены от несчастной любви, он смотрел на неё в истерике, орущую на, очередного бывшего. Он смотрел на неё. В ней бурлила страсть, в ней жила энергия.

Они вышли на балкон чёрной лестницы. Женя взяла сигарету, закурила, вдруг бросилась к Максу на шею. Поцелуй её пьяных губ сводил его с ума. Он прокручивал в голове, кого выбрать, ведь совсем недавно, сегодня, он на кухне целовал её сестру Валю.

— Поехали к тебе, — она засунула руки под рубашку. — Холодно, а под рубашкой тепло, — наглые пьяные глаза впились и ждали ответа.

— Ну, не знаю, как-то бросать компашку, некрасиво. Праздник всё-таки, да и что подумают?

— А мы не скажем. Я притворюсь, что к друзьям собралась, а ты скажи, что просто устал. У тебя и встретимся.

Макс и хотел, и боялся. Ещё час назад он был уверен, что предложит Вале продолжить вечер у себя. Женя нравилась, но обжигала и своей внешностью, и поведением. Но он, как мотылёк, полетел на этот огонь.

— Тогда ты уезжай первая, возьми ключи. Я ещё немного посижу, подожду, пока все напьются, и приеду.

— Как скажешь, — Женя сделала приличный глоток виски. — Не задерживайся, — нарочито виляя бедрами, ушла.

Макс загрёб снег и протёр лицо. Ему предстоял неприятный, разрывающий душу разговор с Валей. Он знал, что она давно влюблена. Она как-то похорошела сегодня после их поцелуя на кухне, предвкушая изменения в своей личной жизни. Ей никогда особенно не везло. Тень младшей сестры всегда затмевала её. Она становилась маленькой, сжатой, тихий, едва слышный голос, тонкий намёк на улыбку вместо звенящего смеха. И вот сейчас, вдруг, у неё появилась надежда. Она почувствовала, что дождалась внимания Макса и уже строила планы. Он должен был разрушить их навсегда.


Женя уехала ещё до того, как он вернулся обратно в квартиру. Запах алкоголя и настоявшегося салата оливье ударил в нос, как только он открыл дверь. Было около двух часов ночи. Кое-кто из гостей спал тут же, под какие-то бредовые новогодние шоу. Валя сидела за столом и ковыряла ложкой торт. Когда он зашёл, её щеки залились розовым цветом.

— Женька уехала, опять, наверно, к очередному. Она их так часто меняет. Я бы прогулялась. Давай выйдем, — неуверенность и надежда завернулись в слова.

— Валь, тут такое дело. Ты меня прости за сегодня. Так, нашло что-то. Мы ж дружим, давай не будем менять, — Макс рассматривал узоры на скатерти и крутил брошенную на стол пробку от шампанского.

— Так я хочу поменять, давай попробуем. Ты мне всегда нравился, — она попыталась взять его за руку, которую он неуклюже одёрнул.

— Валь, нечего обсуждать. Прости. Я поеду, — вставая, он увидел слёзы, которые беззвучно потекли из несчастных, одиноких глаз.

Попытка заказать такси свелась к нулю. Машин не было. Снег скрёб лицо и душу. Было как-то мерзко самому себе. Он сейчас очень хотел оказаться один, забыть обеих сестёр, но ничего уже не мог изменить. Женя ждала его, ждала в его квартире. Он ругал себя, что бездумно отдал ей ключи от своей жизни, поддавшись порыву плоти.

Большую часть пути он прошел пешком, мело прилично. Он периодически проверял приложение в надежде заказать такси. Хмель выветрился на воздухе, и Макс прокручивал вариант: выпроводить Женю или оставить до утра, а самому лечь на пол. Наконец ему повезло, и лихой парень с плохим русским языком мчал его по заснеженной дороге.

Подойдя к двери, он увидел записку: «Открыто».

Макс толкнул дверь. В его крошечной студии догорали свечи. На ковре лежала голая Женька и спала рядом с пустой бутылкой виски и пепельницей.

«Сумасшедшая! А если бы зашёл кто-то, кроме меня? Если бы пожар от свечей? Если бы окурок? Если бы...»

Уже тогда он не увидел самый первый знак, не понял, с кем имеет дело. Её сумасбродство было в каждом поступке. Аккуратно потушив растёкшиеся свечи, которые она поставила в тарелки, он устроился в кресле, накрыв её покрывалом. Сон не шёл. Вместо весёлой новогодней ночи получилось испортить её и себе, и Вальке, и непонятно, как отделаться от Женьки. Он не хотел продолжения, уже не хотел. Но отделаться от неё не смог.

Макс увяз в отношениях, к которым не был готов. Она не ушла ни на следующее утро, ни все десять дней новогодних каникул, ни потом. Проклятые каникулы! Она просто не ушла. Сначала он купил ей тапочки, потом спортивный костюм, халат, зубную щётку. Каждый день Женя придумывала новые предлоги и оставалась. Жила она с матерью и сестрой в небольшой двушке, поэтому сейчас её особенно всё устраивало.

Первое время с ней даже было весело, бесшабашно, пьяно, шумно. Она придумывала разные активности, куда-то постоянно тащила Макса и меняла его под себя. Он сразу не понял, как перестал общаться со старой компанией, перестал навещать родителей в другом городе, перестал ходить на работу в офис и перешёл на удалёнку. Он не понял, как она стала центром его жизни, как она захватила весь его мир. Женя не работала и, похоже, не собиралась. Его доходов с лихвой хватало на покрытие её потребностей.

Постепенно Макс как будто становился меньше ростом. Он ссутулился, и его голова вжалась в плечи. Он стал одеваться, как нравится ей: в растянутые худи и бесформенные джинсы, вместо строгой классики. Весельчаком он никогда не был, но сейчас совсем разучился улыбаться. Энергия и воля Женьки подавляли его. Он стал смотреть те фильмы, которые нравились ей, ходить на вечеринки, которые нравились ей, есть еду, которая нравилась ей. Забросив спорт и свои здоровые привычки, он даже начал пить алкоголь, который нравился ей, забыв о безалкогольном пиве и смузи. Женя иногда пропадала: она вдруг просто могла не прийти домой

.
— Почему ты не позвонила? — я волновался.

— Да брось. Я же здесь. Мне надо восполнить энергию. У меня женские практики, об этом не рассказывают. Перестань быть занудой, — прикурив сигарету и прихватив стакан виски, обычно отвечала она.

Ему же были запрещены все встречи с друзьями, а звонки и поздравления от коллег-женщин рассматривались как угроза. Женя знала все пароли и распоряжалась всеми счетами и финансами. Сейчас, прокручивая события и захлебываясь в своих воспоминаниях, Макс не мог понять, как он все это допустил. Он не был тряпкой, но не смог остановить эту женщину. А потом начались ссоры. Ссоры по любой причине. Любая мелочь в нём начала её раздражать. Буквально все: как он ест, как дышит ночью, как ведёт машину, как выбирает продукты, как говорит по телефону. Ссоры становились всё страшнее: от разбитой посуды и ночных пьяных разборок до побоев. Да, она его била, а он не мог даже оттолкнуть эту взбесившуюся кошку.

Однажды после ссоры она уехала к матери на несколько дней. Валя не знала, с кем сестра встречается, и совершенно случайно завела разговор о Максе.

— У Макса день рождения, давай поздравим, съездим, как раньше. Он как-то пропал совсем. Жалко, что компания распалась. Всё-таки столько лет дружили, — без задней мысли предложила Валя сестре.

Как же это было не вовремя.

— К Максу? А ты-то что там забыла? Чего это ты вдруг заскучала? Думаешь, нужна ему? Занято место, я с ним с Нового года живу, — злорадствовала Женя. — Помнишь, уехала тогда, так он мне ключи сразу дал от квартиры, я их не вернула ему. Взбесил, вот решила дома отдохнуть. А тут ты, верная поклонница, всё настрадаться не можешь.

— Пол года? Ты? Живёшь с ним? — Валя плакала. Вдвойне было больно, что её променяли на младшую сестру. Это было не в первый раз. Но Макс, как он мог? Она столько для него сделала, а он выбрал истеричку-сестру.

— Да кому ты вообще нужна, мышь серая, — не унималась Женя, — он на тебя и не смотрел никогда. Я же всё получила и сразу: и не работаю, и живу в своё удовольствие, и к Серёже езжу раз, а то и два в неделю, этот тюфяк всё прощает.

— А он на меня смотрел, и не раз смотрел, и прошлый Новый год мы с ним целовались и должны были ехать. Это ты мне всё испортила. Ты мне всегда всё портишь, — сквозь слёзы шептала Валя.

— Стоп, как так? Это он и тебя приглашал и мне не сказал? Вот тварь! — орала Женя, натягивая куртку впопыхах.

Заведённая разговором с сестрой и мнимой обидой, она набрала номер.

— Я сейчас приеду, готовь объяснение про сестрицу, где ты там её целовал и куда приглашал. Я не позволю тебе… — она задыхалась.

— Я устал, Женя, не могу и не хочу больше, и объяснять не буду. Ключи привези и забери вещи.
— Ах ты устал! Да будь ты проклят со своей усталостью, чтобы ты сдох вообще! — и бросила трубку.

Макс выдохнул, подумав, что пусть так, но он освободился, но это было только начало. Он отключил телефон. Зная её припадки при ссорах, он не хотел, чтобы его телефон разрывался весь вечер, и больше всего боялся, что она приедет. Её присутствие было повсюду. Любой человек, который бы даже случайно посмотрел на этот маленький мир, заметил бы, что самого Макса почти не осталось в его собственной квартире. Запах её духов, вперемешку с сигаретным дымом, висел в воздухе. Она давно уже ленилась выходить на балкон и курила какие-то гадкие шоколадные сигариллы, прямо в кровати. Кремы, колготки, расчески. Какая-то одежда валялась везде, тарелки и чашки. Он уже давно сам не убирал квартиру. По её требованию, клининг приходил раз в неделю. Сначала он упирался, потом лень победила, и так стало проще. Она не готовила, и кухня стала декорацией, парни из доставки стали постоянными гостями.

«Надо уехать на сегодня. Не хочу быть здесь, ведь припрётся, и я не выдержу. Опять всё будет так же».

Макс вспомнил тот вечер у старого друга, с которым перестал общаться по её же требованию. Раньше они любили поиграть в приставку, прокатиться по набережной на велосипеде или под пару кружек пенного посмотреть футбол. Это было в прошлом. Без звонка он приехал к старому приятелю Вовке.

— Господи, как я рад тебя видеть! Ты как-то изменился. Лысый, с бородой, тебя и не узнать, как будто повзрослел, живот наел. Кто она?

— Не спрашивай. Я сам расскажу. Позже. Давай просто о чём-то другом. О тебе, о Маринке. Как вы? Дочка как?

Они просидели весь вечер, и Макс остался у них. Это была последняя ночь, когда он спал. Спал крепко и счастливо. Ему даже казалось, что он дышит полной грудью, казалось, что он освободился. Но ему только казалось.

Дома его ждал сюрприз: настежь открытая дверь, брошенные ключи, вырванные провода у компьютера и разбитый телевизор. Она перевернула всю квартиру, и на зеркале в ванной было написано красной помадой, которую она так любила: «Ты пожалеешь. Будь проклят!»

Весь день Макс был погружён в работу. Конференц-коллы, переписки и согласования занимали его до позднего вечера. Она не звонила. Он чувствовал мнимое облегчение. Вечером, пересмотрев пару старых чёрно-белых фильмов, он лёг в постель. Глаза сомкнулись, и он провалился в тяжёлую, вязкую дрёму. Он видел себя как будто со стороны, лежащим на этой самой кровати; слева от него стояла красивая женщина с обнажённой грудью и длинными тёмными волосами. Она завораживала своей красотой и грацией. Фарфоровая кожа выглядела безупречно в лунном свете. Она смотрела на него. Также молча она легла рядом, он чувствовал её всем телом. От её прикосновений кружилась голова. Он проваливался в бездну новых для себя ощущений. Проснулся он измотанным, мокрым и уставшим. Макс никогда не видел подобных снов. Он чувствовал этот сон физически. Это был самый первый раз, когда Лилит пришла к нему. Она знакомилась, изучала свой объект, того, чью энергию, чью жизнь она будет забирать каплю за каплей. В ту самую первую ночь Макс ничего не понял, он подумал, что его бессознательное играло с ним и создавало образ, противоположный Женьке. Та невероятной красоты брюнетка не покидала его мысли весь день. Он купался в воспоминаниях и ощущениях, ему казалось, что этот удивительный сон был наградой за его сломанные, изматывающие отношения.

Ночью она пришла снова. Всё было как в тумане, он не мог понять, спит он или бредит, когда увидел её в просвете окна.

— Ждал меня?

— Ждал. Кто ты?

— Неужели меня сложно узнать, смертный? Разве есть другие, которые могут доставить столько удовольствия и столько боли?

— Я не знаю. Я никогда раньше не видел сны, мне просто не снятся сны.

— Теперь снятся. Теперь ты будешь принадлежать мне. Я покажу тебе свой мир.

— Ты покажешь мне? Мне нравится этот сон, — прошептал Макс.

— Не торопись с выводами, смертный. Тебе придётся научиться подчиняться и понимать, что твоей воли больше нет. Ты принадлежишь мне.

Макс проснулся. Холодный душ не снимал ватный налёт усталости. Предстояло поехать на работу, но он чувствовал, что нет сил. Мор наваливался, глаза будто были набиты песком. Тело его не слушалось, есть тоже не хотелось. Пока ещё он никак не связывал странные сны и недавно разорванные отношения.

Он плохо соображал и не знал, с кем посоветоваться, кому рассказать о том, что с ним происходит. Он решил поискать в интернете, что это могло быть. Прочитав море информации, он почти понял, кто эта женщина. Понял, что её образ и её приход в его сны не случайны. Это был идеальный кошмар, который через наслаждение забирал силы и жизнь.

Неожиданно ему попался блог известного эзотерика. Макс зачитался его постами. Еще совсем недавно, если бы ему кто-то рассказал, он сам лично сдал бы человека в заботливые руки медицины. Но не сегодня. Решившись, он написал свой вопрос в чат:

— Как убрать из снов демоницу?

— Как я могу к вам обращаться?

— Михаил, — Макс струсил написать свое настоящее имя.

— Как давно, Михаил, вы страдаете от её присутствия? Как она выглядит?

Макс решил, что, спрятавшись за экран монитора, может поговорить с неизвестным знатоком демонов.

— Брюнетка, красивая, очень длинные волосы, обнажена. Не дает мне спать уже несколько дней. Мне снятся страшные, изматывающие сны, у меня нет сил. Я все время как в бреду.

Возникла пауза.

— Вы не женаты и подруги у вас нет?

— Какая разница, женат я или нет? — Макс уже пожалел, что написал в чат непонятно какому шарлатану.

— Это Лилит. Знаете, кто это?

— Нет. Она не рассказывала, — Макс пытался шутить.

— Она и не расскажет. Лилит — первая жена Адама, изгнанная из Рая. Это мать демонов. Питается она энергией одиноких мужчин, подчиняя их своей власти. Этимология имени связывает имя Лилит , на иврите "лайла" — "ночь". Встречается упоминание о ней в Зороастризме и в Библии.

— Это всё мне не важно. Как мне от неё избавиться?

— Никак. Этот кошмар, если он пришёл к вам, не уйдёт, пока не заберёт вашу энергию. Ваши сны будут становиться страшнее, она будет вас сильнее изматывать, водить по своим тёмным лабиринтам. Этот кошмар сшили по вашим меркам. Это Чёрная женственность на границе страха и красоты. Она выглядит и делает то, о чём вы даже боялись подумать. Это принцесса Ада. Пока вы не узнаете, кого вы так сильно обидели и кто мог пойти на жертву, чтобы извести вас, ничего сделать нельзя. Думайте. Ваш ближний круг, максимально ближний. Скажите, когда всё это началось, вы случайно не видели синюю бабочку?

Макс силился вспомнить и вдруг вздрогнул. Он курил, стоя у открытого окна. Ночь была лунной, и вдруг ему на руку села красивая синяя бабочка. Он подумал, что такой красоты бабочка улетела из цветочного магазина или от коллекционера. Она была достаточно большой. Синие крылья с едва заметным чёрно-синим узором. Она не хотела улетать.

— Да, было такое, — голос Макса дрожал.

— Согласно каббале, одна из многочисленных форм Лилит — это синяя бабочка. Есть поверье, что она может соблазнить любого, кто её увидит. Эта соблазнительная сила исходит от того, что Лилит является частью «Малкут», или царства Земли, которое находится в основании каббалистического древа жизни.

— Это всё очень интересно, но что мне делать?

— Ответ вам уже дан. Ближний круг. Смотри Ближний круг.

— Подождите, у меня ещё есть вопросы.

Но ему никто больше не отвечал.

Кошмар набирал обороты, и Лилит притащила несчастную жертву в своё царство. Мать Демонов упивалась, обнажая людские пороки. Она заставляла его смотреть на чужие желания, обнажая свои. Он видел блуждающие души в густом вязком тумане, видел их красные глаза, видел их скрытые желания. Она медленно приоткрывала для него свой мир. Каждая ночь становилась новым кошмаром, новым местом. Она изводила его так, что он стал бояться закрыть глаза.

Сначала он пытался пить энергетики, потом чистый кофеин, потом запрещённые препараты. Он пытался ночью работать, гулять, открывать окна, петь песни. Ничего не помогало, как только он закрывал глаза, приходила она. Она изматывала его морально и физически. Он похудел и постарел. Депривация сна пожирала его.

Макс не мог ни на чём сфокусироваться, память подводила его даже в мелочах, реакция снизилась. Однажды он решил возобновить свои тренировки в волейбольной команде, но не смог. Его раздражало всё, он постоянно оглядывался и прислушивался, ожидая появления Жени. Он понимал, что это глупо и она не сделает ничего такого, с чем бы он не мог справиться, но постоянно беспокоился и боялся встречи. Он начал болеть: от простого насморка до подагры и артрита — сразу и вдруг всё появилось и обострилось. Давление подскакивало или падало несколько раз в день, удары сердца молотом отдавались в голове.

Суккуб не отставал. Не помогали транквилизаторы, купленные по рецепту психиатра. Лилит играла с ним, как кошка с мышкой. Это был идеальный кошмар, скроенный на заказ. Этот кошмар давал мнимое удовольствие и забирал его жизнь.

Она выглядела так, он не мог оторвать от неё глаз. Это был облик всех самых красивых женщин, которых он когда-либо видел или о которых мечтал. Флюиды чувственности прожигали его насквозь.

Он их чувствовал кожей и не переставал грезить о ней даже днём. Бархатный голос звучал в его голове. Неизвестно откуда он находил на подушке длинные тёмные волосы. Суккуб забирал его жизненную силу, она питалась им. После каждой ночи Макс всё больше и больше терял свою энергию. Он слабел. Лилит несла в себе демоническую силу проклятой и отверженной женщины. Она подчиняла себе его волю, играла со своей слабеющей игрушкой, не давая прийти в себя.

Однажды ночью она не пришла. Он неожиданно для себя выспался, сновидений не было. Утро стало добрым. Макс проснулся и заварил себе кофе. Ох, как же приятно ощутить магию утра, аромат бодрящей радости окутывал его, обнимал за плечи и приятно расслаблял. Он подошёл к мониторам и с нескрываемым удовольствием ответил на пару-тройку писем. Он подумал, что избавился от наваждения. Но это было не так.

К обеду его начало клонить в сон, он сам не понял, как поддался и заснул. Она явилась снова. Он увидел её сидящую в своём любимом кресле. Нагую, ленивую, манящую.

— Неужели ты думал, что наша игра закончилась? Я твой идеальный кошмар, скроенный по твоим меркам и подходящий именно тебе.

— Зачем всё это со мной происходит? Кто? — взмолился Макс.

— Кто? Разве это важно? Ты же всегда хотел такую, как я. Ты хотел обладать, ты хотел наслаждаться? Я права?

— Я не хочу, чтобы ты приходила. Я хочу спать. Я хочу быть один. Оставь меня.

— Не тебе решать. Тебя заказали, и не тебе решать, когда этот кошмар станет для тебя тесным. Я буду приходить каждую ночь, больше ты не будешь высыпаться никогда.

Макс открыл глаза, и над ним висел низкий потолок его комнаты. Он не хотел шевелиться, он боялся даже дышать.

Поделиться своим кошмаром с кем-либо было глупо, как он считал. Она приходила снова и снова. Приводила с собой других суккубов, уводила его в свой мир, истязала его и оставляла утром ждать новый кошмар.

Он похудел и потерял интерес к жизни. Однажды он решил её не ждать и выпил целую горсть таблеток. Он открыл дверь и, пока его ещё держали ноги, позвонил соседу.

— Серёжа, я всё. Прощай. Там на столе записка родителям. Скорую не надо… — он упал у двери соседа.

Тот вызвал скорую, и его отвезли в психиатрическое отделение. Капали, кололи, спасали. Лилит и там навещала его, но среди тумана лекарств её визиты не были такими яркими и навязчивыми. Однажды он открыл глаза, и Валя сидела на постели.

— Валь, ты? Неужели ты нашла меня? Ты настоящий друг, Валь. Прости меня, — сухими губами прошептал Макс. — Как ты смогла пройти?

— Мамин друг пропустил, — она смотрела на него без намёка на сожаление.

— Крепкий ты оказался, думала, сдашься быстрее.

— Валь, ты о чем? — Макс не сводил с неё своих воспаленных, впавших глаз.

— Ты думал, что я тебе прощу, что ты от меня отмахнулся, как от мухи назойливой? Ты думал, что я разрешу тебе быть с кем-то, кроме меня?

— Я не понимаю, — шептал Макс.

— Пока Женька с тобой была, ничего не получалось, я не знала, что вы с ней вместе. Не могла подумать. Думала, что ты просто меня на кого-то променял, а когда эта дура домой вернулась и всё мне рассказала, то всё встало на место. Тут и начались твои сны. Это я заказала твой идеальный кошмар. Да, не смотри так на меня. Я — и больше никто. А сейчас я зашла попрощаться, — она вынула из кармана шприц с каким-то лекарством и добавила в капельницу. — Прощай. Не стоит недооценивать людей, и часто самый страшный кошмар не тот, который создает шум, а тот, который ждет и тихо мстит.
Она встала и растворилась в замутнённом от лекарств, умирающем взгляде Макса.