Ветер знает

Вчера я начал слушать ветер.
Сначала он не поверил мне и просто что-то насвистел в уши, как и всем прочим. Но потом, видимо, приняв мою настойчивость за реальную возможность поверить, он начал рассказывать мне о событиях в соседнем дворе. О сохнущем белья. О хлопающих дверях. О незакрытой машине местной шишки. Это были короткие, практически, телеграфные сообщения, а затем, похоже, мы стали более близкими друзьями, и он начал доверять мне более сокровенные тайны. Он говорил о землях, людях, временах и пространствах, которые были странны, далеки, необычайны и бесконечно интересны. Иногда он сбивался на потерявшуюся три дня назад собаку соседа из третьего подъезда, что, в целом, снижало пафос повествования и мешало цельному восприятию великого, но иногда, когда его особо заносило, я мог услышать такие истории, какие и Шахерезада не смогла бы придумать даже под страхом смертной казни! Ведь ветер - стар, он древнее гор и океанов. Он помнил все: от первого извержения первого вулкана, до падения последней капли ниагарского водопада. В редкие дни абсолютного штиля, когда ветер не был в состоянии произнести ни одного слова, я не находил себе места и страдал от ощущения вселенского одиночества и головных болей. И вот однажды ветер сказал:
- Сегодня я хочу показать тебе то, чего ты не должен был увидеть.
Сначала я подумал, что это одна из его привычных гипербол — он любил раздувать важность своих историй, как паруса на чужих кораблях. Но в этот раз он говорил иначе.
Он повёл меня за угол дома, туда, где всегда чуть холоднее и пахнет сыростью. Там, между гаражами, стояла старая машина - та самая, про которую он когда-то бормотал вскользь. «Не закрыта… не закрыта…» - повторял он тогда, как надоедливую новость.
Теперь он затих на секунду, а потом прошёлся по ней осторожно, почти ласково. Дверь скрипнула.
- Слушай.
Я наклонился.
Сначала ничего. Потом - едва различимый звук, будто кто-то внутри медленно проводил пальцем по стеклу.
- Он не уехал, - сказал ветер. - Он остался. Он здесь. Прямо перед тобой.
- Кто?
Ветер не ответил прямо. Он никогда не отвечал прямо, когда дело касалось чего-то важного. Вместо этого он рванулся вверх, в щели между домами, и вернулся уже другим - пахнущим асфальтом после дождя, железом и чужими руками.
- Три ночи назад, - продолжил он, - в этой машине сидел человек, который решил подождать ещё пять минут. Пять минут - сказал он. - Всегда всё начинается с пяти минут.
Я услышал, как ветер прошёлся по крышам, собирая детали, как сплетни.
- Он ждал звонка. Очень важного. Настолько важного, что выключил двигатель, чтобы не заглушать звук телефона. Настолько важного, что не заметил, как стало тихо. Настолько важного, что…
Ветер замялся, словно выбирая между правдой и красотой.
- …что его перестали искать.
Я отпрянул от машины.
- Это бред.
- Конечно, - легко согласился ветер. - Я же и есть бред. Я приношу его с полей, с рек, с чужих слов.
Он рассмеялся - сухо, через решетки домов.
- Но ты же мне веришь, правда?
И я снова наклонился.
И в этот раз звук был яснее. Не царапанье. Дыхание.
Очень медленное.
Очень терпеливое.
Как будто кто-то всё ещё ждёт свои пять минут.
Ветер мягко коснулся моего уха:
- Хочешь, я расскажу, что будет, если он дождётся?
И впервые за всё время я не был уверен, что хочу слушать дальше.
Поэтому я резко распахнул дверь. Без “прислушаться к внутреннему голосу». Без паузы на подумать, а что там будет дальше. Без… я не успел придумать, без чего же еще я открыл эту дверь, потому что чуть-чуть остолбенел: внутри машины действительно кто-то был. Точнее, что-то. Рука. Правая человеческая рука.
Она лежала на руле так, как будто её владелец просто устал и отпустил её на секунду на вольные хлеба. Обычная непримечательная живая рука. Под ногтями - въевшаяся грязь, как после долгой работы в земле. Мелкие царапины на подушечках пальцах. На запястье - след от часов. Часы сняли. Или… они сами исчезли вместе с продолжением их владельца.
Но дальше руки - от уровня, где должен был бы заканчиваться гипотетический рукав - никого.
Пустое сиденье.
Рука не держалась ни за что. Она просто лежала в воздухе, как будто остальное тело… не подгрузилось.
Я отшатнулся, но не закрыл дверь.
Ветер взвился и засмеялся с одной из своих бесконечных присказок:
- Поздно пить Боржоми!
Рука на руле дёрнулась. Пальцы с видимым усилием сжались. И тут включился правый поворотник.
Щёлк.
Вспышка.
Щёлк.
Вспышка.
Рука переместилась на переключатель скоростей, и машина отъехала на полметра назад. Ветер ворвался внутрь и полностью, по-хозяйски, заполнил весь салон, а когда машина поехала закричал во всю ивановскую: «Эх, прокачу! Конь на обед, молодец на ужин!» А потом вновь обратился ко мне: «В машине еще три свободных места. Хочешь узнать всю историю до конца?!»
Я сел на водительское место и положил на руль левую руку и приготовился ехать. И в этот момент сразу три двери распахнулись одновременно. С грохотом, с гомоном, с гамом, с каким-то лишним количеством движения - будто в машину пытались влезть больше людей, чем туда могло поместиться.
Они ввалились внутрь, перебивая друг друга, смеясь, стряхивая с себя хлопья снега, капли дождя и что-то невидимое.
- Успели, - сказал первый и хлопнул дверью так, будто закрывал старый холодильник.
Хотя выглядел он аккуратным. Не опрятным, а именно аккуратным. Как будто его собрали из деталей и пригладили руками. Даже складки на одежде лежали правильно, но неестественно.
- А я говорил, что успеем, - отозвался второй, устраиваясь сзади. Он говорил, не глядя ни на кого. Смотрел в окно, но отражения в стекле у него не было.
Третий ничего не сказал. Он сел рядом со мной. Очень близко. От него пахло… не запахом. Скорее, отсутствием свежего воздуха. Как бывает в комнате, где давно никто не открывал окно.
Он посмотрел на мои руки.
На обе.
И кивнул.
- Подбросишь - без малейшей вопросительной интонации над моим плечом выросла голова первого пассажира.
- Тут недалеко, - добавил второй, всё так же глядя в стекло, где его не было.
Третий тихо провёл пальцем по панели. За пальцем остался след. Не пыли - а как будто поверхность на секунду стала мягкой.
- Чтобы не скучно было, - сказал первый, - давай в карты. В дурака. Крайние заваливают.
Он уже тасовал колоду. Я не видел, откуда он её достал. Карты были старые. С затёртыми и загнутыми краями. Но рубашки у них были разными.
Я машинально кивнул, хотя и не был уверен, что понял до конца: кто тут крайний и как надо заваливать.
Поворотник всё ещё щёлкал.
Щёлк.
Вспышка.
- Правила простые, - сказал второй. - Кто проигрывает - выходит.
- Не сразу, - добавил первый и улыбнулся.
Третий наконец заговорил. Тихо. Почти беззвучно:
- И не всегда из машины.
Щёлк.
Вспышка.
Чужая рука переключилась на первую скорость. Моя нога синхронно отжала сцепление и надавила на газ.
И кто-то сказал: «Поехали!»
Он не стал тасовать колоду долго. Щёлк - и карты уже смешались у него в руках. Картон сухо шуршал, как будто в руках у него летала не бумага, а кости.
- По шести.
Раздача пошла короткими ударами. Шлёп - шлёп - шлёп. Я не успевал следить за полетом карт - и вот они уже передо мной.
Семь.
Я моргнул.
Шесть.
Пальцы не двигались. За окном, вроде бы, сменялись картинки, но у меня не было ни одной свободной секунды посмотреть на улицу. Но всем телом я ощущал: машина двигалась.
- Ходи, - сказал второй.
Я посмотрел на карты. Ни одной знакомой. Как будто их только что придумали. И ещё не решили - хотят ли они вообще принимать участие в игре.
Правая рука уже сделала ход. Я даже не понял - моя ли это рука. Или та, что должна быть на руле. У самого уха прозвучал почти беззвучный шепот ветра:
- Не эту.
Я дёрнулся. Поздно. Карта легла на широкую кожаную ручку переднего сидения.
Шлёп.
- Так не ходят, - спокойно сказал первый.
Пауза.
Щёлк ногтем.
- J’annonce.
Он даже не посмотрел на карту, а сразу подкинул. Две.
Шлёп - шлёп.
- J’augmente.
Ветер тихо усмехнулся:
- А теперь лупи.
Я судорожно сжал карты. Картон заскрипел в пальцах. Они стали тяжелее. Одна - теплее остальных.
- Подсказываешь? - шёпотом спросил я.
- Я смотрю, - ответил он. - И вижу. Разное.
Я взглянул на второго. Он всё так же смотрел в стекло. Но теперь в стекле было отражение. Не его. Но все равно от этого стало как-то спокойнее. За окном мелькнула пальма.
- Эта, - сказал ветер.
Я не хотел, но правая рука уже выбросила карту.
Шлёп.
Первый не посмотрел.
Сразу отбился.
- Carambolage.
Карты щёлкнули, как шары.
- Опять поздно, - сказал ветер.
- Ты же сказал…
- Я сказал, - спокойно ответил он. - Когда это ещё имело значение. Или будет иметь значение.
Тишина сжалась.
- А кто что сказал? - спросил третий.
Впервые с начала игры.
- Никто, - сразу ответил я.
- Конечно, никто, - подтвердил первый. - Просто у кого-то ветер в голове гуляет
И засмеялся низкий упругим смехом.
Щёлк.
Вспышка.
Я посмотрел на свои карты.
И только сейчас понял, что держу на одну больше, чем все остальные.
- Бери, - сказал второй.
Я не видел откуда.
Но ветер тихо добавил:
- Возьми две. Так быстрее.
- Куда быстрее? Зачем быстрее? - спросил я.
Он не ответил. А правая рука уже протянулась к колоде.
Картон мягко разошёлся под пальцами. Как будто картам внутри было тесно. Я вытянул первую попавшуюся. На секунду стало тихо. Даже слишком. Я понял это не сразу: просто чего-то не хватало. А! Звука!!! Машина продолжала ехать, но больше не гудела. Как будто старенькому «Москвичу» на ходу переставили гибридный двигатель.
Я поднял глаза. За окном было поле. Ровное. Серое. Бездорожное. Но машину не трясло. Мы не ехали: мы - скользили.
- Берёшь, - сказал первый.
И это был не вопрос. Я посмотрел на карту. Она была тёплой, будто её только что держали.
- Не эту, - тихо сказал ветер.
Я замер. Рука тоже. Впервые.
- Ходи, - приказал второй.
Стекло перед ним чуть потемнело. За за ним стало… глубже.
Я посмотрел на карту ещё раз. Она дрогнула. И на секунду мне показалось, что на ней не масть, а линия. Изгиб. Как дорога сверху в навигаторе с синей точкой, обозначающей наше место в пространстве. Я моргнул. Снова карта. Обычная. Наверное.
- Сейчас, - просвистел ветер. - Сейчас правильно.
Слишком быстро. Он торопил. Я медлил. Пальцы начали мерзнуть. Если я не выброшу - выбросят за меня. Или меня. Я резко двинул рукой. И в последнюю секунду выбросил другую.
Шлёп.
Тишина не изменилась.
Первый посмотрел мне в глаза. Впервые. Коротко.
- Faux coup, - сказал он.
И не стал отбиваться.
Пауза.
Вторая.
Длиннее.
- Не туда, - тихо сказал ветер.
Но уже без уверенности. За окном что-то сдвинулось. Поле пошло трещинами. Не земля. Как будто картинка. И сквозь неё проступила вода. Тёмная. Медленная. Машина чуть качнулась. Как на волне. Я сжал карты. Они стали холодными. Все. Кроме одной, теплой.
- Теперь можно, - сказал ветер.
Поздно. Снова поздно. Я понял это ещё до того, как рука двинулась. Она всё равно двинулась.
Шлёп.
Карта легла. И в тот же момент вода поднялась выше. Слишком быстро. До стекла. И остановилась. Снаружи стало темно. Как будто мы под ней.
- J’augmente, - спокойно сказал второй.
И подкинул ещё одну.
Шлёп.
Я не видел, откуда она взялась. Но чувствовал - в машине стало чуть теснее. Пока почти незаметно.
- Быстрее, - выдохнул ветер.
Тише, чем раньше. Как будто уже не он один говорил. Я не ответил. Я смотрел на карту в руке. Тёплую. И теперь точно знал - это не подсказка. Это поворот.
- Не тяни того, чего у тебя и так практически не осталось, ходи, - вкрадчиво сказал второй.
Еще тише, чем раньше. Эта тишина уже начала давить на уши. Я не стал ждать.
Шлёп.
И карта не легла.
Она встала.
На ребро.
На секунду. И этого хватило. Машину дёрнуло. Не вниз. Вбок. Резко. Как будто нас сдвинули бульдозером. Не по дороге. По слою. Я ударился плечом о дверь. Руль провернулся сам. Чужая рука не успела за движением руля.
Щёлк.
Поворотник сломался. Другой звук. С другой стороны.
Я поднял глаза.
Воды не было, а вместо нее за окном появились какие-то пейзажи, на первый взгляд, интересные, но окажись написанными, вызывали бы скуку. Бассейн! Знакомые все лица! Мы выехали к моему двору. Тому самому - между гаражами. Мокрый асфальт. Лужи. Запах сырости.
И… машина.
Перед нами. Та же. Стоит. С открытой дверью. А перед дверью - я с ветром наперевес.
- Нет, - крикнул ветер.
Резко. На выдохе. Во все воронье горло.
- Это не сейчас.
Я понял. Слишком быстро. Мы не уехали, а как бы вернулись, но о не туда. Фары высветили салон той машины. Пусто.
Только руль.
И… рука.
Вроде, та же. На том же месте. Она лежала на руле и не двигалась. Потом - пальцы дрогнули.
Щёлк.
В той машине включился поворотник.
В ответ.
Синхронно.
Щёлк.
Щёлк.
- Не смотри, - сказал ветер.
Поздно. Рука в той машине сжалась. И медленно повернулась. Не к рулю. К нам. Как будто чувствовала.
Третий тихо засмеялся.
- Bon.
Первый наклонился вперёд. Слишком близко.
- Перебил, - сказал он. - Неплохо. для новичка.
Я не понял, но принял гордый вид.
- Но не до конца.
Шлёп.
Новая карта легла на стол. Не из его руки. Просто проявилась между нами.
Я посмотрел. На ней не было ничего. Кроме рисунка чуть приоткрытой двери.
- Бери, - сказал третий.
Впервые он обратился прямо ко мне.
Я замер. Ветер молчал. Вообще. Как будто его вытащили или он ушел.
- Бери, - повторил третий.
Я протянул руку и в этот момент в той машине впереди дверь начала медленно открываться.
Скрип.
Синхронно. Карта в пальцах - и дверь снаружи.
Одинаково. Я остановился. Не взял до конца. Дверь тоже замерла
- Понимаешь, - сказал второй, не оборачиваясь, - или играешься?
И карта чуть сдвинулась ко мне. Самую малость. Этого хватило, чтобы я взял.
Шлёп.
И дверь распахнулась. Полностью. Внутри никого. Только руль. И место водителя. Свободное. Машину резко потянуло вперёд. Прямо туда.
- Эй, выходи уже, - сказал первый.
И теперь это уже было не про карты.
Но я еще надеялся, что это было «Эй, Вы, ходи уже»! Хотя откуда «эй» и почему «Вы»?
И я пошел.
Я начал выходить из этой двери и одновременно видеть, как захожу в ту. Это было настолько странное ощущение, что я завис. Прямо посередине шага: нога ещё здесь, а плечо уже там. Рука вообще непонятно чья и непонятно где. Время, казалось, тоже еще не выбрало сторону. Оно тянулось как последний час ночного дежурства. Как резина. Как застывающий в руках гудрон. Застыл и я. И в этом зазоре вдруг стало абсолютно тихо. Как будто звук сюда просто не дотягивался. А мысль продолжала судорожно искать выход. А что, если я нарисую на карте пистолет? Появится ли он в кармане? Чёрт. Ручки все равно нет. А если карту просто выбросит - исчезнет ли вместе с ней и все окружающее пространство?.. А если… Мысль чуть сдвинулась в сторону. И я вдруг понял - это не проблема. Я посмотрел на карту. Она была пустой. Почти. Только дверь. Чуть приоткрытая.
А если порвать? Я попробовал. Пальцы не слушались. Как будто бы ждали разрешения от второго меня. Я потянул сильнее. Картон не рвался. Он тянулся. Как будто, в отличие от амебы, не хотел делиться.
А если… Мысль не закончилась. И в этот момент карта дрогнула. Сама. Тонкая линия на ней пошла дальше. За край. В воздух. Я замер. Линия висела вне карты! Её как бы не было. Но она была! Как трещина, но не на карте, а внутри шага.
Я осторожно провёл по ней пальцем. И в тот же момент что-то дёрнулось снаружи.
- Не надо, - тихо сказал ветер.
Где-то очень далеко
«Не надо»… Нашел дурака за четыре сольдо. Если это работает - значит, можно и нужно. Я нажал на линию еще сильнее, и она сдвинулась!
И мир ответил. Не сразу. Сначала - пауза. А потом обе машины чуть разошлись. На сантиметр. Не в стороны. В разные варианты. Меня качнуло как перед потерей сознания. Я почти выпал из шага. Но удержался. И вдруг понял: я не между дверями. Я между ходами в очередном раскладе. И это место никто не защищает.
- Ходи, - сказал кто-то. Вроде, третий. Но не из машины. А откуда-то сверху ли, сбоку ли, отовсюду ли.
Я посмотрел на карту. На линию. Она ждала. И впервые рука не двигалась сама. Она тоже ждала моего решения.
Я смотрел на линию. Она висела напротив меня и искрилась от напряжения. И вдруг стало ясно: её не обязательно двигать или расширять. Её можно взять в руки. Как нитку. Как провод. Как волшебную палочку. Как что-то важное, что хозяева забыли убрать впопыхах.
Я медленно сжал пальцы. Не по карте. Чуть выше. В воздухе. Там, где она проходила. Сначала ничего. Потом - сопротивление, умноженное на мощность.
Я сжал сильнее и… взял. Линия легла в руку. Не вся, конечно. Кусок. Тёплый. Чуть вибрирующий. Как живой.
Машину дёрнуло. Сразу. В тот же миг. Как будто я потянул не за линию, а за нас.
- Нет, - сказал ветер. - Не надо!
Прозвучало жёстко. Почти зло.
- Это не так берут.
Я не отпустил. Наоборот. Сжал крепче. Линия дрогнула. И вместе с ней затряслось всё.
Руль провернулся. За ним потянулась рука на руле. Поворотник сбился.
Щёлк - щёлк - щёлк вразнобой.
За окном картинка пошла слоями.
Двор.
Вода.
Поле.
Гаражи.
Всё сразу. И всё не совпадает. Как будто я раскручивал назад не наш маршрут, а всю систему.
- Отпусти, - сказал второй. - Ты не понимаешь.
- Он прекрасно понимает, - тихо сказал третий. И засмеялся.
Я посмотрел на линию. Она была уже не просто линия. Она разветвлялась на тысячи векторов и синусоид. Как трещина на стекле: каждая ветка чуть в сторону. Чуть в другой исход.
Я потянул на себя всю эту канитель как удочку с нереальной поклевали.
Сильно.
Резко.
И в этот момент что-то щёлкнуло. Не в машине. Во мне. И мир взорвался на мелкие осколки вместе со мной. Очнулся я уже у машины в своем дворе за гаражами. Вокруг смеялся и насвистывал ветер
-Ну? Как тебе история? - спросил он. - -Согласись, было весело.
И он взмыл высоко-высоко. И откуда-то сверху запел свою песню:
И облака слоятся в небе
Как чешуя летящего дракона
Не думая о Марсе и о Фебе
Не ждет зимы невеста фараона
Там тайны пирамид забыты втуне
Оставлены в потемках караваны
И только в миг второго полнолуния
Увидеть можно краешек нирваны