Ожерелье 4

К полудню они добрались до деревни. Тропа, петляя, вывела их на южный склон горы, где между скалами прятались шесть круглых хижин с конусными крышами. Дымок вился над одним из домов, пахло жареным мясом и дымом. Дети, увидев чужаков, бросились врассыпную, но через минуту уже выглядывали из-за углов, сверкая белками глаз.
— Добро пожаловать в мою деревню, — сказал Бертран и впервые за весь путь улыбнулся. — Здесь безопасно. Звери не подходят к жилью.

Степан, шатаясь, опустился на землю. Он был бледнее обычного, а лицо распухло — где-то на последнем подъёме его ужалила пчела. Или не пчела. Глаз заплыл почти полностью, и Женя видел, как друг морщится от боли.
— Тебе нужен врач, — присаживаясь на корточки возле друга, произнес Женя.
— Врач здесь — я, — ответил Бертран. — Точнее, моя сестра. Она знает травы. Идём.
Женя помог Степану подняться. Ноги гудели, ботинки жали, но он терпел. Вокруг собирались жители — темнокожие, в ярких одеждах или просто набедренных повязках. Они смотрели на пришельцев без враждебности, но и без радости. Так смотрят на то, что может оказаться опасным.

Из самой большой хижины вышел старик. Высокий, сухой, с седой бородой и глазами, которые видели слишком много. На шее у него висело ожерелье — такое же, как у Жени на чердаке. Только целое. Две нити.
— Вождь, — шепнул Бертран и склонил голову.
Степан, несмотря на боль, выпрямился. Женя тоже поклонился — так, как учил дед: не слишком низко, но с уважением.
Старик смотрел на них долго. Потом сказал что-то на своём языке. Бертран перевёл:
— Вождь спрашивает, зачем вы пришли.
— Сказать правду? — тихо спросил Женя у Степана.
— Скажи легенду, как договаривались, — прошептал друг. — Про очерк для института.

Женя собрался с духом.
— Мы студенты-археологи. Хотим узнать историю вашего племени, записать легенды, сделать фотографии. Ничего не трогать, ничего не забирать. Просто… понять.
Бертран перевёл. Вождь слушал, не меняя выражения лица. Потом ответил. Коротко, отрывисто.
— Он говорит: «Правду вы сказали не всю, но я не буду гнать вас. Один из вас болен — его ужалила пчела мёртвых. Если не помочь, он умрёт к утру. Оставайтесь. Лечитесь. А потом поговорим».

Женя похолодел. Степан, услышав перевод, тихо выругался и осел на землю.
Сестра Бертрана оказалась женщиной лет сорока с руками, похожими на корни старого дерева — жилистыми, сильными, тёмными. Она молча осмотрела Степана, пощупала опухоль, покачала головой и ушла в одну из хижин.
Вернулась с глиняным горшком. Внутри была паста — зелёная, вонючая, с кисло-горьким запахом.
— На лицо, — сказала она по-русски, с сильным акцентом, но понятно. — На ноги — другое.
Она посмотрела на Женю, потом на его ноги. Женя опустил взгляд: ботинки распухли, шнурки врезались в кожу.
— Разуйся, — приказала женщина.

Он стянул ботинки. Ноги были синими от щиколоток до пальцев — не от холода, а от отёка.
— Что с ними? — испугался Женя.
— Вода. В реке была гадюка. Не укусила, но яд в воде. Мало — но тебе хватило. — Она протянула ему другую банку, с жёлтой мазью. — Намажь. К утру пройдёт.
— А если не намажу?
— Будешь ходить как калека. Три дня. Потом само пройдет, но больно будет.
Женя взял банку. Поблагодарил.

Сестра ушла. Степану уже наложили повязку, и он сидел с закрытыми глазами, прислонившись к стене хижины. Женя сел рядом, намазал ноги. Мазь жгла, но после жжения приходило тепло.
— Степ, — тихо спросил Женя. — Что у тебя в кармане? Теперь скажешь?
Степан открыл один глаз — здоровый. Посмотрел на Женю. Полез в карман куртки и достал маленький чёрный предмет — флешка.
— Здесь всё, — сказал Степан. — Твои фотографии ожерелья. Координаты, которые я вычислил по спутнику. И… запрос из института на артефакты.
— Зачем?
Степан молчал. Женя понял сам.
— Ты передал это дяде.
— Да.
— Ты работаешь на него.
— Он мой отец, Женя. — Степан выдохнул, как ныряльщик, который, наконец, вынырнул. — Вадим Сергеевич — мой отец. Мать скрывала всё детство, говорила, что он умер. А полгода назад он нашёл меня. И сказал, что болен. Рак крови. Ему нужна Жемчужина.
— И ты поверил?
— А у меня был выбор? — Степан вдруг рассвирепел. — Ты бы как поступил, если бы твой отец, которого ты считал мёртвым, пришёл и сказал: «Сын, я умру через полгода. Помоги мне»?

Женя не ответил. Он смотрел на флешку и переводил взгляд на ноги Степана, на грязный пол хижины. Мысли крутились, как белки в колесе.
— Ты поэтому уговорил меня ехать?
— Да.
— И дядя, то есть отец — он тоже здесь?
— Он прилетел раньше. Ждёт сигнала. Когда мы найдём пещеру, он придёт.
Женя встал. Ноги болели, но терпимо.
— Ты использовал меня, Степ.
— Я хотел спасти отца. — Степан не отводил взгляд. — И спасу. Даже если ты меня возненавидишь.

Они смотрели друг на друга. Впервые за три года дружбы — как чужие.
— Ладно, — сказал Женя. — Покажем твоему отцу пещеру. Но если там что-то пойдёт не так, я не прощу. Никогда.
Он вышел из хижины. Снаружи солнце стояло в зените, мухи жужжали, пахло навозом и дымом. Бертран разговаривал о чём-то с вождём у большого котла. Женя прислонился к стене, сел и закрыл глаза.
Он не заметил, как уснул. Приснилось, что он стоит в пещере. Не в той, где они будут завтра, а в другой — огромной, с высоким сводом, украшенным рисунками. На стенах плясали тени, а в центре горел костёр. Возле костра сидел вождь — тот самый, старик из деревни. Но в руках у него было не ожерелье, а череп.
— Ты пришёл, — сказал вождь на чистом русском.
— Где я?
— Во сне. Но сон — это тоже дорога. Только она ведёт туда, куда не ходят ноги.
Вождь поднялся. Подошёл к Жене. Глаза у него были белыми без радужки, как у слепого. Но смотрел он прямо в душу.
— Завтра ты войдёшь в мою пещеру. Там ты увидишь того, кто ищет не то, что нужно. И того, кто пришёл умереть.
— О ком вы?
— Твой друг привёл тебя как жертву. Он не знает этого. Но тот, кто платит ему — знает.

Женя хотел спросить, о ком речь, но язык не слушался. Вождь поднял руку, и стены пещеры пошли трещинами. Из трещин полезли тени — чёрные, тягучие, с красными глазами.
— Если ты возьмёшь Жемчужину, она убьёт тебя. Если ты не возьмёшь — убьют тебя. Выбирай, белый человек. Но помни: любой выбор — это смерть для кого-то.
Тени бросились к Жене. Он закричал и проснулся.
Вокруг было тихо. Слишком тихо. Женя сидел на земле, прислонившись к стене хижины. Ноги больше не болели. Он встал, огляделся.
Деревня выглядела пустой. Костёр угас. Котёл стоял остывший. Детские игрушки валялись на земле. Но не было слышно ни голосов, ни смеха, ни даже лая собак.
— Бертран? — позвал Женя. — Степан?
Никто не ответил. Он обошёл деревню шесть хижин и все пустые. В одной ещё тлели угли, но хозяева исчезли. Одежда, посуда, амулеты — всё осталось на месте. Будто людей просто… вырезали из реальности.
— Куда все делись? — прошептал Женя.
Он вернулся к хижине, где оставил Степана. Друг исчез. На полу — только флешка, которую Степан доставал из кармана.

Женя поднял её. Сунул в карман.
— Степа-а-ан! — крикнул он в тишину.
Эхо ударилось о скалы и рассыпалось. И вдруг он услышал шаги. Сзади. Женя резко обернулся — никого. Но в тени ближайшей хижины что-то блеснуло. Металл.
Он шагнул вперёд и увидел человека в чёрной куртке. Тот сидел на корточках и смотрел на Женю с лёгкой, почти ласковой улыбкой. Вадим Сергеевич.
— Привет, Женя, — сказал он. — Где мой сын?
— Я не знаю. Я спал. А когда проснулся — никого не было.
Вадим встал. В руке у него был нож — не охотничий, разделочный, а боевой, с чёрным лезвием.
— Ты врёшь.
— Не вру.
— Тогда объясни, — Вадим подошёл ближе. — Почему мой сын исчез вместе с племенем? И почему ты остался?

Женя открыл рот, но не успел ответить. Потому что за спиной Вадима из тени хижины, выросла фигура вождя. Старик с белыми глазами.
— Он остался, потому что я позвал его, — сказал вождь. — А твоего сына я забрал. Как плату за то, что твой отец украл у нас тридцать лет назад.
Вадим медленно обернулся.
— Какого… — начал он, но не договорил.
Вождь шагнул вперёд, и тени за его спиной зашевелились.
— Ты думал, что охотишься за Жемчужиной, Вадим. Но Жемчужина охотилась за тобой. Всё это время. Твой отец украл ожерелье. Ты заболел. Теперь твой сын отдаст долг.
— Нет! — Вадим рванул вперёд, замахиваясь ножом.
Но тени настигли его раньше.

Они обвили руки, ноги, шею — чёрные, скользкие, холодные. Вадим закричал, но крик оборвался, когда тени втянули его в землю. Под ногами разверзлась чёрная яма, и Вадим исчез в ней, как камень в болоте.
Яма закрылась. Вождь посмотрел на Женю. Белые глаза теперь были не страшными — печальными.
— Ты следующий, белый человек. Но не сегодня. Иди. Твой друг в пещере. Если успеешь — спасёшь его. Если нет…
Он не договорил. Растворился в воздухе, как утренний туман. Женя стоял один в пустой деревне, сжимая в кармане флешку.
«Степан в пещере. Вадим мёртв — или не мёртв? А вдруг это опять сон?»
Он ущипнул себя. Больно. Не сон. Женя посмотрел на гору, где виднелась трещина в скале — вход в пещеру. Собрался с духом и побежал.
Продолжение следует...