Белуха

                Глава I. Слаженная группа.

   Горы не терпят усталости. Поведётся турист на внутренние позывы, застынет камнем на полпути и не дойдёт до лагеря. На подъёме не отдыхают, достичь намеченной цели в горах необходимо до крайности. А коль запыхался до чёртиков в глазах, встань на минутку, вздохни. Горный воздух свеж и богат, быстро в чувство приведёт.
   Горы сбивают усталость чудесными видами, коих в долине вовек не найти. Неприступные скалы отсвечивают небесную синь, и облака тут представляются величественной чистейшей белизной, которой преклониться ты обязан.

   Группа туристов продвигалась к вершине Белухи по маршруту 3-А. Этот маршрут проложен для неопытных туристов. Путь этот прост по определению безопасности, но он самый протяжённый, требует полной отдачи сил. Альпинисты считают длительные переходы черновой работой. Альпинисты не туристы, им на скалы надо подниматься, а не тропинки по склонам тропить.
   Группу туристов вёл по маршруту знаток здешних мест, профессиональный инструктор по горному туризму Анатолий. Шли пятый день. Подружились с ездовыми лошадками и ноги размяли по таёжным тропинкам. К опасному восхождению подготовились все, проверено.
   На подобные восхождения готовятся загодя, до полугода изматывают себя тренировками. Любовь к суровым горам просто так не рождается, к тому идут с малых лет, с активной жизни, не терпящей лени.
   За пять дней пути все члены группы завоевали себе доверие инструктора – дойдут. И выдержка в них есть, присутствует целеустремлённость и взаимопомощь – всё что потребуется в горах.
   Дольше всех Анатолий сомневался в Олежке, самом молодом и щуплом пареньке с пустым лицом, покорёженном ожогами. Этого жалели все, предлагали помощь, поддерживали в пути. Олег всегда отказывал: «я сам», никогда не проявлял усталости и шагу не сбавлял до общего привала. Завоевал и он, в конце концов, доверие друзей – дойдёт.
   Выражение лица Олега прятали ожоги, скрывали мимику, столь нужную для общения. Не понять, то ль смеётся он над шутками друзей, то ль плачет. Молчалив был Олег и безынициативен, хотя никогда не отказывался от просьб и указаний. Со временем новые друзья научились распознавать настроения Олега, скрытые за неподвижностью, и приняли его таковым как есть.

   На пятый день группа вышла к пологому южному склону Белухи. Тут начинался ледник, и Анатолий должен был всех проверить на умение двигаться по льду в «кошках» (обувь) и правильно цепляться за страховочный трос. Один день пути был запланировано отдан на тренировки и отдых.
   Штурмовой лагерь расположили в отведённом месте, на границе ледника Кеплера, из-под которого истекает красавица Катунь. Поставили палатки, разогрели обед. В горах не переедают, да кушать хочется всегда. Обеды на природе особо аппетитны.
   Друзья хрустели сушёными сухариками в такт гитарным аккордам, смачно запивали тушёнку горяченьким чайком и любовались суровыми скалами, которые с любопытством высматривали из-под снежных одеял неуместно объявившееся тут человечье стадо. Катунь проливалась из-подо льда, шумела, звала за собой: «Пошли, нам всем туда, на волю, на встречу с Бием и тайгой. Там, на просторах полей, отведено нам место. В горах приходится петлять меж скал. В долинах протечь можно всюду».
   Люди разучились прислушиваться к зову природы. Люди сами по себе. Им лучше знать, им надо вверх, туда, где жизни места нет…

   Тренировки закончили к полудню. Доказали себя все, восхождение состоится. Настало время отдыха. Завтра самый ответственный день, покорение Западной Белухи. Вставать придётся даже не с восходом, в два часа ночи. В ночь, на рассвете, маршрут представляется самым безопасным – пока спит всё вокруг подмороженным. Днём размякнет ледник под солнцем, увеличится вероятность схода лавин и камнепадов.
   К званию горного туриста осталось приложить последнюю проверку: умение заснуть в любое время, даже днём. Помогал им в этом инструктор, рассказывал сказки гор, делился нескончаемым количеством легенд о Белухе.
   Горы сами способны пробудить в людях чудесный настрой своими изменчивыми видами: то голубизной сияют под солнцем, то строгой серостью предстанут, укрывшись за тучками. Красуются, хвастая зеленью мхов, скрывают за неприступными скалами тайны, что разгадке не подлежат.
   Очаровать горы могут, только у каждого своё восприятие красоты. Делиться личными впечатлениями стоит. Делятся люди, находят слова. Так рождаются легенды.

   Анатолий закончил свою очередную сказку про Белуху и примолк ненадолго в раздумьях. Туристы впитывали всё услышанное, верили и не верили диковинной жизни гор. Проникнуться тому надо, с этим все были согласны. Молчали и перемалывали всё это великолепие, не схожее с городской жизнью. Молчали все, и только Васька, вечно встревающий в чужие разговоры, не удержался и вклинился со своими глупостями:
   - А я слышал, между двух вершин Белухи иногда проявляется третья. Там открывается портал в параллельный мир.
   - Не собирай глупости, - пресёк Анатолий ненужные знания Василия. – На Белухе две вершины, восточная и западная. Западная пониже будет, туда мы и идём. Докажете себя, в следующий раз на восточную поднимемся, выше всех.
   - А ещё, как я знаю, Рерих запечатлел Белуху с тремя головами, - вклинился в спор Сашок.
   - Кончайте со своими заумками! – приказал Анатолий. – В три вершины на Белухе даже местные шаманы не верят. Сказки в горах не работают. Тут надо в реальности быть, под ноги смотреть. Не то вступишь не на тот камень, вмиг в пропасть слетишь. Лучше послушайте, что на самом деле тут было в недавние времена.

    Бродил в подножьях Белухи непонятный человечишко местных кровей. Все его называли просто – Чон. Не охотник он был, не рыбак. Не было у него с собой ничего, один небольшой мешочек за спиной. Как выживал Чон в горах, непонятно. Разговаривать мог, только слова вылетали с него невпопад. Не совсем в уме был тот Чон.
    Как-то подошёл Чон к группе туристов, которые остановились после перехода и разбивали лагерь. Ничего не сказал, не представился. Сразу прошёл к разобранным вещам и с интересом начал ворошить спальники и жумары.
   Путники незваного гостя не одёргивали, знали кто он есть такой. Чон не утащит ничего, не сломает. Такой он есть – интересный, местный. Туристы занимались своими делами, ставили палатки. Чон размахивал ледорубом.
   Разговор зашёл о завтрашнем восхождении. Парни беспокоились о погоде – не подвела бы. Инструктор успокоил их:
   - Не подведёт погода. Синоптики обещали солнечно.
   - Завтра в гору подниматься нельзя, - открылся Чон. – Плохо будет.
   Не поверили убогому. Вышли в утро, прошли по маршруту до полудня, а на полпути их лавина накрыла. Хорошо ещё мимо прошла, снежной пылью обдула. Пришлось возвращаться. Предупреждение в горах дорогого стоит.

   - А вы не беспокойтесь, - заверил Анатолий свою команду. – Синоптики назавтра обещают хорошую погоду. Возьмём вершину.
   - На Алтае в каждом метеоцентре свой шаман сидит, - выскочила у Василия хорошая шутка, которой улыбнулись все.
   - Хватит балаболить, - приказал Анатолий. – Всем отбой. Олежка, вон, заснул уже.
   - Вставай засоня! – толкнул Васька Олежку под бок.
   Олег открыл глаза, засуетился:
   - Уже выходим? Я сейчас, скоро. Не задержу.
   - Да не дёргайся ты так, - успокоил друга Васёк. – Залазь в спальник. Нам спать и спать ещё.
   - А, ну да, - прозрел Олег окончательно и улыбнулся. – Я только выйду. Мне отметиться надо. Не то потом скажут, что я тут не был.
   - Иди уже! – засмеялись над другом друзья. – Ты только с высоты свои богатства не разливай. Этим делом тут многие грешат, а это не повадно. Там, за камнем ведёрочко стоит, туда и прячь тайком.
   - И почему собакам можно, а нам нельзя? – Продолжил Олег поливать свои глупые шутки, выходя из палатки.
   - Ты не собака, человек, - смеялись над зачумлённым другом парни.
   Нужна в горах шутка. Смех помогает расслабиться.
   Олег обернулся скоро, закончив свои предотбойные дела, и с прискорбием отметил, что место для него оставили самое позорное – у входа. Так и должно быть: опоздал, пришёл позже всех. «А оно даже к лучшему, - отметил. – Тут посвободней будет». Залез в спальник и прикрыл глаза. Открыл тут же, почувствовав толчок под бок, и развернулся к Ваське: «Чего тебе»?
   - Скажи, Олежка, а где ты так лицо надорвал? – поинтересовался Василий.
   - Я в детдоме рос, - признался Олег. – Знаешь там какие пацаны? Надсмехались по первости, кипятком облили. Потом сдружились, правда.
   - Понятно, - отвязался Василий. – Ладно, давай спать. А-а-у (зазевался).

                Глава II. Восхождение.

   Засыпал Олежка трудно. Вопрос Василия взворошил его мысли, разбудил неприятные воспоминания о детдомовском прошлом. Забылось это всё давно, а тут вдруг нахлынуло, встревожило. Напичкано человеческое общество плохими людьми, приходится постоянно их опасаться, даже тех, кто безобиден.
   Малой Олежка не поспевал ростом за ровесниками, оттого и насмехались над ним больше всех. Мальчишкам надо как-то выделиться, обидеть слабого проще всего. Спорт не помогал мальцу поспеть за пацанами, как не был он активен: не слезал с турника, бегал даже тогда, когда в этом не было необходимости; напрягался, пытаясь оторвать от земли неподъёмные тяжести. Не помогал спорт в росте, зато не болел он никогда.
   Предводителем в пацанской кодле тогда был Вовка Штырь, умеющий драться. Отбирал Вовка непонравившихся ему одноклассников и загонял их в кружок, науськивая дружков: «По почкам, по почкам его! С отмашкой»! Учил своих быть безжалостными.
   Вовка приноровился вставать с постели по ночам, будил дружков и вместе с ними издевался над спящими одноклассниками: то усы им пририсует зубной пастой, то подожжёт бумажку меж пальцами ног. Хулиганка в мальчишках цветёт заразным цветом. Весело им было, когда друзья оказывались приниженными и беспомощными.
   В очередной раз Вовка задумал будить засонь, поливая их водой. Просыпались не все, иные мычали во сне и прикрывались ладошками, прятались под одеялами.
   - Надо лить кипятком, - решил тогда Вовка.
   - Кипятком нельзя, - не согласился Лёха с главарём. – Обожжём пацанов, после всем нам влетит, и не по малой.
   - Будем лить по чуть-чуть, по капельке, - держал своё слово Вован. – Они от боли все повскакивают и орать начнут. Вот смеху-то будет! Ты, Лёха, не понял того, тебе и на кухню за чайником бежать.
   Лёха с кипятком обернулся скоро, снял чайник с плиты, пока повариха по делам отходила. Лёха тот ещё вор, опыт в этом деле в нём накоплен немалый.
   Вовка схватил у другана чайник и тут же переложил его в другую руку, ошпарив палец. Ухватился за ухо повреждённой рукой и направился к койке Олега.
   - Стаканчик взял? – спросил у Лёхи.
   - Вон тарелочка на тумбочке, - подсказал главарю хулиган.
   Вовка плеснул на тарелочку водички с парком и закрутил её, расплёскивая по лицу Олега:
   - Жарь водичка, не давай Олежке жениться.
   Олежка ойкнул спросонья и замахал руками, отстраняясь от боли, зацепил горячий чайник, и Вовка выронил его из рук, опрокинул на лицо мальчишки.
   - А-а, - застонал Олежка от жгучей боли и поднялся с мокрой подушки, вцепившись руками в кровать. Замолк с открытым ртом и вспученными глазами. Лицо его краснело на глазах, покрывалось бурыми пятнами.
   Человек возомнил себя венцом природы, а сам от звериных инстинктов ушёл не так уж и далеко. Норовит нас ближнего обидеть, над слабым надругаться, чтоб самому возвыситься, чтоб самый вкусный кусок достался именно нам.
   Богобоязненный человек, ценитель нажитых моральных истин. И патриот он, и благодетель, защитник и соратник. А сам живёт по простецкому принципу «отними и съешь», так проще.

   Не давали злые воспоминания уснуть Олежке. Обратился он мыслями к своим новым знакомым, с коими в горах сдружился. В походе нет места алчности и злости. Тут взаимопомощь потребуется. Все равны и не могут обойтись друг без друга.
   Верное решение принял Олег, подавшись в горы. Пусть ненадолго. Здесь крепнет вера в людей, в силу коллектива.
   Улетучилась злость с запаха похрапывающих туристов. Успокоился Олег, улыбнулся и уснул – глубоко, без сновидений. Усталость с пройденного маршрута дала о себе знать.

   Проснулся Олег бодрым и отдохнувшим. Проснулся раньше всех. Спать больше не хотелось. Он взглянул на часы, до подъёма ещё два часа. Что ж, надо выйти, подышать. Надо бы поспать ещё чуток. Впереди ждёт трудный день. Подводить друзей никак нельзя.
   «Постою, подышу, - решил Олег. – А там и усну ещё ненадолго».
   Солнце зашло. Солнце за горами прячется рано, но отсветы его проявляются до отведённого времени. Скалы долго хранят солнечный свет в своих льдах и снегах, хранят и делятся в ночи. Потому в дни летнего солнцестояния закаты с высот можно наблюдать вплоть до полуночи. И Олега в эту ночь горы одарили тонким розовым горизонтом как едой для души.
   Луна улыбалась Земле, дарила звёздам свет, и они сияли в полную силу, освещая путь наверх, до самой вечности.
   Верный день выбрал Анатолий для восхождения, и туристам повезло с новым инструктором. Ночь будет светлая, маршрут проявится по звёздам. А там, на опасной тропе, восход восхожденью поможет.
   Олег развернулся, желая разглядеть свой путь, который ему предстоит преодолеть вместе с друзьями, и забегал взглядом в недоумении – в чём он ошибся? То ли зашёл не туда?
   «Нет. Всё верно. Вон наша палатка стоит. Эта Белуха восточная. Та – западная. Откуда взялась скала? Перекрыла весь Белухинский перевал! Да какая это скала? Гора, сравнимая с высотами Белухи»!
   Разгорячённый Олег ринулся к палатке с целью ошеломить друзей чудесной вестью: «Есть она, третья вершина Белухи»! Заглянул внутрь палатки и присел весь в сомнениях, не стал будить друзей. Им завтра на восхождение идти, а он их сейчас своими глупостями от отдыха отвлечёт. Как они в полусне подниматься будут? «А коль не дойдут»?
   «Нет. Это ошибка. Надо пройти, проверить, взглянуть с другого ракурса. Что только в ночи не привидится».

   Олег двинулся по знакомой тропе, так безопасней. Прошёл с километр, борясь с сомнениями. Открывшуюся ему гору с виду не упускал. Гора стояла незыблемо, как и положено скалам – не колыхалась призрачно и контур держала по звёздному небу. «Мираж какой-то»! По-другому не сказать.
    «Надо пройти к подножью, - решил Олег. – Проверю твёрдость камня. Издали мираж от яви не отличим».
   Три километра до чудесной горы Олег преодолел на удивление легко, будто стометровку на время пробежал. Гора не исчезала, зазывала к себе. И путь наверх был проторен ступенями – безопасная намеченная тропа, никакой страховки на ней не понадобиться. Чудеса, да и только! На Белухе такого и в помине не было!
   «Пройду сотню метров и друзей позову», - решил Олег и ступил на первый камень.
   Подъём показался Олегу на удивление лёгким. В былые свои походы приходилось заставлять себя идти в гору, искать второе дыхание. Помогала спортивная юность. Должно быть, Анатолий правильно распределил время переходов и отдыха для доверенной ему группы туристов, зарядил их выносливость. Опытный инструктор, спасибо ему.
   С подъёмом выше силы Олега не убывали, идти становилось всё легче, усталость исчезла куда-то. Он прошёл намеченный путь и решил подняться ещё. Вон палатка на своём месте стоит, звёздным небом просвеченная. «Нужный ориентир, не затеряемся. Не уменьшается палатка с удалением. Странно это, да в горах ещё и не таких чудес понаблюдать возможно. Говорили, где-то горные ручьи вверх истекают. А тут палатка, друзья. Будем принимать всё, как оно есть. Смотреть и радоваться».
   Чем выше Олег поднимался в гору, тем большей радостью он переполнялся; мысли тем временем исчезали куда-то, и мозг не работал. Пропала в нём ответственность за друзей, и забыл он напрочь, что необходимо ему сейчас находиться у палатки, среди друзей, беспрекословно подчиняться указаниям инструктора. Шёл Олег и не думал, превозносясь ощущением своих открывшихся сверхспособностей.
   На очередном повороте, за огромным валуном, он вошёл в туман. Страха не было, и тот факт, что туман впереди сгущается, его нисколько не расстроил. Тропинка из вида пропала, а бесстрашный Олег шёл вперёд, даже не прощупывая путь ногами. В горах такая неосмотрительность опасна до крайности, до ушибов и падения. Забыл Олег об опасности, в голове у него осталась одна цель – вперёд и вверх.
   Сырости в тумане не ощущалось странным образом. Плотный воздух, сдобренный молочной смесью, приятно окутывал тело, мягко подталкивал вперёд, помогал подниматься.
   Не понимал уже Олег ничего. То ли шёл он, то ли плыл. Вверх или вниз? Какая разница? А туман развлекал очарованного путника невероятными бликами, прикармливал душу чудесными запахами. Не было в суставах ни боли, ни усталости. Будто тело забыло о жизни, расслабилось и выпустило душу на свободу…

   Спасатели искали пропавшего Олега две недели. Поиски прекратились по бесполезности продолжения. Не выдержать затерявшемуся путнику столько времени в горах.
   Группе Анатолия пришлось прекратить восхождение, и он сопроводил разочарованных туристов до базового лагеря. Ничего хорошего для инструктора, потерявшего одного из своих подопечных, в ближайшее время не ожидалось.
    Казахстан решил закрыть границу и больше не выдавал виз безбашенным российским туристам, решившим подниматься на Белуху по южному, покатому склону.

   Сколько их, неподготовленных покорителей вершин, нашли свой последний приют под скалами! Не сосчитать. Многих не нашли, снегами их укрыло. Есть такие, коих поднять невозможно. Вон он – в трещине лежит, за камень зацепился. А это кто рядом с ним? Надо по траурной табличке уточнить…

                Глава III. Потерянный во времени.

    Олег проснулся в сугробе. Мягкий снег укутывал его лучше всякой перины.  Вставать не хотелось. Он открыл глаза и потянулся, жмурясь от яркого света.
   Окончательно очнувшись ото сна, он дёрнулся с испуга: откуда было взяться в нём такой холодостойкости, что даже в снегу его не морозит? Было дело, закалялся он, в холодных водах Катуни дольше некоторых пацанов мог продержаться. Но не до такой же степени морозить свой организм! И одет он далеко не по-зимнему, оставил куртку в палатке, пока ночной Белухе поклоны с дуру отбивал.
   Олег закружился, пытаясь высмотреть лагерь, влез на ближайший валун. Палаток нигде не наблюдалось. Белуха стояла незыблемо, возносилась в небо обоими вершинами, как и положено ей – хранительнице здешних мест. Гора сверкала снежными одеяниями, доказывала главенство над всем окружающим миром. Никто её здесь не оспорит, слишком мала ещё жизнь – хрупка и не состоятельна. Не сравниться жизни с вечной скалой, коей изменчивый мир представляется мигом в столетие. Всё видела Белуха – и мамонтов, и скот домашний. Нерушимая гора, впитавшая в себя святость веков. Горы, горы – храм…
   Очарованный странник спрыгнул со смотрового камня и двинулся вверх по леднику, забыв наставления инструктора о правилах безопасного восхождения. Гора зашумела ветрами, надула на легкомысленного путника страха: «Тебе надо вниз, к людям». Олег повиновался и развернул стопы в другую сторону, напрягся памятью в поиске знакомых мест, которые он проходил в составе группы Анатолия.

   Спустившись с вечных льдов, Олег поразился открывшейся ему желтизной, запрятанной в зелени. Поход на Белуху организовывался в последней декаде июня. Жёлтый лист на деревьях появляется в осень. Как среди лета проявились осенние признаки? Не может быть такого!
   Шёл Олег по хоженой тропе и терзался сомнениями: что случилось с ним, почему всё не так, как у всех? Шёл и забыл о том, что на обратном пути туристу необходимо отмечать ориентиры, которые необходимо запоминать по пройденному маршруту. Дорогу к Белухе Олег запомнил хорошо, а вот теперь заметные камни и заломленные деревья обходил без приветствий, рискуя заблудиться.
   Мысли Олега вертелись и стучали в темя, не находя верных решений. Остановился он, поняв опасность своих похождений. С таким настроем ходить в горах нельзя. Надо быть внимательным. Не в силах понять ушедшего времени, живи настоящим, оно реально и объяснимо.
   Собрался Олег и двинулся дальше, приметив знакомую ёлочку, придавленную камнем, но устоявшую, живучую. «И мы живём», - уверился одинокий путник и заспешил к очередному знаковому ориентиру. Шёл по заведённому недолго, мысли опять улетели в неверном направлении:
   «Почему я не устаю? Почему не голоден? Не ел уже сколько»!
   Не ел – подкрепись. Олег приметил по пути сосёнку и сбил с неё шишку, присел у камушка, наколол себе еды. Десерт проявился тут же – протяни руку и сорви клубнику, затаившуюся под листом. А там, в трёх метрах, ещё один куст зазывает сочной ягодой, краснеет и пыжится, призывает к поклонам.
   Есть аппетит! Что не жить? Олег поднялся по взгорку, влекомый свежестью во рту, и ему открылась ещё одна соблазнительница – яблонька. Яблочки небольшие, но сладкие, медовые. Можно взять с собой штук пять и – в путь. Алтай живородящий, не даст оголодать заблудившемуся путнику.
   А есть ли голод? Аппетит проснулся, только голодом не изнурён, не ощущается сытости. Идёт как шёл, никаких изменений в организме от движения не чувствуется, пропала усталость.
   Олег догрызал последнее яблочко и снова увяз в сомнениях: откуда взяться спелому яблоку в июне месяце? Они же в конце августа созревают – скороспелки. А то и до первых морозов приходится ждать ядрёный налив.

   Олег сошёл с тропы, как это и ожидалось с его невнимательностью в пути. Горы не любят отвлечённых людей, горам надо кланяться. Потерялся Олег, и знакомая Белуха скрылась за скалами.
   Найти нужное направление в горах сложнее, чем в лесу. В горах приходится петлять по ущельям. Не запомнить, сколько раз отклонился с выбранного направления, приходится записывать. А горцы знают…

   Больше суток Олег шёл по горным тропам. Остановила его не усталость, а необходимость привала. Сможет ли он уснуть? Выбрал удобное место, дождался темноты. Прилёг, закрыл глаза и отключился. Получилось, без снов.
   Проснулся он рано. Солнечный луч едва осветил горизонт. Вставать не спешил, попытался настроиться на новый день. Горы не переносят злости и сомнений. Горы принимают любовь и восхищение, таким и благоволят. Озлобленный путник будет подвержен неприятностям и неудаче.
   Олег вздохнул полной грудью, свежий утренний воздух помог ему приобрести нужный настрой. Скалы, покрытые зеленью, уверяли в нескончаемости жизни. Поднялся, потянулся и увидел под ближайшей елью человека.
   Алтаец выглядел с Олега росточком, сидел на хвойной подстилке, облокотившись о шершавый ствол, и неотрывно смотрел на русского скитальца, которого здесь быть не должно ни по каким законам. Русские в горах поодиночке не ходят. Удивления во взоре алтайца, однако, не наблюдалось, смотрел он изучающе, под самое нутро.
   Олег нежданной встрече был рад. Горожанину самому в горах не выжить. Улыбнулся он человечку и представился: «Доброе утро. Олег». Алтаец кивнул и ничего не ответил. Незнакомцы продолжили изучать друг друга взглядами, и Олегу открылась ещё одна новая способность – научился он чувствовать настроения встречного без всяких на то представлений.
   - А я знаю, как тебя зовут, - попробовал Олег угадать сущность алтайца. – Ты Чон.
   Алтаец пожал плечами, и Олег угадал его согласие – «Чон, так Чон». Понял он вдруг, что с Чоном они стали близки, одинаково горами окрещённые.
   Чон достал небольшой платок, расстелил его на траве и разломил над ним небольшую чёрствую лепёшку. Половину протянул Олегу, вторую спрятал обратно, сам собрал крошки и закинул их в рот.
   Олег поблагодарил нового друга за угощение и обратился к нему с вопросом:
   - Что делать будем сегодня? Куда пойдём?
   - Ты туда не ходи, - ответил Чон и указал к югу: - Тебе туда надо. Мне в другую сторону. Иди один.
   Олег поверил Чону и протянул ему руку с благодарностью. Чон от рукопожатия отказался и только отмахнулся, благословляя путь:
   - Иди. Тебе пора.


                Глава IV. Гостеприимные казахи.

   Чон выдал Олегу верное направление, и он вышел на наезженную дорогу меньше чем за час. Затерявшийся турист шёл по наитию, и скоро его догнал внедорожник, замызганный весь, но ровно ревущий. Чистеньких машинок в горах не бывает.
   Олег отошёл на обочину, примял кусты, пропуская транспорт. Руки не поднял, помощи не попросил. Машина остановилась, тем не менее, и навстречу одинокому путнику из кабины вылез шофёр – статный казах с удивлённым взглядом: откуда тут было взяться русскому? Русские в горах поодиночке не бродят.
   - Ты как здесь? – спросил казах. – Куда идёшь? Откуда?
   - От группы отстал, - признался Олег.
   - Садись, подвезу, - предложил казах и представился: «Рахмен».
   Новые знакомые обменялись рукопожатием и сели в машину. Рахмен поинтересовался, куда Олег хотел бы податься, и предложил ему заехать в аул, отдохнуть немного, подкрепиться.
   - После решим, как тебе лучше до дому добраться, - решил водитель и завёл машину.

   До аула доехали скоро. Олег принял правильное решение, когда вышел на дорогу. Дом Рахмена стоял на окраине поселения. На обширной территории двора наряду с хозяйскими постройками стояла юрта, туда хозяин и пригласил гостя.
   Олежка впервые сидел за достарханом, согнул ноги вбок, словно девчонка какая. Рахмен над ним не посмеялся, не положено. Гостеприимный хозяин подливал гостю чай, пока готовилось горячее, и расспрашивал обо всём, желая узнать его получше.
   Олег рассказывал о себе, признался, что он детдомовец, рос без семьи. Поведал о походе на Белуху, о том, как он вышел в ночь и затерялся; пошёл вниз, пытаясь спуститься к людям. Люди в низинах живут, как ему представлялось. Лишнего не говорил, не желая представлять себя с очумелыми мозгами. Не бывает русских шаманов. Рахмен не поймёт.
   - И долго ты так бродил? – спросил Рахмен.
   - А какое сегодня число?
   - 2 сентября.
   Олег застыл, услышав дату, выдавил скупо: «Долго». Два месяца в горах! На морозе, без пищи. Как он выжил? И не помнит ничего.
   - Ты кушай, кушай, - отвлёк Рахмен гостя от грустных мыслей. – Ложку надо? У нас есть ложки для русских гостей, сами мы ими не пользуемся.
   Казахская еда Олегу пришлась по вкусу. Застольная беседа Рахмета способствовала аппетиту. Знают азиаты как сделать пищу ароматной. От достархана гостю просто так не отойти, как не хотелось бы ему этого.
   Как не разгорелся Олегов аппетит, поел он мало. Застыл едок с ложкой навесу: «Всё. Больше не могу».
   - Да ты вообще ничего не поел, - укорил Рахмет гостя. – Попей чаю, посиди, отдохни. Аппетит вернётся.
   - Устал я, должно быть, - схитрил Олег. – По горам находился, ел, что найдётся. Вот и отвык от настоящей пищи.
   - Ладно, отдыхай, - согласился с гостем Рахмет. – Поспишь, проголодаешься. Пищу я на столе оставлю. Сам схожу, посоветуюсь, как лучше тебе до дома добраться. Не стану больше мешать. Спи.

   Олегу снились чудесные сны, скалы Белухи, прикрытые облаком. Между вершинами, в горном седле-перевале, угадывались фигуры двух людей. Людей ли? Образы их менялись в размерах, плавали в туманном зеркале звёзд.
   Изображение постепенно настраивалось, актёры сновидений, одетые в костюмы местных шаманов, уселись друг против друга в каменных креслах. Легендарных героев Алтая Олегу представили без излишних титров и этикетов, просто открыли их божественную суть, и случилось соприкосновение. Всё сразу стало ясным и понятным, Олега допустили к высоким помыслам хранителей здешних мест – богини Умай и хана Алтая.
   - Мы мало работаем с людьми, - высказал своё мнение Алтай. – Не меняются они, зверствуют. Обманывают друг друга, ссорятся, дерутся. С войной покончить никак не могут. Убивают несчётно себе подобных. Одухотворённость в них так и остаётся на самом низшем уровне. Добро, любовь, дружба для людей понятия второстепенные. Главное для них – нажива. Недалеко они ушли от дикого мира, а считают себя венцом природы.
   - Вспомни себя человеком, - ответила Умай на претензии Алтая. – Каким ты сам был десяток тысяч лет назад? Скольких людей пустил по миру ради славы? Скольких изничтожил, лелея своё властолюбие? Дочь от тебя сбежала! Любовь ты её разрушил. Люди у тебя плохие. Прежде чем винить кого, надо в себя обратиться.
   - Обратился я, - оправдался Алтай. – Замолил свои грехи и исправился. Очистил душу за время приобщения к святости.
   - Грехи не замаливаются, - не согласилась с Алтаем Умай. – Пока мы с тобой существуем между небом и землёй, никогда не рассчитаемся за жизни наши беспечные.
   - Мы здесь, потому что нужны, - возразил Алтай. – Найдётся нам замена, тогда и в вечность путь откроется. А святим мы слабо. Два человека в столетие! Равна к нулю наша святость.
   - Сколько дадено, столь и просветили, - разъяснила Умай. – Один человек способен за собою всех повести, коль широка его душа неизмеримо. Будут дела наши праведны, и люди изменятся с примера нашего посланника.
   - Мы сами можем всех исправить. Возможности такие нам даны. Не нужны нам посланники. Сами спустимся и покажем, как надо жить. Вольётся наш дух в человечество, и исполнятся люди добром. Дух безмерен, он с деления ширится. На всех его хватит.
   - Ты хочешь всех подстроить под себя? – не приняла Умай предложения. – По образу и подобию единому. Ты до сих пор не понял, как устроен мир, а уже спешишь в вечность. Каждый крохотный атом имеет своё небольшое отличие. Чем сложнее материя, тем ярче проявляется её неповторимость. Жизнь – она самая сложная из всех созданий, потому живое наделяется индивидуальностью. Как не схожи родственные животные, каждое имеет свой отличительный характер. Человек – существо высшее, неповторимое. Но это пока… Всё течёт и меняется. Не справится человек с возложенными на него надеждами… Всё может быть, так устроен изменчивый мир.
   Если мы с тобой зададимся целью создать идеальную личность, результат с наших деяний получится разрушительным. Одинаковые люди, одинаковые мысли, единый разум, разгадавший истину. Всё придёт к завершению, застынет. Развитие кончится, жизнь остановится.
   - Делай, что тебе предначертано, - заключила Умай своё слово. – Думай сам, но умей прислушиваться к мудрости свыше.

   Олег проснулся посвежевшим, радостным. Природа дарила свет и свежесть, дышалось легко. Как здорово жить! Какая чудесная эта самая жизнь – неповторимая, моя. Подарок свыше.
   Изменился Олег после похода к Белухе. Изменился к лучшему. К чему тут трястись, сомневаться? Надо принять всё как должное и быть благодарным судьбе. Жить дальше, полноценно. Ценить и использовать, что дадено.

   Пока Олег отдыхал, Рахмет посетил пограничный участок. Границу тут охраняли местные жители. В Катон Карагайском районе дорог на Алтай быть не может, большие фуры с контрабандой из России между гор не пройдут. Россия мирная страна, и Казахстану нет смысла повсюду выставлять на границе дорогостоящие пограничные части. Штатские казахи сами вполне защитят свои наделы от русских, на то вполне будет достаточно охотничьего ружья, коим богат любой горец.
   Должность начальника пограничной охраны в ауле взял на себя местный авторитет Айдар. Земляка Рахмета Айдар принимал без всяких начальственных условностей и внимательно выслушал все его новости о странном русском, который забрёл в чужие края непонятным образом.
   - Он говорит в горах заблудился, - делился своими сомнениями Рахмет. – Долго по горам бродил, а сам выглядит, будто из дома вышел. Лицо чистое и гладкое, как у ребёнка. У горцев такой кожи не бывает, на высоте солнце жжёт нещадно, даже на снегу. Люди спускаются с гор с загорелыми и обожжёнными лицами. Не бывает такого, будто в санатории он отдохнул.
   - Приводи. Разберёмся с ним, - решил Айдар.

                Глава V. Чужие законы.

   Айдар пригласил Олега к себе в кабинет и предложил ему присесть напротив себя. Провожатого Рахмета попросил выйти. Лишние люди встанут помехой следствию.
   Айдар проявил уважение к Олегу, внимательно выслушивал его ответы. Допрос проходил профессионально, несмотря на то что следователь не проходил обучения в правоохранительных органах.
   Олег сразу прочувствовал двойственность в Айдаре – за внешним благодушием в нём скрывалось превосходство перед русским дикарём. Самоуверенный казах был уверен, что легко расколет недалёкого русского. Опустит и растопчет. «Не доросли русские до величественных казахов. Казахи много тысяч лет создавали свою культурную идентичность. На месте не сидели, трудились над собой и хранили заветы. Русские – кто они»?
   Проницательность Олегу стала внове. К своим открывшимся способностям он постепенно начинал привыкать и принял их как должное, беседовал с Айдаром предельно осторожно.
   - Я тебе, конечно, верю, - подытожил Айдар заканчивая допрос. – Как ты сможешь всё это доказать? Пока пройдут все проверки, подтверждающие твою личность, много времени пройдёт. Просто так отправить тебя в Россию я не смогу.
   - Так у меня документы есть, - запоздало вспомнил Олег и начал расстёгивать куртку, высвобождая внутренний карман. – Нас предупреждали иметь всё при себе. Вот (выложил на стол). Виза, паспорт. Всё есть.
   Айдар внимательно разглядывал документы, и взгляд его всё больше становился недоверчивым. То в паспорт смотрел проверяющий, то цеплял Олега взглядом.
   «Не поверил, - разгадал Олег мысли Айдара. – Что ещё ему нужно? Я – есть я. Чего ещё»?
   - Твои документы мне придётся оставить у себя, - подытожил Айдар. – Тебе же пока придётся побыть здесь, под присмотром. Будем надеяться, что проверка твоей личности не задержится надолго. Не обижайся, всё будет хорошо.
   Проходи, пока побудешь здесь, - указал за решётку. – Тут тебе будет удобно. Всё есть. И постель, и одеяло. Захочешь пить, чай тебе всегда нальют. Голодать у нас не будешь, - заверил, закрывая замок за заключённым.

   В одиночестве Олег оставался недолго. Айдар скоро вернулся в свой кабинет, и за ним вошёл ещё один казах с устрашающим видом. Они сели к столу и завели беседу на казахском, не забывая подливать себе чая.
   Олег старался не смотреть из-за решётки на объявившихся казахов. Прислушивался к их разговорам и понимал о чём говорят несмотря на то, что до этого казахский язык был для него непостижим. Своей прозорливости он уже не удивлялся, привыкал понемногу к новым возможностям.
   - Врёт он, - знакомил Айдар земляка с пришлым русским. – Зачем врёт, ума не приложу. Помогай Илияс. Вместе мы его точно расколем. Не хочу пока сдавать его властям. Самим надо с ним разобраться, свою землю защитить от урусов.
   - Сделаем, - заверил Илияс. – У меня он враз заговорит, доложит зачем пришёл. Недоросток (уничижительно оценил щуплую комплекцию Олега). Нашли кого к нам заслать! Будто не нашлось среди русских настоящих воинов.
   Айдар вышел. Илияс открыл затворника и провёл Олега к столу: «Садись»! Сам сел напротив и уставился на подозреваемого строгим взглядом. Как не далеки были селяне от квалифицированных смотрителей порядка, знали они, что бывают хорошие и плохие полицейские.
   - И долго ты так будешь молчать? – зло спросил Илиас на ломанном русском. – Рассказывай, кто ты есть, зачем пришёл на наши земли. Начистоту рассказывай, иначе хуже будет.
   Олег представился в который раз. Илияс усмехнулся ехидно и достал со стола документы подозреваемого:
   - Где ты их взял? С какой целью? Фальшивку нам подсовывает! Фотку сменить не удосужился. Считаешь, что казахи все тупые? Русские для нас все на одно лицо? Смотри на фото и на себя – разные люди! – развернул к Олегу зеркало.
   Олег только сейчас вспомнил, что не смотрелся в зеркало с начала похода к Белухе. Смотрел и не узнавал отражения. Со стеклянного круга на него смотрело молодое чистое лицо, удивлялось открывшемуся ему миру и сверкало зелёными Олежкиными глазами. Волос выражения лица не прикрывал, даже усы не росли. А ведь Олег не брился сколько! Щетина на его обожжённом лице отрастала клочками, и сбривать её приходилось чуть ли не ежедневно. Сейчас он видел своё лицо другим – розовое, мягкое, как у женщины. И как такое могло с ним случиться?!
   - Не молчи! – Вырвал Илияс зеркало с рук застывшего Олега. – Говори где документы взял!
   - Мои они, - промямлил Олег. – Я это… Я есть…, получил где надо…
   -Сейчас я тебе объясню, где надо! – Зарычал Илияс и зашёл за спину Олега, размахивая резиновой дубинкой.
   Олег почувствовал замах сзади, вскочил, развернулся к нападавшему лицом. Ильяс опустил дубинку на спинку опустевшего стула, взъярился ещё больше.
   Все действия виделись Олегу в замедленном ритме, будто время притормозило. Неужто и время стало ему подвластно? Ильяс тем временем схватил Олега за грудки, заорал, опрокинул его на пол. Олег не сопротивлялся, лёг. Будто руководил им кто-то, указывал, что сопротивляться сейчас нельзя, лучше подчиниться.
   - Ты наказан! – орал Илияс. – Провинился, так не дёргайся, пока тебя бьют. Принимай удары как настоящий мужчина.
   Олег рукой ловил ногу Илияса, слегка притормаживал удар. Время для него и впрямь остановилось, он легко отслеживал движения нападавшего. Илияс же бил не глядя, считал свои удары достигшими цели, чувствуя их блокировку. Бил и возвышался над поверженным урусом.
   В конце концов Олегу надоели измывательства, он отпихнул бьющую ногу в сторону, и Илияс потерял равновесие, завалился локтями на стол. С непредвиденного промаха он разъярился ещё больше и заорал на Олега:
   - Кто позволил уворачиваться?! Встать! Смирно! Пошевелишься, убью. Ты никто, и искать тебя никто не будет.
   Он достал из стола наручники и пристегнул их на Олеге, повёл его наружу, к сараям. Запихнул заключённого в заброшенный скотник и придавил дверь подвернувшим бревном:
   - Здесь посидишь. Слишком большая честь для тебя обитать в жилом доме. Сиди и думай кто ты есть. Вспомнишь, расскажешь, после решим, что с тобой делать.

   Сидеть взаперти было муторно. Олега одолели мысли о непримиримости людей с разбуженной национальной розни. А ведь было, дружили казахи и русские. Как в те времена удалось прийти к согласию? Почему не сохранилась дружба? И границ между нами не было. Не было такого, что русский гражданин в Казахстане признавался шпионом.
   Сегодня граница между двух стран проходит по гребню Белухи. Казахстан вклинился в российскую территорию с одной целью – поделить частицу святости с народами Алтая. Киргизов подвинули. Святое место на троих не делится. На двоих – да…
   Одолевал Олега противный запах в скотнике. Засохшие коровьи лепёшки ещё можно стерпеть. В углу стояло ведро с человечьими испражнениями. Должно быть, только недавно до Олега здесь кого-то держали взаперти. Прибраться не удосужились. Коровы и бараны в это время на лугу пасутся, им свобода нужна. Придёт время, помещение для скота приберут. Человек же всё стерпит, коль повинен он.
   Олег подошёл к двери и заглянул в щель между брёвен. В обозримом пространстве никого не наблюдалось. Звёзды ярко подкрашивали горы. Вечных снегов здесь не было, вертикаль украшалась соснами и редкой берёзой. Захотелось туда – на свободу, вдаль, повыше.
   Олег отошёл на шаг, присмотрелся к закрытому выходу; чётко представил себе дверной запор – прислонённое бревно и деревянная вертушка на гвоздике. Он попробовал просунуть руку в щель, и рука изогнулась удивительным образом, нащупала бревно. Он надавил и бревно завалилось в сторону. С вертушкой стольких усилий не понадобилось, дверь открылась, свобода пахнула прохладой.
   Олег взял ведро и вышел во двор, заозирался вокруг в поисках места, куда можно вылить помои и увидел уснувшего деда под навесом, который сопел, обнимая ружьё. Дед Рустем страдал от бессонницы, и ему доверили следить за скотом, иногда за провинившимися. Большего от него не требовалось, годы освободили Рустема от непосильного труда.
   Затворник подошёл к охраннику и тронул его за плечо. Дед приоткрыл глаза и уставился на Олега с вопросительным взглядом: «Что надо»? Олег прояснил по-казахски своё появление:
   - Я ведро сполосну и быстро вернусь. Где это можно сделать?
   - Вон там, - указал дед Рустем в сторону дальнего двора.
   И как только Олег так скоро научился казахскому наречию? Он слушал разговоры на том языке лишь однажды. Удивляться по этому поводу Олег уже не стал. Не до того было, надоело ему сидеть в заточении.
   Узник сполоснул ведро, приметил грабли и лопату, выгреб со своего убежища-тюрьмы гнилое сено и сложил его недалече. Снова подошёл к бдительному сторожу, успевшему задремать:
   - Ака, можно мне взять вон то одеяло? – спросил. Дед Рустем кивнул согласительно. – Рахмат ака. Я спать пойду. Двери за мной закрой. Я сам не смогу.

                Белуха VI. Крестьянский труд.

   Илияс разбудил Олега ранним утром. Выспаться Олег успел, сон перестал быть обязательным для его организма.
   Хозяин был предсказуемо зол, осыпал Олега вопросами, унижал подозрениями:
   - Кто ты есть такой на самом деле? Человек, кем ты представляешься, пропал в горах два месяца назад. Хочешь сказать, что ты выжил, блуждая всё это время один? Ты на себя посмотри – будто в санатории под присмотром врачей отбывал, а не со смертью спорил между скал.
   - Кем я ещё могу быть, как ни самим собою? – постарался Олег отстоять своё «я». – Можешь называть меня как хочешь. Могу сказать одно: ничего плохого против вас я не имею.
   Недоверия во взгляде Илияса даже угадывать не приходилось. Для Олега у него нашёлся единственный ответ: «Лжец»! Не получалось ему обвинить русского, не находилось преступных деяний: чем казаха смог обидеть Олег? Что плохого сделал он для Казахстана?
   - Я не обязан тебя кормить. Согласишься работать, будешь сыт, - не стал Илияс тратить время на разглагольствования с недалёким иноземцем. Говорить с русским о высоких материях без толку.
   - Лучше работать, чем взаперти сидеть, - согласился Олег.
   - Ну, пошли. Посмотрим, какое меню ты способен отработать, - с недоверием рассматривал Илияс щуплую фигуру Олега. – Как поработаешь, так и покушаешь.

   Хозяин провёл Олега на свой надел, похвастал объёмом и пышностью зелени. Местные дехкане не особо тянутся к огородничеству, больше увлечены скотоводством, охотой. В зиму домашний скот необходимо подкармливать, к тому и проводятся сенокосы в осень. Подгорные луга насыщены травостоем, трава в долинах нарастает высокой, сдобренная влажным климатом.
   - Коси урус, - Илияс раскинул руки в объятия своих владений. – Умеешь? У русского покосы в генах должны быть заложены.
   Олег кивнул согласительно. В посёлке были сенокосные машины, и на скошенных полях уже можно было видеть валки готовые к погрузке. С чего бы встало Илиясу задействовать ручной труд в этом деле? В его решении наряду с алчностью виделось желание проверить нового работника. Насколько Олег будет необходим в хозяйстве? Человек ценнее лошади? То ли содержание раба к разору его приведёт. Кормить Олега надо будет не только травою как лошадь. Придётся делиться своей пищей.
   Илияс завёл Олега в склад и выдал косу: «Справишься»? Олег кивнул. Косить траву его ещё в детдоме научили. Он оглядел инструмент, примерил к руке и попросил молоток с оселком для заточки. Спросил между прочим:
   - А триммера нет? Триммером работа продуктивней выйдет.
   - Ты триммером мне всю траву покрошишь. У меня всё есть – похвастал Илияс. – Триммером я дорожки у дома выравниваю. Бери что дают! Иди работай! И только подумай сбежать от меня! Я на тебя Джульбарса спущу. Мой азиат (овчарка) тебя легко по следу отыщет. Подойди, познакомься. Заодно разберётесь кто из вас здесь главный, - усмехнулся.
   Олег подошёл к клетке с Джульбарсом и протянул ему ладошку – понюхать. Пёс под хозяйским надзором бросился на незнакомца, прогремел решёткой, облаял его страшным басом. Олег вздрогнул, но быстро справился с испугом, заговорил зверя приятными нотками. Джульбарс заскулил по щенячьи и сунулся носом к протянутой ладошке.
   - Кончай тут ладить отношения! – Пресёк Илияс завязывающуюся дружбу между псом и человеком. – Иди работай! И не сиди там подолгу, делом занимайся. Приду, проверю.

   Олег оттянул косу, как учили когда-то, подправил оселком заточку. Зажал в руках инструмент как надо, повёл плечом. Коса пришлась своею, не чужой. Мышца втянулась к бою. Всё помнят руки! Не забыли.
   Завёл косу к замаху, вбок, плавно повёл ею влево. Вспомнился окрик наставника с детдомовских времён: «Прижимай к земле пятку»! Косарь сделал замах под траву, коса взвизгнула, срезала, и скошенный травяной пучок лёг по левую руку, как и было ему предначертано.
   Уверившись в своём умении держать косу, Олег пошёл вперёд, считая взмахи: «И – раз, и-и – раз». Его учили, что надо найти свой ритм, у каждого он индивидуален. Начинал он плавно, ускорялся на ходу. Поймать ритм не удавалось, косил он всё быстрее. В конце концов косарь притормозил на трёхсекундном замахе. Такой скоростной режим показался ему вполне достаточным для качества среза. Два – раз, раз-два… И дело пошло скорым темпом! Трава ложилась ровной стрункой, как надо. Всё получалось, и это здорово!
   Остановил Олега окрик Илияса. Хозяин подошёл и протянул работнику узелок:
   - На, поешь, а то не ел ничего.
   Олег поблагодарил и уложил паёк на камень. Илияс осмотрел начало покоса и выдал наставления:
   - Справляешься? Молодец, так пойдёт. Меня до вечера не будет. Еды тебе пока хватит. Оголодаешь, отдохнёшь. Закончишь завтра. Не вздумай уснуть, чтоб половину поля сегодня прокосил! Иначе останешься без ужина. И о побеге не мечтай. Помни – ты у нас под следствием. Наши дехкане тебя отыщут и вернут. Они здесь родились и знают каждый камень, за которым ты спрятаться захочешь. Найдут дехкане – полбеды. Раньше их тебя Джульбарс отыщет. Поймает и загрызёт. Ладно, не буду больше отвлекать. Работай. Работай и не сачкуй.

   Олег махал косою рьяно. Работа оказалась ему по душе, и усталость не брала. Не отдыхал он, ни к чему. Полполя он прошёл, когда солнце стояло в зените. И узелок его лежал на камушке нетронутым. Не голоден он был и отвлекаться от покоса не желал. Косил в полный рост.
   Отвлёк Олега окрик на чисто русском. Он обернулся и встретился взглядом с замызганным небритым мужичком.
   - Ты кто есть такой? – спросил незнакомец. – Откуда взялся?
   Олег представился, мужик протянул ему руку: «Иван», и повторил свой вопрос, заинтересованный появлением здесь Олега. Русские здесь просто так не ходят.
   Олег вкратце рассказал о себе: заблудился. Иван принял Олегову историю, кивнул:
   - Понимаю. В рабство тут тебя определили. Ты не усердствуй больно. Закабалят подчистую. Лучше выпьем давай за знакомство (достал бутылочку без этикетки).
   - Я не пью, - отказался Олег.
   - Вот и правильно, - обрадовался Иван. – Мне больше достанется.
   Пьянчужка вытащил из горлышка бумажную затычку и отпил глоточек. Передёрнулся, хрякнул счастливо и спрятал свою заветную бутылочку под мышкой.
   - Ты закусывай хоть, - предложил Олег. – Вон узелок лежит. Не знаю ещё, что мне там положили.
   Иван поблагодарил и направился к угощению, оборачиваясь на ходу к Олегу:
   - Ты работай, я тебе больше не помешаю.
   «Отпил он своё, - провожал Олег Ивана взглядом. – Надо ему завязывать, а то не протянет он долго с таким вредоносным пристрастием».

   Олег закончил покос, когда солнышко почти спряталось за предопределённым для него холмом. Он так и не устал, опёрся на косу с мыслью «что делать». «Надо поесть», - решил. Решил и направился по скошенному полю в начало, которое лишь угадывалось издали – много работы сегодня сделано, и это есть хорошо.
   На не задействованном обеденном стойбище Олега ждала неприятная картина: узелок его был развязан и от мясного обеда остались одни косточки. Осталась одна лепёшка, надгрызенная со всех сторон. Сам нарушитель обеденного стола посапывал рядышком со счастливой улыбкой, спрятанной за скомканными усами, и с полупустой бутылкой под мышкой.
   Олег не особо расстроился с нехватки пищи, улыбнулся на обездвиженное тело: «Нельзя тебе пить». Будить Ивана не стал. Отломил себе кусок лепёшки, остатки вместе с костями уложил в узелок. В деревнях остатками пищи не разбрасываются, здесь всегда найдётся живность, жаждущая доесть. Он поднял брошенный термос и отметил, что он почти полон. Всё верно: у Ивана было чем запивать, для него арака будет послаще шурчая.

   От перекуса Олега отвлёк крик Илияса, донёсшийся с поля невидимости:
   - Джульбарс! Маган (ко мне)! Джуль! Тасак!
   Олег обернулся и увидел пса, бегущего на него. Пугаться не стал, ясно увидел, что Джульбарс на него не нападает, а спешит пообщаться.
   - Жулька, пришёл, - заговорил Олег пса ласковым голосом. – Рассказывай, где был, что видел.
   Пёс взвизгнул радостно и прыгнул к Олегу, прижав его плечи передними лапами.
   - Фу, Джульбарс! – приказал псу объявившийся Илияс. – Ко мне! К ноге! Отыру (сидеть)!
   Пёс послушно направился к хозяину, с сожалением покидая нового друга. Хозяева, они дороже друзей. Хозяева кормят.
   -Теперь понятно, как ты с таким объёмом работ смог справиться, - заметил Илияс и указал на спящего Ивана: - Он помогал?
   Илияс подошёл к Ивану и придавил его ногою. Иван отмахнулся рукой от нежданной помехи, хрюкнул и развернулся на другой бок, продолжая сопеть.
   - Где мне грабли взять? – спросил Олег. – Я бы пару стожков успел собрать, пока солнце ещё не село.
   - Трава должна полежать, подсохнуть, тогда она и сеном станет, которое в стог собирать придётся, - просветил Илияс неграмотного дехканина. А Олег и вправду того не знал.
   - Пошли ужинать, - приказал Илияс. – Этого не трожь (на Ивана). Замёрзнет, сам проснётся. Найдёт где погреться.
   Олег забросил косу на плечо и направился вслед за Илиясом. Джульбарс послушно шёл рядом с хозяином, оглядывался на Олега – не затерялся бы он в пути. Как не хочется быть рядом с другом, приходится подчиняться хозяину. Хозяин – он главный.

                Глава VII. Межнациональная рознь.

   Ужинал Олег за одним столом с хозяином. Илияс заговаривал его беседой, далёкой от добродушного гостеприимства:
   - Ты почему так мало кушаешь? Как завтра работать будешь? Знаешь пословицу: «как полопаешь, так и потопаешь»? Ваша, русская. Я, и то знаю. А мне после земляки скажут, что я тебя голодным на работе погоняю.
   - Я не могу есть по многу, - оправдывался Олег.
   - Работника узнают за столом, - настаивал на своём Илияс. – У вас тоже есть такой обычай? Сегодня ты отработал хорошо. Как завтра будешь шевелиться? Или тебе наша пища не нравится? Скажи, что тебе хочется, моя женщина тебе по заказу обед приготовит.
   - Нравится, - признался Олег. – Вкусно, спасибо. Не могу я много есть! Переедать не приучен. Тут дело такое, - перевёл разговор на другое. – У меня к тебе просьба небольшая нашлась.
   - Просьбы не принимаю. Будешь делать то, что говорю! Я тебя кормлю, я твой хозяин.
   - Я должен отблагодарить Рахмена, – настоял на своём Олег. – Если потребуется, могу помочь ему по хозяйству.
   - Желание хорошее, правильное, - похвалил Илияс и примолк, задумавшись. Олег ясно услышал мысли своего хозяина, которые ничего хорошего в себе не несли.
   «Что могу я взять с земляков за аренду своего раба? – подсчитывал Илияс. – Деньги я ему не плачу, работает он за питание. И соседи будут расплачиваться тем же – кормить его просто. Взять с них будет нечего. Разве что уважения во мне прибавится… Порой и мне обращаться к ним за помощью понадобится. Ладно. Попросят, буду посылать его ненадолго. От меня не убудет».
   - Пошлю тебя к Рахмену как-нибудь, - решил Илияс. – Тебе надо знать наших дехкан. Познакомишься с нами поближе.

   К знакомству с местными работать Олегу у них не пришлось, они сами подходили к нему заинтересовавшись необычным «потеряшкой». Что удивляло, все казахи владели русским языком, приветствовали Олега традиционным «здравствуй». Свои знания казахского Олег от встречных скрывал, ограничивался ответным «салеметсиз бе». Мало ли что о нём могут подумать?
   Сблизился Олег и с Иваном. Местный русский приживала каждый день подходил к Олегу, помогал ему в работе без всякого согласования с хозяином Илиясом. Олег всегда делился с помощником своим пайком, которым его снабжала Латифа, жена хозяина – добрая молчаливая женщина. Не повадно казашкам заговаривать с посторонними.
   Сблизила мужичков, как это не странно, водочка. Спиртное у русских завсегда считалось поводом к дружбе.
   Олег в тот день собирал в стога прокошенную им траву и случайно обнаружил брошенную Иваном бутылку со зловонной жидкостью. При встрече попытался вернуть обладателю его ядовитое зелье. Алкоголикам без спиртного жизнь не в жизнь. Иван от находки отказался:
   - Пить больше не буду. Перетерплю. Похмелье прошло без лечебных возлияний. Пройдёт и тяга. Хочется пожить как люди, без вмешательства «галлюков».
   - Верное решение, - одобрил Олег. – Спиртное разрушает организм и мозги. Жизнь нам дана для земного обитания, а не на то, чтоб мы витали в облаках. Хотя мечтать не вредно. Мечты приходят сами, без постороннего вливания. Ты бы рассказал о себе, Вань.
   - А что рассказывать… Родился я здесь. Отец в правлении работал, мать – в школе учительницей. Тут раньше школа была. Брат с сестрой пошли по стезе родителей: Васька экономический закончил, Катька – педагогический. Я не ахти как в школе учился. Уехал в город, на заводе работал.
   После развала брат и сестра в Россию перебрались. Дом родительский заброшенным стоял. Я с завода уволился, домой вернулся. На заводе всё равно зарплату задерживали, не выжить. Попробовал подняться в родных краях. Не вышло. Не приняли меня местные. Один я здесь остался – инородец.
   - А что в Россию не переедешь? – посочувствовал Олег.
   - А там я кому буду нужен? Родня от меня отказалась, родителей не стало. Никак с ними не общаюсь. В России я никому не буду нужен. Нигде… Здесь меня родные места держат, горы. Здесь я научился жить, там не смогу.
   Я с Каримом сработался. Он в Россию переправляет водку и сигареты. Я ему с погрузкой помогаю. У Карима в России завязки налажены. Россияне его дешёвый товар тотчас раскупают, ему остаётся пайда на откаты и прибыль. Вот как в России взвинтили цены на запретный продукт. Со мной он водочкой рассчитывался. Как теперь будет благодарить, не знаю. То ли другую работу искать? Я ведь и токарь, и фрезеровщик. Только станков тут нет…
   - Выберешься, - заверил Олег друга. – Главное, пить ты бросил. Дороги к жизни всегда открыты.
   Заверил и сам себе не поверил. Знал Олег по себе об этих жизненных дорогах – платных, не проходимых.
   Как удалось ему убедить Ивана отказаться от спиртного? Олег ли это повлиял? А кому же ещё?

   Илияс был недоволен присутствием Ивана на своём участке. А был ли он когда доволен? Самый злой казах, он был готов на всё, чтобы смести доброе и светлое. Заработал себе авторитет на зверствах, боялись его и уважали за то. На злых помыслах легко добиться результата – частного, для себя одного.
   Особо озлоблен был Илияс после разговора с Айдаром. Олег этого разговора не слышал, но отчётливо «видел» его последствия, засевшие в голове хозяина. Айдар на встрече с Илиясом поведал ему о своих опасениях:
   - Это дело может перерасти в межнациональный конфликт. Мы уруса закабалили! Представляешь, какие могут быть последствия?
   - Никто не узнает, - усомнился Илияс. – Этот урус никто, и звать его никак. Кем он нам представился, того уже успели потерять. Никому не нужный Олег – вот он кто есть.
   - О нём знает весь аул, - не согласился Айдар. – Сегодня у многих есть интернет. История Олега вмиг по миру распространится.
   - Я тебя понял, - догадался Илияс. – Ты хочешь много манатов за него получить. Что ж, я подумаю, отблагодарю. Олег отличный работник, каких поискать. И кушает он мало.
   - Денег много не бывает, - просветил земляка Айдар. – Но и лишние деньги тебе комом выйдут, если алчность мозги затмевает. Завтра же сообщу наверх об Олеге.
   - Подожди неделю, - попросил Илияс. – Я придумаю, как с ним быть. Он нам здесь пригодится.

   Илияс злился недолго. Уже на следующий день стал с Олегом приветливее и просил его не перетруждаться особо:
   - Ты такими темпами долго не выдержишь. Отдыхай больше. Всё успеем сделать.
   Олег напомнил хозяину о своей просьбе отблагодарить Рахмена. Илияс согласился, отправил работника к соседу уже на следующий день.
   Рахмен принял Олега со всем восточным гостеприимством, работал рядом, делился казахскими тайнами по обработке земли. У каждого народа свои навыки, неповторимый опыт; свой инструмент, который станет инородцу не по рукам. Русские окучивают картошку тяпками. У казаха на то имеется кетмень, готовый ко многим работам.
   - Не спеши, - тормозил Рахмен Олега, подкапывающего картофельные грядки. – Быстро закончим, женщины нас будут мало накормить. «Мало сделали» скажут (улыбнулся вылетевшей шутке).
   За обеденным столом Олег, почувствовав расположение Рахмена, расслабился и без утайки рассказывал о себе, отвечая на нескончаемые вопросы хозяина. Открылся Олег доброму собеседнику и сам не заметил, как вылетел с него неуместный вопрос, тревоживший его последнее время:
   - А почему вы так русских не любите?
   Рахмен не понял вопроса, примолк, задумчиво рассматривая русского гостя. Переспросил, в конце концов:
   - Ты откуда взял это?
   - Как откуда? Вторую неделю у вас обитаю, Илияса наслушался. Ладно, вы меня ни во что не ставите. Я – никто, потеряшка. Вы Ивана, своего земляка, опустили ниже плинтуса, и никто не поможет ему подняться.
   - Нельзя судить народ по первому встречному, - оправдал Рахмен свою нацию. – Мы помним всё хорошее, что сделала для нас Россия. Нет ничего хуже межнациональной вражды. Чужие традиции достойны уважения. Не стоит судить инородца по первому встречному. Как тебе это лучше объяснить? – задумался ненадолго.
   Знаешь, мой дед участник Отечественной войны. Так вот, рассказал он как-то об однополчанине, с которым в окопе оказался рядышком. Его рассказ стал назиданием не только для меня, я после в кино такое же видел – точь-в-точь.
   Так вот… Сидят в бойцы с оружием, готовятся отбить очередной немецкий штурм.
   - Русские не сдаются! – выпалил казах на взводе.
   Русский боец удивлённо взглянул на товарища:
   - Ты же не русский, казах…
   - Знаешь, сегодня я защищаю русскую землю, значит я русский. Завтра ты рядом со мной Казахстан защитишь, будешь казахом.

   На следующий день Олега забрал к себе Илияс. Это его работник, и делиться собственностью он не обязан. Помог соседу по надобности, уважения к себе пополнил. Соседи должны помогать друг другу – кому инструмент понадобился, а кому работник в помощь. Сегодня ты помог, завтра тебе не откажут.
   Вечером после работы Илияс усадил Олега за стол и подал ему тетрадку с ручкой, заставил писать под диктовку:
   - Пиши! Я – такой-то, какой ты. Прошу выдать мне гражданство. Хочу жить в Казахстане. Написал?
   Илияс выдернул из-под Олеговой руки листок и начал проверять написанное, постепенно багровея: «Русский должен жить в России, а никак не на чужбине».
   - Это что!? Я это заставил тебя написать?
   Хозяин скомкал листок и швырнул в лицо сочинителя пасквилей. Злость в нём кипела нешуточная. Он достал с сапога хлыст и затряс им перед Олегом:
   - Урус! Шайтан! Акымак! Кашкын (беглец)!
   Разъярённый хозяин замахнулся на своевольного батрака, высвободив хлыст с ладони, но ударить так и не посмел. Щёлкнул по полу, развернулся к выходу и притопнул каблуком в ярости.

   «Как можно приравнивать разных людей к одним завещанным достоинствам? – мучился Олег сомнениями, вертясь на корпе (матрас). – Человеку предначертано отличаться характером, не только лицом. У каждого своё «я», которым он дорожит. Кто к добру тянется, старается понравиться людям и быть полезным. Другой считает себя выше всех, держит в кулаке свою правду, которая «в силе».
   Нет. Не просто так одарили меня сверхспособностями. Я просто обязан направлять людей на путь истинный. Люди меняются со временем, и при должном обращении у меня всё должно получиться».

   Об объявившемся на территории Казахстана заблудившемся русском Айдар доложил на следующий день. С отправкой Олега на родину откладывать не стали. Провожали безотказного работника всем аулом, желали ему найти себя, там, в далёкой от Казахстана стране - России.
   Подошёл к Олегу и Илияс, обнял своего освободившегося батрака за плечо:
   - Не помни о плохом. Приезжай. Я тебе бешбармак на костре сготовлю. На охоту сходим. Ты так и не увидел наших мест, не полюбил казахский Алтай. А надо…


Продолжение будет