Настоящий патриот

   Электрический чайник зашумел на столе, забулькал и отключился. Анна заглянула в пакет с чаем – заварки оставалось чуть-чуть на донышке, только на один раз. Она аккуратно вытрясла всё, до последней чаинки, заварила и с тяжёлым вздохом подошла к окну. Утро было солнечное, тёплое, небо – голубое, с лёгкими облачками. Форточку бы открыть, проветрить, да нельзя – сосед уже, конечно, выполз на свою лоджию – зарядку делать.
   Анна тоскливо посмотрела на свой завтрак. Пара кусков чёрного хлеба, зачерствевших и слегка тронутых плесенью, бледный чай без сахара и рисовая каша на воде, которую она ненавидела с детства.
   Наступал ещё один день Третьей Мировой войны. С коронавирусом.
   Печально поглощая скудное меню, Анна включила новости. Она знала, что это ещё больше испортит ей настроение, но ничего не могла с собой поделать. Словно горький пьяница, который, морщась, тянется к не менее горькой настойке, она не могла жить без вестей из внешнего мира, хотя они и огорчали её безмерно. Анна искренне считала себя душевным, сердобольным человеком и настоящим патриотом и всегда глубоко переживала за несчастный народ, угнетаемый алчными и безжалостными правителями.
   Из телевизора вовсю лилась успокоительная пропаганда: заболеваемость уменьшается, число выздоровевших растёт, вакцинация проходит на редкость успешно. Надо же, уже и президент из бункера вылез, с народом общался, руки кому-то пожимал. Ну нет, нас на это не купишь! Вон соседка, Петровна, постоянно твердила: «Всё образуется, всё наладится, надо просто потерпеть…». И где она теперь? Ну и что, что восемьдесят пять лет, диабет, почки, давление и далее по списку… В наше время умирают только от коронавируса!
   После завтрака Анна долго возилась по хозяйству, оттягивая момент, когда нужно было идти в магазин. А идти было надо – продуктов дома совсем не осталось. Конечно же, можно было позвонить по телефону социальной помощи и заказать продукты на дом. Анна в прошлый раз так и сделала и, конечно, раскаялась. Заявился, понимаете ли, волонтёр сопливый – без очков, без перчаток, маска на подбородке… Принёс не то и не столько, сколько нужно, бросил коробку у порога. Анна расплатилась с ним по чеку через щёлку в двери, хорошо ещё, что нашлось без сдачи. Потом битый час перемывала всё принесённое, как енот-полоскун в уголке Дурова.
   Она долго и придирчиво выбирала одежду для похода в магазин. Плащ с капюшоном, маска, перчатки, закрытые очки, запасная маска, запасные перчатки… Боже мой, каждый выход на улицу – как в открытый космос! Ещё недавно, какой-то год назад, была мирная жизнь, ходили куда хотели, ни о чём не задумывались, планы строили – кино, театры, музеи. А теперь…
   Анна прислушалась – нет ли кого снаружи – и осторожно отворила входную дверь. Быстро проскочила по коридору к лифту с его многочисленными кнопками – источниками заразы. Но к этой напасти Анна, спасибо Ютубу, хорошо подготовилась. Она достала из кармана плаща зажигалку с воткнутой в горелку булавкой (вторая такая же, запасная, – в другом кармане). Нажала булавкой на кнопку вызова. Лифт подъехал, открылся, и Анна проникла внутрь, стараясь не касаться резиновых дверных окантовок. Теперь второе нажатие – на кнопку первого этажа. Двери закрылись, и Анна поехала вниз. Выйдя из лифта, она пересекла вестибюль, держа зажигалку перед собой в вытянутой руке, словно мушкетёр свою шпагу. Третий раз ткнула булавкой в кнопку домофона, ногой открыла подъездную дверь и оказалась на улице. А вот теперь – чик! И очистительный огонь не оставил вирусам на булавке никаких шансов.
   В ближайшем супермаркете Анна схватила сразу две тележки – одну толкала перед собой, складывая в неё товары, другой прикрывалась сзади. Народ в магазине – как дети малые… Половина без масок, у другой половины маски на подбородке или вообще на шее. Всё хватают с полок руками без перчаток, разглядывают, потом ставят обратно. Толкутся около касс – какие там интервалы в полтора метра! Анна долго маневрировала по залу, дожидаясь, когда от нужных стеллажей отойдут покупатели, набрала наконец почти всё, что хотела, пристроилась к крайней кассе, где было меньше всего людей, и заслонилась своими тележками. Ну вот, настала и её очередь. Кассирша, молодая пухленькая девушка, усердно стала прикладывать её покупки к считывателю, сидя за прозрачной перегородкой из оргстекла – без маски, без перчаток… В душе Анны вдруг проснулась жалость, чего с ней давно уже не бывало.
   – Девушка, может вам маску дать? – повинуясь благородному порыву, заботливо спросила она. – У меня есть. И перчатки…
   – Спасибо-спасибо, не надо, нам выдают, – откликнулась та.
   Выдают, а не одеваешь… Анну захлестнула волна раздражения. В кои-то веки захочешь сделать людям доброе дело, проявишь участие, так нет же – отплатят чёрной неблагодарностью! Анна оскорблено сложила купленное в пакеты, нервно расплатилась и побрела домой.
   Идти было трудно, пакеты были тяжёлые, к тому же, как назло, невыносимо зачесалась переносица, и вот здесь ещё – за ухом. А трогать лицо ни в коем случае нельзя. Да ещё и шагать пришлось не напрямик по дорожке, а делать большой крюк по широкому тротуару, соблюдая социальную дистанцию до встречных прохожих. Снова домофон, лифт, манипуляции с зажигалкой… Наконец, в каком-то отупении и в почти бессознательном состоянии, Анна закрыла за собой дверь квартиры.
   Дальнейшие действия уже совершались с автоматизмом робота. Обувь – на хлорный коврик, одежду – в стирку, маску и перчатки – в мусорное ведро. И в душ, в душ!
   После душа, такого горячего, что едва можно было терпеть, Анна наконец-то пришла в себя. Но отдыхать было ещё преждевременно. Она разделила кухонный стол на чистую и грязную половины и приступила к обработке продуктов, вспоминая полученные в молодости навыки. Бутылки и консервные банки протирала спиртом, макароны и крупы пересыпала в чистые контейнеры, выкидывая упаковку, овощи тёрла щеткой в тазу с мыльной водой. Продуктов она запасла не так много, как ей хотелось, – львиную долю покупок составляли средства гигиены: маски, салфетки, санитайзеры и прочее.
   В общей сложности поход в магазин и последующие мероприятия заняли у Анны часа четыре. Теперь можно было, наконец, заняться готовкой, сотворить полноценный обед, которого Анна дня три как уже не видела, но она так вымоталась, что решила сначала немного отдохнуть. Теперь на ближайшую неделю она была обеспечена едой. А дальше… а дальше видно будет.
   Только она прилегла, как в прихожей нудно запиликал домофон. Анна даже не пошевелилась. Ну их всех… Опять начнут приставать с каким-нибудь розыгрышем призов или впаривать лекарство от коронавируса для кошек. Если кто знакомый, или по делу –  пусть сперва позвонит.
   Словно угадав её мысли, затрезвонил старенький домашний телефон. А вот это уже новость! Давненько же он не звонил – сейчас все больше по мобильной связи общаются.
   Анна, кряхтя, поднялась с дивана и осторожно взяла трубку.
   – Слушаю.
   – Анна Васильевна, здравствуйте, это Комельков, участковый ваш, – раздался знакомый голос. – Я тут с медиками – прививку вам делать. Вы последняя во всём доме остались.
   Анна помедлила с ответом.
   – Это обязательно?
   – Да как вам сказать… Вообще-то, за необоснованный отказ от вакцинации и штраф предусмотрен.
   Анна задумалась. Аргумент был серьёзен.
   – Ладно, – нехотя сдалась она. – Сейчас открою.
   Нажав кнопку домофона, Анна стала готовиться к приходу гостей. Надела халат, который легко стирается, маску, очки, перчатки, плотно закрыла комнату и присела на обувную тумбочку. Спустя некоторое время в коридоре вздохнул дверями поднявшийся лифт, послышались шаги, звякнул дверной звонок. Анна припала к двери, внимательно изучая пришедших через глазок.
   – Сергей Иванович, а вас я не пущу! – закричала она. – Вы без маски.
   – Ладно, ладно, – добродушно отозвался тот. – Я пока у лифта побуду.
   Анна дождалась, когда шаги участкового стихли в конце коридора, и приоткрыла дверь. Стоят. Одна маленькая  ростом, другая повыше, в масках и медицинских резиновых перчатках, молоденькие ещё совсем, судя по намалёванным глазкам. Все, кто постарше, видимо, уже заразились и умерли. Анна в очередной раз порадовалась, что вовремя вышла на пенсию. Пропала бы она сейчас в своей поликлинике…
   Медики были в обычной униформе, в какой ездят врачи скорой помощи. А где же бахилы, комбинезоны, где костюмы биологической защиты? Анна снова, уже второй раз за день, ощутила прилив жалости. Бедные вы, бедные! Бросили вас на амбразуру бактериологической войны – плохо вооружённых, необмундированных, необстрелянных… Сорок первый год на дворе. Враг у ворот.
   Она протянула им баллончик с дезинфектором. Молодые медички послушно обработали перчатки, униформу, обувь, маленькая (вот лапочка!) достала салфетку и тщательно протёрла чемоданчик. Анна придирчиво их осмотрела.
   – Заходите.
   Труженицы медицины вошли и часто заморгали накрашенными ресницами – видимо, резануло по глазам хлоркой. Хозяйка затворила за ними дверь.
   – Стоп. Дальше нельзя. Там чистая зона.
   Девушки-врачи смущённо переглянулись.
   – Инъекция внутримышечная, – робко сказала та, что повыше. – В плечо.
   Анна присела обратно на тумбочку и с тяжёлым вздохом закатала рукав халата. Ей обработали кожу спиртом, укололи тонкой иголкой, приложили ватку. Маленькая извлекла из чемоданчика какую-то ведомость.
   – Вот здесь распишитесь, пожалуйста.
   Анна взяла с полки под зеркалом ручку, игнорируя предложенную, и расписалась в указанной клеточке, стараясь не касаться пальцами листа бумаги.
   – Вакцина-то хоть импортная? – сварливо осведомилась она.
   – Нет, что вы… Новосибирск, «Вектор».
   Настроение у Анны разом испортилось. Ну конечно. Для начальников, небось, американскую вакцину закупили. Или японскую. А нам, простым смертным… Вкололи, поди, какое-нибудь плацебо. Хорошие, качественные вещи могут быть только на Западе. А в России всегда всё было и будет плохо, и никто её, Анну, в этом не разуверит…
   – В первое время может немного подняться температура, – предупредила её высокая. – Это совершенно нормально.
   – Знаю, – буркнула Анна. – Сама медик.
   Она внезапно почувствовала острую неприязнь к пришедшим, поспешно и довольно невежливо выставила их за дверь, заперлась на все замки и снова устало присела на тумбочку.
   Боже мой, когда же, наконец, всё это закончится? Ну почему, почему в лихие девяностые, в годы молодые, не хватило духу, как у всех нормальных людей,  уехать из этой страны в дальнее зарубежье? Жила бы сейчас где-нибудь в Нью-Йорке… или в солнечной Италии… горя бы не знала. Ну не может быть в нормальных, цивилизованных странах таких ужасов! А то, что по телевизору показывают – всё неправда. Врёт, зомбоящик! И интернет врёт! Все врут… Господи, что же это я сижу-то?
   Анна вскочила, как ужаленная, схватила салфетку и хлоргексидин и принялась тщательно обрабатывать входную дверь. Вот так, вот так! Ни одного шанса коронавирусу! Ни шагу назад! Враг не пройдёт!