Верная примета

   Василий сладко потянулся и разлепил глаза. Пора было вставать, утро уже было довольно позднее, судя по оживлённым голосам за окном. Вообще-то, Василий планировал, несмотря на воскресенье, подняться пораньше – планы на сегодняшний день у него были большие.
   Накануне сосед Толя Правый Сектор (имевший такую кликуху, потому, что был родом с Украины, а дача его стояла справа) смотался к Ивачевскому озеру и принёс десятка два подберёзовиков. По такому случаю, Василий с Люськой были приглашены к соседям в гости по схеме «ваша бутылка – наша закуска». Жаренные с картошкой грибы под беленькую пошли на ура, и Василий пару раз поймал на себе многозначительный взгляд Люськи: мол, видишь, какой у соседки муж добытчик, а ты чего же?
   Таким образом, Василий сегодня собирался выдвинуться к озеру за грибами с твёрдым намерением утереть нос соседу. Люська ещё спала, сопела в две дырочки, поэтому будить он её не стал, а лишь оставил на столе обстоятельную записку: так, мол, и так, ушёл в лес, жди с грибами. Надел лёгкую курточку (погода стояла довольно тёплая), взял пластиковое ведёрко, положил в него нож, подумал и кинул туда же две банки пива из холодильника.
   И пошёл.
   У озера этого он ни разу не был, но путь к грибам был ему известен – вчера сосед Толя после третьей стопки обрёл душевную чуткость и подробно описал дорогу. Маршрут был прост – иди и иди от крайней дачи по дорожке вдоль канавы, а как дойдешь до камышей, налево будет тропинка у самого берега, там они и растут.
   Топать пришлось достаточно далеко, версты две, но Василий совсем не устал и добрался до озера без приключений. Правда, в одном месте, под проводами высоковольтной линии, он провалился в какое-то болотце и черпанул в сапог, но настроение ему это нисколечко не испортило. Наоборот, в душе проснулась гордость от преодолённого препятствия – что же это за поход без трудностей! Самого озера, к которому привела его канава, видно не было, так густо берег порос камышом, лишь впереди просматривалось свободное от деревьев пространство, да где-то вдалеке крякали утки. Налево потянулась обещанная тропинка, и Василий, отметив окончание первой части путешествия банкой пива, пошел по ней собирать грибы.
   Пойти-то он пошёл, но вот собиралось как-то не очень… Василий внимательно заглядывал под каждое дерево, каждый кустик, шарил в траве, но долгожданные подберёзовики никак ему не попадались. Дорожка виляла вправо-влево, временами почти теряясь, камыши местами расступались, и в просветах была видна ровная водная гладь, а за ней, километрах в трёх – противоположный берег. Через час или около того тропа внезапно закончилась, уткнувшись в сплошной бурелом, а грибное изобилие так и не наступило. Василий проделал весь путь назад, и в результате, когда он вернулся в исходную точку, на дне ведёрка перекатывались три тощих подберёзовика, похожих более на поганки. Он присел на поваленную ветром с корнями старую сосну и приступил к размышлениям. Наверное, Толян вчера собрал все грибы, какие тут были. Да, он же говорил, что тут ещё шарились трое или четверо дачников с корзинами! То, что он не углядел, они наверняка подчистили. А новые грибы вырасти ещё не успели…
   Возвращаться с пустым ведром не хотелось. Василий представил себе ехидный взгляд Люськи, и настроение его упало ниже плинтуса, потому что насмешек над собой он не терпел ни при каких обстоятельствах. Надо было что-то предпринять, и невезучий грибник, открыв вторую банку, стал мучительно искать выход. Пиво степлилось, душу не радовало и продуктивному мышлению не способствовало.
   Его тяжёлые мысли были прерваны звуком неспешных шагов. Василий оглянулся. Какой-то старичок с лукошком, божий одуванчик, ковылял, помахивая палочкой, по направлению к городу. Увидев Василия, он добродушно улыбнулся, приподняв старенькую кепку над плешивой макушкой.
   – Доброго здоровьечка, мил человек, – приветливо произнёс он. – Не помешаю, присяду ежели?
   – Привет, – буркнул Василий. – Садись.
   Старичок сел на сосну метрах в трёх от него и, стащив сапог, стал сматывать с ноги какую-то тряпку. Василий призвал на помощь интеллект, напряг извилины и вспомнил, что данный девайс в старину назывался «портянка». «Ну и древний же дед, – подумал он, – сто лет ему в обед».
   Он уже собирался отвернуться от старенького дедка и продолжить размышления над пивом, когда его взгляд случайно упал на корзинку, которую старик поставил рядом с собой, и Василий, как бы это помягче выразиться, здорово удивился. Корзина, довольно немаленькая, была доверху наполнена отборными грибами: крепенькими ядрёными боровиками, ровными, без единой червоточины, рыжиками, а сверху лежали сахарные белые грузди, какие Василий видел только в интернете.
   – Это где же, дед, такие грибы растут? – сипло осведомился Василий, сглотнув слюну и не сводя взгляд с корзинки.
   – А вон там, за озером, в лесочке и произрастают, – махнул рукой старичок. – На той стороне.
   – Да ты что, старый, смеёшься? Там же не пройти – бурелом один.
   – А ежели постараться, то и пройти можно. – Дедок закончил мотать своё полотнище, ловко заправил конец и стал натягивать сапог. – Вкруг озера обойдёшь, значится, там и грибочки будут.
   Выражался он довольно затейливо, как разговаривали, наверное, в старину, да ещё заметно припадал на букву «о», что выдавало в нём коренного жителя Вологодчины. Василий решил провести с ним беседу и выведать всё подробно. Начал издалека.
   – А ты сам, дед, что, здешний будешь, деревенский?
   – Тутошние мы, – подтвердил старик. – Раньше в деревне хозяйство вели, а теперь в городе проживаем. В Череповце, значит.
   Слово «Череповец» он тоже произнёс непривычно – с ударением на второй слог.
   – А на какой улице? Может, мы соседи?
   – На Безымянной.
   – Да ладно! – засмеялся Василий. – Нет же у нас такой улицы!
   – Ан есть! Вот как раз сюда, в эту сторону и выходит.
   Василий решил не спорить и сменил тему.
   – А правду, дед, пишут, что в этом озере неизвестное науке животное водится? Типа как в Шотландии, в озере Лох-Несс, динозавр такой есть – Несси…
   – Чего не видел, того, как говорится, не видел. Да тут же, у города, и лось-то не подойдёт, не то что твоя Несся.
   – А ещё пишут, – продолжал Василий делиться добытыми из Интернета сведениями, – что на здешних берегах часто покойников находят. Повесившихся…
   Старичок хитро сощурился, и взялся за второй сапог.
   – А вот это видал. Идёшь, бывало, идёшь, раз – и висит на сосне.
   – Ну и что же?
   – А что? Сотворил крест, помянул душу грешную – и ступай себе далее… Знать, причина у человека была принять такое решение – руки на себя наложить.
   Василий этому не поверил. Проговорился дед про лес, где полно грибов – теперь пугает его, чтобы не вздумал туда соваться.
   – Так как, говоришь, к тому месту-то грибному пройти? – перешёл он к главному.
   – Вот до бурелома-то дойдёшь, а там и тропиночка через лес. – Старичок опять помахал в ту сторону рукой. – Вкруг озера по ней, покуда и в лесок сосновый к грибочкам не попадёшь. Только, не ровён час, там и заплутать можно. В том месте и компас-то стрелку туды-сюды крутит.
   – Ну, дед, ты хватил! Компас. В двадцать первом веке… Вот! – Василий вытащил недавно купленный дорогущий мобильник. – Видал? Джи-Пи-Эс это, понял?
   Старичок поглядел на гаджет, недоверчиво покачав головой.
   – Жопээс, оно конешно… техника… А только примета верная есть. Чтобы, значится, у озера не заблудиться, нужно по дороге к нему пройти через кладбище домашних животных.
   Василий коротко заржал.
   – Какое-какое кладбище? Домашних животных? Имени Стивена Кинга?
   Старичок юмора не оценил – Стивена Кинга он, видимо, не читал.
   – Не-не, какого-такого Кинга? – замахал он руками. – Безымянное оно. Аккурат по-над самой железкой и расположено.
   – Да врёшь ты всё, дед! Там же, у железной дороги, обычное кладбище, человеческое.
   – И такое есть, – не сдавался старик. – А только примета верная…
   Он наконец справился со своими (как их, чёрт!) портянками и поднялся на ноги.
   – Ну, до свиданьица, значит, добрый человек, – снова приподнял он над головой кепочку.
   – Пока, – задумчиво произнёс Василий, допил в три глотка тёплое пиво и запустил банку в кусты. Старичок неодобрительно туда покосился, повернулся и побрёл своей дорогой, постукивая посохом.
   «Старый хрыч! – подумал Василий. – Так ведь и не сказал толком, где грибы. Кладбище безымянное, улица безымянная… И сам-то ты безымянный!»
   Его мысли приняли новое направление. Времени-то – ещё двенадцать, ну ладно, почти час, а старик-то уже с полной корзиной! Значит, грибы недалеко. Да ведь если этот старый пень к середине дня успел туда и обратно сползать, то уж он-то, Василий, до вечера это озеро кругом обежит! Он подскочил, схватил ведёрко и рванул по знакомой уже дороге к бурелому. Воображение сладко рисовало ему восхищённое лицо Люськи и завистливый взгляд посрамлённого соседа. Чахлые грибки, результат утренних кропотливых поисков, были безжалостно вытряхнуты из ведра вон.
   Тут ему припомнилась примета относительно кладбища, но Василий только посмеялся в душе. Не хватало ещё ему, современному человеку, верить во всякие предрассудки. Он даже к чудесам, о которых толковала официальная церковь, относился весьма скептически, хотя, как и каждый правильный пацан, был крещён когда-то и крестик носил.
   Заветная тропка, уходящая в бурелом, вскоре нашлась (а старик-то не обманул!). Почти совсем незаметная, она скрывалась среди нагромождения поваленных ураганом деревьев, и Василий, чертыхаясь, стал по ней пробираться, то пролезая под накренившимися стволами, то перебираясь через них. Первое время он осматривался вокруг – нет ли уже грибов, но потом решил не отвлекаться на мелочи до самого соснового лесочка. Тропинка иногда терялась из виду и лишь с трудом угадывалась среди зарослей, озеро совершенно перестало просматриваться, и Василий вскоре совсем потерял представление о том, в какой оно стороне.
   Сосновый лес с вожделёнными грибами всё никак не показывался – хотя проклятый бурелом и закончился, вокруг, наряду с редкими соснами, стояли берёзы, ёлки, ещё какие-то незнакомые Василию деревья, и рос густой подлесок. Тропа то начинала раздваиваться, то исчезала совсем, и Василий понял, что пора звать на помощь Джи-Пи-Эс. Он остановился, чтобы перевести дух и сориентироваться.
   С чудом современной техники, жившим в его новом мобильнике, Василий был, конечно, знаком. Джи-Пи-Эс находился у него в машине, в навигаторе, и каждый раз, когда ему вводили пункт назначения, подсказывал дорогу приятным женским голосом: «Поверните направо. Поверните налево». Василий вытащил телефон, разблокировал и коснулся нужной иконки. Он ожидал появления на экране какого-нибудь меню, где нужно вводить адрес, но вместо этого увидел лишь карту местности.
   Такой подлости  Василий не ожидал. В географических картах он ничего не понимал и всегда презирал их, потому что ещё со школы ненавидел географию от всей души, и ненависть эта была взаимна. Даже когда ему приходилось ехать далеко, по незнакомой дороге, с картами на экране навигатора всегда занималась Люська (зря, что ли, целых два года отучилась в институте?). Но тут её не было, и волей-неволей надо было выкручиваться самому. Василий сперва подумал, не позвонить ли ей, чтобы помогла разобраться, но потом решил всё-таки оставить звонок другу на самый крайний случай. Он тронул кнопку с надписью «спутник», и карта превратилась в снимок местности, сделанный с большой высоты.
   Ну вот, стало уже полегче. Василий покрутил в руках гаджет, подвигал пальцами по экрану, перемещая точку зрения вправо-влево, уменьшая и увеличивая масштаб. Так, вот это, видимо, озеро. А эти квадратики, скорее всего, дачи. А вот этот значок, маленький, на зелёном фоне, очевидно, он сам, Василий, и есть. Так, а идти-то куда?
   Василий ещё не терял надежды добраться до грибного Клондайка и вернуться домой с полным ведром, хотя времени было уже порядочно. Он примерно сообразил, вертя так и сяк мобильник, в какой стороне находится озеро, сунул его в карман и снова двинулся в путь. Спустя какое-то время, пиво, выпитое сегодня, стало активно проситься наружу, и Василий, слегка отклонившись от намеченного направления, выбрался на небольшую полянку, чтобы справить нужду.
   На поляне, под высокой старой сосной, медленно поворачиваясь в наступающих вечерних сумерках, висело под толстым кривым суком мёртвое человеческое тело. Длинный брезентовый плащ был перетянут сверху под капюшоном верёвкой, из-под него выглядывали сапоги, да торчали из старого рукава кости скелета.
   Нужда справилась сама. Василий ощутил жар ниже пояса, словно от горячего укола (был у него недавно такой опыт, когда лечился в больнице от нехорошей болезни). Ноги его словно приросли к земле, и он, не в силах сдвинуться с места, молча взирал на жуткое зрелище. Наконец первый шок прошёл, Василий обрёл способность к движению, и тут он заметил, что то, что он поначалу принял за истлевшую руку, на самом деле является обычной сухой веткой. Тогда он подошёл на подгибающихся от страха ногах поближе и, собрав в кулак всё своё мужество, заглянул повешенному в лицо. Вместо мумии или страшного оскала черепа там тоже были ветки и сухая трава.
   Василий громко и нецензурно выругался, пожелав неизвестным шутникам всего самого нехорошего. Пережитый стресс сильно его расстроил, а особенно огорчила случившаяся с ним неприятность в виде мокрых штанов. Сразу вспомнился встреченный недавно дедок, подтвердивший рассказы про висящих здесь покойников. Наверное, старик сам и соорудил это чучело, чтобы отваживать от грибных россыпей посторонних.
   – Ну дед, – плачущим голосом произнёс вслух Василий, – попадись ты мне… Так и закопаю тебя на том самом кладбище… рядом с каким-нибудь Тузиком.
   Он повернулся и, широко расставляя ноги в сырых брюках, пошёл прочь с поляны.
   В лесу уже заметно стемнело. Василий вытащил телефон – позвонить Люське, чтобы не потеряла его, и взглянул на время. Да-а, уже не до грибов, успеть бы добраться до дачи. Ещё же надо в город ехать – на работу завтра. И тут он заметил, что в углу экрана не хватает нужного значка. Сети не было. В его душе мутной волной стала подниматься паника. А Джи-Пи-Эс работает без сети? А вдруг не работает? Василий стал лихорадочно шарить пальцами по экрану. Вот он, мой значок, озеро вон там, так он же давно в ту сторону пробирается, а озера нет и нет!
   Он бросился вправо, потом влево, ещё больше запутавшись в сторонах света, а в лесу становилось всё темнее и темнее, хотелось ужасно есть, и стало довольно холодно в подмоченных штанах и тонкой курточке…
   …Ночевал Василий в самой натуральной берлоге под корнями старой упавшей ели. Пару раз он забывался коротким тревожным сном, но голод, холод и пробирающая до костей сырость нещадно будили его. Мобильник он выключил, так как заряда батареи осталось лишь на одну палочку. Сосредоточенно думать он ни о чём не мог и лишь тупо ожидал рассвета, который, казалось, никогда не наступит.
   Наконец в серой утренней мгле стали проступать очертания стоящих вокруг деревьев, и Василий решился. Дрожа от холода, он определил по включенному гаджету направление и, выбравшись из своего укрытия, двинулся в путь. Только бы дойти до озера, а там направо и берегом, берегом, до самой канавы…
   До желанного водоёма он добрался, когда совсем уже рассвело. Камыши в этом месте росли не густо, а над водой стелился плотный утренний туман, скрывавший противоположную сторону. Василий, дрожа от холода, стоял у самой воды и вытирал слёзы. Так, наверное, чувствовал себя Колумб, добравшийся, наконец, до берегов Нового Света.
   «Бу-бух» – раздалось вдруг из тумана. Василий замер, даже дрожать перестал, прислушиваясь, не раздадутся ли ещё какие-либо звуки, и через минуту услышал отчётливый плеск в камышах. Умом  Василий, конечно, понимал, что донёсшийся до него громовой раскат – не что иное, как ружейный выстрел – какой-нибудь браконьер балуется по уткам, а плеск – так это щука гоняет мелкую рыбёшку, но измученное воображение подсказывало совсем другую картину. Длинное гибкое тело ископаемого чудовища скользит у поверхности и уходит в глубину, ударив по воде на прощание плоским хвостом. И от этого удара во все стороны разбегаются волны, с плеском затихая в прибрежных камышах…
   В душе Василия проснулся какой-то первобытный страх перед силами природы. Он попятился, повернулся, побрёл напрямик через лес по направлению к дачам и шёл довольно долго, продираясь через заросли и переходя вброд канавы, пока силы окончательно не оставили его. Затем, споткнувшись, повалился на мягкую траву и вытащил из кармана мобильник. Палочка в углу экрана моргала, показывая, что заряд на исходе, а отметка, отмечающая его положение, одиноко застыла посреди бесконечного зелёного леса. Ни подсказать ему путь голосом, ни просто указать стрелочкой направление  Джи-Пи-Эс не желал. Василия охватила лютая ненависть к бесполезной игрушке (вот уж точно – хорошую вещь гаджетом не назовут!), и он в сердцах запустил телефон в чащу. И вдруг в его памяти всплыл экран, и на нём – знакомый значок в углу. Сеть была! Сеть! Чёрт, скорей звонить, скорей, куда угодно: в службу спасения, в полицию, Люське, наконец! Не бросят, не дадут пропасть, помогут, спасут, вытащат!
   Василий из последних сил бросился к тому месту, куда улетел мобильник. Он ползал на коленях, раздвигал траву, ощупывал каждую кочку, но всё было тщетно – недавно купленный дорогой телефон бесследно исчез в этом проклятом лесу.
   Окончательно павший духом путник растянулся на траве. Жизнь была кончена. Ни поездок на машине, ни грибов, ни шашлыков, ни Люськи – ничего этого больше уже не будет, и всё потому, что он, Василий, пренебрёг простым и разумным правилом – идти к озеру через кладбище домашних животных… Он высмотрел на ближайшем дереве подходящий сучок, всхлипнул и потянул из петелек брючный ремень.
   Посторонний звук привлёк его внимание, и Василий оглянулся. Неподалёку семенил, помахивая посохом, вчерашний старичок, направляясь, видимо, к озеру за новой порцией грибов. Увидев человека, он привычным движением приподнял над головой кепочку.
   – Доброго утречка, – приветствовал он Василия, – стало быть, опять свиделись…
   – Здрас-с-с-те, – пробормотал измученный грибник, стараясь, чтобы не стучали зубы, и с трудом поднялся на ноги, – С-с-скаж-жите, пж-жалуйста, как к дач-чам выйти?
   – К дачам-то? – удивился старик. – Так вот же тропиночка. А вон там, во-он за берёзой-то, крыша виднеется… То дачи и есть.
   – Спас-сибо, – с трудом выдавил Василий и, собрав остатки сил, рванул с низкого старта к указанному ориентиру, стараясь не потерять его из поля зрения.
   Старичок проводил его насмешливым взглядом.
   – Эй, милой! – закричал он вдруг, но Василий уже ничего не слышал. – Эй! Ведёрко, ведёрко-то забыл! – Старик махнул рукой, повернулся и пошёл своей дорогой. – Эх ты, жопээс…