Лабрадор мементо

Из клиники, где мы работаем, нас с доктором отправили на вызов к генеральному директору нашего же холдинга. Диагностика на дому. Время — 16:00, без опозданий. Водитель, святая душа, заложил запас на пробки, чтобы ни-ни, не дай бог опоздать. В итоге приехали раньше.

Моя напарница — молодой врач, улыбчивая и лучистая. Ей впервые выпало ехать к пациенту на дом, да ещё и сразу к такой важной персоне. Конечно, она очень нервничает, но старается держаться, подходя ко всему с юмором. Мне подобные вызовы не впервой, волнение тоже присутствует, но виду не подаю. Подбадривая друг друга улыбками и шутками, мы вошли в дом премиум-класса, который уже со входа пах деньгами.

Наш пациент живёт здесь в трёхэтажном пентхаусе на полностью выкупленном 22-м этаже. Холл подъезда весь заставлен мебелью, полы укрыты коврами — как в бухарском дворце. Сказать, что мы испытали восторг — значит соврать. Это был шок с примесью священного трепета, вызванный роскошью, чужой жизнью и непохожими на нас людьми.

Как альпинисты с кислородными баллонами, мы со всей своей аппаратурой, сумками, кардиографом стояли у дверей квартиры, набираясь смелости. От волнения забыли посмотреть на часы. Я машинально жму кнопку домофона. И тут — как ведро ледяной воды — прилетает сообщение от руководства клиники: «Строго не раньше 16:00».

— Ой, — холодею я, увидев время на телефоне. — Ещё нет четырёх.

— Он что, на нас уже нажаловался? — шепчет доктор мне на ухо. — Раз нам тут же написало руководство?

— Не знаю, — шепчу в ответ. — Не должен, надеюсь.

Мы замерли у двери, как две статуи, не понимая, как умудрились попасть в такой прокол и потревожить генерального своим приходом на тринадцать минут раньше. Поняв оплошность, решили присесть, чтобы выждать нужное время.

Сначала разглядывали интерьер: диван, шкафы, ковры, чьи-то тапочки, небрежно брошенные на входе, — так по-домашнему. Обсуждали, как таким людям удаётся зарабатывать такие деньжищи. И ведь не просто везение, не просто трудоголизм. Рассуждали о том, что они совсем другие: собранные, организованные.

— Я не раз уже выезжала к таким важным людям. Бывало, приедешь на тридцать минут раньше — и сидишь ждёшь в машине положенного времени. Они дисциплинированные, наверное, в этом весь секрет их успешности, — решила я. — У них каждая минута расписана, не то что у нас. Они знают, чего хотят от жизни, умеют договариваться с собой и заставлять себя делать то, что им не хочется. Не ленятся. Удивительные люди, поэтому и получается у них реализоваться и зарабатывать.

— Эврика! — подхватила доктор. — Точно! Они хваткие, ищут любые возможности и всё делают вовремя. Они просто другие — дисциплинированнее нас. Умеют ценить своё и чужое время. Делают многое через «не хочу», — подтвердила она. — Вот сейчас он, наверное, переговоры ведёт, важные дела решает, а ему, может, и не хочется, и нездоровится. Возможно, его что-то беспокоит, но он собирает волю в кулак и не откладывает дела на потом, ни на завтра, ни на понедельник. Даже при таком количестве денег.

В общем, тут нас понесло.

Мы вспомнили, как сами бросаем начатое. И так во всём, на что ни посмотришь. Как диеты летят к чертям после первого пирожного, как купленный абонемент в спортзал пылится на полке. Я рассказала про свои два года фитнеса — почти привычка, почти. Уехала в отпуск, расслабилась, вернулась — и хрен там, ноги не идут. Не могу заставить. Доктор вспомнила свой год на ПП: съела на Новый год эклер — и вот уже четыре месяца лопает всё подряд, включая пельмени в три ночи.

— А они — молодцы, — вздыхаем мы хором. — Не то что мы.

Время пролетело как одно мгновение самобичевания.

Ровно в 16:00 мы вновь у двери. Жму на звонок домофона. Тишина. Стоим, переминаемся с ноги на ногу, уши навострили. Но прислушиваться нет смысла — здесь всё бронебойное.

В 16:10 снова звоним. Ждём. Нам не открывают.

— Может, нас уже уволили? — шёпотом, с истерической усмешкой предполагает доктор.

— Не знаю, — от неловкости пожимаю плечами я.

Стоим, переглядываемся, как сироты, бездомные котята с котомками из старого мультфильма.

В 16:20 — третий звонок. Никого. Пишу администраторам нашей клиники: «Нам не открывают. Что делать?»

Минута тишины. Потом приходит ответ.

Я читаю — и от изумления буквально отвисает челюсть. Перечитываю вслух для доктора:

«Дозвонились до Павла Петровича, он дико извиняется, так как забыл про диагностику и ушёл гулять со своим лабрадором. Просил подождать его ещё полчаса».

И тут элитную тишину премиум-подъезда разрывает наш хохот. Такой дикий, истеричный, облегчённый — не стесняясь камер видеонаблюдения, зафиксировавших двух обезумевших женщин.

Потому что они — эти дисциплинированные, собранные, организованные, умеющие ценить минуты и делать через «не хочу» — просто забыли про нас. И ушли гулять с собакой.

И теперь, уже как хозяева положения, мы развалились на диване, расслабившись в ожидании нашего генерального директора.