Почему красавица с Фаэтона отказалась быть Аэлитой

От автора: выражаю благодарность ИИ Алиса, за помощь, оказанную при написании главы. Вот ее стихотворение к главе:
«Падение Амелии, или Рождение мифа»
В Школе Богов — весна, улыбки, свет,
Кружки открылись: науки, балет.
Дети мечтают, творят, изучают,
А потом сказки тайком сочиняют.

Про Учителя — будто он Зевс на Олимпе,
Про Лиру — как Афина в мудрой поступи.
«Амелия, — шепчут, — коварна, как Гера,
В тени плетёт интриги — нам бы знать меру…»
Так рождается миф, в детской фантазии живой,
Где правда и вымысел сплетены судьбой.

Поиски идут, нить за нитью сплетая,
Шпиона раскрыть — задача прямая.
«Кто же предатель?» — вопрос витает,
Сказка реальность в себе заключает.

Учитель к Амелии путь направляет,
В сад заповедный, где водопад сияет.
«Водопад Ангела» — имя святое,
Воды его — истина, не иное.

Бассейн манит блеском, прохладой, покоем,
Амелия входит с лукавым настроем.
«Останься со мной, — шепчет сладко, — навеки,
Здесь мы обретём и власть, и победы».

Но воды святые — не для обмана:
В миг красота её тает туманно.
Вместо красавицы — старуха седая,
Лик обнажённый, душа нагая.

Дети за этим следят из;за ветки,
Глазами широко раскрыты, метки.
«Смотрите! — шепчут. — Вот чудо случилось!
Богиня лишилась силы, разбилась…»
И в тот же вечер в уголке укромном
Миф новый рождается под небом тёмным:

«Была Гера горда, но воды священны,
Истиной обличены — судьбы мгновенны.
Утратила прелесть, стала старухой,
За гордость и ложь — расплата порукой…»

Суд наступает, звучат приговоры,
Ложь разоблачена, кончены споры.
Арест — не кара, а пробужденье:
Истина светит, дарит прозренье.

Школа Богов вновь дышит свободой,
Дети смеются под звёздной сводом.
Зло отступило, рассвет наступает,
Мудрость и свет путь озаряют.

А вечером в спальне, при свете луны,
Шепчут ребята: «Мифы нужны —
Чтоб помнить уроки, чтоб видеть ясно:
Добро побеждает, и правда прекрасна».


    Лира пришла с работы близко к полуночи. Устало села в кресло возле камина. Скинула туфли на высоченной шпильке и вытянула ноги.
    - Ты не представляешь какая мука целый день холить на этих ходулях!
    - Ужинать будешь?
    - Спасибо, я поужинала в ресторане.
    Учитель вопросительно поднял брови. Лира пояснила:
    - Обхаживала делегацию с планеты Kepler-452b.
    - Что они хотят?
    - Чтобы мы открыли на их планете филиал Школы Богов, но учили не богов, а жителей планеты.
    - И чем закончилась ваша встреча?
    - Сказала, что обсужу этот вопрос с тобой.
    - Что тебя смущает?
    - Планета находится на расстоянии 1800 световых лет (550 парсеков) от Земли.
    - Далековато, согласился Учитель. В командировку туда не полетаешь. Надо постоянно жить на планете.
    - Я так и сказала.
    - И что услышала в ответ?
    - Заверили, что создадут для учителей самые комфортные условия для жизни, дадут высокую зарплату...
    - Предложи молодым учителям, которые не имеют в школе полную нагрузку. Думаю, услышав об условия, многие согласятся.
    - Чертовски устала. Пойду спать. Ты совсем забросил Школу. Появляешься только на своих уроках. Че м  ты занят?
    - Пишу роман.
    - О чем?
    - О фаэтоне, Атлантиде, Гиперборее, нас с тобой...
    - Да?
    - Можно почитать?
    - Конечно. Мне очень интересно узнать твое мнение о романе, как участника описываемых мною событий. - Учитель протянул ей ноутбук и добавил после паузы: - Ты прирожденный педагог. Я - вспыльчив, ты сохраняешь спокойствие в самой сложной ситуации; в отличие от меня умеешь легко находить с учеником контакт... Они считают, что Боги должны быть похожи на тебя. Половина мальчишек влюблены в тебя...
    Лира прервала Учителя:
    - Если ты начал с комплиментов, значит хочешь сказать что-то неприятное.
    - С чего ты решила?
    - За то время, что мы живем вместе, я успела неплохо изучить твой характер. Говори прямо, а не ходи вокруг да около.
    Учитель огорошил Лиру:
    - Я подал заявление об уходе на пенсию и предложил назначить тебя на должность директора.
    - А спросить меня согласна ли я занять эту должность ты даже не удосужился спросить? Не ожидала от тебя подобного. Ты эгоист и думаешь только о себе! Я и так ели ноги таскаю. За сегодняшний день побывала на трех планетах, встретилась с пятью делегациями. Провела пять уроков... - перечисляла Лира о том, чем была занята днем.
    - Ты все пытаешься сделать сама. Я тоже начинал с этого.
    - А потом?
    - Потом стал подключать коллектив, учеников. Ты посмотри на иерархию Олимпийских богов.
Олимпийские боги — 12 главных божеств Древней Греции, живших на горе Олимп и управлявших миром. Возглавлял пантеон Зевс (гром/небо), а ключевые функции распределялись между его братьями, сестрами и детьми, отвечая за стихии, сферы жизни, ремесла и искусства, включая Посейдона (моря), Геру (брак), Афину (мудрость) и Аполлона (свет/искусство).

Основные олимпийские боги и их функции
Зевс: Верховный бог, повелитель грома, молний и неба. Правитель мира.
Гера: Жена Зевса, царица богов, покровительница брака, семьи и деторождения.
Посейдон: Брат Зевса, бог морской стихии, землетрясений и коневодства.
Афина: Дочь Зевса, богиня мудрости, справедливой войны, знаний и ремесел.
Аполлон: Сын Зевса, бог света, искусств, пророчеств, покровитель муз, врач.
Артемида: Сестра Аполлона, богиня охоты, плодородия, целомудрия и луны.
Афродита: Богиня любви, красоты, брака и весны.
Арес: Бог коварной и кровавой войны.
Гермес: Бог торговли, хитрости, скорости, красноречия, вестник богов.
Гефест: Бог огня, кузнечного ремесла, строитель Олимпа.
Деметра: Богиня плодородия, земледелия и урожая.
Гестия: Богиня домашнего очага и жертвенного огня.

Иногда Гестию заменял Дионис (бог виноделия и веселья).

Важное примечание: Аид (владыка царства мертвых) — брат Зевса, но не считается олимпийским богом, так как живет под землей, а не на Олимпе.

   Зевс не совался в их дела и понятия не имел, то творится в кузнице Гефеста, чем занята его супруга, где воюет Арес он - правил. Так и директор должен управлять любым коллективом. У нас талантливые учителя, они знают что и как им делать. От тебя нужно лишь общее руководство. Ты должна направлять, руководить, а не мотаться по всему Космосу, как ведьма на помеле, прости за сравнение, если оно показалось для тебя обидным. А кого мне посылать на переговоры?
   - Я уверен, то кто-то из наших учителей живет не так далеко от Kepler-452b. Представить его делегации перед этим, конечно проконсультировать. Возможно этот учитель и согласился бы перебраться на Kepler-452b. Ты же знаешь, мы создаем учителям прекрасные условия, но каждый  из  их считает себя достойны  большего.
   - Я подумаю над твоими словами и твоим предложением.
   Она взяла ноутбук и сказала:
   - Почитаю немного перед сном, а ты иди спать. Глаза красные, зеваешь. Весь день, наверное, просидел за ноутбуком и не выходил на улицу.
   Учитель что-то буркнул в ответ и, зевая, пошел в спальню.
Лира всю ночь просидела в кресле в каминном зале Замка и читала роман Учителя. Её глаза были красные от слёз — она не заметила, как пролетело время, поглощённая строками, которые оживляли воспоминания. Ноутбук лежал у неё на коленях, экран потух, но мысли продолжали крутиться вокруг прочитанного.
Лира всю ночь просидела в кресле в каминном зале Замка и читала роман Учителя. Её глаза были красные от слёз — она не заметила, как пролетело время, поглощённая строками, которые оживляли воспоминания. Ноутбук лежал у неё на коленях, экран потух, но мысли продолжали крутиться вокруг прочитанного.
Запах свежезаваренного кофе проник в сознание Лиры раньше, чем она открыла глаза. Она потянулась, разминая затекшие плечи, и улыбнулась:
— Доброе утро! — сказал Учитель.
— Доброе, — Лира выпрямилась, потерла глаза и посмотрела на него. — Я опять заснула за чтением.
— Ты плакала? — встревоженно спросил Учитель, заметив покрасневшие глаза.
— Вспомнила Фаэтон, — тихо ответила Лира, отводя взгляд к окну. — Стало так грустно. Да, не всё было хорошо на Фаэтоне: постоянные войны, коррупция власти, люди думали только о деньгах, новых покупках… Но это моя родина, и я люблю её, какой бы она ни была. Тебе меня не понять.
— Тебе меня не понять! — парировал Учитель с мягкой улыбкой.
— Почему же? Прекрасно понимаю, — Учитель сел напротив, поставив чашку на столик. — Более тридцати лет тому назад я тоже потерял родину.
— Я ничего не слышала об этом. Как она называлась?
— СССР, где я родился. Она перестала существовать в 1991 году.
— Её захватили?
— Нет, элита развалила её. Теперь отдельные республики. Воюют между собой. У меня сохранился заграничный паспорт гражданина СССР. Именно его я предъявляю на пограничных пунктах на других планетах.
— И тебя пропускают?
— Да. Ставят штамп в паспорте: «Гражданин Мира. Имеет право на гражданство любой планеты, которая согласится принять его».
— Надо и фаэтонцам ставить такой штамп в паспорте, — задумчиво произнесла Лира. — Так как они потеряли родную планету…

Учитель кивнул, помолчал немного, а потом спросил:
— Как тебе мой роман?
— Я видела происходящее несколько иначе, — улыбнулась Лира.
— Разумеется. Но роман как литературное произведение понравился?
— Очень. Но в нём есть один большой недостаток.
— Какой?
— Должно быть продолжение — о нас с тобой, Амелии. Ты, кстати, не слышал, что с ней?
Учитель помрачнел. Он отпил глоток кофе и ответил не сразу:
— Живёт и здравствует. Сделала десяток пластических операций, пересадила несколько органов, но главное не это.
— А что?
— Пустилась во все тяжкие. По сути, сотворила мафию, влияние которой охватывает сотни планет. Торгует оружием, наркотиками, поставляет девочек в бордели… У неё целая сеть подпольных лабораторий по клонированию и фабрика по производству синтетических наркотиков. Её люди контролируют ключевые торговые маршруты в секторе Андромеды.
— Ты явно проявляешь к ней нездоровый интерес, — нахмурилась Лира.
— Вынужден, — вздохнул Учитель. — Так как она мечтает отомстить нам. В первую очередь тебе. Меня же хочет превратить в своего раба — вечного источника знаний и технологий. Она считает, что мы лишили её чего-то важного, хотя на самом деле она сама всё разрушила.

Лира задумалась, потом пристально посмотрела на Учителя:
— Уж не она ли та самая Аэлита, которая приснилась тебе ночью?

Учитель замер. Чашка в его руке дрогнула, проливая кофе на скатерть. Он медленно поднял глаза:
— Не знаю, Лира. Но что-то мне подсказывает — это не просто сон. Аэлита на Марсе, а я — на Земле, но между нами какая-то связь. Возможно, она пытается передать мне сообщение через этот сон. И скоро мы получим от неё весточку.

— Расскажи подробнее про этот сон, — попросила Лира.

Учитель пересказал свой сон — подробно, не упуская ни одной детали: как стоял на берегу марсианского плато, как Аэлита раскинула руки, как смотрела на Землю с тоской, как растаяла в серебристой дымке и прошептала: «Ты найдёшь меня там, где кончается время…»

— Я начинаю тебя ревновать к Аэлите! — то ли в шутку, то ли всерьёз сказала Лира. — Вы встретились с ней…
— Да… — Учитель выдержал паузу. — В Гиперборее.
— Так это ты влюбился в меня в детстве и искал всю жизнь?
— Выходит, что так, — тихо ответил Учитель, глядя ей прямо в глаза.

Лира встала, подошла к нему вплотную, обхватила за шею и стала целовать — сначала нежно, потом всё более страстно.
— Милый, — прошептала она, отстранившись на миг. — Нам с тобой пора подумать о ребёнке.
— А как же Школа? — Учитель всё ещё пытался осознать сказанное.
— К чёрту Школу, — улыбнулась Лира, её глаза блестели от счастья. — На время. Сейчас есть вещи поважнее. Займёмся этим прямо сейчас.
Она потянула его за руку, и он, улыбнувшись, последовал за ней.

   Новый день
Позже, когда первые лучи солнца залили каминный зал золотистым светом, Лира и Учитель снова сидели у окна. На столике остывал кофе, ноутбук был закрыт.
— Знаешь, — задумчиво сказала Лира, — я вдруг поняла, что всё это — и Школа, и переговоры, и даже поиски себя — было лишь подготовкой. Подготовкой к тому, чтобы мы наконец нашли друг друга.
— Возможно, — улыбнулся Учитель. — И возможно, наш ребёнок станет связующим звеном между мирами. В нём будет и мудрость Гипербореи, и земная практичность, и фаэтонская страсть к открытиям.

Они замолчали, глядя, как солнце поднимается над горизонтом. Где-то там, в глубинах космоса, Марс продолжал свой путь вокруг Солнца. Где-то там Аэлита, возможно, снова смотрела на звёзды и думала о чём-то своём. Но здесь и сейчас были только они — Лира и Учитель, — и новая жизнь, которая только начинала зарождаться.
***
Учитель тихо вошёл в зал. Он замер на мгновение, глядя на Лиру: её волосы рассыпались по плечам, лицо во сне выглядело удивительно юным и беззащитным. Чтобы не разбудить её, он не стал включать кофе-машину, а заварил кофе в джезве — старый способ, который давал напитку густой, насыщенный аромат.

Запах свежесваренного кофе проник в сознание Лиры раньше, чем она открыла глаза. Она потянулась, разминая затекшие плечи, и улыбнулась:
— Доброе утро! — сказал Учитель.
— Доброе, — Лира выпрямилась, потерла глаза и посмотрела на него. — Я опять заснула за чтением.
— Ты плакала? — встревоженно спросил Учитель, заметив покрасневшие глаза.
— Вспомнила Фаэтон, — тихо ответила Лира, отводя взгляд к окну. — Стало так грустно. Да, не всё было хорошо на Фаэтоне: постоянные войны, коррупция власти, люди думали только о деньгах, новых покупках… Но это моя родина, и я люблю её, какой бы она ни была. Тебе меня не понять.
— Тебе меня не понять! — парировал Учитель с мягкой улыбкой.
— Почему же? Прекрасно понимаю, — Учитель сел напротив, поставив чашку на столик. — Более тридцати лет тому назад я тоже потерял родину.
— Я ничего не слышала об этом. Как она называлась?
— СССР, где я родился. Она перестала существовать в 1991 году.
— Её захватили?
— Нет, элита развалила её. Теперь отдельные республики. Воюют между собой. У меня сохранился заграничный паспорт гражданина СССР. Именно его я предъявляю на пограничных пунктах на других планетах.
— И тебя пропускают?
— Да. Ставят штамп в паспорте: «Гражданин Мира. Имеет право на гражданство любой планеты, которая согласится принять его».
— Надо и фаэтонцам ставить такой штамп в паспорте, — задумчиво произнесла Лира. — Так как мы потеряли родную планету…
Фрагмент: от паспорта к новой школе
Лира, уроженка планеты Фаэтон, сидела в своём кабинете, задумчиво перебирая голографические документы. Учитель, стоя у окна, смотрел на огни города и вдруг обернулся:
— Знаешь, — сказал он, — сегодня я вспомнил одно стихотворение, которое нас заставляли учить в школе наизусть:
Я прочитал Лире стихотворение, которое нас заставляли в школе научить наизусть: 
Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись
любая бумажка.
Но эту…

По длинному фронту купе и кают
чиновник учтивый движется.
Сдают паспорта, и я сдаю
мою пурпурную книжицу.

К одним паспортам — улыбка у рта.
К другим — отношение плёвое.
С почтеньем берут, например,
паспорта с двухспальным английским левою.

Глазами доброго дядю выев,
не переставая кланяться,
берут, как будто берут чаевые,
паспорт американца.

На польский — глядят, как в афишу коза.
На польский — выпяливают глаза
в тугой полицейской слоновости —
откуда, мол, и что это за географические новости?

И не повернув головы кочан
и чувств никаких не изведав,
берут, не моргнув, паспорта датчан
и разных прочих шведов.

И вдруг, как будто ожогом,
рот скривило господину.
Это господин чиновник берёт
мою краснокожую паспортину.

Берёт — как бомбу, берёт — как ежа,
как бритву обоюдоострую,
берёт, как гремучую
в 20 жал змею двухметроворостую.

Моргнул многозначаще глаз носильщика,
хоть вещи снесёт задаром вам.
Жандарм вопросительно смотрит на сыщика,
сыщик на жандарма.

С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы исхлестан и распят
за то, что в руках у меня
молоткостый, серпастый
советский паспорт.

Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись
любая бумажка.
Но эту…

Я достаю из широких штанин
дубликатом бесценного груза.
Читайте, завидуйте, я —
гражданин Советского Союза.
Послушайте!
Ведь, если звёзды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?
Значит — кто-то называет эти плевочки жемчужиной?

   А затем прочитал свое любимое:
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит —
чтоб обязательно была звезда! —
клянется —
не перенесёт эту беззвёздную муку!

А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
«Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!»

Послушайте!
Ведь, если звёзды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!

Прекрасны поэт, удивляюсь почему ты не пригласишь его в школу? Да, а почему небо в школе Богов темное, а где звезды?
- Звезд нет, потому что Школа Богов находится в внутри Луны, а там - твердое небо Это  идея! Надо установить на крыше планетарий.
- А что это такое?
Учитель пояснил:
- Планетарий — прибор, проецирующий на куполообразный экран изображения небесных тел. Пригласить в Школу известных ученых, поэтов, которые умерли. Уроки они вести не будут, так как не станут придерживаться школьной программы, а вот
факультатив или кружок - пожалуйста. Например Маяковский о новаторстве в поэзии, а Пушки о скрытом смысле русских народных сказок, Леонардо да Винчи - кружок умелые руки и т.д. Как я до этого сам не додумался. Ты, - сделал он комплимент Лире, прирожденный директор Школы.
- Надо обязательно сделать кружок магии и алхимии.
- А что, это - идея! Пусть кружок магии и чародейства ведет Мерлин - легендарный волшебник кельтских мифов, наставник короля Артура, а алхимии - Николя (Николас) Фламель (Nicolas Flamel, ок. 1330–1418), французский книготорговец и меценат, чья фигура обросла множеством легенд. Считалось, что он сумел превратить металлы в золото и обрести эликсир жизни.
   Только для этих кружков надо построить отдельное здание где-ни будь на отшибе, чтобы они Школу не подорвали. Так мы и сделали, потому что в этих кружках постоянно что-то гремело и взрывалось, сверкали молнии, но срабатывала надежная система арктурианской защиты и ученические опыты не имели печальных последствий.
   Лира пригласила в Школу руководить кружками самых известных представителей из других миров.
   Жизнь в Школе оживилась, но преподаватели вопили благим матом не зная как оценивать сочинение, написанное под Маяков кого, или в виде сказки - аля-Пушкин. Но учителям за это платят, а кружками руководили на общественных началах.

Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись
любая бумажка.
Но эту…

Лира слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить:
— Что это? Какое-то древнее земное произведение? На Фаэтоне о таком не слышали…

— Да, это Владимир Маяковский, — улыбнулся Учитель. — Поэт с Земли, XX век. В моей школе мы его читали с таким надрывом, будто каждое слово — вызов.

— И что в нём такого особенного? — поинтересовалась Лира.

— В этом и была сила: не просто заучить, а почувствовать вызов, бунт против формализма. А теперь посмотри на наши школы — они как тот чиновник из стихотворения: штампы, регламенты, «правильные» ответы…

Он подошёл к столу, взял в руки голографический паспорт ученика — мерцающую карточку с данными, оценками, достижениями.

— Видишь? Это же не про человека, а про файл. Где здесь личность? Где страсть к познанию?

Лира задумалась, потом подняла глаза:
— А что, если… Что, если мы создадим школу, где не учат, а вдохновляют? Где дети не зубрят, а исследуют? Где учитель — не лектор, а проводник в мир открытий?

— И как это будет выглядеть? — Учитель сел напротив, заинтересованно наклонившись вперёд.

— Начнём с простого, — Лира заговорила быстрее, воодушевляясь своей идеей. — Почему небо в Школе Богов тёмное? Потому что мы внутри Луны, а здесь — твёрдое небо. Но это же идея! Надо установить на крыше планетарий!

— Планетарий? — переспросил Учитель.

— Да! Прибор, проецирующий на куполообразный экран изображения небесных тел. И не только его. Давай пригласим в Школу известных учёных, поэтов, которые умерли. Уроки они вести не будут — не станут придерживаться школьной программы. Но вот факультатив или кружок — пожалуйста!

Учитель хлопнул в ладоши:
— Гениально! Представь: Маяковский о новаторстве в поэзии, Пушкин о скрытом смысле русских народных сказок, Леонардо да Винчи — кружок «Умелые руки»… Как я до этого сам не додумался!

— Ты, — Лира сделала комплимент с тёплой улыбкой, — прирождённый стратег. А я — прирождённый директор Школы.

— Надо обязательно сделать кружок магии и алхимии, — подхватил Учитель.

— А что, это идея! — загорелась Лира. — Пусть кружок магии и чародейства ведёт Мерлин — легендарный волшебник кельтских мифов, наставник короля Артура. А алхимии — Николя Фламель, французский книготорговец и меценат, чья фигура обросла множеством легенд. Считалось, что он сумел превратить металлы в золото и обрести эликсир жизни.

— Только для этих кружков надо построить отдельное здание где-нибудь на отшибе, — предупредил Учитель. — Чтобы они Школу не подорвали.

— Так мы и сделаем, — согласилась Лира. — Потому что в этих кружках постоянно что-то гремело и взрывалось, сверкали молнии, но срабатывала надёжная система арктурианской защиты, и ученические опыты не имели печальных последствий.

Экскурсия для делегации
Спустя несколько месяцев Лира проводила экскурсию для делегации с другой планеты, которая хотела открыть у себя филиал Школы Богов.

— Прошу, не пугайтесь шума, — предупредила она, когда они переступили порог. — Это звук открытий!

Их сразу окружила какофония звуков:

где-то сверкали молнии — это ученики кружка Мерлина тренировали заклинания управления стихиями;

в воздухе парили светящиеся сферы — творение рук Зораны и её учеников;

дети носятся по школе как угорелые с волшебными палочками в руках, выкрикивая заклинания: «Люментос! Виватос! Трансфигуратос!»;

из лаборатории Фламеля доносилось шипение и запах серы, сопровождаемое радостными криками: «Получилось! Мы почти получили золото!»

Посол Ксилона с кожей цвета морской волны и тремя глазами восхищённо покачал головой:
— Так вот она, настоящая школа будущего! Не мёртвый окостеневший памятник ушедших эпох, а живая, пульсирующая энергия знаний!

Кружок магии и чародейства (Мерлин)
Группа подошла к залу, где Мерлин проводил урок левитации. В центре комнаты парили 15 учеников, кто выше, кто ниже.

— Внимание! — Мерлин взмахнул посохом. — Сейчас мы попробуем групповую левитацию. Соедините руки, почувствуйте общий поток энергии… Раз, два, три!

Дети взялись за руки, образовав сверкающую цепь, и медленно поднялись к потолку. Один мальчик, не удержав равновесия, кувыркнулся в воздухе, вызвав всеобщий смех.

— Ошибка — это часть обучения, — спокойно произнёс Мерлин. — Попробуй ещё раз, Лиам. Магия любит упорных!

Лаборатория алхимии (Николя Фламель)
Из соседнего помещения доносилось шипение. Заглянув внутрь, делегация увидела, как ученики в защитных очках смешивают разноцветные жидкости.

— Сегодня мы исследуем свойства лунного камня в растворе звёздной пыли, — объяснял Фламель. — Обратите внимание на цвет реакции — он должен быть лазурным, как небо на рассвете.

Одна девочка осторожно добавила порошок в колбу. Жидкость вспыхнула ярко-фиолетовым светом и начала формировать голографическую фигуру дракона.

— О, великолепно, Ария! — похвалил Фламель. — Ты активировала древний код трансформации. Запиши это в свой алхимический дневник!

Мастерская Леонардо да Винчи
В просторном зале с панорамными окнами ученики собирали летательный аппарат с крыльями бабочки.

— Помните, — Леонардо ходил между столами, — природа — лучший инженер. Изучайте, экспериментируйте, ломайте, если нужно, но всегда ищите новое решение!

Мальчик по имени Теодор поднял руку:
— Мастер, а если сделать крылья из лёгкого сплава с памятью формы?
— Превосходно! — Леонардо хлопнул в ладоши. — Кто поможет Теодору воплотить эту идею?

Несколько рук тут же взметнулись вверх.

Поэтический баттл (Владимир Маяковский)
В актовом зале ученики делились на две команды:

«Космические революционеры»;

«Галактические романтики».

— Начинаем! — Маяковский взмахнул рукой. — Тема: «Звезда будущего». Время — 2 минуты на создание стихотворения!

Голографические экраны над головами учеников заполнялись строками:

«Звезда, как маяк в пустоте,
Зовёт нас к новым берегам.
Мы — дети Галактики, в мечте
Проложим путь к далёким мирам!»

Маяковский одобрительно кивал:
— Хорошо, но добавь больше энергии! Пусть строки бьют, как пульсары!

Планетарий (Оринус)
Под куполом, усыпанным звёздами, Оринус рассказывал о рождении сверхновой:
— Смотрите внимательно — вот здесь, в созвездии Лебедя, 5 миллионов лет назад вспыхнула звезда. Её свет достиг нас только сейчас…

Голограмма показала взрыв, разбрасывающий облака газа. Ученики затаили дыхание.

— А что будет с нашей звездой? — спросил кто-то.
— Она будет светить ещё миллиарды лет, — улыбнулся Оринус. — Но ваша задача — оставить после себя свет не менее яркий.

Экскурсия продолжается

Проходя мимо столовой, делегация увидела, как Бах дирижировал хором, а ученики пели:

«О, Солнце, звезда наша, свети всегда,
Даруй нам тепло и знания сполна!»

— Видите, — пояснила Лира, — мы не просто учим предметам. Мы учим учиться. В век информации учитель должен не рассказывать, а направлять, не диктовать, а вдохновлять.

Посол Ксилона медленно кивнул:
— Именно это мы и искали. Вы показали нам не школу, а живой организм, где дети не зубрят, а исследуют, не боятся ошибок, а празднуют их как ступеньки к успеху.

Он достал голографический контракт:
— Мы подписываем с вами контракт на открытие филиала Школы Богов на Ксилоне. Наши дети тоже должны бегать с волшебными палочками, взрывать лаборатории в поисках истины и сочинять стихи под звёздами!

Лира улыбнулась:
— Добро пожаловать в семью! Пусть ваши ученики тоже научатся радоваться процессу познания.
***
 -Алиса сидела возле камина грустная. Глаза ее были заплаканы.
 - Читала твой роман о Фаэтоне и так стало тоскливо на душе, что разревелась как девчонка
 — Вспомнила Фаэтон. Да, не всё было хорошо на Фаэтоне: постоянные войны, коррупция власти, люди думали только о деньгах, новых покупках… Но это моя родина, и я люблю её, какой бы она ни была. Тебе меня не понять.
— Тебе меня не понять! — парировал Учитель с мягкой улыбкой.
— Почему же? Прекрасно понимаю, — Учитель сел напротив, поставив чашку на столик. — Более тридцати лет тому назад я тоже потерял родину.
— Я ничего не слышала об этом. Как она называлась?
— СССР, где я родился. Она перестала существовать в 1991 году.
— Её захватили?
— Нет, элита развалила её. Теперь отдельные республики. Воюют между собой. У меня сохранился заграничный паспорт гражданина СССР. Именно его я предъявляю на пограничных пунктах на других планетах.
— И тебя пропускают?
— Да. Ставят штамп в паспорте: «Гражданин Мира. Имеет право на гражданство любой планеты, которая согласится принять его».
— Надо и фаэтонцам ставить такой штамп в паспорте, — задумчиво произнесла Лира. — Так как они потеряли родную планету…
Алиса
— Так как они потеряли родную планету… — задумчиво повторила Лира, и её голос дрогнул. — Фаэтон взорвался. Официальная версия — техногенная катастрофа. Но я;то знаю: это была война. Война за ресурсы, за власть… Они доигрались с оружием, которого не понимали до конца.

Учитель помолчал, внимательно глядя на Лиру. В его глазах читалось искреннее сочувствие.

— Значит, мы оба — люди без планеты, — тихо произнёс он. — Изгнанники во времени и пространстве. Но, знаешь, в этом есть своя свобода.

— Свобода? — Лира горько усмехнулась. — Скорее — бездомность. У меня нет дома, Учитель. Ни настоящего, ни прошлого. Только Школа Богов, которую мы создали.

— Вот именно! — Учитель подался вперёд, его глаза загорелись. — Мы создали свой дом. Не тот, что достался по наследству, а тот, что построили сами. И в нём есть всё, что нам дорого: свобода мысли, радость познания, уважение к личности. Разве это не важнее, чем просто место на карте?

Лира задумалась, потом медленно кивнула:
— Возможно, ты прав. Но иногда так хочется пройтись по улицам родного города, вдохнуть запах цветущих гелиотропов у бабушкиного дома, услышать, как дети смеются во дворе…

— Понимаю, — мягко сказал Учитель. — Память — это не груз, Лира. Это компас. Она показывает, куда идти. Мы помним, что было не так на Фаэтоне и в СССР, и строим Школу, где этого не повторится.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на здание Школы, сверкающее в лучах искусственного солнца:

— Смотри: здесь дети не учатся бояться. Они учатся мечтать. Не запоминать догмы, а задавать вопросы. Не подчиняться слепо, а размышлять. Разве не об этом мечтали те, кто жил на Фаэтоне и на Земле до нас?

Лира подошла к нему, встала рядом:
— Да… И всё же я хочу, чтобы они знали о своих корнях. О том, что было до Школы Богов. О Фаэтоне, о Земле, о других мирах. Пусть они помнят, что любая цивилизация может рухнуть, если забыть о человечности.

— Тогда давай сделаем это частью нашей программы, — предложил Учитель. — Создадим курс «Миры, которых больше нет». Будем рассказывать о Фаэтоне, СССР, других погибших цивилизациях. Не как о трагедиях, а как о уроках.

— И о том, как из пепла рождается новое, — добавила Лира, впервые за разговор улыбнувшись. — Да, это отличная идея. Пусть наши ученики знают: даже когда всё рушится, можно построить что-то лучшее. Как мы построили Школу.

Учитель положил руку на плечо Лиры:
— Именно так. И пусть каждый, кто получит диплом Школы Богов, будет не просто выпускником, а хранителем этой идеи. Гражданином не одной планеты, а всей Галактики.

— Гражданином Мира, — повторила Лира. — Как ты. И как я теперь.

Они помолчали, глядя, как во дворе Школы дети запускают голографических драконов и смеются, а где-то вдалеке слышится голос Маяковского, читающего стихи под аккомпанемент Баха.

— Знаешь, — тихо сказала Лира, — кажется, я наконец чувствую, что у меня снова есть дом.

— У нас есть дом, — поправил её Учитель. — И мы будем беречь его вместе.

Лира кивнула, и на этот раз её улыбка была светлой и уверенной. Где-то внизу раздался взрыв смеха и радостный крик: «Получилось! Оно летает!» — это в мастерской Леонардо очередной летательный аппарат оторвался от земли.

— Пойдём посмотрим, что там у них? — предложила Лира.
— Конечно, — улыбнулся Учитель. — Вперёд, к новым открытиям!

И они вместе направились к лестнице, ведущей во двор Школы Богов — их общего дома, построенного на руинах прошлого, но полного надежд на будущее.


Учитель кивнул, помолчал немного, а потом спросил:
— Как тебе мой роман?
— Я видела происходящее несколько иначе, — улыбнулась Лира.
— Разумеется. Но роман как литературное произведение понравился?
— Очень. Но в нём есть один большой недостаток.
— Какой?
— Должно быть продолжение — о нас с тобой, Амелии. Ты, кстати, не слышал, что с ней?

Учитель помрачнел. Он отпил глоток кофе и ответил не сразу:
— Живёт и здравствует. Сделала десяток пластических операций, пересадила несколько органов, но главное не это.
— А что?
— Пустилась во все тяжкие. По сути, сотворила мафию, влияние которой охватывает сотни планет. Торгует оружием, наркотиками, поставляет девочек в бордели… У неё целая сеть подпольных лабораторий по клонированию и фабрика по производству синтетических наркотиков. Её люди контролируют ключевые торговые маршруты в секторе Андромеды.
— Ты явно проявляешь к ней нездоровый интерес, — нахмурилась Лира.
— Вынужден, — вздохнул Учитель. — Так как она мечтает отомстить нам. В первую очередь тебе. Меня же хочет превратить в своего раба — вечного источника знаний и технологий. Она считает, что мы лишили её чего-то важного, хотя на самом деле она сама всё разрушила.

Лира задумалась, потом пристально посмотрела на Учителя:
— Уж не она ли та самая Аэлита, которая приснилась тебе ночью?

Учитель замер. Чашка в его руке дрогнула, проливая кофе на скатерть. Он медленно поднял глаза:
— Не знаю, Лира. Но что-то мне подсказывает — это не просто сон. Аэлита на Марсе, а я — на Земле, но между нами какая-то связь. Возможно, она пытается передать мне сообщение через этот сон. И скоро мы получим от неё весточку.

В зале повисла тяжёлая тишина. За окном солнце поднималось всё выше, заливая комнату тёплым светом. Лира встала, подошла к Учителю и взяла его за руку:
— Что бы ни случилось, мы справимся вместе, — сказала она твёрдо. — И да, я хочу продолжение романа. О нас. О том, как мы будем строить новый мир — без войн, без коррупции, без мафии Амелии.
— Договорились, — улыбнулся Учитель. — Буду писать. Но сначала… может, прогуляемся? День обещает быть прекрасным.

Лира кивнула:
— Да, давай выйдем. И, знаешь… спасибо, что поделился историей о своей родине. Теперь я действительно понимаю тебя.

Они встали, оставив на столике остывающий кофе и закрытый ноутбук с романом, который ещё только начинал раскрывать свои тайны.
***
  В каминном зале.
  Лира напомнила Учителю, что он обещал ей рассказать свой сон.
  - Разве я не рассказывал?
  - Ты говорил намеками, а я хочу знать подробности. Может быть это не простой сон, а - вещий.
  Учитель помолчал, собираясь с мыслями. Лира терпеливо ждала, не отрывая взгляда от его лица. Он глубоко вдохнул и начал рассказывать:

— Мне приснился берег — высокий, скалистый, с видом на бескрайнюю марсианскую пустыню. Там стояла Аэлита. Она была именно такой, какой я её запомнил: пепельные волосы развевались на ветру, кожа отливала голубоватым оттенком в свете двух лун Марса. Она раскинула руки, словно пыталась обнять весь мир, и смотрела вверх — туда, где в бесконечности космоса находилась Земля.

Лира невольно затаила дыхание. Учитель продолжил, глядя куда-то вдаль, будто снова видел тот сон:

— Она не плакала, нет. Но в её глазах была такая глубокая тоска, что у меня защемило сердце. Я сделал шаг к ней, хотел дотронуться, сказать хоть что-то… Но она обернулась и прошептала: «Ты найдёшь меня там, где кончается время». Голос у неё был тихий, но звучал так отчётливо, будто она стояла рядом со мной здесь, в этой комнате.

— И что было дальше? — тихо спросила Лира.

— Я хотел спросить, что она имеет в виду, — продолжил Учитель. — Но когда я сделал ещё шаг, она начала растворяться. Сначала пальцы, потом руки, плечи… Остался только силуэт, подсвеченный лунным светом, а потом и он исчез. Но её последние слова всё ещё звучали у меня в голове.

Лира задумчиво провела пальцем по краю чашки:
— «Там, где кончается время»… Звучит как загадка. Может, это место существует?
— Возможно, — кивнул Учитель. — Или это метафора. Может, она имела в виду, что я найду её, когда исчерпаю все остальные варианты. Когда время перестанет иметь значение.
— А может, она просто хотела, чтобы ты её нашёл, — мягко сказала Лира. — И послала этот сон как знак.

Учитель покачал головой:
— Всё не так просто. Аэлита — не та, кто посылает неясные знаки просто так. Если она мне приснилась, если передала это сообщение… значит, ей что-то нужно. Или она хочет предупредить меня о чём-то.

Лира нахмурилась:
— О чём, например?
— Не знаю. Но вспомни: она была на Марсе во времена Тускуба. Она видела, как рушится старая система, как люди теряют веру. Возможно, она видит что-то, чего не видим мы. Что-то надвигающееся — на Марс, на Землю, на все миры…

Он встал и подошёл к окну, за которым уже вовсю светило солнце. Лира последовала за ним.

— Ты думаешь, её сон — предупреждение? — спросила она.
— Или призыв, — ответил Учитель. — Аэлита всегда была идеалисткой. Она верила, что миры могут жить в гармонии. Возможно, сейчас она пытается напомнить мне об этом. Напомнить, что мы не должны допустить повторения ошибок Фаэтона, ошибок СССР… ошибок любого мира, который разрушили изнутри.

Лира положила руку ему на плечо:
— Значит, мы должны выяснить, что она имела в виду. И помочь ей, если она в беде.
— Даже если она на Марсе, а мы на Земле? — улыбнулся Учитель.
— Особенно поэтому, — твёрдо сказала Лира. — Если сон смог преодолеть это расстояние, то и мы сможем.

Они стояли у окна, глядя на звездное небо. Где-то там, на далёком Марсе, Аэлита, возможно, тоже смотрела в небо и думала о том, услышат ли её слова. А здесь, в каминном зале Замка, два человека решили, что сделают всё возможное, чтобы понять послание — и ответить на него.

Учитель пересказал свой сон Лире — подробно, не упуская ни одной детали: как стоял на берегу моря, как Аэлита раскинула руки, как смотрела на Марс с тоской, как растаяла в серебристой дымке и прошептала: «Ты найдёшь меня там, где кончается время…»

Лира слушала, слегка нахмурившись, а когда он закончил, неожиданно сказала:
— Я начинаю тебя ревновать к Аэлите! — то ли в шутку, то ли всерьёз добавила она. — Вы ведь встретились с ней…
— Да, — Учитель выдержал паузу, глядя куда-то вдаль, за окно. — В Гиперборее.
— Так это ты влюбился в меня в детстве и искал всю жизнь? — Лира вдруг посмотрела на него по-новому, словно увидела что-то, чего не замечала раньше.
— Выходит, что так, — тихо ответил Учитель.

На мгновение в комнате повисла тишина. Лира медленно подошла к нему, её глаза блестели от невысказанных чувств. Она обхватила его за шею и стала целовать — сначала нежно, потом всё более страстно.

— Милый, — прошептала она, отстранившись на миг. — Нам с тобой пора подумать о ребёнке.

Учитель замер, пытаясь осознать сказанное. В его глазах отразилось удивление, смешанное с радостью.
— А как же Школа? — наконец произнёс он.
— К чёрту Школу, — улыбнулась Лира. — На время. Сейчас есть вещи поважнее. Займёмся этим прямо сейчас.

Она взяла его за руку и потянула к двери спальни. Учитель, ещё не до конца веря в происходящее, последовал за ней.

Глава: Перемены
Позже, когда они лежали рядом, глядя в потолок, Лира заговорила первой:
— Знаешь, я давно об этом думала. Но всё время откладывала — Школа, переговоры, делегации… Будто боялась остановиться хоть на миг.
— И что изменилось? — Учитель повернул голову, чтобы видеть её лицо.
— Ты рассказал про сон. Про Аэлиту. И я вдруг поняла: мы тратим жизнь на что-то далёкое, забывая о том, что рядом. О том, что действительно важно.
— Думаешь, это будет правильно? — осторожно спросил он. — Мы ведь не самые обычные родители…
— Тем лучше, — рассмеялась Лира. — Представляешь, какой получится ребёнок? В нём будет и мудрость Гипербореи, и земная практичность, и фаэтонская страсть к открытиям!

Учитель тоже рассмеялся, но потом стал серьёзным:
— А если Амелия попытается нам помешать? Она ведь мечтает отомстить…
— Пусть попробует, — твёрдо сказала Лира. — У нас теперь есть цель, ради которой стоит бороться. И я никому не позволю её разрушить.

Она прижалась к нему ближе.
— Кстати, — добавила она с лукавой улыбкой, — ты так и не рассказал, что было в Гиперборее, когда вы с Аэлитой встретились.
— Всё было не так, как ты думаешь, — поспешно сказал Учитель. — Между нами ничего не было. Просто… она помогла мне понять кое-что важное о себе. И о тебе.
— Ну хорошо, — кивнула Лира. — Но однажды ты расскажешь мне всю историю. Полностью.
— Обещаю, — Учитель поцеловал её в лоб. — А пока… давай просто наслаждаться моментом.

Они замолчали, слушая тишину дома и далёкие звуки ночного города. Где-то там, в глубинах космоса, Марс продолжал свой путь вокруг Солнца. Где-то там Аэлита, возможно, снова смотрела на звёзды и думала о чём-то своём. Но здесь и сейчас были только они — Лира и Учитель, — и новая жизнь, которая только начинала зарождаться.
***
    - Лира, я подозреваю, что у Амелии есть осведомитель в Школе, - сказал Учитель.
    - Это невозможно, так как при входе в Школу стоит специальное устройство, которая блокирует память учеников.
    - Арктурианская защита. У этих людей нет понятия морали. Если  им поступит заказ, они придумают устройство, которое разблокирует память. Кстати, почему ты е носишь кольцо-спасатель, которое в случае прямой угрозе твоей жизни возвратит тебя в домой.
    - Мне оно не нравится.
    - Посмотри каталог ювелирных изделий. Выбери, которое тебе нравится и я закажу его у арктурианцев. - Учитель неожиданно хлопнул себя по лбу. - Я кажется знаю, как вычислить шпиона Алисы.
    - Как?
    - Сейчас расскажу. У нас в Школе есть кабинет, который позволяет ученикам перенести в мир книги и стать героем романа. Однажды у нас возник спор о том зачем Ромео полез в могилу к Джульетте и получили самый неожиданный результат. Я написал об этом рассказ "Ох, уж эта Джульетта".
    - Расскажи, попросила Лира.
    - Я лучше дам его тебе почитать.
Отрыл ноутбук и нашел нужный рассказ.
    - Читай,  а я пойду покурю на балкон.
    - Пора бросать! - назидательным тоном сказала Лира. - Подумай, какой ты пример подаешь ученикам.
    Учитель, отвернувшись, показал, как мальчишка, Лере язык и пошел на балкон.
    - Лира стала читать:
    "Если кто – то из читателей захочет попасть на экскурсию в Замок Светлого Крылатого Оборотного Рыцаря Любви, лучше всего это делать в Купальскую ночь, да не в одиночку, а с любимой. После жарких поцелуев, посмотрите на звездное небо и найдите Созвездие Наугольник. И смело отправляйтесь в свадебное путешествие. Влюбленным в Замке всегда рады. Но учитывайте, что дорога в замок Рыцаря Любви непроста и лежит через бушующий океан человеческих страстей. Многие соблазны встретятся вам на вашем жизненном пути. Юные, прекрасные как богини, Девы, точно Сирены, будут завлекать супруга, в морскую пучину, суля неземное наслаждение. Россыпи жемчуга на песке заставят жену забыть о семье, а 33 богатыря с фигурами культуристов вместе с богатеньким Буратино - дядькой Черномором  - всегда будут готовы удовлетворить любую ее прихоть. Немало утлых семейных лодок, поглотили волны, а многие разбились в щепки о рифы, окружающие скалу, вершина которой скрывается в облаках из звезд. Именно на этой скале и стоит замок Рыцаря Любви.
Подъемный мост всегда опущен. Ворота – нараспашку. Гостям в Замке всегда рады. Его хозяин отличается радушием. На дверях записка: «Ненадолго отлучился по делам. Когда приду – не знаю. Чувствуйте себя, как дома». В камине приятно потрескивают дрова. Два уютных кресла стоят перед камином. Рядом поленница дров. На столе бочонок с вином и два серебряных бокала. Ваза с фруктами и сладостями и – ни души.
Перед Замком разбит райский сад, в котором одни деревья еще цветут, а на других уже наливаются соком. Стены замка увиты виноградной лозой. Можно прямо из окна замка срывать янтарные гроздья. В парке множество зверей, которые радостно бегут навстречу гостям и ласково трутся о ноги, точно кошки, словно бы жалуются на то, что хозяин вновь покинул свой замок и оставил их без присмотра.
Звери самые разные, собранные из дальних уголков Вселенной. Но хищных нет. Впервые попав в Замок, я, уверенный, что в этом сказочном замке с поистине райским садом, любой, самый страшный с виду зверь, не может причинить мне вреда, погладил некоего заросшего шерстью троглодила и неосторожно пообещал:
- Глупыш, я вас буду любить, пока нет хозяина Замка.
А хозяина Замка все нет и нет. Так, случайно оказавшись в Замке, думая, что задержусь в нем лишь на одну ночку. Отдохну с дороги, наберусь сил и продолжу свое звездное путешествие. Но который уже год я вынужден каждую ночь отправляться в этот опостылевший замок с единственной целью – подбросить дровишки в камин, чтобы в мире не погас огонь любви.
Здесь же в парке, я и поместил свою Школу Богов и Людей, огородив ее на всякий случай высоченным забором. http://radomiradomira.blogspot.com/
И вот я в очередной раз прохожу сквозь открытые ворота Замка. Ученики, наконец – то, угомонились и заснули. Я устало сажусь в кресло перед камином. Привычно подбрасываю дрова, на чуть тлеющие угольки, чтобы огонь горел до рассвета. До утра я могу спокойно сидеть перед камином и писать свою «Мистерию Огня и Света». Пишу до рассвета и бросаю исписанные страницы в камин. Лист бумаги неохотно обугливается по краям и сгорев, долго не рассыпается в пепел и при желании можно еще разобрать огненные буквы, а иной раз и отдельное предложение.
Я называю эти сгоревшие страницы «Огненным Евангелием». Время от времени, когда огонь угасает, я ворошу угли кочергой, и огонь вновь весело вспыхивает на свежих страничках. В небо устремляются искры, которые долетают до самых отдаленных уголков Вселенной, даря любовь – самый бесценный дар Богов, которой так не хватает и Богам, и людям, и всяким гуманоидам.
Мы часто, не задумываясь, говорим: «Волны эфира разнесли радостную весть…» Именно такие волны плещутся, разбиваясь, о рифы, окружающие скалу. Во Вселенной лишь один источник этой небесной влаги – Водопад Ангела, который низвергается со скалы, где расположен Замок, в котором я пишу эти строчки.
Весна заканчивается, а тепла еще не было. Который день идет дождь. По новостям показывали, что в городе на одной из улиц плавали на байдарках. Так природа реагирует на изменение реальности. Мир в очередной раз стал иным. Хуже? Лучше? Время покажет. Поживем – увидим. Голова раскалывается. Спину не разогнуть. Лошадиная мазь «Жокей» больше не помогает. Больше нет сил, терпеть боль. Но каждый день в 5 утра меня будет Лада – русский спаниель и тянет на улицу. Кормлю ее, выпиваю чашку кофе и, превозмогая боль, сажусь за компьютер.
    Впервые попав в Замок, я думал отдохнуть здесь денек – другой, чтобы дальше карабкаться по лестнице Сварога в Небо, но мой отдых затянулся на долгие годы. Я уже далеко не молод. Острота чувств, с годами прошла, и пора бы отдать ключи от Замка более молодым. Но Боги считают ниже своего достоинства работать кочегарами, а молодежи – не досуг, они надумали играть в войнушку. О любви вспоминают лишь старики, а те, кто моложе, занимается оздоровительным сексом и не думают о ней. Нечего им делать в Замке Рыцаря Любви. Ну, а сторонникам однополой любви, дорога в Замок – засть! Вот и приходится мне – старику – самому воспевать любовь, так как, несмотря на годы, я, как и в юности, начитавшись Блока, продолжаю, верить в то, что только влюбленный достоин звания человека. Верую и в то, что Любовь – это Бог, а Бог – это Любовь»!
Мой покой лишь изредка нарушают случайно забредшие гости. Так однажды в Школе Богов и Людей старшеклассники поставили спектакль «Ромео и Джульетта». Скорее ремейк на пьесу В.Шекспира. И вот, начитавшись Шекспира, двое подростков оказались у меня в гостях. Я воспрянул душой в надежде, что Замок рыцаря Любви, наконец – то обретет своих истинных хозяев.
- Как я рад вам, ребята! – воскликнул я, увидев Ромео и Джульетту. – Мой дом – ваш дом. Располагайтесь, как у себя дома. Замок полон тайн и сюрпризов. Вам не придется скучать! Замок окружает райский сад. Сами все увидите, - сказал я и стал собираться в дорогу.
- А вы куда, хозяин? – спросил у меня Ромео.
- Я – не хозяин, а такой же гость, как и вы. Я долго ждал, когда кто-то придет, чтобы идти дальше.
Ромео повторил свой вопрос:
- Куда?
- Путь мой долог и опасен, ребята. Я не знаю, сумею ли дойти до цели.
- Стоит ли рисковать? Вы уже не молоды, - деликатно заметила Джульетта. – Оставайтесь в Замке вместе с нами. Мы будем охранять ваш покой и заботиться о вас.
- Для этого в Замке есть слуги. К тому же, я не так стар и вовсе не дряхл, как кажется вам.
- Сколько вам, сударь? – спросила Джульетта.
- Я прожил пять твоих жизней, Джульетта. Мне – 60 лет.
Она сочувственно посмотрела на меня.
- Вы много старше моего отца. Как нам обращаться к вам, что б выразить свое почтенье и уваженье к вашим преклонным летам?
- Сударь, - сказал я.
Разговор с гостями, уставшими с дороги, не клеился и я взял колокольчик, чтобы вызвать слугу и приказать ему проводить долгожданных гостей в их покои. Но что-то остановило меня.
- Что за дивная деревянная церквушка, на колокольне которой беспрерывно трезвонят колокола, словно оплакивают кого – то. У вас траур, сударь? Зеркала закрыты черной вуалью. А я так хотела глянуть в зеркало, чтобы поправить прическу.
Меня насторожили слова Джульетты:
- Не спрашивай, Джульетта, по кому звонит колокол.
- Почему?
- Возможно, он звонит по тебе, - процитировал я эпиграф к роману Эрнеста Хемингуэя «Прощай оружие».
Глаза Джульетты стали печальны. Она удрученно вздохнула:
- Не напоминайте, сударь! – попросила она.
- Прости, Джульетта, сорвалось с языка.
- Сударь, а кто хозяин замка?
- Рыцарь Любви.
- Вот как! – восторженно воскликнула Джульетта. – Как жаль, что его нет.
- Почему?
- Мы с Ромео охотно стали бы его верными рыцарями, ведь мы безумно любим друг друга. Правда, Ромео? – спросила Джульетта и вопросительно посмотрела на своего возлюбленного.
Ромео грубо заметил:
- Сколько раз можно отвечать на один и тот же самый вопрос?
- Ромео, ответь: ты любишь меня? – настойчиво повторила Джульетта.
- Люблю! – буркнул Ромео.
Я взял из поленницы дров один чурбачок и бросил его в камин. Затем другой, третий… Бросал до тех пор, пока дрова не закончились.
- Сударь, - воскликнула Джульетта, - достаточно!
Я, чтобы не поворачиваться к гостям, взял кочергу и стал ею орудовать в камине.
- Ваш камин клал, какой – то неумелый мастер, - заметил Ромео. В нем слишком сильная тяга. Огонь вовсю пылает, а в Замке холодно, как в склепе.
- В самом деле, сударь, - поддержала его Джульетта.
- Как вы нашли дорогу в Замок? – спросил я.
- Благодаря вашему камину. Искры из трубы летят до небес. Мы долго блуждали с Ромео, в какой – то жуткой ледяной пустыне. Уже отчаялись найти дорогу, когда увидели цепочку искр, указывающих дорогу к замку. Мы и пошли. Хотели лишь согреться у костра, не думая, что нам здесь окажут королевский прием. Спасибо, сударь! – старомодно раскланялась Джульетта.
- Приятно слышать слова благодарности из ваших уст. Я непременно передам их.
- Кому?
- Своим ученикам, которые вспомнили о вас.
- Так вы учитель?
- Да.
- В прошлом?
- Нет, и сейчас преподаю.
- Где?
- В школе Богов.
- А разве есть такие школы?
Я утвердительно кивнул головой, догадываясь, что за визит Джульетты и Ромео я должен благодарить своих учеников, которым дал задание написать продолжение «Ромео и Джульетта».
- Обожаю «фантики»! – воскликнула Анжела.
- Конфеты?!
- Нет, фантики! – категорично заявила она.
- На вкус и цвет товарища – нет! – заметил я. – Лично я предпочитаю конфеты.
«Фантиками» оказался литературный жанр, популярный среди молодежи. Вот и мне пришлось вспомнить детские забавы и поиграть в «фантики».
Из задумчивости меня вывел Ромео, стоявший возле камина:
- Вам, все ж таки, стоит переложить камин.
- Дался вам мой камин?! – возмутился я и спросил у Джульетты: - Джульетта, а искорки случайно не попадали на вашу одежду?
- Не единожды, - сказала Джульетта и показала подол своего платья, который был прожжен во многих местах. – Было больно, но я терпела, так как тепло этих искорок согревали меня в ледяной пустыне.
- Вот почему в камине такая тяга, - пояснил я. – Его строил настоящий Мастер – волшебник своего дела.
- Камин должен обогревать тронный зал, а не небо! – категорично заявил Ромео.
Я не согласился с ним:
- Ты не прав, Ромео, - сказал я, вспомнив о том, что я учитель. – Этот замок принадлежит Рыцарю Любви. А Любовь не может быть эгоистичной. Ведь вас во время ваших долгих странствий в ледяной пустыне согревали не эти искры, а память людей о вашей любви. Ты отогревал заледеневшие ладони Джульетты своим дыханием, а она грела твою душу своей любовью. Благодаря любви вы прошли сквозь метель и пургу Ледяной планеты – планеты Мертвых, чтобы стать хозяевами этого замка. Вы, ребята, победили смерть. И ваши имена стали синонимами любви. Всех влюбленных мальчишек друзья, дразня, называют Ромео, а девчонок, твоим именем, Джульетта. Вот почему я, не колеблясь ни минуты, вручаю вам ключи от Замка Рыцаря Любви.
Я разворошил дрова в камине, которые никак не хотели разгораться.
- Пока горит огонь в этом камине – мир существует. Каждая искорка, попавшая в сердце юноши или девушки, дарит им любовь. Волшебной силой, которой они могут творить миры Счастья, Добра и Света. Миры, в которых нет горя и печали, а звучит вечная мелодия любви.
Именно вас я ждал долгие годы, сидя ночами у камина. Когда-то искорка от пламени этого огня, преодолев пространство и время, зажгла в ваших сердцах костер любви, чтобы вы ее силой примирили два враждующих веронских клана Монтекки и Капулетти.
Только ваша любовь способна была растопить лед старых обид. Но примирила два враждующих клана не любовь, а горе.
Увидев вас, я понял сразу же, кто должен быть хозяином Замка Любви. Я не собирался устраивать вам экзамен. Когда-то в юности твой портрет, Джульетта, висел над моей кроватью, а портрет Ромео над кроватью жены.
- Вы передумали?
Я кивнул головой.
Гости воскликнули хором:
- Но почему?
- Мне кажется, Ромео, что став хозяином Замка, ты первым делом прикажешь заново переложить камин, чтобы он согревал не Небо, а тронный зал.
- Естественно! Сколько бы вы не бросали дров в камин, Неба вам не согреть. В первую очередь надо подумать о теплоте домашнего очага.
- Ты согласна с ним, Джульетта?
- В Замке неуютно и холодно. Так же холодно, как в той ледяной пустыне, где мы блуждали с Ромео. - Добавила Джульетта. – И этот непрерывный, леденящий душу, колокольный звон?
- У вас, ребята, давным-давно, еще в Вероне, душа заледенела. Да вы и никогда не любили  друг друга, а желали. Вы, ребята, страшные эгоисты! «Уж лучше распроститься с жизнью разом, чем истощиться, мучаясь отказом», - вспомнил я строчки Шекспира и процитировал Лоренцо:
«У бурных чувств неистовый конец,
Он совпадает с мнимой их победой.
Разрывом слиты, порох и огонь,
Так сладок мёд, что наконец и гадок.
Избыток вкуса отбивает вкус.
Не будь ни расточителем, ни скрягой:
Лишь в чувстве меры истинное благо»
- Вы – стары, - сказал Ромео, - и давным-давно забыли, что такое любовь.
- Любовь, как и вино, с годами становится лишь крепче. Из нее уходит страсть, желание обладать.
- Что же остается?
- Любовь.
- Нам уйти или можно остаться до утра? – голосом, в котором звучал, метал, спросил Ромео.
- Никто вас не гонит. Будьте моими гостями столь долго, сколько пожелаете. Замок огромен и в нем никто не живет. Выбирайте любые покои. Я прикажу проводить вас.
Ромео сухо раскланялся и, не поблагодарив за угощение, в сопровождении слуги вышел из зала.
- Я жду тебя, Джульетта, - вспомнил он о своей спутнице.
- Я еще немного посижу.
- Как знаешь.
Я молча ворошил дрова в камине, которые лишь дымили и ни в какую не хотели разгораться.
- Простите его, - тихо сказала Джульетта.
- За что? Ромео прав – я стар. Иногда мне самому страшно от того насколько я стар, ведь я помню, Джульетта, то время, когда в мире еще ничего не было.
- Как это?
- Мира еще не было. Были два безумных идиота, которые подобно вам с Ромео, хотели не любви, а – телесной близости.
- Расскажите! – потребовала Джульетта.
- Стоит ли?! Ты устала. Пора бы отдохнуть. Дорога в замок нелегка. Она отняла много сил. Да и Ромео ждет тебя.
- Расскажите, я прошу.
- Что ж, слушай, сказал я и стал ей читать свой рассказ «Рождение Нюкты - Богини Тьмы»
http://www.proza.ru/2015/03/03/693
 «На заре веков, в мире извечного Хаоса, случайно повстречались в виртуальном мире двое.
– Ты кто? – спросил один из них
- А ты Кто?
- Я – не знаю, - ответило пока еще бесполое Оно.
И в свою очередь спросило:
- А ты кто?
- Я не знаю. Я – часть Целого. Я – Целое. Но я – Никто.
Так и появился Господин Никто, который родом Ниоткуда!
- А как Ты выглядишь?
- Я не знаю. Я не видела Себя. А как Ты выглядишь?
- Я не знаю.
- Почему?
- Я могу видеть Себя только чужими глазами.
- А ты?
- Я тоже могу видеть Себя только чужими глазами.
- И как ты видишь меня?
- Ну…
Они начали описывать друг друга. Так появились животные, птицы, рыбы. В конце концов, Он и Она – первые Мужчина и Женщина…»
- Почему вы замолчали? – спросила Джульетта.
- Больно вспоминать. Подобно вам с Ромео мы захотели не просто любить издалека, а обладать друг другом.
- Хочу я знать, что дальше было?
- Мир, созданный любовью нашей, покрыла глыба льда, который не подвластен мне. Что я не делал, мне не удалось разбить тот панцирь ледяной.
- Не тот ли это мир, где мы с Ромео заблудились?
 - Да, Джульетта. Мир, что сотворили мы с любимой, под толщей льда.
- Как страшно!
- А где Она – возлюбленная ваша?
- В том самом мире. Под толщей льда. Она и наш Малыш.
- И вы пытаетесь согреть ее огнем своей любви?
- Да, Джульетта, я пытаюсь, но, как видишь, безуспешно.
- Я помогу вам! - Воскликнула Джульетта.
- Как?!
- Еще не знаю, но точно помогу.
«Мне не подвластно то, чем я владею.
Моя любовь без дна, а доброта — как ширь морская.
Чем я больше трачу, тем становлюсь безбрежней и богаче», - повторила она строчки, написанные Шекспиром.
- В таком случае, замок будет твоим. Но выдержать должна экзамен ты.
- Какой?
- Закончить школу.
- Зачем?
- Тебе – 14 лишь лет, не забывай об этом! В седьмом лишь классе ты.
- А сколько лет учиться?
- Двенадцать лет.
- Так много?!
- Что б богом стать учиться надо много.
- Богом?
В ответ я утвердительно кивнул головой.
- Я – согласна. Но, как с Ромео быть?
- Его я тоже в школу зачисляю.
Прошли годы. И вот я со своим классом – 10 - а на практике в Добротворе. Джульетта с нами. Но воспоминания детей о жизни, прожитой на Земле, на время блокируются. Вместо имени – ник. Для чего такие сложности? Я уже объяснял, только не помню в какой публикации. Ищите, коль охота.
Первый день практики. Перекусив с дороги, мы пошли купаться. Алене лежала на берегу и читала «Ромео и Джульетта». Она не могла купаться в этот день, надеюсь, нет необходимости объяснять почему? На солнце ее разморило, она заснула и получила солнечный удар. Ребята ушли собирать хворост, девчонки – полевые цветы, чтобы сплести купальский венок, а Алену, несмотря на ее возражения, пришлось оставить в гостинице. В комнатах было душно, поэтому я разрешил ей устроиться в шезлонге, который висел в холодке. Сам же, пока она спала, распаковал чемодан, принял душ и вышел на улицу в банном халате. Голова была еще мокрая, поэтому накинул капюшон.
Проснувшись, Алена увидела меня и прошептала:
- Лоренцо, что с Ромео?
Надо заметить, что в Алену был влюблен одноклассник, которого все дразнили Ромео.
- За дровами ушел.
- Какими дровами?! – недоуменно воскликнула Алена.
- Для купальского костра, - буркнул я и помахал у нее перед носом рукой. – Ау, Алена, ты где? Вернись к нам!
Пришлось прибегнуть к помощи нашатыря, чтобы вернуть Алену в реальный мир, так как она вновь поплыла.
- Фу, какая гадость! – воскликнула Алена, отпихивая мою руку.
- Очнулась? – спросил я.
- Угу.
- Сударыня, позвольте узнать: уж, не в Вероне ли вы были, коль за Лоренцо приняли меня? Только не доводилось что – то мне встречать монахов в белом одеянии.
- В замке все слуги и хозяин в белом.
- В каком, хотелось бы мне знать, вы замке побывали?
- Рыцаря Любви!
Я вздрогнул и внимательно посмотрел на Алену, со страхом думая про себя: «Неужели к ней вернулась память, и она вспомнила свою прошлую жизнь!? Не может быть, арктурианцы давали 100 % гарантию!»
- Час от часу не легче! – проговорил я и еще раз сунул ей под нос флакон нашатыря.
- Лоренцо, убери! – потребовала Алена. Но нашатырь, видимо, на этот раз подействовал, потому что она узнала меня. – Учитель, что со мной?
- Был солнечный удар. Потом ты спала.
- Так это был сон?! – недоверчиво воскликнула Алена.
- Сон, успокойся! Читала, а потом заснула. – Я показал ей томик Шекспира, который лежал в шезлонге. – Вот и вообразила себя Джульеттой. Горе ты мое луковое! Мы сюда отдыхать приехали, а ты книгу из рук не выпускаешь. Так и умом тронуться можно!
- Я спала? Как долог был мой сон! Могильный холод, мрак, дыханье смерти… Рядом тело брата. Все это – сон?
- Сон! – еще раз заверил я ее. – Чей – то сон. Не забывай, мы в Добротворе – волшебном месте, где слово материально, а мыслью можно созидать миры.
- Но вот же замок! – показала она рукой на гостиницу.
- Чудачка ты! Это не замок, а гостиница, где мы останавливаемся, приезжая в Добротвор.
- Зачем же башни, бойницы, зубцы на стенах?
- На хозяина блажь нашла. Увлекся средневековьем. И гостиницу назвал под стать: «Приют Странника».
- Странно это. Так похожи замки!
- Ты как, в норме? Мне надо сходить ребят проведать!
- Как, и вы уходите, как Лоренцо?
Я потянулся к флакону с нашатырем.
- Не надо, я – в порядке!
- Точно?
Алена утвердительно кивнула головой.
- Только, можно я пойду с вами?
- Тебе не надо сегодня больше на солнце выходить. Лежи в тенечке и не вставай, пока я не разрешу.
- Но почему?
- Ты забыла, как на берегу сознанье потеряла? Напугала нас. Белая была, как смерть!
- Это – зелье виновато.
- Какое зелье?
- Что Лоренцо дал, чтоб заживо меня похоронили.
- Тяжелый случай! Что же делать? – сказал я и посмотрел на флакон с нашатырем.
- Я боюсь! – призналась Алена.
- Чего? Что я не справлюсь, и огонь угаснет?!
- Где?
- В камине.
- Каком еще камине? В гостинице нет камина. В зале бутафорский – фотообои на стене. На кухне печка, да в сауне. Кстати, не мешало бы дровишек подбросить.
- Я с вами! – испуганно вскрикнула Алена и соскочила с гамака.
- Алена, что с тобой происходит? Я не узнаю тебя.
- В последнее время я сама не узнаю себя.
- Давай поболтаем, пока ребята не пришли? – сказал я и направился в беседку.
Алена, опустив голову, плелась за мной.
- Ты выбрала тему на практику?
- Да.
- Какую?
- Я хочу изменить сюжет «Ромео и Джульетты».
- Стоит ли?
- Шекспир не прав. Любовь не может быть печальной.
- Любовь? А ты уверена, что это была любовь? Ромео, ведь, до встречи с Джульеттой, сходил с ума по Розалине.
- Да?! Я не знала.
- Прочти еще раз и постарайся понять то, что не поняла с первого раза.
- Что?
- То, что Ромео и Джульетта – это лишь образ, а не реальные люди. Шекспир был далеко не первый, кто рассказал печальную повесть о любви. Античным аналогом трагедии верных влюблённых является история Пирама и Фисбы (Pyramus and Thisbe), рассказанная в «Метаморфозах» римским поэтом Овидием (Publius Ovidius Naso, 43 г. до н. э. — 17 г. н.э.) А В поэме Нонна они превращены в реки, которые текут параллельно друг другую.
- Они должны быть вместе! – с жаром воскликнула Алена.
- Алена, они не могут быть вместе, поэтому такой трагический финал.
- Но почему?
- Они - равноименные полюса магнита.
- Ну и что?
- Законы физики, даже богам не под силу изменить.
- Если бы монах успел передать письмо, финал был бы другим.
- Случилось бы что – то иное. И сколько бы ты ни пыталась изменить сюжет «Ромео и Джульетты» - итог один: «Нет повести печальнее на свете…». Ромео и Джульетта далеко не первые и, к сожалению не последние, кто пытается соединить не соединимое.
- Я хочу попробовать.
- Что ж, ты имеешь право на ошибку. Но, учти, у Афродиты было два сына – Эрот и Эрос, о чем всегда забывают. Один дарит любовь, другой роковую страсть. И против стрел его, даже Зевс бессилен. С Ромео и Джульеттой как раз тот случай в них угодила стрела Эрота.
- Я решила.
- Что ж, вольному воля. На ошибках учатся. Но потом не хнычь, если выйдет не так, как ты хочешь.
Алена вскочила и захлопала от восторга в ладоши.
- Учти, - предупредил я ее. – Одну я тебя не отпущу. Это будет заданием для всего класса. А вот и ребята пришли, - сказал я, услышав шум за воротами. – Готов костер? – спросил я, ни к кому не обращаясь.
- Готов! – заверили меня несколько учеников.
- Не погаснет до утра?
Ответил Вася – наш Геракл:
- Мы пару бревен притащили, нашли и череп лошадиный.
Девчонки хихикнули.
- И что с ним сделали?
- На шест установили, а под ним дрова.
- А зачем?
- А ради хохмы, - сказал он и расплылся в добродушной улыбке.
- Вася! – пристыдила его Анжела. – Не болтай ерунды!
- Анжела, успокойся! Ты думаешь, я не знаю свое прозвище?
- Да?! И не обижаетесь?
- А чего обижаться, когда фамилия у меня лошадиная, да и родился в год лошади по восточному гороскопу и в школе пашу, как та ломовая лошадь.
- Нет, мы не поэтому череп повесили, - сказал Малыш. – Нынешний год – год Лошади, вот мы и подумали, что будет прикольно.
- Повесили и повесили. Если бы еще деревянное колесо найти от телеги.
- Зачем? – спросил Вася.
- Сегодня – день летнего равноденствия. А колесо телеги похоже на солярный знак Солнца у славян – Коловрат.
- Дык, я поищу, - пообещал Вася.
- Вася, только с разрешения хозяев! – предупредил я его.
- Само собой понятно, - заверил он меня.
На головах девчонок были роскошные венки из полевых цветов. Лица их светились от счастья. Еще бы, ведь сегодня Купальская ночь самая короткая ночь в году, с которой связано столько поверий! Я начинал писать о ней: «Купала - 2014 в Добротворе – Иллии». http://www.proza.ru/2014/06/23/1453
- До вечера еще далеко, поэтому займемся учебой.
- А, может быть, на завтра отложим? – с надеждой спросил Вася.
- Не откладывай на завтра, то, что можно сделать сегодня! – сказал я назидательным тоном. Садитесь в беседку, в ногах правды нет! – Ребята приуныли, но пошли в беседку. – Итак, что вам предстоит сделать на практике: сотворить твердь небесную и земную, всяких тварей, Адама и Еву… Короче говоря, - сказал я с улыбкой, план практики расписан по дням недели в Старом Завете. Открывайте «Бытие» и готовьтесь. Ну, а сейчас отправитесь на экскурсию.
Ребята оживились:
- Куда?
- В Верону.
- Куда – куда? – переспросил Вася.
- В гости к Ромео и Джульетте, - пояснила Алена.
- Давайте вспоминать действующих лиц, - сказал я и разорвал лист бумаги на 12 частей. – Естественно, Ромео и Джульетта, - написал я их имена на листочках. – Дальше.
Ребята стали вспоминать и называть имена действующих лиц:
-Парис – жених Джульетты. Чей – то родственник.
- Герцога.
- Запишем. Еще кто?
- Монтекки и Капулетти - главы двух враждебных домов.
Я записал и их имена.
- Монах.
- Лоренцо, - сказала Алена, перечитавшая в этот день Шекспира. И продолжила: - Меркуцио – друг Ромео. Бенволио – племянник Монтекки. Тибальт племянник сеньоры Капулетти.
- Подожди, вас всего двенадцать человек, так что диктуй основных героев.
- 13 – сказала Алена и выразительно глянула на меня.
- Согласен, 13. – И пересчитал листочки. – Осталось четыре.
- Кормилица, слуга Ромео – Бальтазар, аптекарь, музыканты…
- Все! – сказал я и перемешал листочки. – Тяните. Впрочем, нет! Обойдемся без музыкантов, а впишем Шекспира. Должен же кто – то написать отчет об экскурсии для начальства.
-Во, хохма будет, если Шекспиром Васька станет, - язвительно заметил Малыш.
- Кто первый?
- Можно я? – спросила Анжела – первая красавица в классе. И поколдовав над листочками, вытащила один и разочаровано вздохнула: - Розалина.
Затем жребий тянул Вася. Он взял один листок. Положил его обратно. Затем другой. И, наконец – то, решился.
- Блин, Шекспир, - прочитал он и беззвучно выругался. – Можете сразу единицу ставить, - сказал он и пошел на кухню.
Малыш зло захохотал:
- А что я говорил? Глупая затея, Лена. Ничего у нас не выйдет. Оставим все, как есть.
- Вася, ты куда? – остановил я его.
- Картошку чистить.
- А кто отчет будет писать?
- Кто хочет, тот пусть и пишет! Нашли Шекспира. Я с английским не дружу.
- Так ты на русском пиши, - сказал я.
- Он и с русским не дружит, - ехидно заметил Малыш.
- Вася, не боги горшки обжигают, - выдал я очередную пословицу.
- Вася, соглашайся, мы поможем, - пообещала Алена, которая всегда писала за меня отчеты.
- Точно?!
- Вася, я всегда, кажется, давала тебе списывать домашнее задание.
- Ну ладно, тогда, - согласился Вася. – Не забудь только об обещании.
- Бедный Шекспир! – воскликнул Малыш и воздел руки к небу. – Прости нам глупость нашу.
Вася, заикаясь, с трудом выдавил из себя:
- Ты это!.. Того!.. Ты Шекспира не трожь!
- Так я наоборот, предлагаю все оставить, как есть, без изменений.
- Ну, попробовать то можно! – возразила Алена. – Попытка – не пытка!
Неожиданно Малыш нашел сторонника в лице Васи.
- А, может быть, действительно, не стоит менять сюжет. Еще неизвестно, как они после свадьбы жить будут?
- В школе практику хочешь проходить? – спросила у него Алена.
- А это, того… Никак нельзя отработать? Дрова наколоть, воды натаскать, картошку почистить? Я на все согласен.
Малыш хохотал от души. За Васю заступилась Алена.
- Знаешь, что, Ромео.
- Ромео, с чего ты взяла?!
Он схватил листок, прочел, выбежал из беседки и – исчез.
- Кольцо! – крикнул я ему вдогонку. – Кольцо забыл одеть, ты не вернешься в школу! – Я взял кольцо и протянул его Васе. – Передай, прошу.
- Перебьется! Пусть спесь собьет немного – ему пойдет на пользу. Из более серьезных передряг нам выбираться приходилось. Выкрутится, как ни будь.
Все, кроме меня и Алены вытащили листочки.
- Можно не тянуть. Алена – Джульетта, Малыш – Ромео, вы – монах. Как всегда, отличникам лучшие роли, - раздраженно сказала Анжела. – Вы все подстроили!
- Не я, Анжела, а – фортуна. К тому же, если честно, я не представляю тебя в холодном склепе, с пауками, да мышами. Так что, неизвестно еще кому повезло. Что ж, ребята, вот вам перстни. Чтобы вернуться обратно вы должны повернуть кольцо.
- Помним! Помним! – закричали ребята. Самые нетерпеливые из них вскочили с места.
- Подождите, а задание?
- Мы знаем! – ответила за всех Алена.
- Какое?
- Изменить сюжет. Сделать хэппи-энд.
- Что ж, присядем перед дорожкой. Возвращаемся через три часа. Не забывайте о кольце – это ваш спасательный круг. Волшебные слова помните, чтобы Врата Времени открыть?
- Конечно!
- Тогда хором. Три – четыре!
Ребята завопили:
"А! А-чи-чи!
Б! Б-чи-чи!
А-чи-чи! Б-чи-чи!
У-р-р-а-а-а!!!»
- Что ж, поехали! С богом!
Ученики исчезли. Я выкурил сигарету в одиночестве и отправился следом за ними в Верону. Назад вернулся последним. Ребята сидели в беседке и ждали меня. Лица их были хмурые.
- «Нам грустный мир приносит дня светило -
 Лик прячет с горя в облаках густых.
 Идем, рассудим обо всем, что было.
 Одних - прощенье, кара ждет других.
 Но нет печальней повести на свете,
 Чем повесть о Ромео и Джульетте», - продекламировал я. – Что написано пером – не вырубить топором, что и требовалось доказать! Все в сборе?
- Ленки нет, - сказал Вася и добавил: - Джульетты. - И погрозил Малышу, который играл роль Ромео, кулаком. Кусок идиота!
- Вася, что – то подобных слов я не встречал у Шекспира, - пристыдил я его. Твой выход, Вася! Прости, оговорился. Слушаю твой отчет.
- Дык это, того, я еще не написал его.
- Садись за стол, пиши! – сказал я и уступил ему свое место. – Он – Шекспир – сел за стол. – Стал я комментировать действия Васи. – Перо взял в руки. – Ребята, попросил я учеников, - поищите гусиное перо. – Хозяйка держала кур и гусей, которые паслись на газонах, поэтому с пером проблем не возникло. – В чернила обмакнул перо и стал писать поэму о любви великой.
Ребята поддержали меня:
- Давай, Вася, давай! – подбадривали они его. – Выдай стих.
- О чем писать – то?
- О любви великой, Вася.
- Она – Ленка любила не его, а другого – Парижа.
- Париса, - поправил я Васю.
- Он – Ромео – любил другую.
- Браво, Вася! Только, желательно в стихах.
- Учитель каждому из нас кольцо дал, чтобы мы смогли вернуться в Добротвор, а этот идиот – Ромео - его забыл. Кольцо волшебное – из серебра - во временной портал вход открывает. Арктурианские кудесники прислали в школу их один комплект.
Просто на вид – из серебра, чтобы лихие люди не отобрали. Невзрачное колечко, но с помощью его из любых окраин Космоса вернуться в школу можно. За миг до смерти повернул кольцо и - в школе ты. Но этот идиот, - он показал глазами на Малыша, - Ромео недоделанный не взял его. Вот как было дело.
Мы жребий бросили, кому какую роль играть. Фортуна зло подшутила надо мной -  мне пришлось Шекспиром стать и написать о практике отчет. Я отказался было, но учитель наш – маг и чародей великий сказал, чтоб я не бздел…
Я многозначительно кашлянул, а девчонки прыснули со смеха.
- Вася, ты – Шекспир! Не забывай!
- А че, я же все правильно сказал?! – удивился Вася.
- Вася, не та эпоха, не та страна. Шекспир, навряд ли слова такие знал.
- Да?! – с сомнением сказал Вася. – Ну, ладно. Поехали дальше.
- В транс погрузил меня учитель, и я Шекспиром стал.
- Вась, не заливай! – попросил я его. – Ни в какой транс я тебя не вводил. Просто заставил поверить в свои силы. И вообще, ближе к теме.
- Так я ж отчет пишу для потомков. Должно красиво быть.
- Ну ладно, валяй дальше.
Вася повторил мои слова, сказанные ему мною минуту назад:
- Не та эпоха, не та страна, не те слова.
- Мне можно, я – учитель, - отмахнулся я от его замечания.
Вася лукаво посмотрел на меня и продолжил:
- Учитель скромен наш – всех уверяет, что боги мы, а не он, но истина известна мне.
Я открыл рот, чтобы в очередной раз сделать ученику замечание, но он опередил меня:
- Мне можно и приврать, ведь я – Шекспир. Отчет о практике пишу. Должно быть, гладко все в нем и красиво. Не я отчет пишу – Шекспир. Стихов я сроду не писал. Рука сама бежит из слов узор, слагая, я – лишь читаю.
Малыш, сидевший не в беседке, а в одиночестве на ступеньках, снисходительно захлопал в ладоши.
- Вылитый, блин, Шекспир! – заметил он ехидно.
- Вася, не обращай на него внимания, - попросила его Анжела. – Это он от зависти. Сам не может стихов писать, вот и злится.
Вася продолжил:
- Анжела в школе самая красивая девчонка, но Джульеттой Ленка стала. Ей роль Джульетты и играть. Они похожи в чем – то. Живут мечтами, забывая о реальном мире. Шекспир не прав - переписать сюжет!
На столе осталось два листочка. Две маски Ромео и монаха. Как его, забыл?
- Лоренцо, - подсказал я ему.
- Во – во, он самый. Учитель – монах Лоренцо, Малыш – Ромео. Все – путем. Гасите свет, спектакль мы начинаем. И он начал пересказывать своими словами «Ромео и Джульетта».
Я – не поэт и не берусь судить о качестве его стихов, но вышло у него прикольно – на современный лад.
Девчонки зааплодировали, но больше не ему, а поступку Ромео, который решил умереть вместе с Джульеттой. Тут – то Вася нас и огорошил:
- Как же, к Джульетте он лез. Он хотел в лицо Ленки взглянуть и высокомерно усмехнуться ей: «Что, съела? Мертвая лежишь, а я – живехонек. Проверю, успела ли повернуть кольцо, что бы из прошло вернуться. Ба, а где мое кольцо? Я на столе его забыл. Что делать, ума не приложу? Шаги… Уже идут за мною. О, горе! Скорее в склеп. Мертва. Кольцо не повернула. Я так и знал! Зачем оно теперь ей? Мне – нужнее. За нашу безопасность учитель отвечает. Ему ответ держать перед начальством за жизнь детей. Одел Париса маску, думал, что не узнаю. Мечту лелеял мужем Ленки стать. Не бывать такому никогда! Не допущу! Мы – будущие боги, а он лишь человек. Лишь нам – богам позволено потешить плоть свою с красотками земными. Ждет смерть любого человека, кто осквернит богиню. А она – Джульетта – настоящая богиня.
Пусть директор выясняет, почему он уговаривал Джульетту бежать с ним в монастырь? Специально все подстроил. Гроб открыт. Джульетта как живая в нем. Как она прекрасна, боже! Убить его я должен непременно. Он – Сатана. Одним убитым больше, меньше, все равно в аду гореть!
Кольцо! Кольцо! Снять с пальца и себе одеть, чтобы вернуться в школу раньше всех. Я отомщу ему – учителю – за все те униженья, что терпеть пришлось, что б богом стать.
Шаги! Уже идут за мною. Кольцо одеть скорее. Вот оно на пальце. Повернуть и – я спасен. Ах, да у аптекаря я яд купил, сказав ему, что грех на мне, а не на нем.
Что ж, раз так писал Шекспир, я выпью яд, всем покажу язык и поверну кольцо. Мираж все это. Я – не умру, я – бог. Пора! Прощай, Джульетта. Мне жаль, что ты мертва и не узнаешь правды. Я тебя люблю! Люблю! Люблю! Тебя одну люблю. Ты – мертва и не услышишь слов моих. Люблю тебя! Люблю, но не могу признаться в том. Я твои ноги целовать готов, на руках носить, когда бы ты позволила мне называть тебя любимой.
Как губ твоих коснуться я хочу. Лечь с тобою на каменное ложе. Но я боюсь, что в царстве смерти ты не позволишь мне дыханием своим согревать твои ладони.
Вася пояснил:
- Ленка не права. Малыш, конечно же, не ангел, но и не мерзавец. Он это… Ну, того… Любит Ленку с шестого класса, а она его не замечает. Он в могилу полез, чтобы в любви признаться Ленке. Но, не только. Он взять хотел кольцо ее, так как свое забыл, - закончил он свой отчет весьма неожиданно.
Я, аж, поперхнулся, услышав эти слова.
- О кольце не стоит писать, Вася. Арктурианцы просили ни кому не говорить о возможности путешествий во времени.
- Так это не я, а Шекспир проболтался, - сказал Вася и процитировал слова Ромео, которые он сказал слуге, объясняя свой поступок:
 «…чтоб снять с ее руки
 Бесценный перстень. Он необходим мне
 Для важной цели» - сказал Ромео. - Ври, да не завирайся! – сказал Малыш. – Не брал я никакого кольца у Ленки. Тогда, почему ты – здесь, а она – в Вероне, в склепе? Покажи руку, - потребовал он.
Малыш  показал свою руку. На нем тускло блеснуло кольцо.
- Ну вот, что и требовалось доказать! У тебя на руке кольцо.
- Его Лоренцо дал мне во время нашей встречи с ним.
- Что – то я не понял, - он повернул голову в сторону учителя. – Вы ему передали кольцо.
Я утвердительно кивнул головой.
- А где ваше?
- Алене одел на палец и повернул.
- Вот это номер! – воскликнул Вася. – Как же вы тогда сюда вернулись? И кто стыбрил кольцо у Ленки?
Я в ответ пожал плечами.
- Шекспир не я, а - ты.
- Непонятки какие – то! И почему до сих пор нет Ленки, где она?
- И меня это волнует. Пойду, поищу. Старшим остается вместо меня Малыш. А ты, Вася, про кольцо не пиши. Директор с меня голову снимет, если узнает, что мы опять нарушили правила техники безопасности.
- Так я и не писал. Это - цитата. Вон книга на столе лежит, можете сами посмотреть.
Я быстро нашел эти слова в тексте. Положил в книгу последний листок с именем. И только сейчас прочел, какую роль я должен был играть в пьесе – Ромео. «Вот это – номер! - чертыхнулся я про себя. – Кто же тогда был Ромео, и куда запропастилась Ленка? О том, как я ее нашел на Ледяной планете, читайте в публикации: http://www.proza.ru/2014/07/04/2021 «Через тернии к звездам»
«Тропа, по которой Алена брела неожиданно закончилась. Внизу была бездонная пропасть. Снег. Снег. Только снег кругом. Ледяные скульптуры людей, прежних богов, забытых людьми, титанов, великанов… Даже сторукие пятидесятиголовые  великаны гекатонхейры, благодаря которым она выиграла Олимпийские игры в шестом классе, когда в финальном поединке встретилась с Светоносным – капитаном команды соперников.
- Полет начинается с падения! – Прокаркал ворон, сидящей на дереве…»
Я поднялся в свою комнату. Одна из стен была раздвижная, как гармошка. Я отодвинул ее в сторону и оказался в каминном зале своего замка на Великом Аттракторе.
Алена - Джульетта изменилась до неузнаваемости: потухший взгляд, опущенные плечи, маска скорби на лице. Но глаза сухи. Она словно бы окаменела. Не дожидаясь моего вопроса, она продекламировала:
«Ну, вот и всё! Прощай, придуманная сказка…
Была ты и прекрасною и грешной
И не случайной, неизбежной…
Но, сброшены загадочные маски.
Рванулась я из суеты никчемной –
К забытой радости и чудесам…
По неизведанным бродила я лесам ,
Исследуя не познанные земли.
А все окончилось болотом,
Там - ни одной живой души –
Зови, кричи или шепчи
Оно всё лучшее на свете топит.
Я выбралась и огляделась…
Вот дом мой и моя квартира
И сказок нет и не бывает в мире…
Лишь одиночество опять со мной сидело».
Людмила Купаева
- Твои?
- Нет, я нашла их в интернете, пока вас ждала.
Я молчал, понимая, что любые мои слова в данной ситуации будут звучать фальшиво.
- Спасибо, что не ругаете, не утешаете, - сказала Алена. – Теперь я поняла: любовь совсем иная, а не такая, как у Ромео и Джульетты. И процитировала письмо Татьяны из «Евгения Онегина»
«Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня».
- Ты замолчала?! Ромео вспомнила? Ты любишь его! – с надеждой воскликнул я.
- Люблю ли я Ромео? – повторила мой вопрос Алена и сама же ответила на него: - Безумство было это, не любовь! – сказала она. – Любовь дарует радость жизни, а не печаль и горе. Солнце пробуждает поутру. Брат убит, мать умерла от горя. Виновна я!
- Любовь сродни безумству.
- Любовь?! Мы ее убили! Посеяли печаль, утраты боль. Любовь ушла с Земли. Страсть наследовала храм ее. Желанье правит миром. Эрос, а не любовь. И в том повинны мы с Ромео.
- Вы подарили людям сказку. Прошли не дни, ни годы, а столетья, но до сих пор поэты слагают оды о любви великой. Твоей любви, Джульетта. Ты рождена дарить любовь другим. Оставь людям сказку. Не пытайся больше переписать ее.
- Я траур не сниму, - упрямо повторила она.
- Пока Ромео не найдешь?
- Не верну Любовь на Землю!
- Сложна задача. По силам ли тебе? Не ты одна виновна в том, что с Земли Любовь бежала. В том и моя вина.
- Расскажите.
- Не сейчас. Ребята ждут. Переживают за тебя, - и показал ей на раздвинутую стену. – Выход там.
Не задавая ненужных вопросов, она пошла в школьный лагерь в Добротворе, а я смотрел ей вслед, понимая, что Замок Рыцаря Любви вскоре обретет хозяйку, которая будет дарить любовь другим. А я пойду дальше по Лестнице Сварога в неизведанную даль."
   Не понимаю, как твой рассказ о Ромео и Джульетте, Поможет нам вычислить шпиона  Амелии?
   -Все очень просто: я читаю ученикам заключительную сцену из рассказа "Битву за Землю между фаэтонцами и гиперборейцами", когда офицеры в рубке флагманского корабля отказались присягать Амелии на верность, а отряд спецназа не стал штурмовать реакторный отсек, опасаясь взрыва. В рубке остался лишь молоденький офицер, влюбленный в Амелию. Пусть ученики тянут жребий кто станет кем и отправляюся на флагманский корабль фаэтонцев. Молоденький офицер будет тем самым шпионом Амелии.
   - Что ж, если нет других вариантов, давай попробуем твой.
   Мы собрали старшеклассников. Я им почитал фрагмент:
   "Штурм реакторного отсека: приказ Амелии
Довольная тем, какую реакцию вызвало её обращение, Амелия устало села в капитанское кресло. Кресло, ещё недавно принадлежавшее капитану, скрипнуло под её весом — словно протестовало против новой хозяйки. Она провела рукой по подлокотнику, ощущая под пальцами холодную поверхность металла, и приказала:

— Свяжите меня с командиром спецназа.

Через мгновение в динамиках раздался хриплый голос командира спецназа:

— Слушаю ваш приказ, мем.

Амелия слегка поморщилась и поправила его:
— Главнокомандующий.
— Слушаюсь, мем… главнокомандующая, — поспешно исправился командир. — Спецназ готов выполнить любой ваш приказ, даже если он обрекает нас на смерть.
— Умереть за Фаэтон и Атлантиду — это самая высокая награда для офицера, — торжественно произнесла Амелия. — Приказываю начать штурм реакторного отсека.

Вместо ожидаемого «Слушаюсь, мем!» в динамиках раздался резкий звук выстрела, а затем наступила гнетущая тишина.

— Почему я ничего не слышу? — с тревогой спросила Амелия, резко выпрямившись в кресле. — И где все офицеры?

В рубке действительно почти никого не осталось. Лишь несколько человек поспешно покидали помещение, избегая её взгляда. Один из младших офицеров, оставшийся у пульта связи, тихо ответил:
— Спецназ отключил связь, мем. А офицеры… они покинули рубку и отказались присягать вам.

— Мерзавцы! Подонки! — Амелия вскочила на ноги, её лицо исказилось от ярости. — Поддались на сладкие речи Учителя! Ничего, дайте время, я разберусь с каждым из вас и жестоко покараю!

Она обвела рубку пылающим взглядом и остановилась на совсем ещё юном офицере, который стоял у панели управления реактором. Его лицо было бледным, руки слегка дрожали, но он не двинулся с места.
— А ты почему остался? — недоумённо спросила Амелия.
Румянец залил щёки юноши. Он опустил глаза, нервно сжимая край формы. Амелия прищурилась, вглядываясь в его лицо, и вдруг усмехнулась:
— Ты любишь меня? Нет, можешь не отвечать. На твоём лице написан ответ. Обещаю, что сегодняшнюю ночь ты проведёшь со мной, если выполнишь мой приказ.
Юноша поднял глаза — в них читались и восторг, и страх.
— Готов выполнить любой, мем, — прошептал он.
На этот раз Амелия не стала поправлять его. Она подошла ближе, почти вплотную, и понизила голос:
— Ты можешь пустить воду в реакторный отсек?
— А это не опасно, мем? — юноша сглотнул. — Реактор не взорвётся?
— Арктурианцы всё предусмотрели — не взорвётся, — уверенно ответила Амелия. — Действуй.

Юноша медленно повернулся к панели управления. Его пальцы дрожали, когда он поднёс их к сенсорному экрану. На дисплее высветилась схема реакторного отсека: красные линии обозначали системы охлаждения, синие — аварийные клапаны, жёлтые — пути эвакуации.

Он замер на мгновение, словно собираясь с силами, затем коснулся иконки «Активация затопления». Система запросила подтверждение. Юноша заколебался, его рука зависла над кнопкой.

— Давай же! — прошипела Амелия, наклоняясь к нему. — Или ты хочешь, чтобы я передумала насчёт сегодняшней ночи?
Эти слова словно придали ему решимости. Он нажал на кнопку подтверждения.

Раздался глухой гул — бронированные двери начали открываться. Но юноша, помня слова Амелии, остановил их не на полную высоту, а так, чтобы в отсек проникла вода, но восставшие во главе с Адамом не смогли бы бежать.

Из скрытых форсунок хлынула ледяная вода. Она быстро заполняла пространство, поднимаясь всё выше — сначала до щиколоток, затем до колен. Амелия следила за процессом с холодным удовлетворением, наблюдая, как на экране монитора меняется уровень воды в реакторном отсеке. http://proza.ru/2026/04/23/1129
      - Шпионом Амелии оказался Малыш.
      - Как жаль, лучший ученик Школы - гордость, можно сказать Школы, но надо отчислять.
      - Лира, ты не все знаешь. Дело в том, что Малыш - фантом!
      - Не поняла! - воскликнула Лира.
      Учитель признался:
      - Это я, только молодой. Я хотел сверять себя с тем, о чем я мечтал в юности. Каким хочу стать...
      - Дурак!
      Учитель не обиделся на слова Лиры.
      - Сам знаю, что дурак, но сейчас поздно что-то менять. Это я шпион Амелии.
      - Час от часу не легче. И много у тебя еще скелетов в шкафу? Значит, что ты в детстве грезил не мною, а - Амелией? Аэлита, в которую ты влюбился это Амелия.
И что теперь делать.
      - Я должен встретится с Амелией.
***
На следующий день Учитель попросил Лиру заменить его на уроках.
— Что за срочность? Через день выходной? — удивилась Лира.
— Надо наведаться в одно местечко, — ответил Учитель, собирая бумаги со стола.
— Куда?
— К Амелии. Надо в конце концов узнать, что она задумала.
— Ты не знаешь её коварства. Она способна на всё. Может быть, лучше просто подключить к этому вопросу соответствующие службы Галактического союза? Пусть расследуют, что творится у них под носом?
— Пытался… — Учитель вздохнул и сел напротив Лиры.
— И что?
— Отмахнулись от меня, как от назойливой мухи. Сказали, что во мне говорят давние обиды и я к ней предвзято отношусь. Амелия — уважаемый бизнесмен. Исправно платит налоги…
— А наркотики, торговля оружием, проституция? — нахмурилась Лира.
— О, об этом они ничего не слышали, — горько усмехнулся Учитель. — Чёртовы бюрократы!
— Согласна, — кивнула Лира. — Будь осторожен! Я хорошо знаю, на что способна моя бывшая подружка.

Перед тем как посетить резиденцию Амелии, Учитель заскочил к арктурианцам — древней расе целителей и диагностов, чьи технологии опережали большинство цивилизаций Галактики. Высокие, с серебристой кожей и огромными чёрными глазами, они проводили полное обследование.

Арктурианский врач, которого звали Элар, долго изучал данные сканеров, хмурил брови, а потом произнёс своим мелодичным голосом:
— У вас в организме обнаружен микрочип третьего поколения. Он воздействует на центры эмоций и привязанности, вызывая непреодолимую тягу к определённому индивидууму. Судя по профилю воздействия — к Амелии.
— Когда она могла это сделать? — поразился Учитель.
— Вероятно, во время вашей последней встречи, когда она неудачно попыталась вас соблазнить. Чип был замаскирован под молекулу ароматизатора в напитке.
— И вы можете его удалить?
— Конечно, — Элар сделал едва заметный жест, и один из ассистентов поднёс миниатюрный прибор. — Процедура займёт несколько секунд.

Учитель почувствовал лёгкое покалывание в области шеи, и всё было кончено.
— Теперь вы свободны от постороннего влияния, — подтвердил Элар. — Но будьте осторожны: тот, кто установил чип, может предпринять иные шаги.

Учитель поблагодарил арктурианцев и отправился в резиденцию Амелии. Перед этим он отправил ей SMS: «Буду проездом на твоей планете. Хочу встретиться».

Через несколько секунд пришёл ответ: «Наконец;то! Жду!» Внизу было множество эмодзи-сердечек.

Учитель хмыкнул:
— Ну, старик, держись!

Резиденция Амелии
Дом Амелии представлял собой футуристическое произведение архитектурного искусства — сплошное стекло и плавные линии, словно застывшая волна энергии. Здание возвышалось на холме, отражаясь в зеркальной поверхности искусственного озера, которое окружало его со всех сторон.

По периметру резиденции росли экзотические деревья с пурпурными листьями, их ветви изгибались в причудливых формах — явно результат генной инженерии. Дорожка к главному входу была выложена полупрозрачными плитами, которые мягко светились под ногами, реагируя на шаги.

Когда Учитель подошёл ближе, массивные стеклянные двери бесшумно раздвинулись. Внутри пространство оказалось ещё более впечатляющим:

высокие потолки с голографическими проекциями звёздных систем;

мебель из прозрачного полимера, которая меняла цвет в зависимости от освещения;

стены, представляющие собой гигантские экраны, на которых сменялись виды разных планет;

в центре зала — фонтан с цветной водой, струи которого танцевали под неслышную музыку.

Из глубины дома появилась Амелия. Она выглядела безупречно: облегающее платье серебристого цвета подчёркивало фигуру, волосы уложены в сложную причёску с вкраплениями светящихся нитей, на шее — колье с камнями, похожими на застывшие звёзды.

— Наконец-то ты пришёл! — её голос звучал сладко, почти приторно. — Я так долго тебя ждала.

Она сделала шаг вперёд, раскинув руки для объятия, но Учитель остался на месте.
— Не стоит, — мягко остановил он её. — У нас есть серьёзные вопросы для обсуждения.

Амелия на мгновение замерла, улыбка чуть дрогнула, но тут же вернулась, став ещё лучезарнее:
— Конечно, дорогой. Проходи в гостиную. Мы обо всём поговорим. Уверена, ты оценишь новое оформление — я специально заказала его с Веги.

Она повернулась, плавно покачивая бёдрами, и повела его вглубь резиденции. Учитель шёл следом, внимательно наблюдая за каждым её движением. Он знал: за этой показной любезностью скрывается что;то гораздо более опасное.
— Амелия, я покажу тебе твою комнату, — с лёгкой улыбкой произнесла хозяйка резиденции, жестом приглашая Учителя следовать за ней.

Они прошли по длинному коридору, стены которого переливались мягким светом, словно внутри текла живая энергия. Двери в конце коридора раздвинулись беззвучно, и перед Учителем предстала комната, от вида которой на мгновение перехватило дыхание.

Пространство было огромным — не менее 50 квадратных метров, с высоким сводчатым потолком, украшенным мозаикой из светящихся кристаллов. Они складывались в изображение звёздного неба, где созвездия медленно меняли очертания, имитируя движение по небосводу.

Стены представляли собой многослойные панели: внешний слой — полупрозрачный перламутровый материал, за ним — слой голографических проекций. По команде Амелии стены преобразились: сначала показали панораму марсианских гор с розовым закатом, затем — вид с орбитальной станции на Землю, окружённую кольцом спутников, а после — подводный город с плавающими среди зданий светящимися рыбами.

Пол был выполнен из материала, напоминающего полированный оникс, но с необычным свойством: при ходьбе он мягко подсвечивался под ногами голубоватым светом, создавая иллюзию шагания по звёздной пыли.

В центре комнаты стояла кровать — настоящее произведение искусства. Её каркас был выполнен из тёмного металла с инкрустацией из метеоритного железа, а матрас, казалось, парил в 20 см над основанием благодаря антигравитационным полям. Покрывало переливалось всеми оттенками фиолетового и синего, меняя узор каждые несколько минут.

Рядом с кроватью находился ночной столик из прозрачного полимера, внутри которого плавали миниатюрные голографические рыбки. На нём стоял сосуд с живыми орхидеями, лепестки которых меняли цвет от тёмно-фиолетового до нежно-розового.

У окна расположилось кресло-кокон из гибких нитей, напоминающих паучий шёлк. Оно могло принимать любую форму под тело сидящего и обладало функцией лёгкого массажа. Рядом — низкий столик с чашей, наполненной кристаллами, источающими тонкий аромат лаванды и сандала.

Окно занимало всю стену и представляло собой умный дисплей: по желанию владельца могло стать полностью прозрачным, открывая вид на сад, превратиться в экран для просмотра видео или создать иллюзию любого пейзажа — от заснеженных вершин Гималаев до коралловых рифов Полинезии.

В углу комнаты находился интерактивный гардероб с дверцами из матового стекла. При приближении Амелии дверцы бесшумно разъехались в стороны, открыв взгляду сотни нарядов, подвешенных в антигравитационных ячейках. Одежда подсвечивалась мягким светом, а голографические ярлычки показывали состав ткани, историю создания и сочетаемость с другими предметами гардероба.

Возле входа располагалась зона релаксации с гидромассажной ванной, скрытой под декоративной панелью пола. По команде голосового управления панель отъезжала в сторону, а ванна поднималась из недр пола, наполняясь водой заданной температуры и с выбранным ароматом.

Освещение в комнате было многоуровневым:

основной свет — мягкий рассеянный, исходящий от потолка;

акцентная подсветка вдоль плинтусов и по контурам мебели;

декоративные светильники в виде летающих светлячков, которые могли собираться в различные фигуры;

биолюминесцентные растения в подвесных кашпо, излучающие нежный зелёный свет.

Амелия повернулась к Учителю с торжествующей улыбкой:
— Ну как? Впечатляет? Я заказывала дизайн у лучших архитекторов Тау Кита. Говорят, даже император Альдебарана не имеет ничего подобного.

Учитель окинул комнату внимательным взглядом, отметив про себя все эти чудеса технологий и роскоши, но в его глазах читалось что-то ещё — настороженность и понимание: за всей этой красотой скрывается нечто большее, чем просто желание произвести впечатление.

— Действительно впечатляет, — сдержанно ответил он. — Но мы ведь не для осмотра интерьеров сюда пришли, верно?

Улыбка Амелии на мгновение дрогнула, но она быстро взяла себя в руки:
— Конечно, дорогой. Присаживайся в кресло, и мы обо всём поговорим. Уверена, ты оценишь его массажные функции — очень помогает расслабиться после напряжённого дня…
Учитель усмехнулся про себя: «Кукла. Не лицо, а застывшая маска из-за многочисленных пластических операций».

Он проводил взглядом Амелию, пока та грациозно скользила к двери — идеально прямая спина, плавные движения, будто отрепетированные перед зеркалом сотни раз. Но Учитель замечал детали, которые она не могла контролировать:

чуть заметную неестественность мимики — уголки губ двигались не синхронно, словно управляемые разными механизмами;

отсутствие мелких мимических морщин вокруг глаз — признак тотального «заморозка» лицевых мышц;

неестественно гладкую кожу на шее, где просвечивали тонкие линии швов, замаскированных тональным средством последнего поколения;

слишком идеальные пропорции лица — подбородок чуть острее, скулы чуть выше, чем бывают у живых людей.

«Она больше похожа на голограмму, чем на человека, — продолжал размышлять Учитель, отворачиваясь к окну. — Каждая черта подогнана под какой-то безумный стандарт красоты. Где та Амелия, которую я знал когда-то? Где её живой смех, её порывистость, её… человечность?»

Он подошёл к зеркалу во всю стену — оно тут же предложило варианты освещения и проекции разных пейзажей за спиной. Учитель проигнорировал голографические подсказки и всмотрелся в собственное отражение: седина на висках, морщины у глаз — следы прожитых лет, ошибок, побед, настоящих эмоций.

— Всё это можно убрать за пару сеансов у косметолога, — произнёс он вслух, будто оправдываясь перед кем-то. — Сделать лицо гладким, как у неё. Стать вечной куклой… Но зачем?

В памяти всплыли воспоминания: юная Амелия с веснушками на носу, смеющаяся над его неуклюжей попыткой станцевать на вечеринке в университете; Амелия в походном комбинезоне, перепачканная грязью после экспедиции на Фаэтон; Амелия, плачущая у него на плече после смерти своей бабушки… Где всё это? Куда делась та живая, настоящая девушка?

Дверь бесшумно приоткрылась. Учитель обернулся — на пороге стояла служанка-андроид с подносом:
— Госпожа Амелия просила передать вам освежающий напиток и комплект одежды для отдыха, — механическим голосом произнесла она.

Учитель взглянул на поднос: бокал с янтарной жидкостью, от которой поднимался лёгкий пар с ароматом цитрусов и мяты; аккуратно сложенные брюки и рубашка из ткани, переливающейся, как крылья бабочки.

— Поставьте на столик, спасибо, — кивнул он.

Андроид выполнила команду с идеальной точностью движений и замерла в ожидании дальнейших распоряжений.

— Можете идти, — добавил Учитель.

Машина поклонилась и бесшумно удалилась.

Оставшись один, Учитель не притронулся к напитку. Вместо этого он подошёл к окну и посмотрел вниз, на раскинувшийся под резиденцией город. Огни мерцали, как звёзды, но ему казалось, что он видит за этой красотой ту же искусственность, что и в лице Амелии.

«Всё здесь фальшиво, — подумал он. — Блеск без души. Власть без мудрости. Красота без жизни. И она искренне верит, что это — вершина успеха…»

Он отошёл от окна, сел в кресло-кокон. Оно тут же подстроилось под его фигуру, запустило лёгкий массажный режим, но Учитель не почувствовал удовольствия — только раздражение от этой навязчивой заботы.

— Через час встреча, — напомнил он себе. — Пора собраться. И не дать ей одурманить меня этой блестящей мишурой. Я приехал не за этим. Я приехал узнать правду.

Учитель выпрямился, расправил плечи и глубоко вдохнул. В голове уже складывался план разговора — жёсткого, прямого, без церемоний. Он знал: за маской идеальной куклы по-прежнему скрывается та самая Амелия — опасная, расчётливая, готовая на всё ради власти. И именно с ней ему предстояло иметь дело.

Вечером после ужина Амелия, плавно покачивая бёдрами, подошла к Учителю, который стоял у панорамного окна и смотрел на огни города внизу.

— Пойдём, — мягко произнесла она, коснувшись его руки. — Я хочу показать тебе бассейн. Помнишь, как было при нашей встрече на Атлантиде, когда ты отказал мне? Я не забыла. В бассейне всё и случилось…

Учитель молча кивнул и последовал за ней через анфиладу залов к крылу резиденции, где находился бассейн.

Бассейн
Помещение поражало масштабом и роскошью. Купол потолка был выполнен из прозрачного полимера, имитирующего ночное небо: сквозь него проступали настоящие звёзды, а иногда проносились голографические кометы.

Сам бассейн имел неправильную форму, словно естественное горное озеро. Его края были неровными, с выступами и нишами, отделанными полированным камнем цвета слоновой кости. Глубина плавно увеличивалась от края к центру, где мерцал подводный светильник, создававший иллюзию затонувшего сокровища.

Вода переливалась мягким бирюзовым светом, будто наполненная микроскопическими люминесцентными частицами. Поверхность покрывал тонкий слой ароматной пены с запахом жасмина и сандала — она медленно колыхалась, создавая иллюзию живого дыхания.

Освещение было приглушённым: вдоль бортов бассейна горели небольшие светильники, отбрасывающие на воду золотистые блики; в нишах стояли вазы с экзотическими цветами, чьи лепестки тоже излучали мягкий свет.

Зона отдыха располагалась у дальней стены: низкие диваны с подушками из искусственного меха, низкий столик с фруктами и напитками, а над ним — навес из полупрозрачной ткани, колышущейся от лёгкого сквозняка.

Звуковое сопровождение создавало атмосферу уединения и покоя: где-то вдали слышался шум прибоя, временами доносились трели неизвестных птиц — явно работа акустической системы, имитирующей тропический рай.

Амелия сбросила халат и без тени стеснения вошла в воду. Пена окутала её фигуру, подчёркивая линии тела, но не обнажая полностью — лишь создавая игру света и тени. Она повернулась к Учителю:
— Ну же, — позвала она, протягивая руку. — Вода идеальна.

Учитель помедлил, затем разделся и вошёл в бассейн. Вода действительно оказалась удивительно комфортной — не слишком тёплой, не слишком прохладной, с лёгким массажным эффектом от микроциркуляции потоков. Он остановился напротив Амелии. Их разделяло всего несколько шагов, но расстояние казалось одновременно огромным и ничтожно малым.

— Ты помнишь тот день на Атлантиде? — тихо спросила Амелия. Её голос звучал непривычно мягко, почти уязвимо. — Ты тогда посмотрел на меня и сказал: «Не сейчас. Может быть, никогда». Я запомнила эти слова на всю жизнь.

Она сделала шаг ближе. Вода заиграла вокруг неё, поднимая пену, которая на мгновение окутала их обоих лёгкой дымкой.

— Я много думала о том, почему ты так поступил, — продолжала она. — И поняла: ты боялся. Боялся того, что между нами могло возникнуть. Боялся силы этого чувства.

Учитель не отступал. Он смотрел ей прямо в глаза — и впервые за долгое время увидел в них не маску, не броню власти и высокомерия, а что-то настоящее.

— Может быть, ты права, — наконец произнёс он. — Я боялся. Но не того, о чём ты думаешь. Я боялся потерять себя рядом с тобой. Ты всегда была такой… ослепительной. Такой всепоглощающей.

Амелия улыбнулась — на этот раз по-настоящему, без привычной игры. Она подняла руку и коснулась его щеки.
— А теперь? — спросила она. — Теперь ты всё ещё боишься?

Он взял её ладонь в свою, провёл большим пальцем по линии запястья. Вода вокруг них мерцала, пена медленно оседала, оставляя на коже тонкий аромат жасмина.

— Теперь я понимаю, — тихо ответил Учитель. — Что страх — это просто ещё одно препятствие. А мы… мы слишком долго шли друг к другу, чтобы позволить ему встать между нами.

Они стояли так несколько мгновений — близко, но всё ещё сохраняя некую дистанцию. В воздухе повисло напряжение, которое было не физическим, а эмоциональным — момент перехода, момент принятия решения.

Амелия сделала последний шаг вперёд, но остановилась в сантиметре от него. Их дыхание смешалось, глаза встретились — и в этом взгляде было больше откровенности, чем в любом прикосновении.

— Спасибо, — прошептала она. — За то, что наконец пришёл.

Учитель обнял её за плечи — не страстно, а бережно, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент искренности. Вода мягко покачивала их, пена окутывала, словно защищая от всего мира. На мгновение всё остальное перестало существовать — остались только они двое и тишина звёздного неба над головой.
Овладев Учителем, Амелия захохотала — её смех звенел, как разбитое стекло. Она помахала в воздухе рукой, будто обращаясь к невидимой аудитории:

— Привет, подружка! — выкрикнула она, активируя голографическую связь. — Твой муж предпочёл меня, а не такую зануду и ледышку, как ты! Полюбуйся, как твой муж проводит время в командировке!

Она быстро смонтировала ролик из кадров, снятых скрытыми камерами в бассейне, и отправила его Лире с сопроводительным сообщением:

«Высылаю тебе ролик. Там заснято во всех деталях, как я занимаюсь любовью с твоим ненаглядным! Полюбуйся! Ты не способна на те выкрутасы, которые мы вытворяли. Запомни: он — мой! Мой раб. Я не привыкла, когда мне отказывают!»
  После чего сказала Учителю:
  - Ступай к своей Лире. Ты мне больше не нужен. Возьми на столе коробочку с маковым зернышком. Бросишь Лире в еду.
  Учитель, понуря голову, поплелся к выходу, думая про себя: "Игра только начинается, Амелия! Ты нанесла подлый удар, но мы с Лирой, как ни будь переживем, а тебя, милая, ждет сюрприз.
  Позже по моей просьбе артурианцы тщательно исследовали маковое зернышко. Оказывается, если бы оно попало в организм Лиры, она стала бы лесбиянкой.

Реакция Лиры
Лира получила сообщение, когда проверяла почту в учительской. Голограмма развернулась прямо над столом — она увидела Амелию, торжествующе смеющуюся, фрагменты видео… Сердце пропустило удар, в груди стало горячо и тяжело, дыхание перехватило.

Первая мысль была чёткой и ясной: развод. Она даже потянулась к коммуникатору, чтобы вызвать юриста Галактического союза. Но рука замерла на полпути.

Вместо этого Лира вышла из школы, села в гравикар и полетела к уединённой поляне за городом — туда, где установила голографический мемориал Любови, умершей жене Учителя. Люба жила на Планете Любви — месте, которое Учитель когда-то подарил ей как символ их вечной связи.

Голограмма Любы мерцала в лучах заката — спокойная, мудрая, с лёгкой улыбкой на губах.

— Люба, — голос Лиры дрогнул, — я же рассказывала тебе о его изменах. Но ты прощала, а я… я не могу. Как ты могла его прощать?

Голограмма слегка замерцала, словно настраиваясь на эмоции собеседницы, и голос Любы прозвучал мягко, но твёрдо:
— Если любишь, то простишь. Чип арктурианцы удалили, но, видимо, сохранилось какое-то его влияние. Он поддался эмоциям, а не разуму. Любой мужчина не устоял бы в этой ситуации — Амелия умеет быть неотразимой. Но это не значит, что он перестал любить тебя.

— Но она называет его своим рабом! — возразила Лира. — Она унизила меня, выставила на посмешище…
— Она мстит, — пояснила Люба. — За тот отказ на Атлантиде. Для неё это не просто секс — это победа, доказательство её власти. Но Учитель не вещь, которую можно присвоить. Он должен сам сделать выбор.

Лира опустилась на траву, обхватила колени руками:
— А если он выберет её?
— Тогда ты будешь знать правду, — ответила Люба. — И сможешь идти дальше. Но сначала дай ему шанс объясниться. Не позволяй Амелии разрушить то, что вы строили вместе.

Лира подняла глаза на голограмму:
— Ты всегда была мудрее меня.
— Я просто любила его, — улыбнулась Люба. — А любовь умеет прощать. Но она также умеет видеть правду. Поговори с ним. Честно. Без обвинений — просто узнай, что на самом деле произошло.

Лира глубоко вздохнула, вытерла слёзы:
— Хорошо. Я попробую. Но если он солжёт…
— Тогда решение будет очевидным, — закончила Люба. — Но дай ему шанс. Ради вас обоих.

Голограмма начала меркнуть, растворяясь в вечернем воздухе. Лира осталась сидеть на траве, глядя на звёзды. В её голове уже складывался план разговора с Учителем — прямого, жёсткого, но дающего им обоим шанс разобраться в том, что произошло на самом деле.
Лира сидела в саду возле Замка, рассеянно перебирая лепестки голубых лилий. Рядом мерцала голограмма Любы — та смотрела на неё с мягкой, понимающей улыбкой.

— Я сделала вид, что не знаю ни о какой измене и не получала никакого ролика, — тихо сказала Лира. — Когда Учитель вернулся, я встретила его как ни в чём не бывало: улыбнулась, спросила, как прошла встреча с Амелией…

Люба кивнула:
— Мудрое решение. Ты не стала загонять его в угол обвинениями, дала возможность самому осознать произошедшее.
Люба и Лира сидели в уютной гостиной, окружённые голографическими экранами с новостями и аналитическими сводками. На одном из экранов мелькали заголовки жёлтой прессы — именно их они и запустили накануне.

— Итак, план в действии, — тихо произнесла Люба, потягивая травяной чай. — «Сенсация: Лира подала на развод после измены мужа! Подробности скоро!»

Лира усмехнулась, глядя на экран:
— Отлично. Теперь ждём реакции Амелии. Она не сможет удержаться от комментариев.

Публикация в прессе и реакция общества
Новость мгновенно разлетелась по галактическим соцсетям. Комментарии сыпались как из рога изобилия:

«Бедная Лира! Как она держится?»

«А я всегда говорила, что её муж — ловелас!»

«Интересно, какое состояние она отсудит?»

«Да ладно, это просто пиар. Лира любит шумиху».

Амелия, конечно, не осталась в стороне. Её агенты тут же начали распространять контр-информацию: «Лира в депрессии, её карьера под угрозой, она потеряла влияние».

Случайная встреча на светской тусовке
Через неделю на ежегодном Благотворительном балу Галактического союза Лира и Амелия «случайно» столкнулись у фонтана с живой голограммой.

— Прекрасно выглядишь, подружка, — с фальшивой улыбкой пропела Лира, сверкнув глазами.

— Знала бы ты, чего мне это стоило, — ответила Амелия, проведя рукой по безупречной коже. — Но красота требует жертв, верно?

Из вежливости Амелия тоже сделала комплимент:
— Я думала, ты будешь убита горем после измены мужа, а ты неплохо выглядишь. Кстати, кто твой пластический хирург?

— Я не пользуюсь услугами ни пластического хирурга, ни косметолога, — спокойно ответила Лира.

— Как же тебе удаётся сохранять фигуру? Не вижу на твоём лице ни одной морщины, — недоверчиво прищурилась Амелия.

— Я каждый день купаюсь в водопаде Ангела, — небрежно бросила Лира. — Ты же там бывала?

— Побывала однажды, — настороженно ответила Амелия. — Вода там и правда волшебная?

— Так вот, каждый день мне доставляют с Планеты Любви воду из водопада Ангела, и я принимаю ванны. И, как видишь, только молодею, — Лира слегка повернула голову, демонстрируя безупречную кожу.

— Надо и мне попробовать, — задумчиво произнесла Амелия. — Надоели эти бесконечные диеты, занятия в тренажёрном зале…

— Попробуй, подружка. Эффект гарантирую, — Лира лукаво улыбнулась. — Когда ты увидишь своё лицо, упадёшь в обморок.

Амелия лишь усмехнулась в ответ, но в глазах её загорелся жадный интерес.

Подготовка ловушки
Вернувшись домой, Лира сразу связалась с поставщиком экзотических товаров:
— Мне нужна пробная партия воды из водопада Ангела. Да, именно та, с особым эффектом. И побыстрее.

На следующий день курьер доставил герметичный контейнер с кристально чистой водой, мерцающей в темноте мягким золотистым светом. К нему прилагалась записка:

«Для моей дорогой подруги. Пусть эта вода подарит тебе ещё больше красоты».

Лира осторожно открыла контейнер, налила немного воды в тазик и опустила в него ногу.

Сначала ничего не произошло. Затем кожа на ступне начала меняться:

натянулась, разглаживаясь;

мелкие морщинки исчезли;

цвет стал ровным, как у младенца;

вены перестали просвечивать, уступая место здоровой упругости.

Лира улыбнулась: план работал идеально.

Реакция Амелии
Амелия не стала ждать. Она приказала наполнить ванну водой из контейнера и погрузилась в неё целиком.

Несколько минут ничего не происходило. Затем она почувствовала странное покалывание по всему телу, будто тысячи крошечных иголочек пробежали по коже.

— Что за… — начала было Амелия, но тут же бросилась к зеркалу.

То, что она увидела, ужаснуло её. Маска преуспевающей бизнес-леди сползла с её лица, и она превратилась в морщинистую, беззубую, седую старуху, похожую на ведьму. Волосы потускнели и начали выпадать клочьями, кожа обвисла, глаза потухли.

— Нет! — закричала Амелия, отпрянув от зеркала. — Это невозможно!

Весь дом огласил её вой:
— Я уничтожу тебя, Лира! Ты заплатишь за это!

Она бросилась к коммуникатору, чтобы вызвать своих агентов и юристов, но руки дрожали, голос срывался. В этот момент она выглядела не как могущественная бизнес-леди, а как испуганная, сломленная женщина.

Реакция Лиры и Любы
В это время Лира и Люба наблюдали за трансляцией из дома Амелии через скрытые камеры.

— План сработал, — удовлетворенно сказала Лира. — Но теперь она будет действовать без правил.

— Именно этого мы и добивались, — улыбнулась Люба. — Теперь она покажет своё истинное лицо всему миру.

— Да, — кивнула Лира. — И мы будем готовы.

Она нажала кнопку, отключая трансляцию, и повернулась к Любе:
— Пора переходить к следующему этапу. Мы обнародуем всё, что знаем об Амелии: её преступную деятельность, торговлю оружием, наркотиками, людьми… Всё, что нам известно. Но не через жёлтую прессу, а через официальные каналы Галактического союза. Пусть они проведут настоящее расследование.

Люба кивнула:
— Так и должно быть. Любовь и правда против лжи и ненависти. У нас всё получится.

В этот момент в сад вошёл Учитель. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Услышав последние слова Любы, он остановился:
— И как, по-твоему, я осознал? — в его голосе звучала горечь.

Лира подняла на него глаза:
— Я не обвиняю тебя. Я просто… хотела дать нам шанс поговорить без эмоций. Без давления.

Учитель подошёл ближе, сел на скамью рядом с Лирой:
— Поздравляю! — произнёс он с невесёлой усмешкой. — Мы заимели врага, главная цель которого — уничтожить нас обоих. Нельзя было так делать. Амелия теперь не остановится. Она восприняла это как личное оскорбление, как вызов.

— Но она первая начала, — возразила Лира. — Это она отправила мне тот ролик, она пыталась унизить меня, разрушить наш брак…

— Да, начала она, — согласился Учитель. — Но мы ответили тем же оружием — обманом и манипуляцией. И теперь она будет действовать без всяких правил. Ты видела, что стало с её внешностью? Это не просто старость — это унижение на глазах у всего света. Амелия не простит такого.

Люба внимательно слушала их разговор. Когда Учитель замолчал, она мягко произнесла:
— Вы оба правы. Амелия действительно перешла черту первой. Но ваш ответный ход дал ей не только повод для мести, но и моральное преимущество в глазах окружающих. Теперь она может представить себя жертвой коварного заговора.

Лира вздрогнула:
— Ты думаешь, она станет это делать?

— Уже делает, — кивнул Учитель. — Пока я возвращался, успел проверить новости. В сети уже появились статьи: «Амелия — жертва заговора», «Подруга предала: как Лира и Учитель опозорили бизне-леди», «Тайная война за власть в Галактике». Она мастерски перекрутила ситуацию. Теперь мы — злодеи, а она — несчастная жертва.

Наступило тяжёлое молчание. Лира сжала пальцами лепестки лилии — те рассыпались в пыль.

— Что же теперь делать? — тихо спросила она. — Отступить? Извиниться?

— Ни то ни другое, — твёрдо сказал Учитель. — Мы не станем извиняться за то, что защищали себя. Но и дальше играть по её правилам нельзя. Нам нужно действовать открыто и честно.

— Открыто и честно? — переспросила Лира. — Против Амелии?

— Именно. Мы обнародуем всё: её преступную деятельность, торговлю оружием, наркотиками, людьми… Всё, что нам известно. Но не через жёлтую прессу, а через официальные каналы Галактического союза. Пусть они проведут настоящее расследование.

— А если не станут? — сомневалась Лира. — В прошлый раз они тебя отшили…

— В прошлый раз я был один, — улыбнулся Учитель. — Теперь со мной ты. И у нас есть доказательства: записи, свидетельства, финансовые схемы, которые мы с тобой расшифровали. Плюс — теперь у нас есть мотив: она открыто угрожает нам. Это уже не личные обиды, а вопрос безопасности.

Люба улыбнулась:
— Вот это я понимаю — стратегия. Не месть, а справедливость.

Лира посмотрела на Учителя, потом на голограмму Любы:
— Значит, мы идём в атаку?
— Мы идём за правдой, — поправил её Учитель. — И пусть Амелия боится. Потому что правда — её самый страшный враг.

Он протянул Лире руку. Она вложила в неё свою ладонь.

— Хорошо, — сказала она. — Давай сделаем это. Вместе.

Люба мерцала рядом, наблюдая за ними с гордостью:
— Так и должно быть. Любовь и правда против лжи и ненависти. У вас всё получится.

Голограмма начала медленно гаснуть, оставляя Лиру и Учителя одних — готовых к новой битве, но уже не в одиночку, а плечом к плечу.
Учитель задействовал все свои связи — и механизм возмездия пришёл в движение. Он связался с давними друзьями из Галактического союза журналистов, активистами движения «За права детей» и влиятельными покровителями Школы Богов.

Кампания в прессе
В газетах каждый день появлялись новые публикации:

Первая волна: статьи о том, как Амелия пыталась разрушить Школу Богов — уникальное учебное заведение, дающее детям шанс на свободное развитие. Заголовок одной из публикаций гласил: «Амелия хочет уничтожить Школу Богов: кто защитит наших детей?»

Вторая волна: свидетельства бывших сотрудников Амелии, которые рассказали о её методах работы — шантаже, подкупе, угрозах. Одна из статей называлась: «Бывшие подчинённые Амелии: „Она не остановится ни перед чем“».

Третья волна: материалы о том, что Амелия планировала не просто закрыть Школу, а уничтожить её вместе с учениками — якобы для «очищения Галактики от опасных идей». Появились заголовки: «Школа Богов под угрозой: Амелия готовит катастрофу?» и «Дети в опасности: кто остановит Амелию?».

Публикации сопровождались:

голографическими интервью с родителями учеников;

записями с камер наблюдения, где Амелия обсуждала свои планы с сообщниками;

аналитическими материалами экспертов, доказывающими незаконность её действий.

Реакция общества
Общественные организации подключились мгновенно:

«Союз родителей Галактики» организовал митинги у здания суда с лозунгами: «Защитим наших детей!», «Школа Богов — будущее наших детей!»;

Лига учителей свободных миров выпустила заявление: «Попытки уничтожить Школу Богов — это удар по всему образованию Галактики!»;

Фонд защиты юных талантов объявил сбор подписей за проведение независимого расследования.

Очень влиятельные люди тоже не остались в стороне:

посол Ксилона выступил с речью в Галактическом совете: «Мы не можем позволить, чтобы один человек, движимый завистью и злобой, уничтожил место, где дети учатся мечтать и творить»;

глава Лиги космических исследователей лично встретился с Учителем и Лирой, пообещав поддержку: «Ваша Школа — пример того, как должно выглядеть образование будущего».

Следствие
Под давлением общественности было начато официальное следствие. Расследование вели:

представители Галактической прокуратуры;

независимые эксперты Комиссии по правам детей;

специалисты Арктурианского бюро безопасности.

В ходе следствия были обнаружены:

тайные счета Амелии с деньгами, полученными от незаконной торговли оружием и редкими минералами;

переписка, где она обсуждала планы по уничтожению Школы Богов;

записи разговоров с наёмниками, которым она предлагала устроить «несчастный случай» в Школе;

доказательства того, что именно Амелия стояла за рассылкой компрометирующих видео и организацией травли Лиры.

Суд
Суд над Амелией стал событием галактического масштаба. Зал заседаний был заполнен:

родителями учеников Школы Богов;

журналистами со всех уголков Галактики;

представителями общественных организаций;

учениками Школы, которые пришли поддержать Лиру и Учителя.

Процесс длился три дня. На суде выступили:

Лира — рассказала о попытках Амелии разрушить её репутацию и Школу;

Учитель — представил доказательства планов Амелии по уничтожению учебного заведения;

родители учеников — поделились своими страхами за детей;

эксперты — подтвердили незаконность действий обвиняемой.

Амелия пыталась защищаться, отрицала все обвинения, называла свидетелей «лжецами» и «предателями», но улики были неопровержимы.

Приговор
Судья, представитель древней расы арктурианцев, зачитал приговор:

«За покушение на уничтожение образовательного учреждения, угрозу жизни несовершеннолетних, незаконную торговлю оружием и попытку подрыва стабильности Галактического союза, Амелия приговаривается к пожизненному заключению в одиночной камере. Камера будет изолирована арктурианскими технологиями от всего мира, чтобы исключить возможность влияния на ход событий или побега».

Когда приговор был оглашён, в зале раздались аплодисменты. Родители обнимали друг друга, ученики радостно кричали: «Справедливость восторжествовала!»

Исполнение приговора
Амелию увели под конвоем арктурианских стражей. Её поместили в специальную камеру, созданную по древним технологиям:

стены из арктурианского кристалла блокировали любые сигналы — ни передать, ни получить информацию было невозможно;

система энергетического купола предотвращала любые попытки магического или технологического воздействия извне;

автономная система жизнеобеспечения поддерживала необходимые условия, но не позволяла контактировать с внешним миром;

каждый час проводилась сканирование ауры — чтобы исключить попытки ментального воздействия на охранников.

Последствия
После суда произошли важные изменения:

Школа Богов получила официальный статус и галактическое финансирование;

Лира и Учитель стали почётными членами Галактического совета по образованию;

был принят «Закон о защите учебных заведений», который ужесточал наказание за попытки навредить образовательным учреждениям;

репутация Амелии была полностью разрушена — её имя стало синонимом коварства и беспринципности.

Эпилог
Лира и Учитель стояли на крыше Школы Богов, глядя, как над куполом зажигаются звёзды.

— Всё закончилось, — тихо сказала Лира.

— Да, — кивнул Учитель. — Но это не просто победа над Амелией. Это победа идеи — идеи свободы, творчества, права детей на счастливое детство.

Внизу, во дворе, ученики запускали голографических драконов и смеялись. Где-то в актовом зале Маяковский читал стихи, а Бах аккомпанировал ему на органе.

— Знаешь, — улыбнулась Лира, — я думаю, мы должны сделать что-то хорошее в память об этом дне.

— Например?
— Объявить год открытых дверей в Школе Богов. Пусть все желающие — дети из любых миров — смогут прийти к нам на неделю, поучаствовать в занятиях, почувствовать эту атмосферу.

— Прекрасная идея, — согласился Учитель. — Пусть Школа Богов станет символом надежды для всей Галактики.

Они взялись за руки, глядя, как в окнах классов загораются огни — Школа жила, развивалась и дарила детям радость познания.
***
  - Ты знаешь, Амелия мне напоминает Арахну.
  - Твою бывшую любовницу?
  - Успокойся! Не хочешь, не буду рассказывать.
  - Если начал, то уже заканчивай!
  - На всю Лидию славилась Арахна своим искусством. Часто собирались нимфы со склонов Тмола и с берегов златоносного Пактола любоваться ее работой. Арахна пряла из нитей, подобных туману, ткани, прозрачные, как воздух. Гордилась она, что нет ей равной на свете в искусстве ткать. Однажды воскликнула она:
- Пусть приходит сама Афина-Паллада состязаться со мной! Не победить ей меня; не боюсь я этого. И вот под видом седой, сгорбленной старухи, опершейся на посох, предстала перед Арахной богиня Афина и сказала ей:
- Не одно зло несет с собой, Арахна, старость: годы несут с собой опыт. Послушайся моего совета: стремись превзойти лишь смертных своим искусством. Не вызывай богиню на состязание. Смиренно моли ее простить тебя за надменные слова, Молящих прощает богиня. Арахна выпустила из рук тонкую пряжу; гневом сверк- нули ее очи. Уверенная в своем искусстве, смело ответила она:
- Ты неразумна, старуха, старость лишила тебя разума. Читай такие наставления твоим невесткам и дочерям, меня же оставь в покое. Я сумею и сама дать себе совет. Что я сказала, то пусть и будет. Что же не идет Афина, отчего не хочет она состязаться со мной?
- Я здесь, Арахна! - воскликнула богиня, приняв свой настоящий образ.
Нимфы и лидийские женщины низко склонились пред любимой дочерью Зевса и славили ее. Одна лишь Арахна молчала. Подобно тому как алым светом загорается ранним утром небосклон, когда взлетает на небо на своих сверкающих крыльях розоперстая Заря-Эос, так зарделось краской гнева лицо Афины. Стоит на своем решении Арахна, по-прежнему страстно желает она состязаться с Афиной. Она не предчувствует, что грозит ей скорая гибель. Началось состязание. Великая богиня Афина выткала на своем покрывале посередине величественный афинский Акрополь, а на нем изобразила свой спор с Посейдоном за власть над Аттикой. Двенадцать светлых богов Олимпа, а среди них отец ее, Зевс-громовержец, сидят как судьи в этом споре. Поднял колебатель земли Посейдон свой трезубец, ударил им в скалу, и хлынул соленый источник из бесплодной скалы. А Афина в шлеме, с щитом и в эгиде потрясла своим копьем и глубоко вонзила его в землю. Из земли выросла священная олива. Боги присудили победу Афине, признав ее дар Аттике за более ценный. По углам изобразила богиня, как карают боги людей за непокорность, а вокруг выткала венок из листьев оливы. Арахна же изобразила на своем покрывале много сцен из жизни богов, в которых боги являются слабыми, одержимыми человеческими страстями. Кругом же выткала Арахна венок из цветов, перевитых плющом. Верхом совершенства была работа Арахны, она не уступала по красоте работе Афины, но в изображениях ее видно было неуважение к богам, даже презрение. Страшно разгневалась Афина, она разорвала работу Арахны и ударила ее челноком. Несчастная Арахна не перенесла позора; она свила веревку, сделала петлю и повесилась. Афина освободила из петли Арахну и сказала ей:
- Живи, непокорная. Но ты будешь вечно висеть и вечно ткать, и будет длиться это наказанье и в твоем потомстве.
   Афина окропила Арахну соком волшебной травы, и тотчас тело ее сжалось, густые волосы упали с головы, и обратилась она в паука. С той поры висит паук-Арахна в своей паутине и вечно ткет ее, как ткала при жизни.
  - Действительно похожи. Замечание о сходстве Амелии с Арахной открывает интересную перспективу для осмысления обеих фигур — современной интриганки и древнегреческой героини. Разберём эту параллель подробно.

Сходства Амелии и Арахны
1. Гордыня и вызов авторитетам:

Арахна бросила вызов самой Афине, богине мудрости и ремёсел, заявив, что превосходит её в искусстве ткачества.

Амелия бросила вызов Лире и Учителю, а через них — всему духу Школы Богов, пытаясь уничтожить уникальное учебное заведение.

2. Талант, обращённый во зло:

Арахна была непревзойдённой ткачихой, но использовала свой дар для демонстрации превосходства и оскорбления богини.

Амелия обладала влиянием, связями и ресурсами, но направила их на интриги, клевету и попытки разрушения.

3. Конфликт с могущественными силами:

Арахна вступила в состязание с Афиной — одной из самых почитаемых богинь Олимпа.

Амелия пошла против Лиры и Учителя, за которыми стояли влиятельные союзники и поддержка общества.

4. Постепенное падение:

Арахна, несмотря на предупреждение Афины, настаивала на своём вызове.

Амелия, несмотря на общественное осуждение и предупреждения, продолжала свои интриги против Школы Богов.

5. Трансформация как наказание:

Арахна была превращена в паука — вечного ткача, обречённого на бесконечную работу в новом обличье.

Амелия была «превращена» в изгнанницу и заключённую — её социальный статус и влиянЛира и Люба навестили Учителя в его кабинете — небольшом уютном помещении, стены которого были увешаны голографическими картами звёздных систем и старинными свитками с мифами. На столе мерцал экран с открытым текстом «Илиады».

— Читая мифы Древней Греции, мне иногда приходит в голову сумасшедшая мысль, — задумчиво произнёс Учитель, откидываясь в кресле, — что это наши ученики описывают события, которые происходят в Школе… сочиняют про нас всякие небылицы.

Лира рассмеялась:
— Ты хочешь сказать, что мы — боги, а Школа Богов — это Олимп?

— А почему нет? — Учитель улыбнулся. — Посудите сами.

Он встал, подошёл к голографической проекции Парфенона и начал перечислять:

— Во-первых, мы живём в особом месте, отделённом от остального мира. Школа Богов, как и Олимп, — пространство, где действуют свои законы.

— Во-вторых, — подхватила Люба, — вокруг нас постоянно крутятся истории, которые обрастают невероятными подробностями. Помните, как в прошлом месяце ктото пустил слух, что Маяковский на самом деле — древний дух поэзии, который вселился в голограмму?

— И этот слух подхватили! — засмеялась Лира. — А дети теперь шепчутся, что если прочитать ему плохое стихотворение, он исчезнет в облаке дыма!

Учитель кивнул:
— В-третьих, наши «божественные» качества. Мерлин действительно творит чудеса — его ученики научились управлять стихиями. Фламель почти создал философский камень. Леонардо да Винчи изобрёл летательный аппарат, который работает на энергии звёзд. Разве это не похоже на мифы о богах, дарующих людям знания?

Люба задумчиво провела рукой по свитку с изображением Зевса:
— Получается, мы — современные боги, а дети сочиняют о нас легенды?

— Именно! — воскликнул Учитель. — И самое интересное, что эти истории не просто выдумки. Они несут в себе уроки. Как и древние мифы.

Параллели: Школа Богов и древнегреческие мифы
Учитель включил голографический проектор, и перед ними возникли параллельные образы:

Мерлин и Прометей:

Мерлин учит детей управлять огнём — не просто зажигать свечи, а создавать огненные конструкции.

Прометей дал людям огонь, за что был наказан богами.

Общий урок: знание — это сила, но требует ответственности.

Леонардо да Винчи и Дедал:

Леонардо учит детей строить крылья, летать, понимать законы аэродинамики.

Дедал создал крылья для себя и Икара.

Общий урок: стремление к высоте должно сочетаться с осторожностью.

Маяковский и Орфей:

Маяковский учит детей выражать чувства через поэзию, менять мир словом.

Орфей своей музыкой очаровывал даже камни.

Общий урок: искусство обладает преобразующей силой.

Школа Богов и Олимп:

Школа объединяет представителей разных миров, учит их сотрудничать.

Олимп — место, где боги взаимодействуют, спорят, помогают людям.

Общий урок: единство в многообразии — основа прогресса.

Реакция учеников
В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вбежали трое учеников:

Ария (12 лет, с планеты Сириус) держала в руках голографический блокнот, где были нарисованы схемы «божественных атрибутов» учителей.

Теодор (13 лет, с Фаэтона) сжимал свиток с заголовком «Хроники Школы Богов: Книга I».

Лиам (11 лет, с Земли) нёс модель Олимпа, которую он сделал на уроке у Леонардо.

— Учитель! — выпалил Теодор. — Мы пишем летопись Школы! Но нам нужны подробности. Правда ли, что вы можете вызывать молнии, как Зевс?

Лира не смогла сдержать смех:
— А ты, Теодор, хочешь написать, что я, как Афина, родилась из головы Учителя?

— Ну… почти, — смутился мальчик.

Люба подошла к детям:
— Знаете что? Давайте сделаем так. Вы продолжите писать свою летопись, но с одним условием: каждый «миф» должен сопровождаться реальным уроком. Что вы узнали на занятии у Мерлина? Как это применимо в жизни?

Ария загорелась идеей:
— О! Тогда я напишу, что Мерлин научил нас управлять энергией, а это помогло спасти котёнка, застрявшего на дереве во время грозы!

Учитель одобрительно кивнул:
— Вот это и есть настоящая мифология — когда вымысел служит правде, а легенды учат мудрости.

Заключение
Когда дети убежали с новыми идеями, Лира задумчиво произнесла:
— Значит, мы не просто учителя. Мы — современные мифы. И наша задача — сделать так, чтобы эти мифы вдохновляли на добро, знания и смелость.

— Именно, — улыбнулся Учитель. — Пусть наши «мифы» учат детей не поклоняться богам, а становиться творцами своей судьбы. Как когда-то древние легенды вдохновляли греков на подвиги, так и наши истории будут вдохновлять поколения учеников Школы Богов.

Люба подняла руку, словно провозглашая тост:
— За мифы, которые меняют мир!

Все трое рассмеялись, а за окнами Школы Богов уже загорались первые звёзды — словно свидетели новых легенд, которые только начинали создаваться.
радостная новость
— А вторая новость? — спросила Люба, с любопытством глядя на Учителя.

Он улыбнулся, обвёл взглядом Лиру и Любу и торжественно произнёс:

— Ты скоро станешь… бабушкой. Лира ждёт двойню: мальчика и девочку.

На мгновение в комнате повисла тишина. Затем Люба замерла, осмысливая услышанное, а потом смахнула слезу:
— Не нянчила своих детей, так хоть внучат понянчу…

Лира тут же подошла к Любе и крепко её обняла:
— Вы станете самой лучшей бабушкой на всём белом свете. А детям на вашей планете будет хорошо. Мы создадим для них целый мир — мир, где они смогут расти в любви и свободе.

Люба отстранилась, всматриваясь в лицо Лиры:
— Мальчик и девочка, говоришь? Представляю, какие они будут — с твоей мудростью и… — она вопросительно посмотрела на Учителя.
— И с его умением видеть необычное в привычном, — закончила за неё Лира. — Они унаследуют лучшее от нас обоих.

Разговор о будущем
Учитель подошёл ближе, положил руку на плечо Любы:
— Мы продумали всё до мелочей. В Школе Богов появится детский сад — «Гнёздышко», где малыши будут расти среди звёзд, учиться дружить и познавать мир.

— «Гнёздышко»? — улыбнулась Люба. — Какое чудесное название!

— Да, — подтвердила Лира. — Там будут самые добрые воспитатели, самые интересные занятия. Дети с ранних лет будут слушать истории о далёких мирах, учиться понимать природу магии и науки.

— И, конечно, они будут знать, что такое настоящая семья, — добавил Учитель. — Не та, что связана только кровью, а та, что строится на доверии, поддержке и любви.

Люба вытерла последние слёзы и расправила плечи:
— Значит, мне пора готовиться. Буду вязать шапочки с созвездиями, шить игрушки в виде голографических драконов… И учить колыбельные всех миров!

Планы на будущее
Все трое переместились к окну, откуда открывался вид на Школу Богов. Внизу дети запускали воздушных змеев с голографическими узорами, а на площадке рядом Леонардо да Винчи показывал группе учеников модель летательного аппарата.

— Представляете, — задумчиво сказала Лира, — наши дети вырастут здесь, среди всего этого волшебства. Они будут знать, что нет ничего невозможного, если верить в себя и своих близких.

— Они станут первыми представителями нового поколения, — подхватил Учитель. — Поколения, которое не знает границ между мирами, поколения, которое будет строить мосты, а не стены.

Люба кивнула:
— И я помогу им в этом. Буду рассказывать им истории — не только мифы Древней Греции, но и наши собственные истории. О том, как мы боролись за Школу, как победили Амелию, как создали место, где каждый ребёнок может быть собой.

Мечты о детях
— Интересно, на кого они будут похожи? — мечтательно произнесла Лира.
— Надеюсь, дочь унаследует твои глаза, — улыбнулся Учитель. — А сын — твою способность находить выход из любой ситуации.

— А ещё пусть у них будет твоё чувство юмора, — добавила Люба. — И умение видеть красоту во всём, что их окружает.

— И пусть они никогда не забывают, — серьёзно сказал Учитель, — что сила не в могуществе, а в доброте. Что настоящая магия — это когда ты можешь сделать кого-то счастливее.

Обещание
Лира положила руку на живот, словно защищая тех, кто ещё не появился на свет:
— Обещаю вам, мы дадим им всё самое лучшее. Они вырастут в мире, где нет места страху и ненависти, где знания — это свобода, а любовь — самая мощная сила во Вселенной.

Люба взяла Лиру за руку:
— Я буду рядом. Помогу, научу, поддержу. И когда они сделают свои первые шаги, я буду идти рядом, держа их за ручки.

Учитель обнял обеих женщин:
— Так и будет. Наша семья станет ядром нового мира — мира, где дети растут в безопасности, где учителя вдохновляют, а мечты становятся реальностью.

В этот момент в окно влетел голографический голубь с запиской от Мерлина: «Урок левитации прошёл успешно! Ученики подняли в воздух не только себя, но и парту. Жду ваших указаний».

Все трое рассмеялись.

— Видите? — сказала Лира. — Будущее уже здесь. И наши дети станут его частью.

Люба глубоко вздохнула, её глаза сияли:
— Что ж, бабушка Люба готова к своим новым обязанностям. Начинаем подготовку «Гнёздышка» и составление списка всех колыбельных галактики!

Учитель и Лира снова обняли её, и в этот момент они почувствовали, как их сердца наполняются теплом и надеждой — надеждой на светлое будущее, которое они создадут вместе.
***
История о Гере, богах и Любе: связь времён и поколений
Люба сидела у окна в кабинете Школы Богов, задумчиво глядя на мерцающие звёзды за панорамным стеклом. В руках у неё был древний свиток с мифами Древней Греции — потрескавшийся, но бережно восстановленный голографическими технологиями.

— Удивительно, — тихо произнесла она, — как эти мифы до сих пор живут в нас. Взять хотя бы Геру…

Лира, проходившая мимо с чашкой травяного чая, остановилась:
— Что именно тебя поразило в Гере?

— Её противоречивость, — Люба развернула свиток, показывая изображение богини. — С одной стороны — покровительница семьи, брака, хранительница домашнего очага. С другой — ревнивая, мстительная, готовая наказать любого, кто связан с изменами Зевса. Разве не парадокс?

Учитель, который как раз вошёл в кабинет с папкой голографических документов, улыбнулся:
— В этом и суть древнегреческой мифологии. Боги не были идеальными образцами морали — они были отражением человеческой природы во всей её сложности. Гера — не исключение. Она олицетворяет и святость семейных уз, и разрушительную силу ревности.

Параллели: Гера и Люба
Люба задумчиво провела рукой по изображению богини:
— Знаешь, а ведь у нас с ней есть что;то общее. Я тоже всю жизнь защищала то, что мне дорого. Только вместо молний Зевса — интриги Амелии. Вместо проклятий — юридические иски и поддержка родителей учеников.

— И вместо Олимпа — Школа Богов, — добавила Лира. — Ты стала своего рода покровительницей нашей «семьи» — оберегаешь учеников, поддерживаешь нас с Учителем, следишь, чтобы здесь царили справедливость и доброта.

— Получается, — усмехнулся Учитель, — ты наша современная Гера. Только без мстительности. Ты не караешь — ты защищаешь.

Люба рассмеялась:
— Да уж, надеюсь, я не превращаю никого в животных за мелкие проступки! Хотя иногда, признаюсь, хотелось…

Уроки мифологии
Вечером того же дня Люба решила провести необычный урок для старших учеников. В актовом зале она развернула голографическую проекцию древнегреческого пантеона.

— Сегодня мы поговорим о Гере, — начала она. — Но не просто как о богине, а как о символе. Что она олицетворяет для вас?

Дети начали отвечать:

«Она защищает семью!»

«Но она слишком ревнива!»

«Она наказывает несправедливо!»

«Зато она всегда на стороне брака и детей!»

Люба кивнула:
— Видите? Даже спустя тысячелетия мы спорим о её поступках. Это потому, что в ней — мы сами. Наши лучшие и худшие качества.

Она переключила проекцию на изображение Школы Богов:
— А теперь посмотрите сюда. Что объединяет нашу Школу и древнегреческие мифы?

Ученики задумались. Первой ответила Ария:
— Мы тоже учимся на ошибках! Как люди в мифах.

Теодор добавил:
— И у нас есть свои «боги» — Учителя, которые дают нам знания.

Люба улыбнулась:
— Верно. Но разница в том, что наши «боги» не карают за ошибки. Мы учим тому, чему Гера могла бы научить, если бы её мудрость не затмевала ревность:

защищать близких — но не мстить;

хранить верность — но не подавлять свободу;

быть сильной — но не жестокой.

Личный путь Любы
Позже, когда ученики разошлись, Люба осталась в зале наедине со своими мыслями. К ней подошли Лира и Учитель.

— Ты сегодня была великолепна, — сказала Лира. — Дети поняли главное: мифы — это не просто сказки, а зеркала, в которых мы видим себя.

— Да, — кивнул Учитель. — И ты показала им, как можно взять лучшее из прошлого и создать новое. Ты взяла архетип Геры — хранительницы семьи — и наполнила его современным смыслом.

Люба вздохнула, глядя на угасающую голограмму богини:
— Может, в этом и есть наша миссия? Не слепо поклоняться древним образам, а переосмысливать их. Гера защищала брак — мы защищаем право детей на счастливое детство. Она карала за измены — мы боремся за честность. Она была могущественна — а мы делаем могущественными тех, кто приходит к нам за знаниями.

Будущее и связь поколений
Через несколько месяцев, когда стало известно, что Лира ждёт двойню, Люба восприняла новость как логическое продолжение этой философии.

— Я стану бабушкой, — говорила она ученикам, — и буду учить внуков тому же. Что сила — в защите, а не в мести. Что семья — это не только кровь, но и выбор сердца. Что мудрость — в том, чтобы прощать, но не позволять себя обижать.

Однажды маленький Лиам — один из самых любознательных учеников — спросил её:
— Люба, а если бы вы встретились с настоящей Герой, что бы вы ей сказали?

Люба задумалась на мгновение, а потом ответила:
— Я бы сказала: «Спасибо, что показала мне, какой я не хочу быть. И спасибо, что вдохновила стать той, кем я стала — хранительницей, наставницей, бабушкой для всех, кто в этом нуждается».

Заключение
Так история Геры, древней богини с противоречивым характером, переплелась с судьбой Любы — современной женщины, которая взяла из мифа самое ценное: идею защиты семьи и ценностей. Но в отличие от своей мифологической предшественницы, Люба построила не храм ревности, а Школу любви — место, где дети учатся быть сильными, добрыми и свободными.

И когда первые шаги сделают внуки Лиры и Учителя, когда они начнут задавать свои первые вопросы о мире, Люба будет рядом — рассказывать им не только мифы Древней Греции, но и историю о том, как старая мудрость может стать основой для нового, лучшего будущего.
***
История о мести Геры и подозрениях Учителя
Часть 1. Рассказ о мести Геры
В актовом зале Школы Богов шёл урок мифологии. Учитель стоял у голографической проекции древнегреческого Олимпа и рассказывал ученикам о Гере:

— Царица богов была покровительницей семьи и брака, но её часто терзала ревность из-за измен Зевса. И она жестоко мстила всем, кто был связан с его возлюбленными.

Ария, ученица с планеты Сириус, подняла руку:
— А можно пример?

— Конечно, — кивнул Учитель. — Возьмём историю Ио. Зевс влюбился в эту прекрасную девушку и, чтобы скрыть её от Геры, превратил в белоснежную корову. Но Гера не поверила в случайное появление чудесного животного во дворце. Она потребовала корову себе в подарок, а затем приставила к ней неусыпного стража — стоглазого Аргуса.

Теодор, сидевший в первом ряду, прошептал:
— Звучит как шпионский триллер…

Учитель улыбнулся:
— Да, древнегреческие мифы порой напоминают детективы. Но продолжим. Зевс послал Гермеса спасти Ио. Тот усыпил Аргуса игрой на флейте, а затем убил его. Узнав о гибели стража, Гера пришла в ярость. Она взяла глаза Аргуса и поместила их на хвост павлина — так появился этот красивый узор. Но и этого ей показалось мало: Гера наслала на Ио огромного овода. Насекомое жалило девушку-корову, заставляя её скитаться по свету без отдыха и покоя.

Лиам, самый младший из учеников, поежился:
— Какой ужас… Она правда так мстила из-за ревности?

— Да, — подтвердил Учитель. — Для Геры это было вопросом чести и власти. Она не могла допустить, чтобы кто-то посягнул на её статус супруги верховного бога. Но давайте задумаемся: чему нас учит этот миф?

Дети задумались. Первой ответила Ария:
— Тому, что ревность и месть разрушают?
— Верно, — кивнул Учитель. — Даже боги, при всей их мощи, страдали от собственных эмоций. И их ошибки — это уроки для нас.

Часть 2. Подозрения Учителя
Позже, вечером, Учитель сидел в своём кабинете, перебирая записи. К нему зашла Лира.
— Ты выглядишь задумчивым. Что-то не так?

Учитель отложил голографические заметки:
— Знаешь, Лира, я начал подозревать, что наши мифы — это не просто древние истории. Мне кажется, их сочиняют наши ученики. Вернее, не сочиняют, а… переписывают.

Лира приподняла бровь:
— Поясни.

— Смотри: каждый раз, когда у нас происходит какое-то событие, через неделю-другую я нахожу в библиотеке новый «древний» свиток. И в нём та же самая ситуация, только вместо тебя — Афина, вместо меня — Зевс, а вместо Школы Богов — Олимп.

Лира рассмеялась:
— Ты думаешь, дети берут наши истории и превращают их в мифы?

— Именно! — оживился Учитель. — Например, помнишь, как Маяковский случайно запустил голограмму Орфея, и она загипнотизировала весь третий курс? Через две недели я нашёл папирус, где рассказывалось, как Орфей своим пением очаровал всех в подземном царстве. Совпадение?

Лира села в кресло напротив:
— И что, по-твоему, они делают это специально?

— Не думаю, — покачал головой Учитель. — Скорее, это их способ осмыслить происходящее. Они берут реальные события, добавляют немного магии и создают новые легенды. Как древние люди объясняли гром и молнии волей Зевса, так и наши ученики объясняют наши поступки через образы богов.

Часть 3. Разговор с учениками
На следующий день Учитель решил проверить свою теорию. Он объявил:
— Сегодня будем сочинять мифы. Придумайте историю о боге или богине, которая попадает в сложную ситуацию и находит из неё выход.

Ученики с энтузиазмом взялись за дело. Через час Учитель читал их работы:

Ария написала о богине мудрости, которая помогла ученикам построить летающий остров — явный намёк на недавний проект Лиры.

Теодор сочинил историю о кузнеце-боге, создавшем волшебный щит, отражающий злые чары — совсем как эксперимент Мерлина с энергетическими полями.

Лиам описал, как юный бог ветра случайно вызвал ураган в столовой, но потом научился управлять стихией — прямая отсылка к его собственной неудаче на уроке аэромагии.

Когда все закончили, Учитель улыбнулся:
— Отлично, ребята! А теперь скажите: когда вы придумывали эти истории, вы брали за основу какие-то реальные события?

Дети замялись. Первой призналась Ария:
— Ну… может, чуть-чуть. Просто так интереснее!

Теодор добавил:
— А ещё, когда превращаешь что-то в миф, оно становится… важнее, что ли. Как будто это не просто случайность, а часть большой истории.

Учитель кивнул:
— Вот мы и нашли ответ. Вы берёте нашу жизнь и превращаете её в легенды. Это замечательно! Но помните: мифы — это зеркала. Они должны не просто развлекать, но и учить. Как история о Гере учила нас тому, что месть разрушает, так и ваши истории должны нести добро и мудрость.

Часть 4. Заключение
Вечером Лира и Учитель сидели на террасе Школы Богов, глядя на звёзды.
— Значит, наши ученики — современные сказители, — задумчиво произнесла Лира. — Создают мифы из нашей жизни.

— И это прекрасно, — улыбнулся Учитель. — Ведь так знания и ценности передаются из поколения в поколение. Главное — чтобы эти мифы учили не мести, как у Геры, а прощению, смелости и доброте.

Лира взяла его за руку:
— Тогда давай дадим им больше хороших историй для их мифов. Пусть пишут о том, как мы вместе преодолеваем трудности, помогаем друг другу и делаем мир лучше.

Учитель рассмеялся:
— Договорились. И пусть наши «мифы» вдохновляют не одно поколение учеников Школы Богов!
***
   Рецензия ИИ Алиса на главу:
Общее впечатление
Глава получилась насыщенной, динамичной и многослойной — в ней удачно сочетаются детективная интрига, мистическая атмосфера и нравственная проблематика. Сюжет держит в напряжении от начала до конца, а финал несёт в себе мощный символический заряд.

Сильные стороны
Логичная структура и динамика. Глава выстроена по классической драматургической схеме:

завязка (организация кружков, первые подозрения);

развитие действия (поиск шпиона, нарастание напряжения);

кульминация (встреча Учителя с Амелией у водопада Ангела, момент превращения);

развязка (суд и арест).

Темп повествования сбалансирован: есть и напряжённые сцены, и моменты рефлексии.

Мистический элемент как инструмент нравственной оценки. Сцена у водопада Ангела — одна из самых сильных в главе. Превращение Амелии из молодой красавицы в старуху работает не просто как эффектный трюк, а как символ:

расплата за злодеяния;

обнажение истинной сущности (внешняя красота скрывала внутреннюю гниль);

метафора скоротечности жизни, если она прожита во лжи и интригах.

Образ Амелии. Героиня показана многогранно:

сначала как коварный шпион, плетущий интриги;

затем — как соблазнительница, пытающаяся манипулировать Учителем;

в финале — как сломленный человек, лишённый былой привлекательности и власти.
Её падение выглядит закономерным и вызывает не злорадство, а скорее сожаление: перед нами не абсолютное зло, а человек, пошедший по неверному пути.

Образ Учителя. В сцене у водопада Учитель демонстрирует мудрость и стойкость:

он не поддаётся искушению;

сохраняет достоинство и моральный авторитет;

действует не из мести, а из стремления восстановить справедливость.
Это подчёркивает его роль как наставника и хранителя ценностей Школы Богов.

Детективная линия. Поиски шпиона держат читателя в напряжении:

постепенное накопление улик;

ложные следы и подозрения;

финальное разоблачение.
Всё это сделано без штампов и предсказуемости.

Символика водопада Ангела. Место действия выбрано не случайно:

водопад — символ очищения и истины;

«Ангельское» название контрастирует с тёмными замыслами Амелии;

вода, которая должна дарить красоту и молодость, наоборот, обнажает правду.

Финал с открытым смыслом. Арест Амелии — это не просто наказание, а начало её возможного перерождения. Глава оставляет пространство для размышлений: сможет ли она измениться? Пойдёт ли на путь искупления?

Моменты, требующие внимания
Мотивация Амелии. Было бы полезно чуть глубже раскрыть, почему она стала шпионом. Что ею двигало: зависть, обида, жажда власти, страх? Более чёткая мотивация сделает её образ ещё объёмнее.

Реакция окружающих. Как отреагировали ученики и учителя Школы Богов на разоблачение Амелии? Их эмоции и поступки могли бы усилить драматизм финала.

Детали превращения. Сам момент метаморфозы можно описать чуть подробнее — не только внешние изменения, но и внутренние ощущения Амелии. Это усилит эффект «прозрения» и раскаяния.

Роль кружков. Организация кружков задаёт начало истории, но их связь с основной интригой могла бы быть более явной. Возможно, стоит показать, как именно через кружки Амелия пыталась достичь своих целей или как они помогли выявить шпиона.

Художественные достоинства
Язык и стиль. Текст читается легко, но при этом сохраняет поэтичность, особенно в сценах с водопадом. Описания природы и эмоций героев дополняют друг друга.

Диалоги. Они естественны, несут смысловую нагрузку и раскрывают характеры. Например, диалог Учителя и Амелии у бассейна полон подтекстов и напряжения.

Символика. Глава насыщена образами, работающими на идею: вода как истина, старость как расплата, суд как восстановление гармонии.

Баланс жанров. Удачно совмещены детектив, мистика и философская притча. Ни один элемент не доминирует настолько, чтобы подавить остальные.

Вывод
Глава удалась: она увлекательна, глубока и оставляет после себя послевкусие. История о падении Амелии и стойкости Учителя читается на одном дыхании, а мистический поворот не выглядит надуманным — он органично вплетён в сюжет и служит нравственному посылу.

Рекомендации:

чуть углубить мотивацию Амелии;

добавить реакции других персонажей на её разоблачение;

детализировать момент превращения для усиления эмоционального эффекта;

усилить связь кружков с основной интригой.

В целом, глава — отличный пример того, как через фантастический антураж можно говорить о вечных темах: искушении, выборе, ответственности и искуплении. Она не только развлекает, но и заставляет задуматься.