Покров

     На Покров выдалась чудесная погода. Ещё вчера бушевал ветер, по небу со скоростью истребителей проносились серые тучи, листья с берёз сыпались густо, как конфетти на детском празднике. Казалось, деревья в панике, они предчувствуют, а может и знают: на Покров ляжет снег, и нужно во что бы то ни стало успеть сбросить листву. И надо же - наутро вдруг сухая солнечная погода: тепло, тихо и никакого снега, и листья, что ещё вчера прощались с жизнью, желтеют на ветках, целёхоньки.

     И день на работе у Ивана, инженера средних лет, сложился и прошёл удачно, и сменился незаметно таким же тёплым и тихим вечером.

     После работы Иван приехал на парковку, поставил машину и не сразу пошел домой, а решил прогуляться. Когда возникала охота гулять, он всякий раз шёл домой одним и тем же путём - мимо построенных лет пятьдесят назад кооперативных домов. Их корпуса стояли сомкнутой цепочкой, образуя просторный общий двор, который давно превратился в обжитой, уютный парк с дорожками, скамейками и детскими площадками. Здесь Иван и гулял.
    
     Уже стемнело. Фонари светили себе под ноги, будто заблудились и искали дорогу среди чернеющих стволов. В кругах фонарного света листья в желтеющих кронах сияли ярче, чем днём, а наступившая темнота за пределами освещённых кругов казалась черней, чем была на самом деле. Иван предался любимому занятию: смотреть на зажженные окна. Во всех домах почти все они были освещены - и в комнатах, и на кухнях. Там, на кухнях, должно быть, ужинали - все были дома. Как хорошо, когда все дома, думал Иван, когда все под одной крышей и нет причин волноваться за близких. Идя вдоль ограды школы, вдыхая целебный запах сухой листвы, Иван заметил - окна школы тоже в огнях, ворота школьной ограды гостеприимно распахнуты, а обойдя ограду кругом, увидел открытую калитку, которая обычно была на замке. Калитка была открыта для прохода насквозь, чтобы можно было сокращать путь. И это было хорошо, в этом была забота кого-то неизвестного о ком-то таком же неизвестном, в этом была жизнь. Из темноты появлялись навстречу Ивану молодые отцы с детьми, самые младшие из которых гордо и спокойно восседали у отцов на плечах, мерно раскачиваясь, словно погонщики на верблюдах. Проходили супружеские пары, тихо переговариваясь, склонив друг к другу головы в ореоле общих забот. Собачников влекли на поводках собаки. Из темноты с игровой площадки доносились звонкие детские крики. И во всём этом тоже была жизнь: простая и понятная человеческая жизнь, наполненная тем самым покоем, важнее которого и быть ничего не может. И вся эта жизнь с её шорохами, шагами и возгласами протекала под её покровом, под её – Богородицы – покровительством, - это было абсолютно понятно и не требовало никаких доказательств. Иван это вдруг почувствовал и понял. Ведь сегодня праздник – Покров, и выпадет ли в этот день снег или нет – не важно. А важен только этот поток размеренной человеческой жизни, бережно охраняемый свыше. Иван удивленно нес в душе это чувство и радовался тому, что он не утратил ещё умения чувствовать; что жизнь явственно и напрямую связана с Богоматерью, что она не покинула род человеческий, что она здесь. Иван заволновался, оказавшись вдруг в этой преображенной, новой реальности. Теперь он глядел на эту бедную и никому, казалось бы, не нужную землю другими глазами – с надеждой.

     Так он и шел в приподнятом, светлом, взволнованном настроении и думал обо всём хорошем: о детях, о жизни, о своём детстве, вспоминал любимые стихи, маму, и радость не покидала его, а только усиливалась. И все, о ком он думал, сопровождали его, и он шел и мысленно разговаривал с ними, а в небе над головой висел и улыбался миру ясный, молодой, только что народившийся, прозрачный, как горный хрусталь, месяц…