41-я миля. Глава 2

Глава 2. Барская усадьба
Барский дом был большой по сельским меркам, о девяти комнатах, да ещё восемь комнат имелось в подвальном помещении, Дом снаружи был изукрашен мудрёной деревянной резьбой, для исполнения которой нанимались лучшие мастера из окрестных сёл. А в окнах были вставлены чудные разноцветные стёкла. На входе в дом располагалась просторная веранда, а вокруг большой сад с фонтаном. Дорожки в саду были вымощены мелкой речной галькой. А к речке можно было спуститься по пятиаршинным деревянным ступенькам с красивыми резными перилами до беседки, от которой ступеньки уходили прямо в воду. Здесь, на излучине Узы, барин обустроил купальню с запрудой из осиновых брёвен. Со стороны усадьбы, в летнюю пору вишни макали в воду отяжелённые спелыми ягодами ветви.

Барин в усадьбе постоянно не жил. Он владел кирпичным, сахарным и винокуренными заводами, мельницами и торговыми лаками, которые отвлекали на себя его основное внимание. Но летом он наезжал сюда с гостями, отдохнуть от забот, поохотиться, стряхнуть усталость. Эти приезды всегда становились знаменательным событием в однообразной сельской жизни, особенно для деревенских ребятишек. Они прятались в густом ивняке на другом берегу Узы и подглядывали, как барышни в кружевных исподниках и кавалеры в непонятных полосатых штанах до подмышек с узкими лямками через плечи барахтались за запрудой, срывали вишни прямо из воды, а потом пили чай с баранками и ещё какой-то снедью в беседке. Разговоров об этой удивительной праздничной жизни хватало надолго. Особенно смешными казались господские прогулки за пределами усадьбы. Барышни церемонно вышагивала чуть впереди, а кавалеры, отставая на пол шага, специальным крючочком внизу тросточки чуть-чуть приподнимал подолы платьев своих спутниц, чтобы оные не волочились по пыли. Эти крючочки у деревенской ребятни были главным предметом насмешек над господами.

Отдохнув на природе, владелец заводов снова надолго погружался в производственные заботы. А чтобы имение не пришло в упадок без мужского догляду, он нанял управляющего из числа крестьян. Михаил Алексеевич был мужчина видный, в селе уважаемый. За его ум, честность, крестьянскую обстоятельность его-то барин назначил управляющим своего имения. Серьёзный был мужик. Силой не бахвалился, красотой, умом не кичился, должностью никого не унижал, жил праведно, закон Божий соблюдал. Может быть, поэтому огромная семья его хотя и не бедствовала, но особым богатством не обзавелась. Честность барыши не приносит. Трудились, как все в деревне, от зари и до зари

За все годы, что Алексей Михайлович вел барское хозяйство в Китунькино, оно процветало и было прибыльным. Барин не только высоко ценил своего крестьянского управляющего, но и полностью ему доверял.
Из уст в уста пересказывали случай, как однажды барыня на виду у прислуги уронила ларец размером с малый сундучок с драгоценностями и деньгами. Сундучок разбился, богатство рассыпалось, а золотые монеты раскатились по полу. Михаил Алексеевич никому из челяди не позволил приблизиться к барскому добру, даже порога переступить, помог хозяйке собрать всё в кучу, послал верхового нарочным в Саратов за барином, а сам с хозяйским ружьём сел в комнате сторожить до его приезда. И так просидел без сна более двух суток. За радение и честность барин наградил его «катенькой». На эти сто рублей в тот год, ещё одного коня прикупили, и жилую пристройку к избе с печкой, отдельным входом и лабазом спроворили, да и на обновки всему семейству хватило.

Не меньшая слава шла и о его богатырской силе. Однажды по дороге с покоса на телеге с сеном ступица соскочила с оси. Так Михаил Алексеевич плечом подпер воз сена вместе с детьми и снохами, сидящими наверху, а сын вправил колесо на место и закрепил. Силищи то у него было немеряно.

Но что-то в его роду творилось неладное. Братья и сёстры умирали в младенчестве, а его самого мать родила аж на пятьдесят восьмом году жизни. Плохой был год, плохой был день – полное солнечное затмение ознаменовало появление этого ребёнка на свет. Кто мог предположить тогда, что это только середина жизни престарелой роженицы? Всего ж ей было отмерено Богом сто семнадцать лет – три века охватила. Родилась при Екатерине Великой в 1793 году, а после неё пережила ещё пять императоров и умерла при шестом, в один год со Львом Толстым. Семь правителей России сопровождали эту длинную жизнь до 1910 года. А муж её прожил тоже немало – сто четырнадцать лет и умер после японской войны, в один год с рождением последнего ребёнка в семье, Ольки. По святкам крестили Еленой, а по-деревенски звали попросту, Олькой. Этот последыш в семье появился на свет Божий, когда совместная жизнь её родителей перевалила за пол века. Старшие внуки уж отрочество переступили, а роженице шёл пятьдесят седьмой год.