Светлая душа Странная миссис Сэвидж

Светлая душа (Странная миссис Сэвидж)

Музыкальная трагикомедия в 2 действиях
 по пьесе Джона Патрика «Странная миссис Сэвидж» («The Curious Savage»)
(перевод с английского Тамары Блантер)
в редакции Ники Квижинадзе

Действующие лица:

Ирина Николаевна Удальцова
Петр (Петя), депутат, ее старший сын
Виктор (Витек), судья, ее младший сын
Раиса (Рая), телеведущая, светская львица, ее дочь.
Доктор Штерн, главный врач клиники «Тихая обитель»
Мария, медсестра клиники

Анастасия (Ася),
Елизавета (Лиза),
Александра (Шура),
Ванечка,
Роберт (Боб),
пациенты и пациентки доктора Штерна, находящиеся в клинике «Тихая обитель».

Санитары
Санитарки

Действие происходит в наши дни, в России, в пригороде Москвы.
 
Занавес представляет собой часть стены старинной дворянской усадьбы в Подмосковье, где расположена психиатрическая больница. Стена из дикого камня, обросшего мхом и растениями с редкими красными и белыми цветочками.
Вступает музыка и слышится женский крик: «Да как вы смеете! Немедленно отпустите меня!» Шестеро здоровых санитаров волокут по зрительному залу престарелую экстравагантно одетую женщину. Это Ольга Николаевна Удальцова. Она упирается, негодует. Наконец санитарам надоедает возится со старушкой, они подхватывают ее на руки и несут в сторону сцены.
Ольга Николаевна (меняет тактику, с нервным смехом): Осторожно, господа, вы несете драгоценный груз, не разбейте, не расплескайте! Почему у вас такие удрученные лица? Уж не думали ли вы, право, что в дурдом я пойду своими ножками?.. Не так грубо, господа, нежнее, нежнее. Ой, ой! (Визжит, смеется.) Я же вас предупреждала, я боюсь щекотки. (Зрителям). Привет, привет! К вам приехал бродячий цирк и я, его героиня, Ольга Николаевна Удальцова. Прошу любить и жаловать! Аплодисменты!»
Санитары никак не реагируют на экстравагантные выходки пациентки, они спокойно продолжают делать свою работу. Им надо быстрее доставить очередную сумасшедшую в дурдом.
За ними следуют трое изысканно одетых и холеных субъекта – двое мужчин и одна женщина. Это дети Ольги Николаевны – депутат  Петр, судья Виктор и телеведущая Раиса. Они возбуждены, чем-то недовольны, сердито переговариваются.
Церемония проходит через весь зал и исчезает в боковой двери возле сцены.
В зале гаснет свет, каменная стена с лязгом и скрежетом поднимается, и мы оказываемся в гостиной одного из отделений психиатрической больницы – «Тихая обитель». Это большая комната с камином (в центре), обставленная стильной мебелью, со множеством кресел. С одной стороны камина высокие книжные полки, с другой – решетчатое окно. На одной из полок стоит магнитофон. Большой круглый ковер покрывает почти весь пол. Слева массивная железная входная дверь со звонком и сигнальной лампочкой над ней, справа – проход в сад. Дверь в комнаты пациентов расположена посредине верхней площадки, уставленной цветами в горшочках, куда поднимается широкая ажурная полукруглая лестница. В глубине слева стоит рояль. В глубине справа возле лестницы большое старинное зеркало. Комнату освещают электрические факелы на стенах.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Явление первое

Вечер. Шум дождя за окном. На сцене: Роберт, красивый молодой человек, который держится степенно, стараясь казаться старше своего возраста; Лиза,  симпатичная, милая, молодая женщина, одета с претензией на элегантность, добрая, слегка нерешительная улыбка очень красит её; Ванечка, тоже молодой, полный, с румяным, ангельским лицом, перемещается с скрипкой и периодически ее настраивает; Ася,  хрупкое юное создание, очень живая, темные волосы подчеркивают бледность ее лица, бледность эта не соответствует ее веселой и жизнерадостной натуре, ее классическую красоту портят слишком строгая прическа, небрежное платье и очки в металлической оправе. Все застыли возле входной двери и напряженно прислушиваются к тому, что происходит за ней. Первой возле двери пристроилась Ася -  она на коленях, пытается что-то разглядеть в замочную скважину.   

Пауза

Ванечка(полушепотом): Ну что?
Ася (полушепотом): Что что?
Ванечка: Что вы там видите?
Ася: Пока ничего особенного. Какой-то паралитик скачет по коридору.
Роберт: А Удальцова не появлялась?
Ася: Пока нет.
Лиза: Ася, перестаньте! Унизительно стоять на коленях.
Ася: А разве вы не становитесь на колени, когда молитесь? Вот и я сейчас произношу молитву: «Боже, дай мне увидеть что-нибудь интересное!»
Лиза: Я всегда рву чулки, когда становлюсь на колени.

Пауза.

Ася(вскакивая): Кто-то идет!

Все отскакивают от двери. Лиза садится за столик и начинает раскладывать карты, Ванечка спешит к фортепиано, становится рядом сним и настраивает скрипку, Роберт подходит к книжному шкафу и начинает рассматривать книги. Ася застыла в центре комнаты.

Ася (весело смеясь и хлопая в ладоши): Пошутила, пошутила пошутила!
Лиза: Ну вот, опять вы за свое, Ася.
Ася: Но мы же так скучно живем. Надо чаще устраивать друг другу сюрпризы. Особенно, когда на улице такой противный моросящий осенний дождь!
Роберт: Думаю, что не дождусь ее. Возьму книгу и поднимусь к себе.
Ася: Одну минуту! Сейчас я возьму стул.
Роберт: Не надо, Ася. Я достану сам.
Ася: Нет, Роберт. Взбираться на стулья – это женское дело. Для мужчин существуют горы. (Становится на стул). Напомните, какую книгу вы хотели?
Роберт: «Продолжительность жизни обезьян».
Ася (оборачиваясь ко всем): Какое приятное чувство испытываешь, когда стоишь так высоко, над всеми. Мне начинает казаться, что я самая умная.
Лиза: Ася, Роберт вас о чем-то попросил.
Ася: Ах да. (Достает книгу). Пожалуйста, Роберт.
Роберт(берет книгу): Спасибо.
Лиза (заботливо): У вас сегодня болит щека, Роберт?
Роберт: Нет, не очень.
Лиза: Тогда побудьте еще немного. Мы будем рады, если вы останетесь с нами.
Ванечка: Роберт, вы потеряли на ожидание почти 100 минут. Потерпите еще, на десять центов.
Роберт (с улыбкой): Пусть будет так, дорогой математик. Моего любопытства хватит еще на десять минут.
Ася: Ой, как хочется узнать, что из себя представляет эта дама! Говорят, что Удальцовы – непостижимо богаты.
Ванечка (настраивает скрипку): Какая досада! Значит, у нее будет крутой телефон, которым она не умеет пользоваться, или она станет восторгаться каким-нибудь дорогим курортом, о котором никто из нас даже не слышал.
Ася: Почему вы так говорите? А разве меня испортили деньги?
Роберт: А разве вы богаты, Ася?
Ася: Сказочно богата!
Лиза: Встречаются порядочные люди и среди богатых, Роберт.
Ася: Хорошо, если бы и она любила музыку. А может быть, она даже играет на каком-нибудь инструменте. Например, на арфе! О, как чудесно звучит арфа! Я ведь выросла под звуки арфы. Moй отец чудесно играл на арфе. Как ангел! И жених у меня музыкальный. Я вот все думаю о своей свадьбе. Представляете, приезжает мой жених, а у меня подвенечное платье не готово. И фата. Что делать?
Лиза: Ванечка, сыграйте нам что-нибудь.
Ванечка: О, я как раз настроил скрипку. Что вам сыграть?
Лиза: Сыграйте, что хотите.
Ванечка: Вам нравится цыганский танец?
Ася: Ой, нет! Не играйте цыганскую музыку, Ванечка. Она меня пугает.
Ванечка: Пугает?
Ася: Она внушает мне ужас. Когда я была маленькой, меня украли цыгане.
Лиза: Ася, не надо.

Все смотрят на Ася с упреком и недоверием.

Ася: Да! Это правда! Меня украли цыгане.
Лиза: Играйте, Ванечка.

Ванечка прижимает скрипку подбородком,
становится в позу, замирает.
Незаметно для всех в комнату санитар вводит Шуру, поворачивается и уходит. Шура застывает в дверях. Это женщина средних лет с размалеванным краской лицом. Ее волосы, стоящие на голове дыбом, придают ей агрессивный вид. Она подходит к выключателю, и комната погружается в темноту.

Ванечка (кричит): Свет! Зажгите свет!
Ася: Не столкните меня!
Ванечка: Зажгите свет!
Лиза: Ванечка, бегите к выключателю, пока что-нибудь не случилось.
Роберт (после паузы): Очевидно, вошла Шура.

Внезапно свет зажигается. Перед Шурой возле выключателя стоит Мария, приятная, подвижная молодая женщина. Шура смотрит на нее с досадой. Так продолжается с минуту. Потом Шура быстро протягивает руку к выключателю, и в комнате снова становится темно.

Ванечка: Свет! Дайте свет!
Лиза: Будьте добры, Шура, зажгите свет!

Мария зажигает свет и прикрывает выключатель рукой. Другой рукой она берет Шуру за плечо
и подталкивает ее к мольберту.
Шура садится за мольберт лицом к публике, и он скрывает ее.

Мария: Когда-нибудь, Шура, вы выключите свет в такой неподходящий момент, что с кем-нибудь случится несчастье. И тогда вы будете виноваты.
Роберт: Это несправедливо, Шура. Вы же заставляете страдать других.
Ася: Как жаль, что она не терпит электричества, а другие любят, когда светло.
Мария: Теперь будьте умницей, Шура, посидите за своим мольбертом. И оставьте в покое выключатель. Терпеть не могу беспорядок.
Шура (встает из-за мольберта и произносит, не обращаясь ни к кому, как бы разговаривая сама с собой): Терпеть не могу все на свете, а больше всего терпеть не могу: нищих, компьютеры, военщину, булавки, миллионеров, горчичники, Достоевского, балет, макароны, полицейских, электричество. Не выходи из комнаты.   

Никто не обращает внимания на слова Шуры – все привыкли к ее странностям. Шура садится.

Ася: Мария, долго нам еще ждать прихода сударушки Удальцовой?
Мария: Сударушки?
Ася: Ну да. Так раньше обращались к женщине – сударыня. А сейчас – эй, женщина! Это так грубо. А сударушка это ласкательное от сударыни.
Лиза: Скажите, какая она?
Мария: Давайте сначала приведем комнату в порядок.
Роберт: Почему ее так долго задерживают в кабинете?
Мария: Я только знаю то, что ее зовут Ольга Николаевна, и что она будет жить наверху, в голубой комнате.
Ася: Хорошо, если бы она была некрасивой. Не люблю соперниц.

Звонит внутренний телефон.

Ася (бежит к телефону, берет трубку и передает ее Марии): Дзинь–дзинь! Дзинь-дзинь!
Мария: Алло! Да, доктор, иду. (Возвращает трубку Асе). А теперь, дорогие, прошу вас себя прилично. Постараемся произвести на нее хорошее впечатление.
Ася: Мы сейчас ее увидим?
Мария: Не знаю.

Открывает брелоком входную дверь и выходит.

Ася (идет за ней до самого порога, останавливается и смотрит на дверь): После жены фокусника у нас здесь не было ничего интересного. Вы помните? Она была ужасно нервная, потому что ее перепиливали пополам.

Становится на колени и пытается подслушать через дверь.

Лиза: Ася, опять?
Ася: Ну что же мне делать, если я сгораю от любопытства.
Ванечка: Вы что-нибудь слышите?
Ася: Да! Шаги. Много шагов.
Роберт: Шутите?
Ася: Незнакомые голоса. Их сопровождает Мария. Точно, они идут сюда! (Вскакивает, торопливо оглядывается вокруг). Давайте спрячемся, тут недалеко в саду, и будем дальше подслушивать.
Ванечка: Роберт, как вы думаете, это честный поступок?
Роберт: Это называется шпионить.
Ася (быстро хватает Шуру за руку и тащит ее по лестнице вверх). Пойдемте, Шура, будем шпионить.
Шура. Не выходи из комнаты!
Лиза (идет вслед за ними). Я присоединяюсь к вам. Но это в последний раз.
Ася: Только бы на меня не напала от волнения икота: тогда нас обнаружат.

Все уходят в сад.

Явление второе

Входит Мария и приглашает войти гостей - депутата Петра Удальцова (деловой вид, серьезен, но легко возбудим, раздражаясь, переходит на визг), его сестру, телеведущую Ксению, элегантную и уверенную в себе даму, его брата судью Виктора (маленького роста, довольно заурядной наружности, рядом с властным братом и непринужденной уверенной сестрой проигрывает).

Мария: Прошу вас, располагайтесь. Тут, на столе, журналы и конфеты. Будьте, как дома.
Петр: Нет уж, спасибо.
Мария: Простите. Присаживайтесь, я сейчас.

Уходит.

Раиса Ну, Петруша, теперь ты успокоился?
Петр: Это место действительно не похоже на клинику. Что скажешь, Витек?
Виктор(осматриваясь): Красота!
Раиса: Это бывшее имение князя Голицына. Его большевики расстреляли, кажется, в восемнадцатом, аккурат во времена красного террора. Наверно за сумасбродство: это же уму непостижимо, в стенах собственной усадьбы устроить амбулаторию и приют для неизлечимо больных.
Виктор: За это не расстреливали.
Раиса: Тогда расстреливали за все, что хочешь.   
Петр: Выходит, Рая, тут был устроен первый в России хоспис. Историческое место.
Раиса: Местные обходили его стороной - по ночам отсюда доносились вопли умирающих. Поле революции тут не прижилась ни детская колония, ни дом для престарелых, ни санаторий, и усадьбу вообще забросили.
Виктор (Петру): Я навел правки. Твой коллега Феофанов купил ее в начале девяностых, разумеется через поставных лиц, а потом долго не знал, что с ней делать. Если бы ему не подвернулся доктор Штерн со своей идеей платной психиатрической лечебницы, он бы прогорел ко всем чертям.
Раиса: Но сейчас здесь очень мило. Я уверена, что маме тут понравится.
Петр: Будем надеяться, что мы не совершаем ошибку.
Раиса: Петруша, единственная наша ошибка в том, что мы не поместили ее сюда раньше. Она в мгновение ока растранжирила бы все наши миллионы. Глянь, что учудила – решила арендовать целый парк, завалить его искусственным снегом и устроить для детворы Новый год! В разгар лета! Хорошо, что мы вовремя спохватились, а то и это мероприятие обошлось бы нам в копеечку.
Петр: И все же, лучше было бы не привозить ее сюда, а запереть дома, с сиделкой.
Раиса: Еще немного и сиделка понадобилась бы мне. Дома мы ее не удержали бы. Вы что забыли, каких нечеловеческих усилий нам стоило оформить опеку над ней?
Виктор: Ты слышал, Петя, она сказала «нам»? (Раисе). Да не будь я судьей, а мой брательник депутатом, хотел бы я посмотреть, как бы ты добилась решения суда.
Раиса: Да если бы не я, Витек, вы с места не сдвинулись бы.
Виктор: Какая ты, Раюха-краюха, бесчувственная!
Раиса: Я просто рассудительная.
Виктор: Ты бессердечная! Нельзя быть одновременно продажной телеведущей и порядочным чувствительным человеком. Вот я же, не отрицаю, что охладел к людям. До брезгливости, заметь. Таковы издержки профессии. Именно в суде понимаешь, какое это ничтожество, человек!   
Раиса(не принимая выпад): Ваше честь, может все-таки не будем ссориться?
Петр: Рая права. Давайте вести себя как цивилизованные люди.

Входит доктор Штерн с папкой.

Доктор Штерн: Добрый вечер. Простите, что задержал вас. Дела!
Петр: Ну что вы, что вы! Мы же понимаем, у вас непростая работа.
Доктор Штерн: Пожалуй, соглашусь с вами - непростая.
Виктор: У вас здесь так уютно.
Петр: Нам сказали, что ваше заведение идеальное место для нервнобольных.
Раиса: И что здесь предлагают все самое лучшее, что можно купить за деньги.
Доктор Штерн: Мы стараемся полностью удовлетворять наших клиентов. И пациентов. У нас богатый опыт.
Петр: Надеюсь, для нашей мамы тут будет безопасно?
Доктор Штерн: Разумеется. Больные этого отделения очень милые и общительные люди. У многих из них такой же нормальный вид, как и у нас с вами.
Раиса (заглядывая в зеркало): Интересно.
Доктор Штерн (заглядывая в папку): Скажите, что это за фонд основала ваша мать?
Виктор: Телевидение (кланяясь Раисе) назвало его «фондом счастья».
Раиса: Не ерничай, Витек, пожалуйста.
Петр: Она открыла его сразу же после смерти нашего отца и умудрилась втюхать в него почти все состояние семьи.
Доктор Штерн: А цель?
Петр: Она более, чем абсурдна. Мама решила помогать людям осуществлять их заветные желания, представляете? Даешь мечту!
Раиса: Она всегда сорила деньгами, тратила их на всякие глупые затеи.
Доктор Штерн: Например?
Петр: Она заходила в кафе и заказывала мороженое. Всем. Всему кафе, понимаете?
Виктор: Или вот. Закупала в кинотеатре весь сеанс, чтобы желающие могли бесплатно посмотреть фильм.
Раиса: Но это все мелочи. А что вы скажите об этом: недавно она зафрахтовала целый теплоход для пациентов дома престарелых и отправила их в круиз по Волге.
Доктор Штерн: Интересно.
Петр: Пусть, мол, старички и старушки, пока живы, еще раз посмотрят на мир и порадуются жизни.
Виктор: Мы с большим трудом сумели приостановить действие этого фонда.
Раиса: Как мы не догадались, что у нее с головой не все в порядке еще тогда, когда она решила выйти на сцену. В прямом смысле, понимаете?
Петр: Слышали ли вы что-нибудь подобное, доктор? Пожилая женщина, и вдруг возомнила себя актрисой!
Доктор Штерн: Мы тут привыкли ничему не удивляться. Для нас всякая нелепость обычная вещь.
Петр: Кстати, о нелепостях. Объясните нам, доктор, что означает этот плюшевый медвежонок, с которым она не расстается?
Раиса: И правда, у нее просто мания появляться всюду с этой игрушкой.
Доктор Штерн: Быть может, это остаточный материнский инстинкт, ну или желание быть оригинальной.
Виктор: Точно!. Она делает все, чтобы ее заметили, любит покрасоваться.
Раиса: Все ее поведение – это пренебрежение правилами приличия и хорошего тона.
Доктор Штерн: Не наблюдалось ли подобное поведение у кого-нибудь из родственников вашей матери?
Раиса: Не знаем, что и сказать вам, доктор. Ее родители не были людьми нашего круга – они работали в цирке. Отец женился на маме вопреки здравому смыслу.
Доктор Штерн: Понимаю! Мне надо понаблюдать за ней. Постараюсь вам помочь.
Петр: Да, уж постарайтесь, пожалуйста, о размере гонорара не беспокойтесь.
Раиса: Ей, конечно, будет приятно в вашем обществе.
Виктор: Я бы и сам охотно остался здесь.
Петр: Это не подходящий случай для смеха, Виктор.
Доктор Штерн: А мы здесь как раз поощряем смех. Мы считаем, что смех – отличное лекарство. Как сказал Байрон: «Если я и смеюсь над смертью, то делаю это, чтобы не плакать».
Петр (смеясь): О да. Понимаю.

Входит Мария.

Доктор Штерн: В чем дело, Мария?
Мария: Простите, мне не удалось заполнить карточку Ольги Николаевны, новой пациентки.
Доктор Штерн: Почему?
Мария: Она не отвечает на вопросы.
Доктор Штерн: Ничего, я разберусь. Проводите ее сюда.
Мария: Хорошо, доктор.

Выходит.

Доктор Штерн: Пока вы будете прощаться с ней, я сделаю кое-какие распоряжения.
Раиса (живо): Прошу вас, доктор, не уходите.
Виктор: Не уходите, доктор!
Петр: Будет лучше, если вы останетесь. Чем скорее все кончится, тем лучше будет для нас всех.
Виктор: Она мстительна.
Раиса: Она считает, что это я виновата в том, что ее сюда поместили.

Дверь открывается, и входит Мария.
Она поворачивается к открытой двери.

Мария: Пожалуйста, войдите, Ольга Николаевна.

Довольно продолжительная пауза. Все с тревогой ждут. Наконец появляется Ольга Николаевна. Трудно по виду определить ее возраст. Ее лукавое лицо моложаво, глаза живые и ясные. На лице заметна тень улыбки. Это придает ей шутливый вид даже тогда, когда она сердится. Седые волосы сильно подкрашены синькой, они хорошо уложены. Одета она не по возрасту нарядно, а ее шляпка, украшенная перьями, просто криклива. Она держит в руках большого, довольно потертого, плюшевого мишку.
               
Доктор Штерн: Разрешите, представиться, Ольга Николаевна, меня зовут доктор Штерн.
   
Ольга Николаевна бросает на него внимательный взгляд.

    Ольга Николаевна: Знала одного Штерна в девичестве. Воспоминания ужасные.
    Доктор Штерн: Не угодно ли присесть?

Ольга Николаевна игнорирует предложение, разглядывая гостиную.
Все присутствующие молча смотрят на нее.

Раиса: Мама, мы здесь задержались, потому что хотели попрощаться с тобой.
Ольга Николаевна (не удостаивая ее взглядом): Рая, я тебя не выношу.
Раиса (доктору Штерну): Она повторяла это всю дорогу.
Доктор Штерн: Ваши дети сейчас уходят, Ольга Николаевна. Вы не хотите с ними попрощаться?

Ольга Николаевна идет в глубь сцены, останавливается возле окна, обняв медвежонка.

Доктор Штерн: Ольга Николаевна...
Ольга Николаевна: Это капельки дождя или слезинки? Что заставляет их искриться, доктор? Быть может, у них пора любви?
Доктор Штерн: Я не знаю.
Ольга Николаевна: Что это за место, доктор? Похоже на старинный замок.
Доктор Штерн: Это «Тихая обитель». Теперь она будет вашим домом.
Ольга Николаевна: Было бы великолепно, если бы и люди в период любви искрились? Раюха, ты искришься, когда любишь? Или тебя интересуют только деньги?
Раиса (идет к двери): Нам лучше уйти, Петр. Мама опять начинает говорить гадости. Я пришлю ее вещи позже, доктор. Сейчас мы захватили только самое необходимое.
Доктор Штерн: Можете приехать в воскресенье, у нас приемный день.
Петр: До свиданья, мама.
Виктор: Не скучай, дорогая, мы будем навещать тебя.

Петр, Виктор и Раиса выходят.

Доктор Штерн: Если вам что-либо понадобиться, Ольга Николаевна, скажите Марии, она позаботиться о вас.

Выходит. Слышно, как защелкивается замок.

Явление третье

Ольга Николаевна продолжает смотреть в окно, стоя спиной к Марии.
 
Мария: Здесь очень хороший сад, завтра утром вы сможете прогуляться по нему.

Пауза.

Ольга Николаевна (поворачиваясь к Марии, улыбается): Глупо с моей стороны так злить их: я только сама становлюсь злой. Но я  специально ожесточаюсь, чтобы поступать с ними так, как они этого заслуживают.

Подходит к дивану и усаживает на него медвежонка.

Мария (ласково): Вы устали с дороги, присядьте. Я вижу, что у медвежонка оторвался один глаз. Наверно, вы уронили его в кабинете. Хотите, я пойду поищу его там.
Ольга Николаевна: Не беспокойтесь. Я потеряла его еще прошлой осенью. Не помню где. (Смотрит на медвежонка, потом на Марию). Не разговаривайте со мной так, будто я дурочка.
Мария: Что вы, что вы! Мы будем друзьями.
Ольга Николаевна: Почему бы и нет, ведь вы мне ничего плохого не сделали. Хотите знать, почему я никогда не расстаюсь с моим мишуткой?
Мария: Наверно потому, что вы его любите.
Ольга Николаевна: Почти угадали. Я слишком стара, чтобы завести себе любовника, и слишком брезглива, чтобы спать с кошкой. Одиночество, дорогая, страшная штука.
Мария: Я вас понимаю. Может, снимите шляпу?
Ольга Николаевна: Если я должна провести здесь остаток своей жизнь, тогда шляпу снять действительно стоит.

Снимает шляпу.

Мария: Можно посмотреть? Она оригинальна!
Ольга Николаевна: Десять сантиметров фетра и три петушиных пера. А стоит целое состояние. Почему за вещь, сделанную так скупо, нужно платить так щедро? Не понимаю.
Мария: Тут нужна изобретательность.
Ольга Николаевна: Все грабители изобретательны. Я мечтала о такой шляпке, когда мне было пятнадцать лет. Тогда я не могла ее купить. Но если она вам нравится, я могу ее вам подарить.
Мария (возвращая шляпу): Лучше, если она останется у вас.
Ольга Николаевна (смотрит на себя в зеркало). О боже! Мои волосы, на кого я похожа!
Мария: Необычный цвет.
Ольга Николаевна: В прошлом году я была рыжей, потом черной... Терпеть не могу все застывшее. Как там в песне поется? Перемен, мы ждем перемен!
Мария: Вы не могли бы дать мне свой мобильник?
Ольга Николаевна: Зачем?
Мария: На хранение. Таковы правила.
Ольга Николаевна (отдавая телефон): Вы лишаете меня связи, как мило. Что еще?
Мария: А теперь не хотите ли подняться наверх?
Ольга Николаевна: Уже пора запирать меня на ключ?
Мария: Вас никто и не собирается запирать на ключ! Вы привезли один чемодан?
Ольга Николаевна: Его привезла моя дочь. Они меня не спрашивали.
Мария: Я схожу по делам и принесу ваш чемодан. А завтра утром вы сможете осмотреть усадьбу. Подождите меня здесь.
Ольга Николаевна: Одна?
Мария: Конечно!
Ольга Николаевна: Без наручников?
Мария (с улыбкой): Вот еще! (Отпирает брелоком левую дверь и выходит).
Ольга Николаевна (подходит к окну и трясет руками железную решетку): Хороша система доверия! (С горечью). Я за решеткой. Я за решеткой!
Явление четвертое

На верхней площадке выходят из укрытия Ванечка, Ася, Лиза, Шура и Роберт. Они осторожно спускаются по лестнице.

Ванечка: Добрый вечер!
Лиза: Мария говорит, что решетка служит для того, чтобы держать за ней весь мир.
Ася (увидав медвежонка, испуганно пятится). Ой! Он живой?
Лиза: Ася, перестань нас пугать.
Ольга Николаевна: Нет, он ничего вам не сделает.
Ася: Он не кусается?
Ольга Николаевна: Не кусается, не ревет и не гадит.

Подходит к медвежонку и гладит его.

Ася: Если это так, то он мой друг.
Лиза: Давайте знакомится. Вы, должно быть, Ольга Николаевна. Я – Лиза.
Ольга Николаевна: Рада познакомиться.
Лиза: Мы ждали вас весь вечер. Мы очень рады, что вы с нами. Разрешите представить вам Асю?
Ася (порывисто): Скажите, что вы меня любите!
Ольга Николаевна: Но мы только в первый раз увиделись.
Ася: Неважно, пусть вы даже скажете неправду. Мне так нравится, когда люди говорят, что любят меня.
Ольга Николаевна: Я люблю вас и уверена, что вас любят все.
Ася (весело, обращаясь ко всем): Ну, видите? Я ведь вам говорила, что она симпатичная? (Ольге Николаевне). Добро пожаловать в «Тихую обитель». Самый лучший климат в России.
Ольга Николаевна: Спасибо.
Лиза: А вот Ванечка и наша Шура.
Ольга Николаевна: Добрый вечер, Ванечка! Добрый вечер, Шура!
Шура: Терпеть не могу все на свете, а больше всего терпеть не могу молнию, капусту, фанатиков, баню, вранье, пьяных, могильные плиты, соль, светлое будущее.
Ольга Николаевна: Почему вы не любите всего этого?
Шура: Не выходи из комнаты.
Ванечка: Шура не может вам ответить, Ольга Николаевна. Она только называет вещи, которые не любит.
Ванечка: Она перестала разговаривать.
Ася: Она добрая, но очень упрямая.
Ольга Николаевна: Она мудрая. Когда я вспоминаю все свои речи – я завидую немым. Это сказал Сенека, великий философ.

Шура, увидав медвежонка, подходит к нему и робко его гладит.

Ольга Николаевна: Хотите взять его в руки?

Шура хватает его, крепко прижимает к себе
и бежит к своему мольберту.

Ася: Он ей нравится.
Ольга Николаевна: А мне - она.
Лиза: Шура не говорит уже много лет.
Ольга Николаевна: Почему?
Лиза: Однажды она решила, что недостаточно красива и так обиделась на судьбу, что перебила в доме все зеркала и перестала общаться с людьми.
Ася: Она была талантливым художником.
Ванечка: Теперь Шура не любит ни свет, ни электричество, даже лампочки вывинчивает и прячет куда то, потому что думает, что при свете все видят, какая она уродина. Но разве она уродина? Она очень, очень симпатичная.
Ольга Николаевна: Грустная история.
Лиза: Ой, мы вам не представили Роберта! Роберт, подойдите сюда.
Ольга Николаевна (Роберту, протягивая ему руку): Добрый вечер.
Роберт (протягивая левую руку, прикрывая правой рукой половину лица): Прошу вас извинить меня за то, что я подаю вам левую руку.
Ольга Николаевна: О, пожалуйста. У вас болят зубы?
Лиза: У Роберта на лице шрам, и он не хочет пугать людей.
Ольга Николаевна: О, вы не бойтесь испугать меня. Я ведь каждое утро сама смотрюсь в зеркало.
Роберт: Доктор Штерн не разрешает мне носить повязку.
Ольга Николаевна: Иногда надо слушаться докторов.
Ванечка: Ну, теперь вы знаете всех.
Ася: Не всех. А наш малыш?
Ванечка: Ах, да! Лиза, где он?
Лиза (спохватившись): Игорь!

Пауза

Лиза (в беспокойстве мечется по комнате): Но он был здесь минуту тому назад. (Зовет). Игорь! Игорь!
Роберт: Может быть, он вышел в сад?
Лиза: Сейчас посмотрю. Игорь! Игорь!

              В беспокойстве убегает в сад.

Ася (торопливо, Ольге Николаевне). Вы ее не обидите?
Роберт: Вы не скажите ей правду?
Ольга Николаевна: Что вы! Ни в коем случае. Кто этот Игорь?
Ванечка: Ее сын. А что вы подумали?
Ольга Николаевна: Как? И сын ее здесь?
Ася: Да. Он тут родился.

Лиза возвращается с куклой, которую нежно прижимает к себе.

Лиза Посмотрите-ка, заснул прямо на лавке. Ольга Николаевна, это мой сын.
Ася (торопливо): Вы любите детей, не правда ли?
Ольга Николаевна: Люблю, за исключением своих. (Медленно обводит всех взглядом, прежде чем заговорить вновь). А сколько ему месяцев?
Лиза: О, ему пять лет!
Ольга Николаевна: Он выглядит старше.
Лиза: Как сладко спит. Извините меня, я должна уложить его в постель.

Понимается по лестнице и пропадает в дверях на верхней площадке.

Роберт: Вы были очень добры, Ольга Николаевна, что не нашли ее странной.
Ася: Мы не успели вам объяснить. Но вы сразу все поняли.
Ванечка: Бедняжка Лиза не здорова.
Ася. Она безумно любила мужа и очень хотела от него ребенка, но выяснилось, что она не может иметь детей. И он от нее ушел. Лиза не смогла это пережить.
Ванечка: Мы делаем вид, что верим ей, чтобы не причинить ей боль. Надеюсь, вы тоже будете так с ней обращаться.
Ольга Николаевна: О да, конечно.
Ванечка: Ольга Николаевна, вы уже, наверно, поняли, что все мы, за исключением Лизы, можем уйти отсюда, как только захотим.
Роберт: Но мы не уходим. Потому что нигде нет места лучше.
Ася: Вам повезло, что вы попали сюда, Ольга Николаевна.

Раздается звонок, устроенный на стене возле входной двери. Пациенты смотрят на него с недовольным видом.

Ванечка: Я так не играю. Сколько можно звонить!
Ася: Какая тирания!
Ольга Николаевна: Что это такое?
Роберт: Этот противный звук – сигнал расходиться по своим комнатам.
Ванечка: Это так, так несправедливо.
Роберт: Нам не пристало рассуждать.

Идет к лестнице.

Ольга Николаевна: Спокойной ночи, Роберт.
Роберт (оборачивается): Вот чего мы никогда не говорим, так это «спокойной ночи». Это означает, что ничего больше не будет. Ничего, понимаете? Ничего.

Уходит.

Ольга Николаевна (обращаясь к Асе и Ванечке): Как так – ничего не будет? Что он этим хотел сказать?
Ася: Ах да, вы же еще ничего не знаете! Никто из нас здесь не спит.
Ольга Николаевна: Как это?
Ася: Вот так, мы расходимся по комнатам и не спим. (Объясняет, как ребенку). Если заснуть, то сегодняшний день кончится, а когда кончается сегодня, начинается завтра. В сегодняшнем дне мы уверены, а кто знает, что может случиться завтра? Мы не смыкаем глаз.
Ольга Николаевна: Как интересно. И давно вы так не спите?
Ася: Ой, и не припомню уже. Давно.
Ванечка(Ольге Николаевне): Роберт немного странный, не удивляйтесь. Он с сыном попал в автокатастрофу. Спешили на концерт. Мальчик погиб. Роберт считает себя виновником его смерти.
Ася: Роберт не справился с управлением – скорость на повороте  была приличной. Он три дня пролежал в коме и вот, частично потерял память.
Ольга Николаевна: Он прячет часть лица. У него шрам?
Ванечка: Шрама нет, есть душевная травма. После аварии, после  пережитого стресса.
Ася: Вы, конечно, уже поняли, что мы с Ванечкой единственные, кто.., ну вы понимаете. Мы не могли об этом вам сказать при всех, чтобы не огорчить никого.

Шура резко встает из-за мольберта и грубо возвращает медвежонка Ольге Николаевне. Ася вскакивает, понимая, какую оплошность допустила. Шура поднимается по лестнице. Ася бежит вслед за ней.

Ася (пытаясь удержать Шуру): Простите, Шура! Я забыла, что вы здесь. Но я говорила не про вас. (Шура с оскорбленным видом пропадает в верхних дверях. Ася оборачивается к Ольге Николаевне). Ой, я готова откусить себе язык! Извините меня, пожалуйста! Если я не попрошу у нее прощения, она будет сердиться на меня!

Выбегает вслед за Шурой.

Ванечка: Не обращайте внимания на Шуру. Она очень ранима. Как художник она утратила свои способности, но не знает об этом. Теперь Шура все время рисует морские пейзажи, хотя никогда не видела моря. А то вдруг просто часами сидит перед мольбертом. Она  больше размалевывает красками себя, не холст, представляете, свое лицо, волосы, одежду...
Ольга Николаевна: Если бы вы знали, как я ее понимаю. А вы, я вижу, скрипач?
Ванечка: Раньше я работал на правительство, занимался статистикой, то есть цифрами. Нелегко было держать руку на общественном пульсе, а ухом улавливать то, что творится на земле.
Ольга Николаевна: Очень неудобная поза, не правда ли?
Ванечка: Ужасно неудобная! Но меня уволили и заменили компьютером. Я так обрадовался, что угодил в больницу с нервным расстройством.
Ольга Николаевна: Что вы говорите?
Ванечка: Ведь я смог наконец вернулся к моей скрипке, о которой мечтал с детства.
Ольга Николаевна: Выходит, вы, как Шура, ненавидите электричество?
Ванечка: Ненавижу точные науки. Всегда ненавидел. Это отец сделал из меня математика. Он был профессором университета и хотел, чтобы я шел по его стопам. Я сопротивлялся, как мог, но он настоял. Но теперь я счастлив, понимаете, счастлив, потому что вернулся к себе, стал тем, кем хотел быть.

Мария входит с чемоданом Ольги Николаевны.

Мария: Ванечка, вы слышали сигнал? Почему вы не в своей комнате?
Ванечка (повинуется, к Ольге Николаевне): Помните, боритесь с ночью!

Уходит.

Мария: Со всеми познакомились?
Ольга Николаевна: Они милые, добрые, они удивительные.
Мария: Вы правы. И доктор Штерн вам понравится. Он умница, учился и долгое время жил в Англии.
Ольга Николаевна: Надеюсь, с детьми ему повезло больше.
Мария: У него детей нет. Он не женат.
Ольга Николаевна: Неужели? Такой красавец и холост?
Мария: Была у него любовь, в молодости, он как-то обмолвился,  да что-то там у них не сложилось. Ну а потом долго не мог ее забыть. Так и остался бобылем.
Ольга Николаевна: Несчастный... А вам, наверное, сказали, что после смерти моего мужа у меня помутился рассудок?
Мария: Это бывает.
Ольга Николаевна: И вы поверили?
Мария: Вы с супругом не были счастливы?
Ольга Николаевна: У него оказался мерзкий характер. Он презирал искусство, которое я боготворила, - даже пианино терпеть не мог, когда я на нем играла. Все его мысли крутились вокруг денег. Он и детей деньгами развратил, - как я только не сопротивлялась! - купал их в роскоши, баловал, позволял им все. А мне не давал и шага ступить без его ведома. Дико ревновал. Круг моего общения ограничивался парочкой самых близких подруг, то есть он фактически изолировал меня от общения с людьми. Я и родителей не могла пригласить в гости, поскольку он считал, что они слишком низкого происхождения. И ради вот такого самодура и тирана – прости его, Господи, и не наказывай слишком строго! - я похоронила мечту стать актрисой, представляете? Но когда мужа не стало, я вспомнила обо всех своих неосуществленных желаниях.
Мария: И что же вы сделали?
Ольга Николаевна: О, прежде всего, я наняла актерскую труппу и поставила «Гамлета». И сыграла в нем одну из главных ролей.
Мария: Гертруду?
Ольга Николаевна: Мне со школьной скамьи мечталось об Офелии.
Мария: Вы сыграли Офелию? И как реагировала публика?
Ольга Николаевна: Она была в шоке, и, конечно же, Шекспир перевернулся в гробу. Но мне было плевать. Главное, что я ощутила счастье, необыкновенным восторг от того, что моя мечта наконец-то сбылась.
Мария: Невероятно.
Ольга Николаевна: А потом мне захотелось, чтобы и другие испытали нечто подобное. Я стала помогать людям реализовывать их несбывшиеся мечты и даже основала для этого специальный фонд. Но моим деткам это не понравилось и они, по примеру папаши, пытаются засадить меня под замок. Но я не доставлю им такого удовольствия.
Мария: Как бы там ни было, вам здесь будет комфортно.  (Встает). А теперь не хотите ли подняться в свою комнату?
Ольга Николаевна: Вы хотите сказать – в камеру? Извольте.
Мария: Вы не боитесь привидений?
Ольга Николаевна: Главное, чтобы они меня не испугались.
Мария: Значит, вы найдете с ними общий язык. Они безобидные. Немного чудоковатые, но добрые.
Мария: Было бы странно, если бы в такой старинной усадьбе их не было.

Мария берет чемодан Ольги Николаевны и поднимается по лестнице. Ольга Николаевна следует за ней.

Явление пятое

Ночь. В камине догорает огонь. Входит Роберт, оглядывает зал, убеждается, что никого нет, садится за фортепиано.


 Роберт играет так, как если бы играл профессионал. Появляется Ольга Николаевна. Она замирает, слушая музыку. Наконец Роберт замечает ее, вскакивает и прикрывает рукой правую половину лица.

Роберт: Я вас не заметил.
Ольга Николаевна: А я заметила. Заметила, как вы хорошо играете на фортепиано.
Роберт: Я играю, когда один. Шура не в счет. Она никому не скажет.
Ольга Николаевна: К чему такая застенчивость? Никто не требует, чтобы вы играли как настоящий пианист.
Роберт: Но я настоящий пианист. Моя фамилия Новицкий, Роберт Новицкий. Слышали?
Ольга Николаевна: Но почему вы скрываетесь, Роберт Новицкий, скрываете свой дар, почему?
Роберт (снова закрывает лицо рукой): Я не могу, когда на меня смотрят.
Ольга Николаевна: Я сейчас отвернусь и буду вас слушать. Хорошо?
Роберт: Есть еще кое-что. Когда я сажусь за клавиши на меня каждый раз нападает панический страх. Я чего-то сильно боюсь. Чего? Однажды я спешил на концерт, и вдруг все исчезло. Вроде, как я умер, а потом воскрес. Мне кажется, я потерял связь времен.
Ольга Николаевна: Если бы вы знали, Роберт, сколько раз на дню я умираю и снова воскресаю.
Роберт: Вы умеете хранить тайны?
Ольга Николаевна: В продолжение десяти минут.
Роберт: Доктор Штерн никакой не доктор.
Ольга Николаевна: А кто же он?
Роберт: Он такой же больной, совсем как все - как Ася, Ванечка. Он пятый год обещает мне новое лицо.
Ольга Николаевна: Но на двери его кабинета написано, что он врач.
Роберт: Тогда где, где его чудо?
Ольга Николаевна: Такие вещи быстро не вылечишь.
Роберт: Мне некогда ждать. Я старею.
Ольга Николаевна: Но почему бы вам не пересилить себя и не начать играть?
Роберт: Посмотрите на меня и скажите, не вызовет ли мое лицо содрогание публики! (Встает, отнимает руку от лица). Смотрите! Разве вы не видите?
Ольга Николаевна: Не вижу ничего, что надо было бы прятать, Роберт.
Роберт: Это доктор Штерн научил вас так говорить?
Ольга Николаевна: Нет, уверяю вас. Но будь я на вашем месте, я бы поверила доктору. Дайте ему еще немного времени. А что с Асей?
Роберт: Вы не знаете?
Ольга Николаевна: Не знаю, но я в ужасе от всего того, что уже знаю.
Роберт: Я никому другому не сказал бы этого. (Осторожно оглядывается вокруг). Над Асей надругались, на выпускном балу. Группа хулиганов. И она... она убежала от реальности.
Ольга Николаевна: И куда же она убежала?
Роберт: Как бы это сказать... В фантазии, свой воображаемый мир. И счастлива там. Как счастлив Ванечка, который вовсе не умеет играть на скрипке.
Ольга Николаевна: Вы очень добры, что не подаете им вида.

Появляется Мария.

Мария: Ольга Николаевна, у нас не принято по ночам бродить по усадьбе. Это по меньшей мере небезопасно.
Ольга Николаевна: Простите, я услышала чудные звуки. Роберт прекрасный пианист.
Мария: Это действительно так. Надеюсь, что когда-нибудь он опять выйдет на сцену. А теперь прошу пройти в свою комнату. Спокойной ночи, Ольга Николаевна.
Ольга Николаевна: Спокойно ночи! Спокойно ночи, Роберт!
Роберт: Спокойной ночи, Ольга Николаевна! Спасибо вам.
Ольга Николаевна: Это вам спасибо, Роберт.

Ольга Николаевна уходит.

Мария(обнимая его): Боб, ты же знаешь распорядок. Что на тебя нашло?
Роберт (отстраняясь): Не знаю. Мне кажется, что если я буду чаще играть, то я вспомню...
Мария: Что, что вспомнишь?
Роберт: Что-то очень важное... Прошу вас, Мария, не называйте меня Боб. Так зовет меня моя жена.
Мария: Я забыла.

Наклоняется к Роберту и целует его в лоб.

Роберт: Я не хотел бы, чтобы вы относились ко мне лучше, чем ко всем остальным. Чтобы вы меня целовали.
Мария: Вы самый красивый!
Роберт: Что подумала бы моя жена, если бы приехала меня навестить и увидела, как меня целует чужая женщина? Я думаю, она бы взорвалась!
Мария: Да, зная ее характер, я тоже так думаю. Извините меня, Роберт.
Роберт и Мария уходят.

Явление шестое

Утро следующего дня. Ванечка стоит в центре сцены и играет на скрипке. Вся его игра состоит в том, что он берет всего две резкие монотонные ноты и водит смычком по одной струне. Ася сидит на полу и покачивается в ритм воображаемой музыки. Шура молча работает за мольбертом, сидя спиной к публике. Теперь мы можем увидеть ее морской пейзаж - простую волнистую линия.
Лиза сидит на диване и время от времени обращает взгляд на куклу, сидящую рядом с ней, и приставляет палец к губам, как бы с просьбой мальчику помолчать. Роберт стоит возле камина. Ольга Николаевна с медвежонком на руках появляется в дверях на верхней площадке, затем спускается по лестнице вниз, останавливается на минутку и переводит взгляд с Ванечки на его слушателей. Игра прекращается финальным жестом смычка.

Лиза (аплодирует): Прекрасно! Прекрасно! Вы вносите в нашу жизнь музыку. Как мы останемся без вас, Ванечка?
Роберт: Вы могли бы стать настоящим музыкантом, если бы занимались регулярно.
Ася: Вы правы, Роберт, у него золотые руки. Я не могу без слез слушать вашу игру.
Лиза (Ольге Николаевне): Доброе утро, Ольга Николаевна.
Все: Доброе утро!
Ольга Николаевна: Рада вас видеть!
Роберт: Надеюсь, вы провели чудесную бессонную ночь.
Ольга Николаевна: Благодарю вас, я не сомкнула глаз.
Лиза: Вы чуть-чуть опоздали на концерт Ванечки.
Ольга Николаевна: Я все слышала, поэтому и пришла. (Сажает медвежонка на диван). Ванечка, это было ваше собственное сочинение?
Ванечка: Нет, это Бах, но обработка моя.
Ольга Николаевна: Потрясающе!
Ася: Ольга Николаевна, можно задать вам один нескромный вопрос?
Ольга Николаевна: Только нескромные вопросы и бывают интересными, дорогая.
Лиза: Мы слышали кое-что о вашем спектакле «Гамлет». Это правда, что вы вышли на сцену, не имея ни опыта, ни образования?
Ольга Николаевна: Вы находите это странным? Весь мир театр, а люди в нем актеры.
Ася: Но, признайтесь, трудно было сыграть Офелию?
Ольга Николаевна: Нисколечко. Окажись вы, Ася, на моем месте, вы бы сделали это также легко.
Ася: Да, но я...
Ольга Николаевна: Вы намекаете, на разницу в возрасте? Театру, как и любви, все возрасты покорны.
Роберт (видит, что Ольга Николаевна берет в руки газету, и вскакивает порывисто). О, прошу вас, не надо! Не берите газеты! Пожалуйста!
Ася: Не надо!
Ольга Николаевна: Но почему?
Роберт: Мы никогда не читаем газет, пока со дня их выхода не пройдет месяц.
Ася: Нам кажется, что лучше узнавать о всяких неприятных вещах как можно позже.
Ванечка: За это время мы успеваем узнать, что все прошло, забыто и уже ничего не исправить. Так спокойнее жить.
Ольга Николаевна: Дорогие мои, но мне необходимо узнать об одном важном деле, которое касается лично меня. Узнать сегодня, сейчас, а не через месяц.
Лиза: Но если вы найдете там что-либо неприятное, не говорите нам!
Все (вместе). Не говорите, пожалуйста!

Все отходят от Ольги Николаевны и поворачиваются к ней спиной.

Ольга Николаевна: Но эти газеты старые! А телевизор здесь есть? Радио? Интернет?
Ася: Только магнитофон. Доктор не разрешает.
Лиза: Да нам и не надо.
Роберт: Вы же слышали, мы не любим новости, потому что они бывают очень печальными.
Ольга Николаевна: О, боже! (Останавливается на минуту и смотрит в окно). Эта крепостная стена, она везде такая высокая?
Ванечка: Очень высокая, очень! Везде!
Ася: Но если поставить стульев десять-двенадцать один на один...
Ольга Николаевна: И входная дверь всегда закрыта?
Лиза: Всегда.
Роберт: Вы хотите покинуть нас?
Лиза: Может быть, на свете есть место и получше этого. Но если вы пойдете искать его, то можете и не найти, а это потеряете.
Ванечка: Не расстраивайтесь, это все от непривычки. Вам будет здесь хорошо и без газет.
Ася: К тому же мы вас уже полюбили.
Ольга Николаевна: Я нахожу вас всех очень милыми, но вы...
Лиза: Что мы?
Ася: Пожалуйста, не говорите ничего плохого!
Ольга Николаевна: Я ничего плохого не хочу сказать. И бежать отсюда не собираюсь. Пока. Но мне позарез нужна кое-какая информация.

Раздается звонок над дверью.

Ася: Ну вот, наступило время гулять в саду.
Лиза: Там у каждого из нас есть клумба. И у вас будет. Вы сможете посадить на ней все, что захотите. Пойдемте, я покажу вам мои гиацинты.
Ольга Николаевна: Но зачем идти пешком, когда можно поехать.
Лиза: На чем?
Ольга Николаевна: На паровозе!
Ася (весело): Какая прекрасная идея! Но где мы возьмем паровоз?
Ольга Николаевна: Так вот же он! Встали за мной.

Все встают за Ольгой Николаевной, схватив друг друга за локти.

Ольга Николаевна: Плотнее, работаем локтями, выпускаем пар. Ту-ту! Поехали! Чук-чук-чук-чук! Ту-ту!

Все двигаются по краю ковра, изображая железнодорожный состав.
Входит Мария.

Мария: Вы не слышали звонок? Пора идти в сад.
Ванечка: А вы разве не видите, мы уже в пути!
Роберт: Осторожно, надо соблюдать правила движения и скоростной режим!
Ольга Николаевна: Шура, встань за меня, я вас догоню! Вперед, в будущее!

«Паровозик» выкатывается в сад, Ольга Николаевна остается.

Явление седьмое

Ольга Николаевна: Я хотела поговорить с вами наедине. Вы должны помочь мне. Я могу многое для вас сделать.
Мария: Вы хотите подкупить меня, Ольга Николаевна?
Ольга Николаевна (после паузы): Как вы догадались?
Мария: Это пытаются сделать все... вначале.
Ольга Николаевна: Но у меня большие возможности. Если вы сегодня вечером оставите открытой входную дверь, я дам вам... тысячу долларов. (Мария улыбается). Десять тысяч... Двадцать...
Мария: Мы вам не понравились, Ольга Николаевна?
Ольга Николаевна: Я дам больше. Вы могли бы уехать отсюда куда-нибудь подальше. Неужели вам здесь так нравится?
Мария: Но я не хочу никуда уезжать.
Ольга Николаевна: Тогда, быть может, у вас есть какие-то проблемы. Деньги помогут вам их решить. Пятьдесят тысяч!
Мария: Где вы возьмете столько, Ольга Николаевна?
Ольга Николаевна: Это не важно.
Мария: Я вам верю, но не могу принять вашего предложения.
Ольга Николаевна: Тогда мне остается одно - поджечь этот замок.
Мария: Я уверена, что вы этого не сделаете.
Ольга Николаевна: Почему?
Мария: Потому что будет много смертей, а вы не из тех, кто может безжалостно убивать.
Ольга Николаевна: Если вы считаете, что это место для меня подходит, то почему вы взываете к моему рассудку?
Мария: Я взываю к вашему сердцу.
Ольга Николаевна: Ну, хорошо, я постараюсь обойтись без вашей помощи.

Поднимается к себе в комнату, но замирает в дверях, услышав, что в комнату вошел доктор Штерн.

Доктор Штерн: Как наша новая пациентка?
Мария: Предлагала мне деньги.
Доктор Штерн: Много?
Мария (смеясь): О, столько мне еще никто не предлагал: пятьдесят тысяч. Долларов! Бедная женщина.
Доктор Штерн: Держалась уверенно?
Мария: Более того, было такое впечатление, что не опекуны правят ей, а она опекунами.
Доктор Штерн: Так оно и есть! Прочтите. (Протягивает ей газету). Я только что говорил по телефону с ее отпрысками. Скоро  они будут здесь.
Мария (просматривая газету): Невероятно!
Доктор Штерн: Они просили меня не спускать с нее глаз, запереть на все замки.
Мария: Как она завладела такой суммой?
Доктор Штерн: Тайком продала почти всю недвижимость, все водочные заводы семейства Удальцовых.
Мария: Это же миллионы долларов. С ума сойти!
Доктор Штерн: Сегодня по всем телеканалам об этом трубят, новость номер один. Может она и вправду чуточку не в себе?
Мария: Но куда они делись, деньги? Не могла же она все истратить.
Доктор Штерн: Думаю, именно это и хотят узнать ее близкие.
Мария: Вы думаете ее изолировать?
Доктор Штерн: Я бы изолировал ее родственников. Просто поговорю с ней.
Мария: Вы тоже считаете, что с ней поступают не очень справедливо?
Доктор Штерн: Не знаю, не знаю.
Мария: Что же будет?
Доктор Штерн: Только между нами. Принять в клинику Удальцову распорядился сам Феофанов. Скорее всего на него вышел кто-то из ее детей. О, это непростые фигуры. С ними надо быть начеку, не то наживем себе неприятностей.
Мария (возвращая газету доктору Штерну): Выходит, что возможная причина помешательства Ольги Николаевны связана с проблемами наследства?
Доктор Штерн: Скорее всего. Нам важно понять, где кончается ее рассудок и начинается безумие.
Ольга Николаевна (выходя из укрытия): Вы хотели меня видеть, доктор?
Доктор Штерн (смутившись): Нет, то есть да. (Оборачиваясь к Марии). Мария, там журналисты к нам нагрянули. Разберитесь с ними.
Мария: Хорошо, доктор.

Уходит.

Доктор Штерн: Ольга Николаевна...
Ольга Николаевна (садится): Я, кажется, знаю, зачем вы меня пригласили. (Показывая на газету). Разрешите взглянуть?
Доктор Штерн (протягивает ей газету): Мне звонил ваш сын Петр. Ваши дети вечером будут здесь.
Ольга Николаевна: (просматривая газету). Жду их – не дождусь.
Доктор Штерн: Простите, что вмешиваюсь в ваши семейные дела, но скажите, пожалуйста, как вам удалось потратить столько денег так, что никто этого не заметил?
Ольга Николаевна: Почему вы думаете, что я их потратила?
Доктор Штерн: Об этом пишут газеты, говорят по телевизору.
Ольга Николаевна: Очередное вранье. Я обратила деньги в ценные бумаги и спрятала их.
Доктор Штерн: А почему вы так поступали?
Ольга Николаевна: Разве я у вас спрашиваю, что вы делаете со своими деньгами, доктор?
Доктор Штерн: Простите. Мой долг был предупредить вас о визите ваших родственников.
Ольга Николаевна: Вы очень любезны.

Доктор Штерн собирается выйти, но возвращается.

Доктор Штерн (пристально глядя на Ольгу Николаевну): Да, вот еще что. Скажите Ольга Николаевна...

Входит Ванечка. Ольга Николаевна и доктор Штерн не обращают на него никакого внимания. Они пристально смотрят друг на друга. Пауза.

Ванечка: Извините, я где-то оставил свою скрипку.
Доктор Штерн (не отводя взгляда от пациентки): Посмотрите на фортепиано.

Резко поворачивается и выходит. Ванечка подходит к фортепиано и берет скрипку.
 
Ванечка: Мне кажется с доктором Штерном что-то не так, вы не находите?
Ольга Николаевна: С ним давно что то не так. Ванечка, как вы думаете, я стою миллион долларов?
Ванечка: Это невозможно. Человек состоит всего-навсего из небольшого количества кальция, почти из такого же количества йода и фосфора. Одним словом, по нынешним ценам никто не дал бы за вас и двух долларов.
Ольга Николаевна: Неужели?
Ванечка: О нет! Это коммерческая стоимость. Ваша моральная стоимость неоценима!
Ольга Николаевна: Ванечка, вы мне нравитесь. Вы мне очень нравитесь. Вы укрепляете во мне веру в себя, в свою значительность... А любовь, ее можно как то оценить?
Ванечка: Я часто думал над этим, нам тем, каким математическими кривыми можно было бы описать человеческие чувства. Я даже пытался вывести формулу любви. Но врач запретил мне заниматься этим. Для моего же блага. Да, я приближался к разгадке, но она ускользала... это было бесконечно... это было трудно перенести…

Явление восьмое
Появляются Ася, Шура, Лиза, Ванечка.

Ася: Мы вернулись, потому что соскучились. Кстати, за весь день никто не сказала мне, что любит меня.
Ольга Николаевна: За обедом я слышала, как Лиза вам это сказала.
Ася: Правда?
Лиза: Я это говорила?
Ольга Николаевна: Лиза сказала: «Не ешьте слишком торопливо, Ася.»
Ася: И этим она хотела сказать, что любит меня?
Ольга Николаевна: Ну, конечно! Если вам говорят: «Возьмите зонт, на улице дождь», или «Возвращайтесь поскорее», или «Будьте осторожны, не сломайте себе шею» - все это и есть слова любви.
Ася (повеселев): Зубной врач мне сказал, что у меня отличная челюсть. Вы думаете, он хотел сказать, что любит меня?
Роберт: Моей жене бы не понравилось, если бы кто-нибудь сказал, что любит меня.
Ванечка: А меня все считают замечательным скрипачом, да я и сам знаю, – это же тоже о любви?
Ольга Николаевна: Разумеется! Когда я увидела своего мужа в первый раз, я ехала на велосипеде, и он мне сказал: «Вы хорошо держитесь в седле!» Я сразу же поняла, что он от меня без ума.
Ася: О, благодарю вас! Сколько прекрасных случаев я упустила. Зубной врач меня любит!
Ванечка: А я всегда торопливо ем, но мне никто не говорит слова любви, типа «не ешьте слишком торопливо», вот я и растолстел.

Он начинает наклоняться вперед, стараясь коснуться пола кончиками пальцев.

Ольга Николаевна: Ванечка, хотите я научу вас одному приятному способу похудеть?
Ванечка: Приятный способ? Разве есть такой?
Ольга Николаевна: Нужна колода карт.
Ася: Мой жених любит играть в карты. А еще кататься на качелях. Ой, что же мне придумать с подвенечным платьем, ведь он скоро будет здесь, а оно не готово.
Лиза: Ася!
Лиза: Ольга Николаевна, с вами так легко. Вы светлая душа. Можно позавидовать вашим детям, ведь они имеют возможность постоянно общаться с вами.
Ольга Николаевна: Было бы лучше, если бы они держались от меня подальше.
Лиза: Но... простите меня, разве вы не любите ваших детей?
Ольга Николаевна: Нет, не люблю.
Ася: О, вы не должны говорить такие злые слова!
Ольга Николаевна: Я не злая. Их испортили деньги.
Лиза: И все-таки вы должны гордиться ими. Депутат – важная персона.
Ольга Николаевна: Его ненавидят больше, чем любого другого члена Государственной Думы. Никто из депутатов не внес на рассмотрение столько идиотских законов, как мое собственное чадо.
Роберт: А другой ваш сын, судья?
Ольга Николаевна: Изверг. Не любит и презирает людей. За год не вынес ни одного оправдательного приговора.
Ася: А дочь, Ольга Николаевна, ваша дочь? Она у вас красивая.
Ольга Николаевна: Можно иметь смазливую мордочку и быть при этом пустышкой. А еще двадцать четыре часа врать с экрана телевизора. Кстати, они вот-вот будут здесь, а мне, честно говоря, не очень хочется видеть их.
Лиза: Я хочу помочь вам.
Роберт: И я.
Ася: Чур я первая помочь.
Ванечка: Придумал, мы вас спрячем где-нибудь, а им скажем, что вас нет дома.
Ольга Николаевна: Я не собираюсь прятаться. Я встречу их с открытым забралом.
Ванечка: Хотите, я вам сыграю – это поднимает вам настроение.
Ольга Николаевна: Сделайте милость.
Ванечка (серьезно): У меня очень хорошо выходит «Полет шмеля».
Ольга Николаевна: Вы очень хорошо придумали. Шмели и пчелы прилетят сейчас и не найдут своего меда!

Входит Мария.

Мария: Все по палатам. К Ольге Николаевне посетители.
Ася: Можно мне остаться? Я никогда не видела депутатов.
Мария: Я сожалею, Ася, но гости не хотят никого видеть.
Ася: Рано или поздно, когда я буду уходить отсюда, я уйду, не сказав на слова. У меня тоже есть своя гордость!

Ася, Лиза, Шура, Роберт и Ванечка поднимаются на верхнюю площадку и прячутся там за цветами подслушивать.
Мария выходит встречать гостей.

Явление девятое

Ольга Николаевна подходит к магнитофону,
включает траурную музыку, зажигает свечу, выключает свет и ложится на диван, как покойница.
В зал врываются Петр, Раиса и Виктор. Они чем-то сильно недовольны, сильно возбуждены, раздражены. Слышны их голоса: «Нет, это надо же, что учудила!», «Засадить ее лет на десять!», «Невероятно! Невероятно!», «Интересно, она сама догадалась до такого?» «Кто за ней стоит?», «Ну мы ей покажем!», «Комедиантка нечастная!» Церемония следует через весь зал и исчезает в боковой двери возле сцены. Наконец Петр, Виктор и Раиса появляются на сцене и замирают в дверях,
как молнией пораженные открывшейся им картиной.
Пауза.

Петр: Что это значит?

Все подходят к Ольге Николаевне. Виктор наклоняется к ней и прощупывает пуль на ее шее.

Виктор (поднимаясь, с прискорбным видом): Не долго мучилась старушка.
Раиса: Мне страшно, увезите меня отсюда!
Петр: Да притворяется она, неужели не понятно? (Виктору) Отойди.

Опускается на колени, прикладывает голову к груди Ольги Николаевны, пытается прослушать сердце.

Раиса: Ну, что?
Петр (растерянно): Не дышит, бедная.
Виктор (с сарказмом): Бедная? Да у нее бабок на пол царства небесного.
Раиса (почти в истерике): Она это специально, специально, чтобы лишить нас последнего!
Виктор (кидается на Ольгу Николаевну): Я убью ее!
Петр (Виктору, отстраняя его от Ольги Николаевны): Не вопи, лучше скажи, что нам делать?
Виктор: А ничего не поделаешь. Деньги она скорее всего перебросила в свой фонд. Теперь до них не добраться!
Раиса: Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Петр (со злостью): Ну, мамуля, спасибо, не ожидал от тебя!
Виктор: Черт, но она же не могла умереть просто так. А может ей кто-то помог?
Петр: Точно, доктор Штерн. Он был в курсе. Как я сразу не сообразил.
Виктор: Надо его немедленно допросить.
Раиса: Так он вам и признается! Нашли дурака!
Петр: Черт, черт, черт!

Ольга Николаевна «просыпаясь».

Ольга Николаевна: Ой, кто это здесь? Неужели мои любимые дети? Простите, я кажется задремала.
Раиса: Мама, что это значит? Эта музыка!
Ольга Николаевна: О, это мое любимое - знаменитый траурный марш Шопена. Послушайте, сколько в этих аккордах выразительной мощи и силы эмоционального воздействия! Маэстро напоминает нам об одиночестве, хрупкости человеческого существования, чтобы мы больше ценили жизнь.
Петр (Ольге Николаевне): Дорогая, может лучше вернемся к реальности?
Ольга Николаевна (выключая магнитофон): Почему бы и нет? С чего начтем?
Петр: С капитала, мама. Ты разом лишила нас всего. Понимаешь ли ты весь ужас своего поступка? Мы уже не алкогольные короли.
Ольга Николаевна: Да, я продала их, наши заводы. Алкоголя было через край. Подумала о здоровье нации.
Раиса: Я не должна волноваться! Я не должна волноваться! От этого появляются морщины.
Петр: Что... что ты еще продала?
Ольга Николаевна: Все, что было записано на мое имя.
Виктор: Мы разорены!
Петр: А где деньги? Не могла же ты их истратить!
Раиса: Скажи, что ты с ними сделала, мама?
Ольга Николаевна: Я обратила их в небольшую пачку ценных бумаг.
Петр: И где она сейчас, эта небольшая пачечка?
Ольга Николаевна: Не помню.
Виктор: Господи, дай маме хотя бы минуту просветления!
Раиса: Постарайся вспомнить, мамуля, где наши ценные бумаги?
Ольга Николаевна: Мои бумаги. Вы свою часть наследства пустили на ветер.
Петр: Но ведь фамильная торговая марка - священная вещь. Как ты могла?
Раиса: Нас родила женщина-зверь, принявшая человеческое обличье!
Виктор: Я больше не могу! (Срывается на крик). Куда ты дела деньги?
Петр (кричит): Если ты сию минуту не скажешь, я, мы отправим тебя в сумасшедший дом.
Ольга Николаевна: Я уже в дурдоме. И вот окончательно свихнулась, признаю. Я теперь и имя свое с трудом вспоминаю.
Все вместе: (кричат). Где деньги?
Ольга Николаевна: Я вам уже сказала: не помню! Но я могу вспомнить при некоторых условиях.
Петр: Что еще за условия?
Ольга Николаевна: Для начала успокойтесь.
Раиса: Я спокойна, я совершенно спокойна.
Ольга Николаевна: Вот и хорошо. Вы уже привыкли к моим причудам, переварите еще одну. (Твердо). Прежде всего, детки, вы аннулируете ваше опекунство надо мной, подтвердив мою дееспособность.
Петр: Чудесно. Что дальше?
Ольга Николаевна: Ты, Петр, должен отозвать в Думе свои нелепые предложения, которые противоречат конституции. Не все – все равно не осилишь - хотя бы три из них. И не таращи глаза – не испугалась.
Петр:(в ужасе). Что ты несешь, господи, что ты несешь?
Ольга Николаевна: Господь на этот раз не поможет – я за него. (Твердо). Ты, Виктор, добьешься отмены трех своих самых гадких и несправедливых приговора – на выбор! - и выпустишь на свободу невинно осужденных. Понял?
Виктор:(хватаясь за голову). Она и впрямь сошла с ума.
Ольга Николаевна(твердо): А тебе, Рая, придется вспомнить три свои самые громкие, самые скандальные и самые лживые   телепередачи и публично покаяться.
Раиса: Держите меня, мне плохо.
Ольга Николаевна: Первый, кто сделает, что прошу, получит премию в виде кругленькой суммы. Доля того, кто вообще ничего не сделает, будет распределена между теми, кто сделает. Если же мои условия выполнит только один из вас, он получит все три доли.

Встает, демонстрируя, что разговор окончен.

Раиса:(встает и идет к выходу). Петруша, увези меня отсюда.
Петр: Нам действительно пора.
Виктор: Это катастрофа.

Уходят.

Явление десятое
Ванечка, Роберт, Лиза, Ася и Шура
выходят из своего укрытия и спускаются виз.

Ася: Мы все подслушали! Вы вправду спрятали эти бумаги?
Ольга Николаевна: Если бы я этого не сделала, они силой бы отобрали их у меня.
Лиза: И теперь думаете их отдать? А как же ваш фонд?
Ольга Николаевна. Мой фонд останется неприкосновенным.
Ванечка: Вы слишком щедры.
Роберт: А если они не пойдут на сделку?
Ольга Николаевна: Они выполнят мои условия, вот увидите.
Лиза: Вы уверены?
Ольга Николаевна: Есть тысяча вещей, которые человек не станет делать ради десяти долларов, но нет на свете вещи, которой человек не совершил бы ради десяти миллионов. Они будут стараться! А мы пока будем веселиться. Хотите встретим Новый год?
Лиза (с удивлением): Новый год?
Ольга Николаевна: Ну да. Думаю, доктор не станет возражать.
Ася: Ура! Хочу Новый год! Хочу Новый год!
Ванечка: Но позвольте, ведь на дворе лето.
Ольга Николаевна: Подумаешь проблема! Елочку мы в саду срубим, а игрушками будут служить конфеты.
Роберт: Но нам никто не разрешит покидать палаты ночью.
Ольга Николаевна: Так отпразднуем Новый год днем, ровно в 12 часов. Это так необычно!

Занавес с лязгом опускается.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

В зал врываются Петр, Раиса и Виктор.
У Петра под глазом синяк, у Виктора перебинтована рука,
Раиса прихрамывает на одну ногу.
Они чем-то сильно недовольны, сильно возбуждены, раздражены. Слышны их голоса: «Посмотрим, что она теперь будет вякать!», «Да кинет она нас, как пить дать, вот увидишь!», «Нельзя ли помедленнее, у меня нога!» «Мы с ней разберемся, не таких ломали!» «Вот, вот, и я о том же!» Церемония проходит через весь зал и исчезает в боковой двери возле сцены.
Занавес с лязгом поднимается.

Явление одиннадцатое

День. Посреди ковра (сцены) стоит небольшая,
но красивая елочка, украшенная конфетами.
На сцене Ольга Николаевна, Ася, Ванечка, Лиза, Шура, Роберт.
Все в разных венецианских масках.
За всеми бдительно следят санитары и санитарки, которые не прочь и сами поразвлечься. Веселье в разгаре.
Все поднимают бокалы с лимонадом.

    Ольга Николаевна: Шурочка, врубай запись!

Шура включает магнитофон. Раздается бой курантов.

Все:(хором) Раз, два.., двенадцать!

Все бурно и весело поздравляют друг друга с Новым годом.

Явление двенадцатое

Появляются доктор Штерн и Мария.
У доктора Штерна в руках газета, скрученная трубочкой.

Доктор Штерн: Прошу всех срочно покинуть зал.
Ася: Опять кто-то пришел? А разве они не будут рады присоединиться к нам?
Доктор Штерн: Они по делу, Ася. Им не до веселья.
Ванечка: А можно взять с собой покушать?
Доктор Штерн: Заберите все в палаты и помогите Марии быстренько тут прибрать.
Лиза: И елку тоже?
Ольга Николаевна: Елку давайте оставим. Вы не возражаете доктор?
Доктор Штерн: Не возражаю, Ольга Николаевна, только не уходите. Вы мне нужны.
Роберт: Плохо, когда срывают праздники.

Все быстро наводят порядок и уходят.

Доктор Штерн: Вы, очевидно, догадываетесь, кто сейчас будет здесь. Ваши милые дети.
Ольга Николаевна: Они и правда были такими. Потом их как подменили. Удивительно, как может человек меняться с возрастом.
Доктор Штерн: Думаю, что едут они сюда не с добрыми намерениями. Они сильно раздражены.
Ольга Николаевна: Что вы говорите? Кто бы мог подумать!
Доктор Штерн: Фамилия Удальцовых в топе новостей. (Протягивая газету Ольге Николаевне). Вот взгляните, это «Коммерсант», тут обобщающая статья.
Ольга Николаевна (раскрывая газету): Интересно...
Доктор Штерн: Удальцовы спровоцировали три грандиозных скандала, которые потрясли всю Москву, да что там Москву – всю Россию. Они вдруг выступили за отмену ими же инициированных законов и судебных постановлений. Масло в огонь подлила ваша дочь, которая призналась в том, что откровенно подтасовывала факты, формируя общественное мнение в пользу этих инициатив. Ни в правительстве, ни в Государственной Думе, ни в Министерстве юстиции не знают, что с этим делать. Оппозиция рыдает от восторга.
Ольга Николаевна: Чудесно!
Доктор Штерн: Что?
Ольга Николаевна: (Читает) Послушайте: «После скандального выступления депутата Удальцова на заседании Государственной Думы между ним и его соратниками по партии, которые высказали несогласие с позицией коллеги, произошла потасовка. Дерущиеся были разняты нарядом полиции. Удальцову была оказана медицинская помощь».
Доктор Штерн: Надеюсь, его не очень покалечили.
Ольга Николаевна: Надеюсь, что очень. Вот еще: «С судьей       Удальцовым во время заседания в прокуратуре, где он признал ошибочными три своих судебных решения, случился нервный срыв. Он так сильно стучал кулаком по столу от перевозбуждения, что повредил себе руку. Больной был отправлен домой на «скорой помощи». Бедняжка!
Доктор Штерн: Ваше положение значительно ухудшилось.
Ольга Николаевна: Зато мое настроение улучшилось! А вот самое интересное – это про мою девочку: «Вчера ночью в загородный особняк известной телеведущей Удальцовой нагрянул ОМОН. Поскольку хозяйка оказала сопротивление, на нее пришлось надеть наручники...» Представляете, она укусила полицейского! Бальзам на душу!
Доктор Штерн: Как вам удалось заставить их пойти на такое?
Ольга Николаевна: Деньги, доктор, в них вся сила.
Доктор Штерн: А смысл? Какую пользу для себя вы думаете   извлечь?
Ольга Николаевна: Никакой. Верите? Мне просто хотелось, чтобы каждый из них испытал хотя бы частичку той боли, которую испытала я, когда меня таскали по медицинским комиссиям психиатрических клиник и судам, чтобы доказать, что я сошла с ума. Да и общество в плюсе. Быть может, кто-то там, наверху, после всей этой истории задастся вопросом: а так ли у нас хорошо, как кажется?
Доктор Штерн: Но вашим детям нужны не вы. Им нужны ваши деньги.
Ольга Николаевна: Деньги сделали Петра депутатом, Виктора судьей, а Раису телеведущей. Сами они палец о палец не ударили, чтобы чего-то добиться в жизни. Но разве это справедливо?
Доктор Штерн: Они считают ваш «Фонд счастья» безумием, абсурдом.
Ольга Николаевна: Скажите, доктор, разве потребность помочь обездоленным – это безумие? В мире столько горя, столько страданий, столько загубленных талантов. Я уверена, что если бы Ванечка смог получить скрипку тогда, когда он этого хотел, то теперь он не пиликал бы на одно струне в вашей «Тихой обители».
Доктор Штерн: Возможно.
Ольга Николаевна: Нет, я не должна отрекаться от своего «фонда», не должна. Но я слабая женщина, мне трудно бороться с собственными детьми, ох, как трудно.

Входит Мария.

Мария: Доктор, они рвутся сюда, я уже не могу их сдерживать.
Доктор Штерн (Ольге Николаевне): Хотите, я скажу, что у вас процедура.
Ольга Николаевна: Не стоит. Чем быстрее все это закончится, тем лучше.
Доктор Штерн: Вы не боитесь? Ведь я не смогу защитить вас.
Ольга Николаевна: Я свое отбоялась, попав сюда. Теперь пусть бояться они.
Доктор Штерн: Я буду неподалеку на тот случай, если понадоблюсь.
Выходит с Марией.

Явление тринадцатое

Входят Петр, Виктор и Раиса.

Ольга Николаевна: Боже, что с вами?
Виктор (резко): Воображаю, как ты радуешься, что опозорила имя Удальцовых. В который раз!
Петр (повелительно, строго): Так, все успокоились. Мама, мы сделали то, что ты просила. Теперь твоя очередь. Где деньги?
Ольга Николаевна: Что вы сделали?
Виктор: (замечает на столике газету «Коммерсант», берет ее и трясет ею в воздухе): Здесь все написано.
Ольга Николаевна: Да, но там нет подробностей.
Раиса: Какие тебе подробности нужны? Как ночью на меня навалились семь здоровых омоновцев?
Ольга Николаевна: И тебя это смутило? Хотела бы я оказаться на твоем месте.
Петр: Да знаешь ли ты, как теперь нас называет пресса?
Виктор: «Чокнутые Удальцовы». Пишут, что алкоголь окончательно помутил наш рассудок.
Ольга Николаевна: А разве не так?
Петр: Что ты сделала с нашими бумагами?
Раиса: Где мои деньги?
Ольга Николаевна: Может вы сначала выпустите меня отсюда? Разве не так мы договаривались?
Петр: И что будет дальше?
Ольга Николаевна: Дальше я буду давать каждому из вас ежегодно определенную сумму.
Виктор: Сколько?
Ольга Николаевна: Я не поскуплюсь.
Раиса: Она снова хитрит, Петруша, она хитрит.
Петр: А если ты нас обманешь?
Ольга Николаевна: Разве у вас есть выбор?

Пауза.

Раиса: (меняя тон). Выбор есть. Непопулярный. И это средство поможет твоим мозгам просветлеть. (Подходит к открытой входной двери, зовет).  Доктор Штерн, не могли бы вы прийти сюда.

Входит доктор Штерн.

Доктор Штерн: Чем могу помочь?
Рая: Как мы убедились, ваше лечение оказалось неэффективным - наша мама продолжает страдать от амнезии. Как жаль! Быть может, следует применить к ней более радикальные методы?
Доктор Штерн: Что вы имеете в виду?
Рая: Скажем, шокотерапию, ну или как там по-вашему, электросудорожную терапию.

Входит Мария и останавливается в дверях.

Ольга Николаевна: О боже!
Петр: А что, это идея!
Доктор Штерн: Но этот метод применяется исключительно для шизофреников и больных с тяжелой патолгией и то в крайнем случае. Ваша мать...
Раиса: Все мы отчасти шизофреники.
Петр: Доктор, поймите нас правильно, мы должны испробовать все, лишь бы наша мама поскорее выздоровела.
Ольга Николаевна: Вы этого не сделаете!
Мария: Доктор, не слушайте этих людей. Они толкают вас на преступление.
Виктор: С точки зрения закона, мы, то есть опекуны, имеем право просить, даже требовать от медицины максимально эффективного лечения для нашей подопечной.
Мария: Да, но врачебная этика...
Петр: (перебивает Марию). А вы не вмешивайтесь. Доктор, я приказываю вам сделать это. Немедленно зовите ваших санитаров –пусть приступают.

Входят санитары.

Доктор Штерн: Ольга Николаевна, если я откажусь, они подвергнут вас этой процедуре в другой клинике. Умоляю вас, скажите им, где деньги. Все равно, пока вы здесь, эти миллионы долларов никому не смогут принести пользу.

Пауза.

Ольга Николаевна: Не думала, что в жизни придется испытать такое, когда родные дети...
Раиса (истерически кричит): Пусть она заткнется, пусть она заткнется, слышать ее не хочу!

Санитары бросаются на Ольгу Николаевну.

Ольга Николаевна: Уж и слова страшат тебя, Раюха!.. Хорошо, я скажу вам, где бумаги, скажу...

Петр делает охране знак, чтобы ни освободили Ольгу Николаевну.

Ольга Николаевна: Быть может, тогда вы действительно от меня отстанете. Они... они... в...
 
На верхней площадке внезапно появляются Лиза, Ася, Роберт и Ванечка. Они спускаются вниз и обступают со всех сторон Ольгу Николаевну со всех сторон.

Ася: Остановитесь! Мы пришли вас спасти.
Лиза: Еще не поздно!
Ванечка: Мы вам поможем, Ольга Николаевна.
Роберт (Ольге Николаевне): Мы вам защитим.
Ася: Мы случайно подслушали. (Петру, Виктору и Раисе). Как вам не стыдно! Как вам не стыдно! Как вам не стыдно!
Петр: Доктор, что это за люди?
Ольга Николаевна: Это мои друзья.
Доктор Штерн: Разве вам не приказано быть в своих комнатах, Ванечка?
Роберт: Доктор, мы протестуем!
Петр: Это что еще за митинг? Он согласован?
Ольга Николаевна: (друзьям, высвобождаясь). Я вам очень благодарна за ваше доброе желание прийти мне на помощь, но, как вы слышали, даже доктор ничего не может сделать.

Пациент постепенно расступаются.

Ванечка: Как же быть, Ольга Николаевна?
Ольга Николаевна: Придется смириться.
Доктор Штерн: Я думаю, это лучший выход из положения, Ольга Николаевна.
Роберт: Но это несправедливо.
Петр: Скажешь нам, где бумаги, или нет?
Ольга Николаевна: Я их вам покажу.

Открывает молнию на спине медвежонка.

Ася (бросаясь к медвежонку): О, не делайте, ему больно!

Ольга Николаевна извлекает из медвежонка пачку ценных бумаг. Все глаза устремлены на нее. Никем не замеченная, входит Шура и замирает в дверях.

Ольга Николаевна: Вот бумаги, все до одной, берите, они ваши!

Пачка бумаг падает на стол. Все потрясены.

Раиса: О небо! Она их все время таскала с собой!

Трое Удальцовых бросаются к столу, но в этот момент Шура выключает свет, и гостиная погружается в темноту. Начинается суматоха.

Виктор: Что случилось со светом?
Ася: Должно быть, вошла Шура!
Петр: Где здесь выключатель? Доктор в чем дело?
Доктор Штерн: Минуту терпения, сейчас.
Раиса: Настоящий дурдом!
Виктор: Черт возьми, кто это?
Раиса: Да это я, оставь меня!
Петр: Зажгите, наконец, свет!

Явление четырнадцатое

Свет загорается. Доктор Штерн – возле выключателя.
Ванечка стоит ближе всех к столу.
Раиса исчезла. Нет в комнате и Шуры.

Петр: Кто погасил свет?
Доктор Штерн (выглядывает за дверь): Одна из наших больных. (Зовет). Шура!
Виктор: Где Рая?
Петр: Пропала!
Ася (заглядывает за диван): Ой, что вы там делаете?

Раиса поднимается с пола. Ее шляпка съехала набекрень.

Раиса: Меня кто-то толкнул!
Ванечка: Это не я, я стоял слишком далеко от вас.
Петр (показывает пальцем на стол): Их нет!
Виктор: Кого, кого нет?

Удальцовы бросаются к столу и лихорадочно ищут бумаги.

Раиса: Пропали!

Пауза

Петр: (Ольге Николаевне) Что ты с ними сделала?
Ольга Николаевна: Я их положила на стол. Вы все это видели!
Петр: Тогда где же они?
Ванечка: Извините, может быть, это Шура взяла их. Она погасила свет, взяла бумаги, а потом ушла.
Доктор Штерн: Мария, найдите Шуру! Передайте всему персоналу, чтобы они задержали ее. Объявляется особое положение. Пациентов из палат не выпускать.

Мария выбегает.

Раиса (падает в изнеможении на стул в центре сцены): Я больше не могу! Не могу! Я схожу с ума!
Доктор Штерн: Успокойтесь. Приняты все меры предосторожности.
Петр: Эта сумасшедшая завладела миллионами долларов в ценных бумагах!
Раиса: Как вы думаете, что она сможет с ним сделать?
Ольга Николаевна: Она может их съесть.
Раиса (почти падает со стула от истерики): Они были здесь, возле нас! Стоило только протянуть руку... (Обращается со злостью к Петру). Почему ты ее не остановил?
Петр: Откуда я знал, что она погасит свет?
Ольга Николаевна: А может быть, и не она взяла бумаги.
Раиса: Конечно, это была она! Никто другой не мог этого сделать.
Ольга Николаевна: Ты, например?
Петр: Рая была далеко от стола.
Ольга Николаевна: Она могла прыгнуть, как пантера. Деньги - это же добыча! Может она спрятала их на груди? Надежное место! Надо проверить.
Виктор (подозрительно): Нет, ты ведь не взяла их, Раюшечка, правда?
Раиса: Что ты так уставился? Разве не видишь, она же хочет натравить нас друг на друга!
Петр: Да, но... кто же их мог их взять? (Подозрительно оглядывает вокруг. Внезапно указывает на Ванечку). Ближе всех к столу стоял этот тип, когда погас свет.
Раиса: Да-да. Он был прямо против стола.
Петр: Ну, что ты скажешь?
Ванечка (пятиться под пристальным взглядом Петра): Я не брал их. Я не люблю бумаги.
Виктор: Надо его обыскать. Надо обыскать всех.
Ольга Николаевна: Санитаров тоже?
Петр: Персонал попрошу пока оставаться на своих местах.
Ольга Николаевна: Прекрасно. (Пациентам). Друзья, вы слышали? Немедленно раздевайтесь!
Ася: Очки снимать?
Ольга Николаевна: Не обязательно.

В дверях появляется Шура.

Явление пятнадцатое

Петр: Задержите ее! Не дайте ей удрать!
Доктор Штерн (подскакивает к Шуре и берет ее за руку): Вам лучше остаться с нами, Шура. Мы должны с вами поговорить.

Он усаживает Шуру на стул посреди сцены.

Петр: Сейчас мы узнаем, куда девались наши бумаги. Послушай, ты, кикимора, немедленно верни бумаги!
Доктор Штерн: Лучше я ее спрошу. Вам она не ответит.
Петр: Еще как ответит!
Ольга Николаевна: О нет!
Петр: Посмотрим! (Кричит). Ты слышала, что я сказал? Бумаги!
Шура: Терпеть не могу все на свете, а больше всего не могу терпеть гламур, плевательницы, репрессии, лягушек, снобов, блох, толстокожих животных, политиков!
Петр (запинаясь): Что она хочет этим сказать?
Ольга Николаевна: Разве ты не слышал? Она тебя терпеть не может.
Петр: Ах ты...!

Замахивается рукой на Шуру.

Доктор Штерн (заслоняет Шуру): Бесполезно кричать на нее. Она слышит вас прекрасно, но не ответит вам. Она ни с кем не разговаривает уже двадцать лет.
Петр (Шуре): Напрасно стараешься меня обмануть, стерва!
Ольга Николаевна: Не раздражай ее, Петр. У нее есть нож.

Петр в испуге отскакивает назад.

Доктор Штерн: Ольга Николаевна, прошу вас! (Оборачивается к Петру). У Шуры нет никакого ножа. Шура... это очень важная вещь... сделайте знак «да» или «нет» в ответ на мои вопросы. (Шура рассеянно смотрит по сторонам). Скажите, мне, взяли вы бумаги со стола или нет?

Шура молчит. Потом резко кивает «да» и сразу же после этого отрицательно качает головой «нет».

Ольга Николаевна: Может «да», может «нет», кто его знает.
Доктор Штерн: Шура, посмотрите на меня. Вы помните, как погасили свет? (Шура отрицательно качает головой). Вы прекрасно это помните! И вы помните также, что на столе лежала пачка бумаг. (Шура смотрит в потолок). Постарайтесь вспомнить, подумайте.

Шура наклоняется вперед и принимает позу роденовского «Мыслителя». Входит Мария с картонкой из-под обуви.

Мария: Доктор Штерн, посмотрите-ка!

Шура вскакивает с места и устремляется к коробке. Петр, Виктор и Раиса бросаются вслед за ней.

Петр: Дайте мне!
Виктор: Мне!
Раиса: Дайте мне!

Петр первым дотягивается до коробки
и выхватывает ее из рук Марии.
Коробка раскрывается и ее содержимое вываливается на пол.
Шура начинает его лихорадочно собирать.

Ася: Ой, предохранители, провода, лампочки!
Доктор Штерн: Где вы это нашли, Мария?
Мария: В полуподвале, за трубой.
Петр: Доктор, я считаю вас ответственным за все происшедшее.
Доктор Штерн: Но что я могу сделать?
Петр: Обыщите эту ужасную женщину.

Шура, прижимая коробку к груди,
садится в кресло и сворачивается калачиком.

Доктор Штерн: Боюсь, что это представляет некоторую трудность.
Петр: Тогда обыщите пока всех остальных, мы же договорились. С песоналом вы потом разберемся.
Раиса: Мама! Пусть начнут с мамы.
Доктор Штерн: (К Марии). Не будете ли вы добры, отвести Ольгу Николаевну в ее комнату и осмотреть ее?
Ася: Доктор, позвольте мне, я моложе, раздеваюсь быстрее. Вы не возражаете Ольга Николаевна?
Ольга Николаевна: Не возражаю, Ася, идите. Я ничего не хочу пропустить из этого зрелища!
Мария: Пойдемте, Ася.

Ася подает руку Марии, и обе уходят.

Виктор:(про Шуру). А может применить к этой идиотке шокотерапию?
Доктор Штерн: Это невозможно. Требуется согласие ее опекуна.
Роберт: Доктор, Шура не брала бумаги.
Доктор Штерн: Откуда вы знаете?
Роберт: Потому что бумаги взял я!

Явление шестнадцатое

Петр: Вот он вор! Наконец то. (Подходит к Роберту). Ну, верните их мне, молодой человек.
Роберт: Нет... не могу.
Доктор Штерн: Вы действительно их взяли, Роберт?
Роберт: Да, доктор.
Доктор Штерн: Что вы с ними сделали?

Прежде чем Роберт успевает ответить, входит Мария.

Мария: Я обыскала Асю, доктор. Я ничего не нашла.
Петр (в раздражении Марии): Теперь это уже не важно. (Кричит на Роберта). Говорите!
Роберт: Я выбросил их в окно!
Раиса (бросается к окну): Витек, живо вниз!

Виктор бежит к дверям, но их закрывает собой Лиза.

Лиза: Не надо!
Виктор(кричит): Прочь с дороги!
Доктор Штерн: Нo Роберт не мог выкинуть их в окно, ведь оно закрыто.
Петр (хватает Роберт за воротник): Как ты смеешь издеваться над нами?!
Мария (бросается на Петра): Не трогайте его!
Петр (отскакивает от Роберта, напуганный гневом Марии): Но... он сам сказал, что взял бумаги.
Мария: Неправда! Он не такой.
Роберт: Правда! Я взял их. Больше некому.

Из верней двери выскакивает Ася.

Ася (кричит): Доктор! Мария! Наверху пожар. Пламя огромное!   
Лиза: Ася, не выдумывай! Сейчас не время!
Ася: Честное слово, вот такой высоты!

Поднимает руки.

Доктор Штерн: Ася, замолчите.
Ася: Но это ведь правда! Там, наверху, пожар. Поверьте мне! Поверьте мне!
Доктор Штерн: Где именно?
Ася (колеблясь): В ванной горит вода.
Доктор Штерн (Асе, твердо): Сядьте! Роберт, давайте еще раз, если вы взяли эти бумаги, то куда вы их дели?
Мария: Я сказала вам, что он не мог взять их.
Лиза: Конечно, это невозможно. Это не он. Не он.
Петр: А кто?
Лиза: Я.
Ася(хнычет): Наверху пожар!
Мария: Я все-таки пойду проверю, доктор!

Выходит.

Раиса: Да тут целый заговор!
Доктор Штерн: Что вы сделали с ними, Лиза?
Лиза: Я не могу этого сказать.
Петр: Эти люди просто смеются над нами.
Ася: Наверху что-то горит!
Виктор (указывает на Лизу): Обыщите ее.
Лиза: Ольга Николаевна, я ничего не скажу, даже если меня запрут в моей комнате и остригут наголо.

Явление семнадцатое

Ванечка: Бесполезно обыскивать Лизу.
Петр: Что значит бесполезно?
Ванечка: Я знаю, кто взял бумаги.
Шура (кричит): Терпеть не могу, когда повышают пенсионный возраст!
Раиса: У них забастовка!
Доктор Штерн: Кто их взял, Ванечка?
Ванечка: Это не Шура.
Петр: Так кто же?
Ванечка: И даже не Лиза.
Виктор:(кричит) Кто? Кто? Кто?
Петр: Нас не интересует, кто не взял. Ты нам скажи, кто взял.
Ванечка: Может небольшая прогулка по железной дороге поможет нам все вспомнить?
Ася: Чур, я первая!
 
Ванечка, Роберт, Лиза, Ася и Ольга Николаевна становятся в шеренгу и вот уже по краю ковра на всех порах мчится импровизированный паровозик.

Ася: Мы горим!
Доктор Штерн: Если вы знаете, кто взял бумаги, Ванечка, вы нам должны его назвать.
Ванечка: Я не уверен, кто это. Но знаю, что это женщина, и знаю, что не Шура.
Доктор Штерн: Как вы поняли, что это не Шура?
Ванечка: От Шуры никогда не пахнет духами.
Ольга Николаевна: Зато Рая просто купается в духах.
Виктор: Ты смог бы узнать запах духов?
Ванечка: Думаю, что да.
Ольга Николаевна: Ванечка, обнюхайте мою дочь.

Ванечка бросается обнюхивать Раису.

Раиса: Петр, я больше не могу этого терпеть! Они сделали из нас посмешище!
Ольга Николаевна Что-нибудь чувствуете, Ванечка?
Ванечка: Да.
Ольга Николаевна: Что?
Ванечка (нахмурив лоб): Дым!
Ася: Наконец-то.
Петр: Я тоже чувствую запах дыма.

Явление восемнадцатое

Открывается двери, и входит Мария с миской, наполненной обгоревшей бумагой.

Мария: Доктор, я нашла то, что горело в ванне у Шуры.
Доктор Штерн: В ванне?
Мария (ставя миску на стол): Я думаю, это и есть бумаги или то, что от них осталось.

Раиса падает в кресло без чувств.

Петр: Дайте взглянуть! (Рассматривает обгоревшую бумагу). Нельзя понять, что это были за бумаги!
Доктор Штерн: Шура, вы взяли эти бумаги, а потом сожгли их в ванной комнате?

Шура смотрит на него невозмутимо, кивает головой в знак согласия, затем качает головой отрицательно.

Мария: Здесь сохранился кусочек, он не успел догореть. Вот.
Петр (рассматривает клочок бумаги, затем утирает лоб): Это все, что осталось от бумаги стоимостью в полмиллиона долларов.
Ольга Николаевна (разглядывая клочок бумаги): Да, это так. Фенита ля комедия!
Доктор Штерн: Их как-нибудь можно восстановить, бумаги эти?
Петр: Нет, теперь уже никак.
Раиса (в состоянии транса): Неужели они пропали? Неужели они пропали? Неужели они пропали?
Петр (приближается к Шуре): Ты, жалкий человеческий обломок! Понимаешь ли ты, что сделала?
Ольга Николаевна (обнимает Шуру): Оставь ее, Петр. (Шура начинает плакать). Не бойтесь его, Шура, все это чепуха!
Раиса (причитая): Я нищая, я нищая, я нищая. Что мне делать? Я нищая, я нищая, я нищая...
Доктор Штерн: Мои больные не должны утомляться. Вам лучше уйти.
Петр (доктору Штерну): Ты очень пожалеешь, доктор Штерн, что устроил эту комедию.
Виктор: Разорены, мы разорены!
Петр: Успокойся, мы поправим наши дела. Я все еще депутат, а ты все еще судья.
Ольга Николаевна: Теперь, надеюсь, ненадолго.
Раиса: Увези меня домой, Петруша, пожалуйста. Увези меня домой.
Петр: Ладно, мама, считай, что ты нас переиграла. Только сидеть тебе отныне в дурдоме до конца своих дней.

Петр, Виктор и Раиса выходят. За ними выходит доктор Штерн. Шура продолжает плакать.

Ольга Николаевна: Не плачьте, Шура. Я уверена, что вы терпеть не можете слез!
Ася: Может быть, она думает, что ее ванна лопнула.
Ванечка: Ванна не могла лопнуть.
Ася: Сгорела только вода. Пойдем покажу.

Шура, Ася, Роберт, Ванечка и Лиза выходят.

Явление девятнадцать

Входит доктор Штерн.

Доктор Штерн (Ольге Николаевне): Вы должны немедленно бежать.
Ольга Николаевна: Вы меня отпускаете?
Доктор Штерн: Ваши родственники могут превратить вашу жизнь в кошмар – они определят вас в настоящую психиатрическую лечебницу, где вы и вправду сойдете с ума.
Мария: Нет, этого допустить нельзя.
Ольга Николаевна: Но меня поймают и вернут назад. Опекунство...
Доктор Штерн: Я помогу вам избавиться от него. У меня есть надежные друзья в судмедэкспертизе.
Ольга Николаевна: Но что будет с вами?
Доктор Штерн: Скорее всего завтра я буду уволен. Но уверяю вас, на улице я не останусь. Спешите, пока они не прислали сюда своих живодеров. Мария, уложи вещи Ольги Николаевны.

Мария уходит.

Доктор Штерн: А я схожу за вашим паспортом.

Поворачивается, чтобы уйти,
Ольга Николаевна останавливает его.

Ольга Николаевна: Скажите, доктор, почему вы мне помогаете?
Доктор Штерн (после паузы): Ты не узнала меня, Оля?
Ольга Николаевна: Как я могла тебя не узнать, Саша!
Доктор Штерн: Прости.
Ольга Николаевна: За что?
Доктор Штерн: За все... За боль, которую причинил тебе когда-то.
Ольга Николаевна: Да, ты повел себя не лучшим образом. Я была разочарована, не скрою. Но зачем, зачем ты это сделал? Мы вроде были неравнодушны друг к другу. Или я ошибаюсь? Ты притворялся?
Доктор Штерн: Отец твоего будущего мужа, ну ты помнишь, он был крупным партийным чиновником, предложил мне учебу за границей с условием, если я забуду твое имя...
Ольга Николаевна (с горькой иронией): Так ты променял меня на Лондон. Вот оно, оказывается, что. Узнаю почерк моего муженька. Подключил папашу, чтобы убрать соперника. Боже мой, какое ничтожество! Теперь все встало на свои места.
Доктор Штерн: Я подлец, Оля, знаю. Моя чудовищная ошибка, я так любил тебя. Не было дня в моей жизни, чтобы я не сожалел о том, что сделал.
Ольга Николаевна: Выходит недостаточно любил.
Доктор Штерн: Если бы все можно было начать сначала.
Ольга Николаевна: А что изменилось бы? Были бы другие ошибки и  другие глупости. Так устроена жизнь. Фолкнер считал, что человек всю жизнь постигает нелепость человеческого опыта. Я всю жизнь прожила с типом, которого не любила. И теперь спрашиваю себя: какого черта я терпела его все эти годы?! У всех у нас за спиной кладбище неиспользованных возможностей. Так что теперь, в петлю лезть? А может просто плюнуть на все, расслабиться и получать удовольствие от жизни, пока живется?
Доктор Штерн: Быть может, ты права. И все же, все же...

Выходит.

Ольга Николаевна: Господи, какие пошлые и бездарные сюрпризы преподносит иногда человеку судьба.

Входят Шура, Ася, Роберт, Ванечка и Лиза.

Явление двадцать
 
Ася: Вы нас не любите!
Ольга Николаевна: Почему вы так говорите, Ася?
Ася: Вы хотите уйти от нас.
Роберт: Кто-нибудь ждет вас там?
Лиза: Вы там нужны кому-нибудь?
Ванечка: Почему вы покидаете нас?
Ольга Николаевна: Ах, Ванечка, так надо.

Пауза.

Ася: Но вы не можете уйти, потому что я еще не подарила ничего вам на память.
Лиза: Пойду-ка и я, посмотрю что-нибудь для вас, Ольга Николаевна. Вы меня подождете?
Ася: Пойдемте все и поищем что-нибудь в подарок Ольге Николаевне. (Ольге Николаевне). Не уходите, а то ничего не получите.

Все выходят за исключением Ванечки.

Ванечка: В моей комнате нет ничего такого, что вам могло бы понравиться, Ольга Николаевна. Но у меня здесь с собой есть одна вещица: мое детское кольцо. На его внутренней стороне написано: «Да будет свет!»
Ольга Николаевна: Шуру бы обидел такой девиз.
Ванечка: (пытаясь снять кольцо с пальца). Но я никак не могу снять его!
Ольга Николаевна: Потому что оно стало частью вас самого. Разве такое кольцо можно дарить? Оставьте его себе, Ванечка. Я очень вам благодарна.
Ванечка (с сожалением смотрит на палец): Мой палец потолстел  и сверху и снизу...
Ася (вбегает): Я запыхалась! Послушайте, как бьется мое сердце!

Берет руку Ольги Николаевны и прикладывает ее к своей груди.
 
Ольга Николаевна: Ася, дорогая...
Ася: Вот что я нашла. (Протягивает Ольге Николаевне пакетик). Надеюсь, вы не будете разочарованы.
Ольга Николаевна (разглядывает подарок): Какой милый!
Ванечка: Что это?
Ольга Николаевна: Носовой платок.
Ася: О нет!.. Это наша салфетка! Там вышито «Тихая обитель». Не правда ли, это красиво?
Ольга Николаевна: Большое спасибо, Ася. Я буду всегда носить ее с собой в гости.

Входят Лиза И Роберт.

Лиза: Я вижу, Ася уже успела вам что-то подарить.
Ольга Николаевна: Салфетку с меткой «Тихая обитель».
Лиза: Она как нельзя лучше подходит к моему подарку!

Протягивает свой подарок Ольге Николаевне.

Ася: Что это?
Ванечка: Солонка.
Ольга Николаевна: Она даже полна соли!
Лиза: На ней тоже выгравировано «Тихая обитель».
Ольга Николаевна: Спасибо, Лиза, ваш подарок будет напоминать мне о вас.
Ася: Я не хочу прощаться с вами. Терпеть не могу прощаний, я их не признаю.
Лиза: Ой, забыла! Игорь просил передать вам кое-что и от него. (Целует Ирину Николаевну в щеку). Он сам боится заразить вас корью. Пойдем, Ася, предположим, что наступил час прогулки по саду.
Ася: Извините, нам надо полоть траву. (Улыбается). Захватите зонтик. Может быть, идет дождь.

Лиза и Ася уходят.

Ванечка: А ты, Роберт, что принес?
Роберт: Книгу, она вам понравится.
Ольга Николаевна (берет книгу и читает название): «Продолжительность жизни обезьян». Это как раз то, что мне нужно. Она будет моей настольной книгой.
Роберт: Тогда мне повезло!

Вбегает Шура, зажимая что-то в кулаке.

Ванечка: Шура, идите сюда.
Роберт: Что вы нашли, Шура?

Шура подходит к Ольге Николаевне, протягивает вперед руку и разжимает кулак.

Ольга Николаевна (разглядывая подарок): Какое чудо!

Шура сияет от радости.

Роберт: Можно мне посмотреть?
Ольга Николаевна: Это перламутровая пуговица, я ее буду хранить вечно. (Шура отрицательно качает головой, берет медвежонка и показывает, что у него нет одного глаза). Да благословит бог ваше беспокойное любящее сердце, Шура! Мы с мишкой оба благодарим вас. Ему надоело смотреть на мир одним глазом. Он не может этого терпеть.
Шура: Терпеть не могу все на свете... (Останавливается, потом начинает сначала). Терпеть не могу все на свете, кроме ... Я вас...  (Смотрит несколько секунд на Ирину Николаевну, потом выбегает из комнаты).
Ольга Николаевна: Она призналась мне в любви.
Ванечка: Ну мы пойдем. Сегодня чудесный вечер.

Уходит.

Роберт (идет к двери и останавливается): Черт возьми, вы хорошо держитесь в седле!

Быстро уходит.

Явление двадцать один

Входит Мария с чемоданом.

Мария: Надеюсь, что я собрала все. Вот ваша шляпка. Я же говорила вам, что она еще пригодится. Куда все исчезли?
Ольга Николаевна: Они принесли мне подарки, но они терпеть не могут прощаться.
Мария: Вряд ли я угадаю, что это за подарки.
Ольга Николаевна: Шура подарила мне глаз, чтобы я могла заглянуть в самою себя, Лиза — щепотку соли, чтобы я познала суть вещей, Ася - свою доброту, Роберт – книгу о том, как жизнь коротка и как важно ее ценить, а Ванечка – свой девиз: да будет свет!
Мария: Я тоже хочу вам кое-что подарить.
Ольга Николаевна: Не выдумывайте!
Мария (протягивает ей пакет): Вот.
Ольга Николаевна (разворачивая пакет): Мои бумаги!

Пауза.

Мария: Правда тут нет того кусочка, который я вынуждена была поджечь вместе с газетами, чтобы вся эта история выглядела более правдоподобной.
Ольга Николаевна: Где вы нашли их?
Мария: Я не искала, я их взяла, когда погас свет.
Ольга Николаевна: Зачем?
Мария: Сама не знаю, я даже не успела сообразить, что я делаю.
Ольга Николаевна: Только не уверяйте меня, что вы хотели их присвоить!
Мария (смеется): Должна признаться, был такой момент.
Ольга Николаевна: Что же вас остановило?
Мария: Что подумал бы обо мне Роберт. Ведь он мой муж.
Ольга Николаевна: Ваш муж? (Пауза). Боже мой, какая самоотверженность!
Мария: Я люблю его и буду любить всегда. Я не взяла бы ваши деньги еще и потому, что для Роберта я должна сделать все только сама.
Ольга Николаевна: Не могу понять, как я могла считать себя такой несчастной.

Входит доктор Штерн.

Доктор Штерн: Вот ваш паспорт. На улице вас ждет машина, которая отвезет вас туда, куда вы прикажете. (Обернувшись к Марии). Можете отнести чемодан.
Мария: Хорошо, доктор.

Выходит.

Ольга Николаевна: Может, я действительно сошла с ума, но мне не хочется никуда уезжать.
Доктор Штерн: Хочешь остаться?
Ольга Николаевна: За порогом одиночество, за порогом этот безумный, безумный, безумный мир. А тут, тепло и уютно, все полны добра и ласки, заботы друг о друге. Тут все – настоящее, тут покой.
Доктор Штерн: Но покой этот сродни отражению луны в темной воде. Стоит коснуться отражения, и от него ничего не останется. А там, на воле, есть много талантливых людей, много униженных и оскорбленных, которым очень нужна ваша поддержка, ваше участие. Иди к ним, помогай им, как можешь, делай их счастливыми.
Ольга Николаевна: Саша...
Доктор Штерн: Что Оля?
Ольга Николаевна: Спасибо тебе.

Доктор выходит.
Появляется Ванечка со скрипкой, запыхавшийся.

Ванечка: О, к счастью, вы еще здесь. Я нашел то, что могу подарить вам.
Ольга Николаевна: Только не скрипку, Ванечка!
Ванечка: О нет! Вы же не умеете играть. Но я подарю вам музыку, чтобы она была всегда с вами. Вот она.

Он поднимает скрипку и начинает играть. Звучат только две ноты, мучительно диссонируя друг с другом. Ольга Николаевна терпеливо слушает, пока Ванечка продолжает свое дисгармоничное и назойливое пиликанье. В комнату входит Шура и, словно разъяренный бык, кидается на выключатель. Комната погружается во мрак. Мгновенно воцаряется тишина.
Потом слышится сладкие звуки скрипки, ей аккомпанирует фортепиано. И вот уже звучит в зале необыкновенная музыка. Постепенно лучи прожекторов высвечивают на сцене чудную картину. Роберт с вдохновением играет на фортепиано, Ванечка – на скрипке. Шура замерла возле холста с великолепным изображением морского пейзажа. Лиза сидит на диване и читает книжку своим детям - мальчику и девочке, склонившим к ней свои головки. Звуки музыки нарастают. Вбегает Ася в пышном свадебном платье и начинает весело кружится по сцене.
Ольга Николаевна направляется через зрительный зал к выходу и исчезает за дверью. С лязгом и скрежетом опускается занавес-крепостная стена, отрезая от мира рассеянные фигуры тех, кто замкнулся в своем мире, величиной с ореховую скорлупу.
               
                Конец

#страннаямиссиссэвидж
#никаквижинадзе
#джонпатрик
#тамараблантер
#светлаядуша
#пьеса
#TheCuriousSavage»

© Copyright: Николай Ника Квижинадзе, 2019
Свидетельство о публикации №219100800474