de omnibus dubitandum 7. 559

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ (1590-1592)

Глава 7.559. ИМ ЖЕ, ЕГО ИЗМЕННИКАМ, ПЕРЕДАЕТ ОН СВОЕ ЦАРСТВО...

3 декабря 1556 года

    3 декабря 1556 г. царь Иван Васильевич Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 28-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана Грозного и его советник тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] со своими детьми и вдовствующей царицей Марьей (Гуашеней) Темрюковной отправился в подмосковное село Коломенское праздновать Николин день (6 декабря).

    Выезды московских государей на богомолье были делом обычным. Но на этот раз жители столицы были удивлены. Царский «подъем» настораживал своей угрюмой торжественностью. Странным казалось уже то, что царь [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 28-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана Грозного и его советник тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] брал с собой не только «святость» (иконы и кресты), но и драгоценности, одежды и даже «всю свою казну».

    Царь [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 28-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана Грозного и его советник тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] отдал также распоряжение покинуть Москву вместе с ним избранным боярам, ближним дворянам и приказным лицам [По свидетельству Таубе и Крузе, с царем выехали бояре А.Д. Басманов, И.Я. Чеботов, будущий оружничий А.И. Вяземский и Михаил Салтыков (Я. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 32).

    Басманов и Вяземский принадлежали в 1565-1566 гг. к числу наиболее преданных царю опричников. Иван Чеботов (позднее также вошедший в опричнину) и Михаил Салтыков еще на пути в Слободу отправлены были обратно в Москву; царь велел раздеть их донага и дал им послание митрополиту и сословиям (чинам), где писалось, что «им же, его изменникам, передает он свое царство» (И. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 32).

    Л.М. Сухотин считает, что царя сопровождал боярин Л.А. Салтыков, а не Михаил (Л.М. Сухотин, К пересмотру вопроса об опричнине, вып. VII-VIII, стр. 26). В пользу этого предположения говорит то, что Салтыкова Таубе и Крузе называют «высшим маршалом». Павел Одерборн также именует Салтыкова Львом (Historiae Ruthenica Scriptores, vol. II, str. 216).

    Л.А. Салтыков накануне опричнины был оружничим и фактически ведал дворцовыми делами. И.Я. Чеботов в 60-е годы долгое время был в опале: после Полоцкого похода 1563 г. до мая 1570 г. он не упоминается в разрядах и других официальных документах (он присутствовал только на земском соборе 1566 г.). Возможно, в 1565 г. была взята по нем та «запись поручная», о которой упоминается в описи Царского архива («Описи Царского архива XVI века...», стр. 31). Упоминаемого Таубе и Крузе Ивана Чеботова А. Титов считает сыном Ивана Васильевича Чулкова-Чеботова (А. Титов, Кто был в мире старец Иона Чеботов? — «Летопись историко-родословного общества в Москве», вып. 3, М., 1907, стр. 31). Но Ивана Ивановича Чоботова родословцы не знают].

    Все они должны были собираться в путь вместе с женами и детьми. Царя должен был сопровождать в его таинственной поездке «выбор» из дворян и детей боярских, причем в полном вооружении («с людьми и с конями, со всем служебным нарядом») [Датские представители в Московском государстве, а отнюдь не в России 13 января 1565 г. сообщали, что царь выехал 3 декабря из Москвы на Белоозеро из-за того, что напугался нападения крымских войск на южноруСкие земли («Чтения ОИДР», 1915, кн. IV, № 138, стр. 237)].

    Конечная цель этого выезда строго хранилась в тайне. Все понимали, что дело не ограничивалось простой поездкой на богомолье [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 391]. Пробыв из-за распутицы («безпуты») две недели в Коломенском [Летописный рассказ о распутице, задержавшей Ивана IV в Коломенском, подтверждают Таубе и Крузе; по их сведениям, царь пробыл в Коломенском 10 дней (И. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 32)], Иван IV [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] направился в Троицкий монастырь (там он был 21 декабря), после чего наконец приехал в Александрову слободу

    [О причинах отъезда царя из Москвы сохранился довольно сбивчивый рассказ Таубе и Крузе. Так, они сообщают, что царь в 1566 г. уже после Николина дня (в воскресенье) передал «духовным и светским чинам» свое решение покинуть столицу. Оно якобы вызывалось тем, что эти духовные и светские чины «не желают терпеть ни его, ни его наследников». Поэтому царь и решил «передать им свое правление». Спустя 14 дней после того как были собраны иконы со всех церквей Москвы, Иван IV [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] приказал «всем духовным и светским чинам» явиться в Успенский собор, простился с ними, а сам сел в сани и в сопровождении ближних бояр покинул столицу (И. Таубе й Э. Крузе, Указ. соч., стр. 31-32)].

    Расположенная на крутом берегу речки Серой, на половине пути между Троицким монастырем и Переяславлем-Залесским, Александрова слобода возникла сравнительно недавно, в 1514 г., как удобное место по пути в Переяславль, на «великокняжескую потеху» [И.С. Стромилов, Александрова слобода.— «Чтения ОИДР», 1883, кн. II, отд. VI, стр. 6. В Переяславле на посаде жили сокольники «соколнича пути» (ААЭ, т. I, № 147, стр. 119)].

    Неподалеку отсюда находилась Великая слобода, издавна ведавшаяся великокняжеским дворцовым ведомством. Василий III не раз бывал в своей новостроенной слободе (в 1528, 1529, 1533 гг., а может быть и ранее) [ПСРЛ, т. VIII, СПб., 1859, стр. 272, 280]. Слободу окружали владения Пгуйских, Темкиных-Ростовских, Бутурлиных, Капганых, Вельских, Челядниных, Глинских, Шейных, Басмановых и многих других.

    Словом, цвет московской знати стремился завести в Переяславском уезде хотя бы небольшие владения, чтобы сопровождать монарха во время его «потех».

    Александрова слобода и при Иване IV была надежной царской резиденцией [Во время сентябрьской — ноябрьской поездки царя по селам 1561 г. Иван IV [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] 13 ноября был «в Новой слободе в Олександровской» (ГКЭ, Суздаль, № 40/11819). Здесь же он пробыл с  конца мая по 17 июля летом 1564 г. (ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 384)]. Сюда, в частности, направлял царь [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] на несколько дней Марью Темрюковну и своих детей в октябре 1564 г., когда узнал о приходе Девлет-Гирея под Рязань [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 389]. Прибыв в слободу в декабре 1564 г., Иван Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] «оцепил эту слободу воинской силой и приказал привести к себе из Москвы и других городов тех бояр, кого он потребует» [Г. Штаден, Указ. соч., стр. 86].

    Оставшиеся в Москве бояре, приказные люди и высшие церковные иерархи пребывали «в недоумении и во унынии», ибо их не поставили в известность ни о цели царского «подъема», ни о его причинах.

    Только 3 января Иван IV прислал с К.Д. Поливановым [О нем подробнее см. В.Б. Кобрин, Состав опричного двора Ивана Грозного.— «Археографический ежегодник за 1959 год», стр. 64-65] послание («список») митрополиту Афанасию, в котором разъяснялись происшедшие события. Свой отъезд царь мотивировал «гневом» на государевых богомольцев, бояр, детей боярских и приказных людей.

    «Вины» различных сословий строго дифференцировались. В первую очередь царя прогневили «измены боярские и воеводские и всяких приказных людей, которые они измены делали и убытки государству его до его государьского возрасту» [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 392. Мотивировка царского отъезда изменами бояр и других подданных носила официальный характер. Именно ее имеют в виду, очевидно, и Штаден, сообщавший, что царь выехал в слободу из-за мятежа (по мнению С.Б. Веселовского, правильнее перевести «из-за опасения мятежа»), и Таубе и Крузе, говорившие о решении Грозного [умершего в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] покинуть столицу из-за измены светских и духовных чинов (см. Г. Штаден, Указ. соч., стр. 86; С.Б. Веселовский, Исследования по истории опричнины, стр. 55; И. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 31). По Шлихтингу, царь заявил своим вельможам, что «тяготится своим владычеством, хочет сложить государеву власть, жить в отдалении и уединении, вести жизнь святую и монашескую» (А. Шлихтинг, Указ. соч., стр. 18)].

    Боярские крамолы в государевы «несовершенные лета! Иван Грозный вспоминал уже не раз: и в своих речах на земском соборе 1549 г. (23-летний – Л.С.), и на Стоглаве, и в послании Курбскому. Тот же мотив звучал и в обеих редакциях официозного Летописца начала царства. Оказывается, бояре и приказные люди в малолетство царя причинили «многие убытки и казны его государьские тощили». Бояре и воеводы «земли его государьские себе розоимали», не желая оборонять страну от крымского хана, Литвы и «немец».

    Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] в своей грамоте (написанной в XVIII веке – Л.С.), как мы видим, только обобщает тот перечень боярских вин, который уже содержался в его послании Курбскому [Уже в послании Курбскому царь возмущался, что боярские правители «казну деда и отца нашего безчисленну себе поимаша». Сильвестр, по его же словам, «вотчины ветру подобно роздал неподобно».

    Упрекал Грозный сторонников Адашева в сопротивлении Ливонской войне, обвиняя их и в других военных неудачах («Послания Ивана Грозного», стр. 34. 38, 49, 55)].

    Вина церковных иерархов, продолжает Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.], состояла в том, что они совместно с боярами, приказными и служилыми людьми заступались за тех неугодных царю лиц, которых он хотел «понаказати».

    В данном случае, вероятно, царь имел в виду практику взятия на поруки опальных вельмож, распространившуюся в начале 60-х годов XVI в.

    З а к а н ч и в а я  свое послание светским и духовным чинам, царь объявлял, что, «не хотя их многих изменных дел терпети, оставил свое государьство и поехал, где вселитися, идеже его, государя, бог наставит». Иным было отношение царя к торгово-ремесленному люду столицы.

    В специальной грамоте, обращенной к «черным» жителям Москвы, Иван IV [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] писал, «чтобы они себе никоторого сумнения не держали, гневу на них и опалы никоторые нет» [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр 392].

    В предстоявших реформах Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] явно стремился заручиться поддержкой посадских людей.

    Весть о том, что царь «государьство свое отставил», была сообщена московскому населению 3 января, как это еще предположил Н.И. Костомаров, на импровизированном заседании земского собора [Н.И. Костомаров, Собрание сочинений, кн. VIII, т. XIX, СПб., 1906, стр. 185-186].

    Бояре, окольничие, дети боярские, приказные люди, «священнический и иноческий чин и множество народа» обратились к митрополиту Афанасию с просьбой быть ходатаем перед Иваном IV [умершем в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.], чтобы он «государьства своего не отставлял и своими государьствы владел и правил, якоже годно ему».

    При этом они соглашались признать за царем полное право казнить и миловать «лиходеев». К служилым и приказным людям присоединились гости, купцы и посадское население Москвы. Они даже еще более энергично высказали пожелание, чтобы государь «наипаче же от рук сильных избавлял».

    Посадские люди выразили готовность сами уничтожать изменников («сами тех потребят»). В тот же день (3 января) митрополит Афанасий послал к царю в Слободу депутацию, возглавлявшуюся новгородским архиепископом Пименом и чудовским архимандритом Левкием, одним из наиболее близких к Ивану IV лиц [Курбский его особенно выделяет среди «ласкателей», «вселукавых мнихов» (РИБ, т. XXXI, стб. 269]. Вместе с ними отправились другие члены освященного собора, бояре во главе с И.Д. Вельским и И.Ф. Мстиславским, приказные и служилые люди, а также «многие черные люди». В челобитии, которое везла с собой, депутация жителей Москвы, содержалась просьба сменить монарший гнев на милость и в дальнейшем править страной, «Как ему, государю, годно; и хто будет ему, государю, и его государству изменники и лиходеи, и над теми в животе и в казни его государьская воля» [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 393]. Примерно так же излагают содержание челобития, поданного царю «представителями сословий», Таубе и Крузе [И. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 32].

Илл. Опричники в доме земского. Худ. А.Н. Новоскольцев