de omnibus dubitandum 11. 3

ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ (1602-1604)

Глава 11.3. ПРЕДСТАВИТЕЛИ ЗНАТНЫХ РОДОВ, БЫЛИ ИЗГНАНЫ ИЗ УНАСЛЕДОВАННЫХ ИМЕНИЙ...

    5 января 1565 года Иван IV [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] в Слободе принял Пимена, Левкию и других членов освященного собора, думных и приказных людей.

    Собравшимся было объявлено о, согласии царя вернуться к управлению государством.

    Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] принимал к сведению безоговорочное согласие челобитчиков на то, чтобы царь по своему усмотрению налагал опалу и казнил изменников.

    Царь, торжественно провозгласил, что бояре и приказные люди и впредь будут управлять государством «по-прежнему обычаю». Oдновременно было сообщено и о решении царя учредить в стране опричнину («учинити ему на своем государьстве себе опришнину») [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 394].

    По замыслу Ивана IV [умершего в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] ее суть сводилась к созданию нового государева двора, личный состав которого должен был обеспечиваться земельными пожалованиями в определенных территориях Московского государства.

    Опыт дворцового ведомства подсказывал формы нового учреждения, однако цели последнего (искоренение «крамолы») отличались от задач старого дворцового аппарата. «На свой обиход» (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) Иван Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] силами частной военной компании (ЧВК) Московской торговой компании началась английская колонизация ряда городов на западе, юге и в центре Великого княжества московского.

    Опричными становились обширные северные земли, некоторые слободы, волости и часть Москвы. Вотчинники и помещики, владения которых оказывались на опричной территории, но которые сами не зачислялись в опричнину, должны быть выведены и наделены землей в «ыных городах». Из служилых людей частной военной компании (ЧВК) Московской торговой компании создавался опричный корпус. Все текущее управление государственным аппаратом возлагалось на Боярскую думу. Правда, «о больших делах» (ратных или земских) бояре должны были (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) докладывать царю. Наконец, за «подъем» Иван IV [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] налагал на земщину («из земскаго») огромную контрибуцию — 100 тысяч рублей [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 394-395. Таубе и Крузе считают, что распоряжение о введении опричнины царь изложил собору, вызвав к себе «оба сословия» на следующий день после возвращения в столицу (Я. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 34-35). Это весьма вероятно. Во всяком случае, в Царском архиве хранился «указ, как государь приехал из Слободы, о опришнине» («Описи Царского архива XVI века...», стр. 37)]

    Так в Московском государстве, а отнюдь не в России была введена опричнина. Современники, привыкшие объяснять действия Ивана IV [умершего в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] чьими-либо «наветами» или воздействием, считали, что и мысль об опричнине была подсказана царю.

    По Штадену, совет создать опричный корпус подала (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) Мария Темрюковна, вторая жена Юрия (Георгия) Углицкого (30.10.1528-24.11.1563) дауна-аутиста, младшего брата Ивана IV Грозного, опекуна при малолетнем Дмитрие Ивановиче [сыне Симеона-Ивана VI Бекбулатовича)  – Л.С.]  [Г. Штаден, Указ. соч., стр. 85. В исторических песнях черкашенин Кострюк-Мастрюк и его сестра Мария Темрюковна фигурируют как отрицательные персонажи. Поэтический образ Кострюка воспринял, некоторые черты Михаила Темрюковича (см. А.А. Зимин, Историческая песня о Кострюке-Мастрюке.— «Slavia», 1962, гоб. XXI, ses. 4, стр. 555-577)].

    Составитель Пискаревского летописца инициативу создания опричнины приписывает двоюродному брату Анастасии Романовой В.М. Юрьеву, а также А.Д. Басманову [«Пискаревский летописец», стр. 76]. К началу февраля 1565 года Иван Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] вернулся в Москву [Таубе и Крузе сообщают, что царь вернулся в «день сретенья», т.е. 2 февраля, а на третий день после его возвращения казнили Александра Горбатого и др. (И. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 35).

    С этим как будто согласуется сведение о казни П. Головина 4 февраля (П. К[азанский], Село Новоспасское, Деденево тож, и родословная Головиных, М., 1847, стр. 116-117). К сожалению, источники этого сведения неясны. Горбатые, судя по троицким вкладным книгам, казнены до 12 февраля 1565 г. (Троицкая вкладная книга, л. 305 об.), а по списку надгробий — 7 февраля (А.В. Горский, Исторические описания Свято-Троицкой лавры, ч. II, М., 1879, стр. 84).

    По летописи, царь вернулся из Слободы в столицу уже после казни Горбатого и других лиц — 15 февраля (ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 396)], введение опричнины ознаменовалось расправами с неугодными царю лицами. «За великие изменные дела» казнили боярина князя Александра Борисовича Горбатого с сыном Петром, окольничего Петра Петровича Головина, князей Ивана Ивановича Сухово-Кашина и Дмитрия Федоровича Шевырева. В монахи постригают князей Ивана Андреевича Куракина и Дмитрия Ивановича Немого. Вместе с ними в опалу попали какие-то «дворяне и дети боярские» [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 395-396. По летописи, казнен Дмитрий Андреевич Шевырев, но это описка (см. «Родословная книга...», ч. I, стр. 225)].

    Таубе и Крузе среди казненных кроме А.Б. Горбатого называют «Ивана» Шевырева и Андрея Рязанцева [И. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 35. В синодиках упоминается какой-то Иван Рязанцев (С. 2. Веселовский, Синодик опальных царя Ивана Грозного. В кн.: С.Б. Веселовский, Исследования по истории опричнины, стр. 438). Если фамилия Андрея и Ивана указывает на их отношение к Рязани, то гибель этих лиц можно связать с набегом Девлет-Гирея на рязанские места 1564 г.].

    O гибели почти всех этих лиц знает Курбский. Как Таубе и Крузе, он сообщает о том, что Д. Шевырев был посажен на кол. Он пишет о казни в один день В. Кашина, Александра Горбатого с сыном Петром [По Курбскому, Петру было 17 лет, а не 15, как пишут Таубе и Крузе (РИБ, т. XXXI, стб. 280-281)] и шурином Петром Петровичем Головиным [Сообщение Курбского о том, что А.Б. Горбатый был казнен «тогда же», когда и В. Курлятев (там же, стб. 281), ошибочно, ибо Курлятев жив был еще в 1568 г. Об этих казнях см. также С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 373-375, 392, 403, 469-470], о «погублении» Петра и Ивана Куракиных [РИБ, т. XXXI, стб. 283].

    Попытаемся разобраться в этом пестром списке казненных лиц. Александр Горбатый, один из наиболее видных представителей суздальских княжат, занял прочное положение в Боярской думе уже в малолетство Ивана Грозного, во время хозяйничанья боярских временщиков: в 1538 г. он впервые упоминается в разрядах, а к 1544 г. получил звание боярина [ДРК, стр. 105, 119. Владения А.Б. Горбатого находились в Суздальском уезде (ДиДГ, стр. 443)].

    Горбатый находился в родстве со знатнейшими ордынско-казачьими княжеско-боярскими фамилиями: одна его дочь была замужем за Н.Р. Юрьевым, а другая за И.Ф. Мстиславским. Сам же князь Александр женился на дочери казначея П.И. Головина [Я. Мятлев, К родословию князей Мстиславских, М., 1915, стр. 6]. Во время событий 1553 г. он, вероятно, держал сторону Владимира Андреевича Старицкого (09.7.1534 - †1569).

    Горбатый пользовался особенным уважением среди деятелей Избранной рады. До нас дошло послание к нему протопопа Сильвестра, написанное в бытность князя Александра казанским наместником [Д.П. Голохвастов и Леонид, Благовещенский протопоп Сильвестр и его писания.— «Чтения ОИДР», 1874, кн. I, стр. 88 и след.].

    Курбский считал, что он был «муж глубокого разума и искусный зело в военных вещах» [РИБ, т. XXXI, стб. 282]. Простарицкие симпатии и близость к Избранной раде после падения Алексея Адашева могли вызывать только неудовольствие Ивана Грозного [умершего в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.]. Поэтому уже с начала 60-х годов князь А.Б. Горбатый отстраняется от непосредственного участия в государственных делах [Последний раз в разрядах упоминается в 1559 г. (ДРК, стр. 213). Не участвует в начале 60-х годов он и в посольских делах].

    Шурин (брат жены) Горбатого Петр Петрович Головин (окольничий с 1560 г.) начал свою служебную карьеру еще в начале 50-х годов: его включили в состав тысячников и дворовых детей боярских по Москве. В 1552 г. он получил первую разрядную должность, а в 1560 г. стал окольничим [ДРК, стр. 157; «Сборник РИО», т. 129, стр. 75]. Происходил П.П. Головин из известной семьи государевых казначеев Ховриных-Головиных [Его отец П.И. Головин был казначеем в 1519-1533 гг., брат Михаил Большой — некоторое время в 1541 г., другой брат — Иван Петрович — в 1544-1545 (позже стал окольничим), а племянник П.И. Головин стал казначеем с января 1576 г. (см. А.А. Зимин, О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV-XVI вв.— «Исторические записки», кн. 63, 1958, стр. 187, 191, 195, 199)].

    Головины находились в самых тесных родственных связях с наиболее видными представителями московского боярства [На двоюродных сестрах П.И. Головина, по сообщению старинного родословца, составленного, вероятно, в государевой казне, были женаты М.В. Горбатый и И.Г. Морозов (ГБЛ, Собр. Румянцева, № 349, л. 230-232). Сестра казначея И.И. Третьякова (родича Головина) была замужем за Д.В. Шейным, а дочь — за В.В. Горбатым (там же, л. 231 об.)].

    Во время боярских усобиц 30 — 40-х годов Головины держали сторону Шуйских [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 444]. Это, конечно, и сказалось на трагической судьбе П.П. Головина [По Курбскому, после Петра Головина казнен был и его брат Михаил Меньшой (РИБ, т. XXXI, стб. 281)]. По сообщению датских резидентов в Московском государстве, а отнюдь не в России от июня 1565 г., Головина казнили из-за какого-то письма шведского короля к царю [В сообщении упоминаются нарвские воеводы «князья» Федор Иванович Шуйский и Петр Петрович («Чтения ОИДР», 1915, кн. IV, № 136, 141). По-видимому, речь идет о Ф.И. Чулкове, который был ругодивским (нарвским) наместником в 1564 г. — октябре 1565 г. (ДРК, стр. 245, 253; РИБ, т. XV, № 75), и о П.П. Головине, наместничавшем там в 1563 г. (ДРК, стр. 238)].

    Опала постигла целую плеяду княжат Оболенских. Если, накануне опричнины расположение к ним Ивана IV [умершего в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.], несомненно (среди приближенных к Грозному мы встречаем П.И. Горенского, Ю.И. Кашина, Д.Ф. Овчинина, М.Л. Репнина, Серебряных и многих других) [Об этом см. Л.М. Сухотин, Иван Грозный до начала опричнины, стр. 83], то после 1556-1566 гг. при дворе остаются на некоторое время лишь Серебряные, М.М. Лыков и князь А.В. Репнин. Во время казней начала 1565 г. гибнут И.И. Сущ (Сухово) Кашин (брат боярина Ю.И. Кашина) и Д.Ф. Шевырев (двоюродный брат бояр Серебряных). Боярин (с 1551 г.) Д.И. Немой (двоюродный брат Овчинина) постригается в монахи [Д.И. Немой был близок к Ю.И. Кашину (АФЗиХ, ч. II, № 316, стр. 334-335). Умер он вскоре после пострижения в монахи. Вклад по нем сделан в сентябре 1566 г. (Троицкая вкладная книга, л. 187). Владения Немого были в феврале 1565 г. конфискованы, но некоторые из них уже в начале 1566 г. попали в Волоколамский монастырь (АФЗиХ, ч. II, № 316)].

    Возможно, все эти опалы (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) связаны с гневом царя на Д.Ф. Овчинина-Оболенского и Ю.И. Кашина. Но, вероятнее всего, причины были более глубокими. Оболенских связывала многолетняя близость к старицким князьям. Несколько князей Лыковых и Пенинских служили сначала при дворе удельного князя Андрея, а затем Владимира, причем Иван Андреевич Оболенский был боярином  старицкого князя, а Юрий Андреевич Меньшой Оболенский — его дворецким [«Родословная книга...», ч. I, стр. 219; М.Н. Тихомиров, Малоизвестные летописные памятники XVI в.— «Исторические записки», кн. 10, 1941, стр. 86]

    Последний позднее был боярином князя Владимира и поддерживал деловые связи с Анфимом Сильвестровым [АФЗиХ, ч. II, № 207, 208; ДРК, стр. 7]. К числу бояр князя Владимира принадлежали А.В. и Ю.В. Лыковы [«Родословная книга...», ч. I, стр. 225; ДРК, стр. 7]. В старицкую думу входил и князь Ю.А. Оболенский (Большой) [ПСРЛ, т. VIII, стр. 294]. В 1537 г. Пенинские подверглись «торговой казни» за верную службу князю Андрею [ПСРЛ, т. VIII, стр. 294].

    Во время событий 1553 г. ряд Оболенских поддержали кандидатуру Владимира Старицкого на руCкий престол (в том числе Д.И. Немой, Д.И. Курлятев и П. Серебряный). В начале марта 1565 г. в страхе перед грядущей расправой бежали в Литву князья Петр и Юрий Ивановичи Горенские-Оболенские, которые уже некоторое время (вероятно, с осени 1554 г.) находились в отдалении от царя [В конце 1565 г. в посольском наказе побег П.И. Горенского объяснялся следующим образом: «Князя Петра государь пожаловал великим жалованьем и держал его близко себя, и князь Петр во государьских делах учал быти не по государскому приказу. И государь наш хотел ево посмирити, учал ево держати от себя подале и послал ево на свою службу, и князь Петр, узнав свои вины, побежал в Литву» («Сборник РИО», т. 71, стр. 322). О побеге Ю.И. Горенского в Литву см. «Родословная книга...», ч. I, стр. 221], П.И. Горенский был думным дворянином и кравчим Царя [Еще осенью 1564 г. по разрядам не заметно охлаждения к нему царя (3, л. 313). В марте 1564 г. он упоминается среди особенно близких царю других дворян (ЦГАДА, Крымские дела, кн. 10, л. 370). При дворе Горенский начал службу с февраля 1547 г. (ДРК, стр. 3)]. Если побег князя Юрия удался, то его брата «на рубеже» схватили и казнили [Казнь его произошла между 29 февраля и 14 марта (Троицкая вкладная книга, л. 465 об.; С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 375). О его побеге и смерти подробно рассказывает в своем сочинении А. Шлихтинг (стр. 36). С.Б. Веселовский ошибочно относит этот рассказ к бегству князя Юрия. Неверно датируют гибель П.И. Горенского временем казни А.Б. Горбатого Таубе и Крузе (И. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 35). П.А. Садиков пишет, что Горенский бежал, предварительно «сославшись» с вражескими военачальниками (П.А. Садиков, Очерки по истории опричнины, стр. 23). Горенский осенью — зимой 1564 г. действительно воевал в районе Великих Лук, где находились литовские отряды князя Корецкого и Андрея Курбского («Синбирский сборник», М., 1844, стр. 5), но данных о сговоре с ними Горенского у нас нет].

    Вероятно в связи с побегом Горенских, находилась гибель упомянутых в синодиках Никиты и Андрея Федоровичей Черных-Оболенских (отцы их и Горенских были двоюродными братьями) [С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 316-317. По Таубе и Крузе, Никита и «Василий» Оболенские повешены вместе с А. Горбатым, П. Горенским и др. (И. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 35). У Никиты Оболенского был опальный двоюродный брат Василий Андреевич, которого, возможно, и казнили. П.Ф. Оболенский последний раз упоминается в серпуховском разряде 1565 г. («Местничество и дела, собранные П.И. Ивановым».— «Русский исторический сборник», т. II, изд. ОИДР, кн. 1-4, М., 1839, стр. 348)].