de omnibus dubitandum 11. 23

ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ (1602-1604)

Глава 11.23. НАЧАЛО ОПАЛЬНЫХ ПЕРЕСЕЛЕНИЙ В «ПОДРАЙСКУЮ КАЗАНСКУЮ ЗЕМЛИЦУ»…

    Наконец, с казнью А.Б. Горбатого, П.П. Головина и нескольких Оболенских в феврале 1565 г. постригается в монахи князь И.А. Куракин (боярин с 1556 г.).

    Братья Куракины, находившиеся в свойстве с опальными Оболенскими [Теткой жены Ф.А. Куракина была княгиня «старица» Анна Щепина-Оболенская (Троицкая вкладная книга, л. 338)], вызвали недовольство царя также тем, что во время мартовской болезни царя в 1553 г. «всем родом» поддержали в качестве преемника Ивана IV Владимира Андреевича Старицкого (09.7.1534 - †1569). Старший из братьев, Ф.А. Куракин (боярин с 1547 г.), уже долгое время пребывал в почетной ссылке на новгородском наместничестве [Там он находился еще в 1562 г. («Сборник РИО», т. 129, стр. 84, 106).

    В Новгороде он был и в июле 1566 г., когда последний раз упоминается в источниках (ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 403)]. Д.А. Куракин (боярин с 1559 г.) наместничал в Пскове [ДРК, стр. 264. В июле 1565 г. он последний раз упоминается в разрядах, после чего сходит в безвестность]. П.А. Куракин (боярин с 1559 г.) и его брат Григорий отправляются наместниками в далекую Казань [ДРК, стр. 255; Э, л. 327 (лето 1565 г.).

    П.А. Куракин погиб значительно позднее, во время осенних казней 1575 г. Очевидно, Курбский, говоря о том, что Иван IV [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] погубил «единоколенных братию» Щенятева — князей Петра и Ивана Куракиных (РИБ, т. XXXI, стб. 283) — имеет в виду не казнь, а пострижение И.А. Куракина и ссылку его брата Петра в Казань. (O Куракиных см. С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 403)].

     Летописец после сообщения о пострижении И.А. Куракина и Д.И. Немого сообщает, что «дворяне и дети боярские, которые дошли до государьские опалы, и на тех опалу свою клал и животы их имал на себя; а иных сослал в вотчину свою в Казань на житье з женами и з детьми» [ДСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 39].

    Это было только начало опальных переселений в «подрайскую Казанскую землицу». Уже в мае 1565 г. «послал государь в своей государеве опале князей ярославских и ростовских и иных многих князей и дворян и детей боярских в Казань на житье, и в Свияжской город, и в Чебоксарской город» [Правда, ровно через год «государь пожаловал, ис Казани и из Свияжского опальных людей дворян взял; а приехал в Казань з государевым жалованьем Федор Семенов сын Черемисинов майя в 1 день. А другую половину дворян взял и пожаловал государь [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] после» (Э, л. 327 об.). Но амнистия касалась только части опальных дворян. При этом многие из них, как мы увидим ниже, позднее были казнены].

    Некоторые из сосланных все еще сохраняли видимость своих старых привилегий. Так, наместниками и воеводами назначались: в Казань — П.А. и Г.А. Куракины, Ф.И. Троекуров, Д.В. Ушатый, А.И. Засекин-Сосунов; в Свияжск — Андрей Иванович Катырев-Ростовский, Никита Дмитриевич Янов-Ростовский, Михаил Федорович Бахтеяров-Ростовский, Никита Михайлович Стародубский; в Чебоксары — И.Ю. Хохолков-Ростовский, И.Ф. и В.Ф. Бахтеяровы-Ростовские [Э, л. 327 об.]. В Нижний-Новгород воеводой послали С.В. Звягу Лобанова-Ростовского [ДРК, стр. 254].

    Ссылка ярославских княжат вызывалась, конечно, побегом Курбского, убежавшего после смерти Ивана Грозного и (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) мнительностью Грозного [умершего в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.], который, как уже отмечалось, подозревал князя Андрея чуть ли не в стремлении стать ярославским удельным властителем. Ростовские княжата поплатились, очевидно, за то, что Семен Васильевич Лобанов-Ростовский в 1553 г. был инициатором выдвижения кандидатуры Владимира Старицкого в качестве наследника Ивана IV [умершего в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.]. Вместе с Андреем Ивановичем Катыревым он в 1554 г. неудачно пытался бежать за рубеж [ПСРЛ, т. XIII, 1-я половина, стр. 237-238, 525; «Сборник РИО», т. 59, стр. 452-453; «Послания Ивана Грозного», стр. 40].
   
    Оба боярина уже давно находились в почетной отставке [В 1563 г. дело о побеге Семена Ростовского царь снова пересматривал («Описи Царского архива XVI века...», стр. 35). С.В. Лобанов не встречался в разрядах после 1553 г., а А.И. Катырев после 1557 г., когда впервые упоминается с боярским титулом (ДРК, стр. 161, 178, 188). В описи Царского архива хранилось «дело князя Ондрея Катырева с воеводами юрьевскими, как приходил ма[г]истр ливонской к Юрьеву» («Описи Царского архива XVI века...», стр. 38). Это позволяет думать, что А.И. Катыреву могли инкриминироваться обвинения в сношениях с ливонскими немцами или попытка снова бежать за рубеж].

    Через несколько лет после ссылки в Поволжье они были казнены [С.Б. Веселовский относит сведения Шлихтинга о казни князя Ростовского, жившего в Нижнем Новгороде, к Андрею Ивановичу (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 434). Это ошибка: в Нижнем Новгороде воеводой еще до 13 марта 1565 г. был С.В. Ростовский (ДРК, стр. 254). А.И. Катырев-Роетовский находился в Свияжске еще в ноябре 1567 г. («Список с писцовой и межевой книги города Свияжска и уезда», Казань, 1909 (далее «Список...»), стр. 3)]. По сильно преувеличенным сведениям Шлихтинга, царь [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] «умертвил весь род Ростовского, более 50 человек», да и вообще из всего «семейства Ростовских» погибло около 60 человек [А. Шлихтинг, Указ. соч., стр. 21; РИБ, т. XXXI, стб. 283].

    В синодиках упомянуто, по неполным данным, примерно полтора десятка ростовских княжат, казненных на протяжении опричнины в разные годы и по различным причинам.

    Казни и опалы первой половины 1565 г., как мы видим, направлены были в первую очередь против тех, кто еще в 1553 г. поддержал Владимира Старицкого, оказав сопротивление прямо выраженной царской воле [См. также Г.Н. Бибиков, К вопросу о социальном составе опричников Ивана Грозного.— «Труды ГИМ», вып. XIV, 1941, стр. 220-221].

    Однако это было, не просто запоздалым возмездием крамольным потомкам ордынско-казачьих родов, боярам, а, скорее, превентивным мероприятием, которое ставило своей целью подорвать основную опору старицкого князя среди ордынско-казачьей аристократии. Казнями и насильственным пострижением в монахи не исчерпывались репрессии, которые Иван Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] обрушил на феодальную знать сразу же после введения опричнины.

    Не меньшее значение царь придавал насильственному отрыву княжат от их старинных ордынско-казачьих владений. То, чего правительство не достигло указами 1551 и 1562 гг., теперь пытались осуществить путем массового переселения опальных княжат и, детей боярских на окраины РуСкого государства и конфискации их земель в центре Московского государства, а отнюдь не России.

    Следы «свода» княжат, воскрешавшего аналогичные мероприятия Ивана III, сохранились в дошедших до нас Казанской и Свияжской писцовых книгах 1564-1568 гг. [Подробнее об этом мероприятии см. Р.Г. Скрынников, Опричная земельная реформа Грозного. 1565 г.— «Исторические записки», кн. 70, 1961, стр. 223-250].

    Выше было приведено распоряжение царя [умершего в 1557 году, во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] о ссылке в Казань и Свияжск ярославских и ростовских княжат «и иных многих князей и дворян». Посмотрим теперь, как оно выполнялось.

    Основная часть писцовой книги по городу Казани составлена, вероятно, в 7074 г. (1565/66 г.) [В заголовке копии XVII в. указано: «Список с писцовых книг окольничего Микиты Васильевича Борисова да Дмитрея Ондреева сына Кикина 74-го, и 75-го, и 76-го годов». В 7075 и 7076 гг. книга, вероятно, только дополнялась (см., например, «Материалы...», стр. 59). Во всяком случае, городской торг описывался уже в октябре 1565 г. («Материалы...», стр. 56). Казанский и Свияжский уезды описывались в 1567/68 г. (ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 134 об.; «Список...», стр. 3)], ибо в ней уже находим многих казанских жителей из числа сосланных туда в мае 1565 г. [«На посаде ж дворы князей и детей боярских, которым государь велел быть в Казани на житье, а давали им по государеву наказу в 73-м году казанские воеводы боярин князь Петр Андреевич Булгаков и все воеводы, дворы белые оценя...» («Материалы...», стр. 13)] Поместья они получили по октябрьскому «отделу» 1565 г. [«Список...», стр. 79, 84] После возвращения части княжат и дворян пересмотр владений произведен был в октябре 1566 г. [ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 134 об.; «Список...», стр. 84, 86 и др.].

    Большинство опальных княжат и детей боярских, помещенных в книге, исчезают из разрядных книг после 1564 г., несмотря на то, что часть из них были возвращены в 1566 г. в столицу. Одной из наиболее размножившихся ветвей ярославских княжат были Засекины (Баташевы, Солнцевы, Жировые, Ноздруковы, Черные, Саидыревские). В 50-х годах в государеве дворе их числилось 39 человек (девять умерли в те же годы).

    В казанской книге у нас есть сведения о ссылке следующих Засекиных: Семена Ивановича Баташева, Ивана Ивановича Владимирова, Андрея и Ивана Ивановичей Черных, Андрея Ивановича Ноздрукова, а также Дмитрия Петровича, Ивана Юрьевича Смелого, Михаила Федоровича, Льва Ивановича и Ивана Андреевича, всего десяти человек [«Материалы...», стр. 8-10, 14, 15, 25, 26, 28, 29; ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 187 об. Из них казнены были Семен Баташев и Семен Иванович Засекин. Убиты были также Иван Баташев, Михаил и Борис Глебов (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 385-386). Иван Борисов Жировой-Засекин в 1570 г. был опричником (В.Б. Кобрин, Указ. соч., стр. 39)]. Василия Федоровича, Василия и Ивана Дмитриевичей Жировых, Дмитрия Васильевича Солнцева, Андрея Лобана Петровича и Ивана Гундорова Засекиных мы находим в Свияжске [«Список...», стр. 88]. Почти все они входили в состав государева двора 50-х годов XVI в. В Казани находим на жительстве ростовских детей боярских — потомков ярославских князей Ивана и Дмитрия Дмитриевича Шестуновых [«Материалы...», стр. 20, 22. Мы отождествляем Дмитрия Шестунова писцовой книги с Дмитрием Дмитриевичем, так как окольничий Дмитрий Семенович Шестунов исчезает из источников еще в 1558 г. О бежавшем в Литву сыне их двоюродного брата Василии Андреевиче Шемахее говорилось выше].

    В начале 1565 г. за какую-то служебную провинность были сосланы в Казань Данило Юрьевич Сицкий и Иван Поярков сын Квашнин (сын боярский по Клину) [«Государь на князя Данила Сицкого и на Ивана Квашнина опалу свою положил и послал их в Казань на житье» (Э, л. 316)]. (Обоих позже мы находим в синодиках) [С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 394-395, 445]. Данила Юрьевич и его племянник Юрий Иванович действительно в 1565/66 г. проживали в Казани [«Материалы...», стр. 28-29]. Иван Поярков сын Квашнин в 1565 г. тоже владел казанским поместьем [ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 187; «Материалы...», стр. 27, 28]. Из ярославских княжат мы, также находим в Казани Данилу и Ивана Васильевичей, Федора Даниловича и Семена Юрьевича Ушатых [ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 78, 140 об., 179 об.

    По словам Курбского, Иван IV «погубил всеродне» Ушатых (РИБ, т. XXXI, стб. 285). В синодиках поминается только Данила Чулков Ушатый (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 462)], Ивана Григорьевича и Семена Александровича Щетинина (дворовый сын боярский по Ржеву) и Андрея Федоровича Аленкина [«Материалы...», стр. 8, 11, 12, 18; ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 181 об. В 1559 г. Аленкин годовал воеводой в Казани. Казнен после апреля 1567 г. (РИБ, т. XXXI, стб. 307; С.Б. Веселовский, Указ, соч., стр. 355)].

    Измельчавшая ветвь ярославских княжат Морткиных в середине XVI в. владела землями в Бежецком Верхе и в Ржеве. Бежичане Василий Иванович, Лев Васильевич и два Ивана Морткиных на некоторое время попали в Свияжск в 1565/66 г. [«Список...», стр. 82].

    Обзавелись дворами и поместьями в Казани опальные Иван и Михаил Григорьевичи, Дмитрий и Иван Юрьевичи Темкины-Ростовские [«Материалы...», стр. 28; ЦГАДА, ф. 1209, л. 152-152 об,, 178 об. Дядя последних двух князей Ростовских Василий Иванович Темкин попал в литовский плен и, после того как в 1567 г. был выпущен на свободу, стал на недолгое время опричным боярином, но в 1571 г. казнен. По местному преданию, Дмитрий и Иван Юрьевичи Темкины также «замучены в опричнину» (В.Б. Кобрин, Указ. соч., стр. 77; С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 433-435)].