de omnibus dubitandum 10. 531

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ (1599-1601)

Глава 10.531. ЦАРЬ ВЕЛЕЛ МНОГИХ «СРОДНИКОВ» «ОТО ИМЕНЕИ ИХ ИЗ ДОМОВ ИЗГОНЯТИ…

Осенью 1565 года

    Основная масса ростовских княжат была испомещена в Свияжске. Здесь дворами в городе и поместьями в уезде владели еще в 1567/68 г. боярин Андрей Иванович Катырев-Ростовский, Михаил Федорович Бахтеяров-Ростовский, Никита Дмитриевич Янов-Ростовский [«Список...», стр. 8, 68-70, 78-81].

    Осенью 1565 г. поместья получили Иван Васильевич Темкин-Ростовский, Федор Дмитриевич Янов, Роман Андреевич Приимков с сыном Владимиром, Михаил Андреевич Приимков с сыном Дмитрием, Василий Васильевич Волк-Ростовский, Андрей Матвеевич Бычков, Иван Семенович и Федор Михайлович Лобановы-Ростовские [«Список...», стр. 70, 71, 78, 79, 83-86, 93, 99].

    Стародубские княжата в Казани были представлены Никитой Ивановичем и Иваном Ромодановскими, Афанасием Нагаевым, Владимиром Ивановичем, Иваном и Федором Семеновичами и Юрием Юрьевичем Гагариными (первый служил по Клину, второй по Твери, последние двое по Вязьме) [«Материалы...», стр. 17, 23, 24, 28, 30. Владимир Гагарин был записан в синодик (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 372).

    Никита Ромодановский в 1569-1570 гг. был воеводой в Перми («Акты исторические» (далее — АИ), т. I, СПб., 1841, № 179, стр. 340-341)]. В Свияжске находились Никита Михайлович Стародубский, Андрей, Василий Большой, Василий Меньшой и Федор Ивановичи Кривоборские [«Список...», стр. 16, 67, 73]. Некоторое время владели казанскими поместьями вязьмичи Андрей и Дмитрий Шемяка (Юрьевы дети) Гагарины с «братью и племянники» [ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 145 об.].

    Некоторое время находились в казанской и свияжской ссылке Андрей Иванович, Иван Васильевич, Василий и Иван Дмитриевичи и Роман Иванович Гундоровы [ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 239; «Список...», стр. 75, 88]. Из Пожарских там, мы находим Семена, Михаила и Петра Борисовичей и Федора, сына Ивана Ивановича Меньшого [«Список...», стр. 82, 84; см. Л.М. Савелов, Князья Пожарские. Родословие. — «Летопись историко-родословного общества в Москве», вып. 2 и 3, М., 1906, стр. 18, 19, 21. Еще в 1556 г. в Свияжске городничим служил другой Пожарский, Федор Иванович (Третьяков) (ДРК, стр. 185). В 1602 г. его внук Дмитрий Пожарский (позднее прославленный герой 1613 года), говорил, что «в те, государь, поры» (т.е. в 1555/56 г. — Л.С.) его дед был «сослан в Казань в вашей государской опале» («Сборник Муханова», изд. 2, СПб., 1866, стр. 160).

    Здесь какая-то неясность. Пожарские попали в опалу летом 1565 г. Еще в марте этого года Ф.И. Пожарский-Третьяков выступал поручителем по И.П. Яковлеве (СГГиД, ч. I, № 184, стр. 508)]. Ярославский помещик князь Иван Семенович Ковров также в 1565-1566 гг. был в Свияжске [«Список...», стр. 75, 89]. Здесь же были поселены Иван и Петр Андреевичи Ковровы [«Список...», стр. 74].

    К Оболенским княжатам принадлежал попавший на жительство в Среднее Поволжье Андрей Иванович Стригин (Казань) [«Материалы...», стр. 15. А.И. Стригин упоминается позднее в разрядах 1570 г. («Си[н]бирский сборник», стр. 26)], а также Василий Борисович Тюфякин с детьми Михаилом и Василием, в 1565-1566 гг. владевшие поместьем в Свияжске [«Список...», стр. 79].

    Потомками черниговских княжат были «новые казанские жильцы» Борис и Семен Ивановичи Мезецкие (последний в середине XVI в. дворовый сын боярский по Мурому) [«Материалы...», стр. 14, 15, 27]. Ссылке на поселение в Казань и Свияжск подверглись и родичи Алексея Адашева. В Свияжске оказались многочисленные костромичи Ольговы-Шипгкины (Федор Никифоров, Федор Семенов, Никита, Василий, Кислый и Десятый Федоровы дети, Константин, Федор и Пятой Васильевы) [«Список...», стр. 20, 79, 89, 90, 92, 95, 98].

    Свияжскими помещиками сделались и Путиловы [В том числе Богдан Суворов сын, Иван, Василий и Федор Семеновы дети, Остафий и Федор Захарьины, Михаил Яковлев («Список...», стр. 17, 22, 47, 79, 87, 93, 94, 95). Один из Путиловых (Авксентий) попал в синодик опальных (С. 2. Веселовский, Указ. соч., стр. 432)] родственники Ольговых [П.А. Садиков, Очерки по истории опричнины, стр. 121].

    Вероятно, переселение Ольговых и Путиловых имел в виду Курбский, когда писал, что царь велел многих «сродников» Адашева «ото именеи (имений – Л.С.) их из домов изгоняти в дальные грады» [РИБ, т. XXXI, стб. 276-277. Р.Г. Скрынников полагает, что со сподвижником Адашева Вешняковым были связаны многочисленные Онучины, проживавшие в 1565 г. в Казани (Р.Г. Скрынников, Опричная земельная реформа Грозного. 1565 г. — «Исторические записки», кн. 70, 1961, стр. 237)].

    В Казани мы находим Василия и Федора Михайловых детей Турова (родственников казненного в 1567 г. костромича Петра Ивановича Турова) [«Материалы...», стр. 30; ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 179].

    Вероятно, большинство родичей бежавшего в Литву Тимохи Тетерина оказались в Казани [В писцовой книге упоминаются: Василий Гундоров, Василий Иевлев, Григорий Гундоров, Михаил, Осиф, Семен, Ширяй Тетерины, «с братью и племянники» - 11 человек (ЦГАДА, ф. 1209, № 152. л. 151, 152 об.). Все они, по данным синодиков и Курбского, позднее были казнены (РИБ, т. XXXI, стб. 304; С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 453-455).

    Карьера Тетериных обрывается, судя по разрядам, после 1558 г., возможно, в связи с опалой на Адашева еще до побега Тимохи. А казни Тетериных могли быть ответом на бегство Тимохи в Литву]. В 1557 г. обрывается карьера костромича Тихона Гаврилова Тыртова, которого мы сначала видим живущим в Казани, а затем имя его встречаем в синодиках Ивана IV [«Материалы...», стр. 14. Здесь же, в Казани, находим костромича Тарха Гаврилова и Васюка и Бориса Злобиных детей Тыртовых («Материалы...», стр. 16; ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 147)].

    В Казани и Свияжске оказались следующие дворовые дети боярские: князь Василий Григорьевич Чесноков Андомский (вероятно, с Белоозера) [«Материалы...», стр. 28], князья Борис и Иван Дмитриевичи Бабичевы (Романов) [«Материалы...», стр. 15, 30], Михаил Андреевич Безнин (Можайск) [ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 193], Замятня Андреевич Бестужев (Суздаль) [«Материалы...», стр. 29], Михаил Образцов сын Бестужев Рогатого (Кострома) [«Список...», стр. 80, 82, 83. Позднее казнен (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 360)], Василий Никитич Бороздин (Кашин) [«Материалы...», стр. 28. Позднее казнен (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 361)], Рудак Неклюдов сын Бурцев (возможно, из псковичей) [Веселовский,  «Список...», стр. 80. Казнен был Дорофей Бурцев (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 363)], Иван Михайлов сын Головин (Москва) [«Материалы...», стр. 15], Федор Услюмов сын Данилов (Москва) [«Материалы...», стр. 27. Позднее казнен (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 376)], Никифор, Семен и Хабар Васильевичи Дуровы (Москва) [«Список...», стр. 78, 93], Андрей Васильевич Дятлов (Боровск) [«Материалы...», стр. 27. В Казани имели дворы еще «старые жильцы» Григорий и Меньшик Васильевы дети Дятловы (из Боровска). А.В. Дятлов казнен после 1564 г. (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 381-382)], Федор Васильевич Еропкин [«Список...», стр. 78, 84], Феодосии Терентьев Заболоцкий (Переяславль-Залесский) [«Материалы...», стр. 15. О его казни пишет Курбский (РИБ, т. XXXI, стб. 303)], Федор Семенов сын Змеев (Клин) [«Материалы...», стр. 28], Яков Федорович Кашкарев (Торжок) [«Список...», стр. 78, 80, 84. Андрей и Азарий Кашкаревы погибли в опричнину (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 393-394)], Андрей и Мамай Ивановичи и Андрей Михайлович Киреевы [«Список...», стр. 48, 79, 95-97], Иван Елизаров сын Михнев (Тула) [«Материалы...», стр. 27], князь Василий Андреевич Молосков (вероятно, Молоцкий) [«Материалы...», стр. 21], Семен Ярцев и Отай Нармацкие (из владимирских детей боярских) и Яков Стромилов (Юрьев) [«Материалы...», стр. 28], Афанасий Дмитриевич Ржевский [«Список...», стр. 81. Иван Ржевский был занесен в синоди ки (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 433)], Иван Никитин, Василий и Федор Даниловы дети Сотницкие (Кострома) [«Материалы...», стр. 28, 29. Последние двое занесены в синодики (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 446-447). Несвитай Сотницкий числился казанским «старожильцем» («Материалы...», стр. 28). Третьяк Яковлев и Борис Окинфов Сотницкие испомещены были в Свияжске («Список...», стр. 79, 100, 101)], Гордей Борисович Ступишин (Переяславль-Залесский) [«Список...», стр. 80, 81. Позднее казнен (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 449)], Мансур Матвеев сын Товарищев (Суздаль) [«Материалы...», стр. 28. Последнее сведение о нем — 1564 г. Четверо Товарищевых казнены (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 455-456)], Юрий Андреев Филатьев [«Список...», стр. 103], Юрий и Василий (вероятно, Дмитриев) с сыном Ширяем Хвостовы (Суздаль) [«Материалы...», стр. 31, 32. Все Хвостовы были казанскими старожильцами. Более десятка Хвостовых-Пыжовых казнено (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 464-465)], Василий Шереметев сын Хлуднев (Переяславль) [ЦГАДА, ф. 1209, № 152, л. 181. Василий Хлуднев (Хлуденев) упоминается в синодиках (С.Б. Веселовский, стр. 466)], Андрей Иванович и Михаил Юрьевич Шеины (Москва) [Указ. соч.,  «Список...», стр. 69, 72. Оба они позднее казнены (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 470)], Петр Васильевич Шестов (из ржевских детей боярских) [«Материалы...», стр. 29], Елизар Романов сын Шушерин (Дорогобуж) [«Материалы...», стр. 27. Занесен в синодики (С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 473); «Список...», стр. 80].

    Трудно сказать, какими конкретными провинностями вызывалось в каждом случае переселение этих княжат и детей боярских в Казань. Прямой связи с выселением из опричных уездов усмотреть нельзя, ибо подавляющее большинство их служили не с земель, вошедших в опричнину. Переселениями в Поволжье Иван Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] продолжал репрессии против сторонников Избранной рады и тех, кто, по его представлениям, мог поддержать претензии Владимира Андреевича Старицкого (09.7.1534 - †1569) на московский престол.

    Система «свода», кстати говоря, применялась и к посадским людям. В Казани встречаются сведенцы — торговые люди и ремесленники из Твери, Костромы, Владимира, Вологды, Рязани, Пскова, Углича, Устюга, Москвы и Нижнего Новгорода. Переселенческая политика правительства Ивана IV [умершего в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] свидетельствовала о стремлении русифицировать новоприсоединенные районы Среднего Поволжья.

    Обстановку опричных выселений наглядно изображают Таубе и Крузе. «Представители знатных родов,— пишут они, — были изгнаны безжалостным образом из старинных унаследованных от отцов имений... Эти бояре были переведены на новые места, где им были указаны поместья». Особенно туго пришлось переселенцам из Костромы, Ярославля, Переяславля и других областей, «в которых жило больше 12 000 бояр», а в опричнину (читай Московскую торговую компанию - Л.С.) пошло не более 570.

    «Остальные должны были тронуться в путь зимой среди глубокого снега... Если кто-либо из горожан в городах или крестьян в селах давал приют больным или роженицам хотя бы на один час, то его казнили без всякой пощады. Мертвый не должен был погребаться на его земле, но сделаться добычей птиц, собак и диких зверей» [Это было время расцвета его деятельности.  И. Таубе и Э. Крузе, Указ. соч., стр. 36. Таубе и Крузе, как мы видим, различают по времени первоначальные переселения 1565 г. и те, что произошли «следующей зимой», т.е. зимой 1565/66 г.

    Однако, говоря о более тяжких условиях, в которых происходило выселение служилых людей из Костромы, Переяславля и других городов, они не делают различий между выселением по январскому указу 1565 г. и тем, которое вызывалось  личной опалой]. Испытанным средством обеспечения благонадежности крупных политических деятелей продолжала служить порука.

    В 1565—1566 гг. были взяты три поручные грамоты: по Л.А. Салтыкове, И.П. Яковлеве и М.И. Воротынском. Лев Андреевич Салтыков принадлежал к числу опытнейших московских администраторов середины XVI в. Наследовав в 1549 г. после своего отца дворцовую должность оружничего, он последовательно поддерживал Ивана Грозного в его начинаниях.

    В марте 1553 г. Лев Салтыков, вероятно вместе с братом Яковом, отстаивал кандидатуру царевича Дмитрия в качестве наследника Ивана IV и в том же году получил звание окольничего [ДРК, стр. 161]. В конце 50-х — начале 60-х годов XVI в. он уже становится боярином [В декабре 1558 г. он еще окольничий (В.Г. Добронравов, История Троицкого Данилова монастыря в г. Переяславль-Залесском. Сергиев-Посад, 1908, приложения, отд. I, № 13, стр. 31), а в 1560-1561 гг.— боярин (С.А. Шумаков, Обзор грамот Коллегии экономии (далее — Обзор...), вып. IV, М., 1917, № 240, 1453, стр. 100, 525)].

    Во второй половине 50-х — первой половине 60-х годов Л.А. Салтыков фактически вершил дела в государеве дворце. В частности, он «приказывал», т.е. выдавал, многочисленные жалованные грамоты [ААЭ, т. I, № 249; И.А. Вахромеев, Исторические акты Ярославского Спасского монастыря, т. I, № XXX, стр. 38-39; С.А. Шумаков, Обзор.., вып. IV, № 1305, 1453, 1454; В.Г. Добронравов, Указ. соч., № 13, стр. 31; См. также В.Б. Кобрин, Состав опричного двора Ивана Грозного.— «Археографический  ежегодник за 1959 год», стр. 71-72] вел судебные дела по земельным вопросам [С.А. Шумаков, Обзор..., вып. IV, № 240, стр. 100-101], выменивал царю земли [С.А. Шумаков, Обзор..., вып. IV, № 1131, стр. 410-411], подписывал сотные выписи на дворцовые села с установлением норм крестьянских повинностей [С.А. Шумаков, Обзор..., вып. I, стр. 120-123]. В его канцелярию направлялись памяти с законодательными предписаниями [ПРП, вып. IV, стр. 547].

    Как мы уже писали, Салтыков при утверждении опричнины попал в опалу и был лишен звания оружничего [Еще 11 декабря 1564 г., т. е., очевидно, до опалы, ему как боярину (фактически исполнявшему обязанности дворецкого) направлялись грамоты о «бережении» князя М.И. Воротынского (АИ, т. I, № 174, стр. 333-336). В июне 1566 г. оружничим уже именуется А.И. Вяземский («Сборник РИО», т. 71, стр. 353).

    В грамотах 10 апреля, 19 мая и 12 сентября 1564 г. Л.А. Салтыков называется просто боярином без указания на оружничество (С.А. Шумаков, Обзор.., вып. IV, № 1454, стр. 525; вып. III, стр. 133; И.А. Вахромеев, Исторические акты Ярославского Спасского монастыря, т. I, № XXX), но, судя по характеру документов, он все еще продолжал выполнять дворцовые функции].

    Очевидно, поручная по Салтыкове, датированная 7073 г., относится к концу 1564 — началу 1565 г. [СГГиД, ч. I, № 185, стр. 514]. Грамота очень лаконична: 84 детей боярских ручались, что Л.А. Салтыков и его дети Михаил и Иван никогда не отъедут и не побегут. В случае же их отъезда поручители обязались уплатить 5 тысяч рублей.

    В марте 1565 г. поручные берутся по И.П. Яковлеве [СГГиД, ч. I, № 182-184. 28 марта «крест целовал» сам И.П. Яковлев, чтобы государь ему «вины отдал» (№ 187); вторая грамота — отписка новгородского архиепископа Пимена — датирована 2 июня 1565 г. (№ 183); третья — поручная бояр И.Д. Вельского, И.И. Пронского, И.П. Федорова, окольничего А.А. Бутурлина и более 130 детей боярских].

    Получив первые разрядные должности уже в 1547 г., Яковлев стал в 1550 г. тысячником первой статьи по Коломне, в 1557 г.— окольничим, а в 1558 г. — боярином. Опала на боярина И.П. Яковлева, вероятно, вызывалась его нерадивой деятельностью во время нашествия Девлет-Гирея осенью 1564 г.

    Кстати, и на этот раз пострадал боярин при номинальном командующем вооруженными силами Владимире Старицком [ДРК, стр. 251]. Возможно, в то же время бросили в темницу В.В. Морозова (окольничий с 1551 г., боярин с 1561/62 г.), который при Яковлеве был воеводой сторожевого полка [Э, л. 315. Он долго содержался в тюрьме (РИБ, т. XXXI, стб. 303; А. Шлихтинг, Указ. соч., стр. 33).

    Л.М. Сухотин относит заключение Морозова к 1564 г. и к этому же году казнь Д.И. Хилкова (Л.М. Сухотин, Иван Грозный до начала опричнины, стр. 85; ср. С.Б. Веселовский, Указ. соч., стр. 438). Д.И. Хилков последний раз упоминается в разрядах в 1561/62 г. (ДРК, стр. 212). Никаких известий о его казни в синодиках нет. Сведение шереметевского списка о том, что Хилков «выбыл» из думы в 1563/64 г., подкрепляется только сообщением А.М. Курбского о казни Дмитрия Ряполовского (Хилкова)].

    В том же, 1565 г. поручную по боярине В.С. Серебряном дали около 170 детей боярских и даже четверо торговых людей [СГГиД, ч. I, № 186, стр. 518-525]. Увеличение числа поручников сопровождалось привлечением к поруке менее знатных представителей дворянства, служивших не по дворовому, а городовому списку. В.С. Серебряный, ставший боярином еще в 1549 г., вероятно, как и его брат Петр, в 1553 г. поддерживал князя Владимира Андреевича.

    По разрядам нельзя проследить ни обстоятельств, вызвавших недоверие царя к Серебряному, ни каких-либо изменений в его служебном положении [В 1565-1566 гг.. и апреле 1567 г. он, как обычно, занимал высокие разрядные должности (Э, л. 334; ДРК, стр. 267; «Синбирский сборник», стр. 18)].

    Взятие поруки в 1565—1566 гг., как правило, кончало опалу и возвращало вырученного боярина в число доверенных лиц царя [умершего в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.]. Так было, например, с З.И. Очиным-Плещеевым и И.П. Охлябининым, по которым в 1566 г. после возвращения из литовского плена взяты были полусимволические поручные записи [СГГиД, ч. I, № 194, 195]. Оба они сразу же вошли в состав опричнины [В.Б. Кобрин, Указ. соч., стр. 54, 60-61]. 1565 год был заполнен строительством опричного аппарата, персональным отбором «людишек», испомещением «верных слуг», переселениями лиц, внушавших опасение.