Мария Баронн Холодные сны

Глава 1.
«Горячий чайник и лабиринты бессознательного»

   "Жизнь коротка, но крайне интересна. Никогда не знаешь, кто с тобой заговорит: животные, души или твоя собственная тень, решившая стать проводником в этот, кажется, потерянный, но такой многогранный и волшебный мир…»


    «Абрикосовое варенье…»

Она смотрела в окно. Мир за стеклом был прежним: те же двери, те же окна, тот же стол. И она была той же — и всё же совершенно иной. Словно кто-то невидимый перекроил её внутренний мир, заменив привычные узоры на странные, незнакомые лабиринты.

— Доброго времени суток, — чётко и хрипло прозвучало в её голове.

Мира вздрогнула.
— Совсем съехала с катушек, — констатировала она, но голос не унимался:
— Доброго времени, хозяйка.

Она ответила едва слышно:
— Доброго…

— Кто ты? Почему я тебя слышу? Где ты? — вопросы посыпались, как горох из дырявого мешка.

Голос был глухой, словно доносился из глубокого колодца, но страха не вызывал. Только жгучий интерес. «Откуда в голове голос? Может, шизофрения поселилась в моём разуме?» — размышляла Мира.

— Я твой дух. Я — твоё всё. Ты уже другая. Помни, я рядом.

«Как странно… Когда тебе дали всё, можно сказать, подарили Дар, но не дали ключей к нему. Даже намёка не оставили, где их искать! И вот она, как слепой котёнок, должна идти на голос. Такой странный и в то же время такой родной… до боли знакомый», — Мира остановила поток мыслей.

В памяти всплыли слова бабушки:
— Слушай себя, ласточка моя! Слушай свой внутренний голос. Он укажет верный путь.

«Этот голос… Есть в мире удивительные люди, чьё многообразие нот — как музыкальная увертюра. А ведь всего семь нот — и столько мелодий! Как давно я его не слышала… Как бы сейчас говорила и говорила с ней. Но боги, не помню ни одной ноты её голоса».

Грусть сжала сердце. Мира заплакала и присела на подоконник, чувствуя, как душа проваливается в чёрную дыру воспоминаний. За окном шёл дождь. Настырные капли били о стекло, будто хотели войти в дом и смыть остатки её рассудка.

На кресле возлежал енот Энокентий, он же Кеша или просто полосатый Хрюн. Он раскинул все свои лапы и хвост — главную лапу под названием «Озорная падлюка», которой он сметал всё на своём пути.

Мира смотрела на Кешу. «Вот кому всё равно! Хулиганит и спит. Нет в его голове философских мыслей и проблем с психикой. Хотя нет, псих он ещё тот. Попробуй отними у него носок! Сразу лишишься части руки».

День был хмурым и дождливым.
— Настроение «Осень», — решила она для себя.

— Поставь чайник! — донёсся до неё ироничный голос со стороны кресла.

Мира застыла.
— Точно! «Сошла с ума!» —прошептала она и пошла на кухню как в тумане.

Но не успела она выйти из кухни, как снова раздался голос:
— С чем чай будем пить? Может, с абрикосовым вареньем? Оно так долго стоит. Пора бы его открыть…

Мира подошла к креслу. Кеша потянулся, посмотрел на неё улыбающимся взглядом и неожиданно произнёс:
— Что нос повесила, Ласточка? Откуда столько неуверенности?

Мира отпрянула:
— Не может быть! Этого не может быть! Ты не можешь говорить!

Енот слез с кресла и пошёл в сторону кухни, ухмыляясь:
— Ты идёшь, хозяйка? Или мне пить чай одному?

Мира безропотно поспешила к холодильнику за последней банкой варенья — тем самым, что с любовью делала бабушка.

И только собралась снова заплакать, как получила хвостом по затылку.
— Ай! Ты чего дерёшься?
— Не стоит разводить сырость. «Так и заболеть недолго», —произнёс енот спокойным голосом.

— Я правда тебя слышу? Ты правда говоришь?
— Нет, Ласточка. Ты слышишь меня душой.

Говорил он грубым мужским голосом, но Мира отчаянно слышала в нём тот самый тембр — тот, который так сильно любила.

Енот взобрался на табурет:
— Ну наливай же скорее чай! А то чайник остынет. Зябко тут у вас. Изверги!

Мира налила чай в чашки.
— Как же вкусно! Нет ничего душевней горячего чая с вареньем в дождливую погоду, — просопел енот.

— Почему ты так на меня смотришь? «И совсем не пьёшь чай?» —спросил Кеша.

Мира посмотрела на него и не могла понять: «Почему люди именно так сходят с ума? Это какая-то мистика…»

— Хотела бы уточнить, милый мой Енот.
— Да, моя хозяйка! Я весь во внимание.
— Если я не сошла с ума…, то почему я слышу тебя и ещё кого-то в своей голове?

— Это длинный рассказ. Присядь и выпей со мной чаю. Не торопись. Успокой разум и душу…

Внезапно из ниоткуда раздался звонок.



   «Съёмки…»


Мира открыла глаза.
Звонила Гера — Герань Владимировна (по паспорту). Её родители любили либо цветы, либо оружие — так никто и не понял...

«Какой странный сон?» — подумала Мира.

Встав с постели, она пошла ставить чайник перед душем. Но каково же было её удивление: он был горячим.

«Так это был не сон? Загадка», — подумала она.

Энокентий храпел на кресле, обнимая потрёпанного медвежонка — свою любимую игрушку. Енота она нашла когда-то на помойке: стая собак гнала его по улицам, и только мусорный бак спас его жизнь. Кеша был хулиганом и неряхой, но его взгляд… В его маленьких чёрных глазах можно было увидеть целую вселенную.

Мира взглянула на енота: он спал и молчал.
«Сон», — выдохнула она с облегчением.
«Но очень волнующий», — добавила про себя.

Тем временем Гера нервничала:
— Как она там? Почему не берёт трубку?

Мира взяла телефон:
— Всё хорошо. Просто сон…

В детстве у неё уже случались необъяснимые события, но потом они рассеивались как туман. И вот опять они стоят у неё на пороге.
«Почему чайник горячий?» — эта мысль не давала покоя.

Гера выдохнула:
— Не пугай меня так больше! Я звоню по делу: есть проект! Много творчества! Если интересно — пришлю подробности!

Мира согласилась:
— Присылай. Пора опустить фантазию погулять…

Дождь утих. Солнце робко пробивалось сквозь тучи.
Письмо от Геры пришло быстро. Режиссёр сюрреалистических картин рассказывал историю женщины со странными явлениями в жизни. Проект назывался «Горячий чайник». Это напомнило Мире её собственную жизнь.

Она закурила, выпуская дым медленно, будто пытаясь остановить время для размышлений о пьесе.
«Почему „Горячий чайник“? И во сне был чайник горячим…»

Внезапно за окном мелькнул силуэт мужчины в плаще и исчез так же быстро, как появился. Мира почувствовала головокружение и закрыла глаза.
Её снова потревожил звонок Геры:
— Мира! Приезжай немедленно! У нас проблемы!

Мира схватила ключи от Шкоды и вышла из дома. Взгляд упал на старый чайник на нижней ступеньке крыльца. Он был горячим — очень горячим! Хотя она не ставила его на плиту…
«Откуда здесь чайник? Кто его принёс?»

Мысли прыгали внутри черепной коробки хаотично, перебивая друг друга.
Машина долго не хотела заводиться: двигатель кашлял и чихал как живой организм.
«Наверное, из-за сырости», — решила Мира.
Наконец Шкода завелась и понесла её сквозь ночь мимо домов-декораций старого кинофильма.

В студии царил хаос: актёры бегали туда-сюда, режиссёр кричал команды. Гера стояла посреди площадки с выражением ужаса в изумрудных глазах:
— Мы потеряли сценарий! Страницы просто исчезли! И ещё кто-то принёс старый чайник… Он постоянно горячий!

Мира посмотрела на стол: там лежал пустой лист бумаги. Рядом стоял старенький чайник, от которого исходило тепло даже на расстоянии.
«Быть может это знак?» — шепнула она себе под нос.

Фразу услышали все. В воздухе повисло тяжёлое молчание — густое, как кленовый сироп. Все смотрели на Миру в ожидании слов или действий. И только она хотела заговорить, как за спиной раздался голос:
— Это просто сон!

Она обернулась: мужчина в плаще — тот самый силуэт из окна!
Его лицо скрывал свет софитов, но голос казался знакомым до дрожи:
— Кто ты?
— Тот, кто хочет помочь тебе разобраться…

Свет погас. Остался лишь слабый луч фонаря, выхватывающий застывшие лица присутствующих из темноты. Сюрреалистичность происходящего наводила жуть: кожа покрывалась мурашками от желания бежать прочь, но ноги не слушались.

Через мгновение всё стало превращаться в туман — будто кто-то разлил чай на буквы чернильной ручкой…
Наступила темнота. Кромешная темнота без единого звука или проблеска света.

И только сейчас Мира поняла: всё происходящее — это не реальность снаружи. Это её собственный внутренний мир — лабиринт страхов и сомнений. «Горячий чайник» стал символом её бесконечного беспокойства,
«Потерянный сценарий» — метафорой неуверенности,
«Мужчина в плаще» — олицетворением подсознания,
что пыталось направить её на путь понимания себя самой.

Она глубоко вздохнула и открыла глаза рядом с храпящим Кешей…
Всё было спокойно и привычно.
Или сон закончился?
Или начался заново?