Сердце

  Одинокие капли разбиваются о каменный пол. Звук их падения эхом раздаётся в моём опустевшем сознании. Мою нежную кожу обветривает холодом. Я открываю глаза. Чёрная пустота смотрит на меня сквозь дверной проём. Она затягивает взгляд, словно наматывая его на катушку. Тело покрывают мурашки, я стараюсь больше не смотреть туда. Вокруг меня каменные стены, а сверху потолок, блестящий от воды. Они оставляют мне мало пространства. Продолжаю попытки не глядеть в пустоту. В середине под потолком подвешена лампа, она освещает всё мягким оранжевым светом, не могу до неё дотянуться. Напротив пустого проёма дверь без ручки, на ней три цикличные стрелки – символ переработки вторсырья. Толкнул её, но она не поддалась. Слева под самым потолком рычаг, рядом с ним изображён мегафон. Я смогу достать до него, только если встану на цыпочки. Не уверен, что хочу его использовать.

   Капель больше не слышно, вода ушла. Мне не нравится сидеть в тишине. Тишину рождает пустота, а я не хочу слышать пустоту. Решаюсь всё-таки потянуть за рычаг. Вытянув руку, замечаю шрам на своём запястье – два параллельных рубца. Тянусь изо всех сил, берусь за рычаг и нажимаю на него. Моё тело пронзает боль, я отдергиваю руку. Под рычагом из стены торчат два лезвия. На них моя кровь. Моя кровь вытекает из вскрытой раны и согревает мою ладонь. Меня трясёт. Всё это было подстроено, значит, кто-то желает мне зла. Цвет лампы из оранжевого плавно перетекает в красный, за дверью слышится шум, он приближается. Чувствую, что мне нужно уходить от него как можно дальше, смотрю в пустоту. Я не хочу туда, но выбора не остаётся. Выбегаю в проём, ощущаю твёрдость под ногами. Шум становится всё дальше и дальше.

   Я решаю, что достаточно далеко и меня не увидят. Оборачиваюсь назад, проёма нигде не видно, а звук стих окончательно. Я нахожусь в полной темноте. Иду назад, ощупывая руками воздух, но ничего не нахожу. Стараюсь думать. Вокруг меня раздаётся крик. Хриплый и пронзительный, от него моя грудь вдавливается внутрь, сжимая лёгкие. Я задерживаю дыхание и замираю. Вновь слышу этот голос.

Я не вижу, но не видишь и ты.
Не забыл ещё твоей красоты.
Можешь прятаться, попробуй,
Я учую запах твоей крови…

   Судорожно сжимаю своё мокрое запястье, не осмеливаюсь вздохнуть. Пытаюсь бесшумно уходить от голоса, не понимая при этом, откуда он идёт.

Ты очищен, ты свеж, ты чудесен,
Я хочу заполучить тебя на месте…

   Моё тело сжимается, локти будто хотят занять место лёгких, колени подкашиваются.

Стану тише – всё идёт по плану.
А если слышен, это лишь начало.

   Стараюсь ускорить шаг, но сбиваюсь, не могу сосредоточиться на новом ритме. Пот смешивается с кровью под ногами.

Месяц на небе блестит…

   Понимаю, что мне не скрыться, я оставляю за собой слишком чёткий след. Решаю перейти на бег.

Дверь ни одна не скрипит…

   Я бегу изо всех сил, но ничего не появляется. Вокруг меня нет ничего, что бы могло мне помочь. Голос продолжает завывать, то слева, то справа, то ближе, то дальше. Моё сердце бьётся так громко, что я удивляюсь, как он этого не слышит.

Кто-то вздохнул за стеной,
Что нам за дело, родной?

   Начинаю сбавлять темп, устаю. Не могу слышать этот мерзкий, липкий голос. От того, что он проникает в мои уши, я чувствую себя нечистым. Но я также боюсь его не услышать.

Усни…

   Я падаю. Поверхность воркуг меня мокрая от моих крови и пота. Они растворяют её, делают мягкой и податливой, как глину. Их так много… Я сижу, мои ноги утопают в этом месиве. Поднимаю руки и упираюсь в такую же податливую почву. Я сижу в яме. Это мои слёзы пробили землю?

   Воздух вокруг меня приходит в движение. Я смотрю на свою руку: грязь склеивает мои шрамы, крови больше нет. Чувствую холодные уколы. Сверху начинается дождь, он доходит и до меня. Вспышка света возвращает меня к жизни. Я встаю в полный рост и слышу отдаленный грохот. Решаюсь вылезти из своего убежища. Снова грохот, над моей головой проносится пуля, оставляя за собой светящийся след. Я слышу, как чьи-то ноги шлепают по грязи – мимо моей ямы бежит человек, за ним ещё один, и ещё. Мимо моей ямы бежит толпа людей. Через некоторых проходят лучи света, и они падают. Грохот теперь не прекращается. Кто-то стреляет по нам. И он приближается. Я присоединяюсь к остальным. Мы бежим в темноту, прочь от вспышек света. Люди слева и справа от меня падают один за другим. Но нас слишком много. Всех перебить не получится.

   Впереди что-то проявляется. Бетонная будка, все замечают её одновременно со мной. Нам ясно, это единственный шанс спастись. Дверь кажется слишком узкой, они толпятся у неё, по одному пробиваясь внутрь. Пули разрывают стоящих позади, вонзаясь всё дальше вглубь. Я не в первых рядах, решаю переждать за будкой, невидимый для стрелка. Одновременно со мной так поступают и другие. Грохот уже совсем близко. Он прерывается только на перезарядку. Я понимаю, что ждать дольше нельзя, срываюсь и оббегаю стену, стараясь успеть до новой очереди. Уже у двери я вижу: из темноты выступает однорукий чёрный силуэт. Пространство разрезает его крик.

   –ВПЕРЁД!

   Мои ноги подкашиваются и я падаю на бетонную лестницу, камнем катясь по ней вниз. Надо мной стену пробивает десяток пуль. Этот крик не мог издать человек. Слово будто не произносили языком, а выстреливали из горла уже готовым, сухим и грохочущим. Я вскакиваю и бегу вперёд по серому коридору. Его освещают тусклые электрические лампы. Впереди виден поворот. Я должен успеть добежать до него. Слышу позади себя прерывистые звуки шагов. На углу оборачиваюсь. Походкой покойника с лестницы спускается чёрная блестящая фигура. Его обрубленная культя беспорядочно болтается во все стороны. Целая рука сжимает чёрный автомат. Всё лицо у него покрыто чёрной кожей, на месте глаз металлические решётки. Розовый рот широко открыт, в нём беспорядочно торчат звериные клыки. Он кричит, глядя на меня, не смыкая губ.

   –ВПЕРЁД!

   Я ныряю за угол, спасаясь от очередной очереди. Впереди вновь прямой участок. Нужно успеть пробежать.

   –ВПЕРЁД!

   Поворачиваю налево. Подземная кишка не заканчивается. Шарканье и скрип становятся ближе.

   –ВПЕРЁД!

   Слышу звук передёргивания затвора. Как он делает это одной рукой?

   –ВПЕРЁД!

   Впереди более длинный коридор. В конце развилка. С какой стороны у этой кишки аппендикс?

   –ВПЕРЁД!

   Решаю повернуть налево и тут же понимаю, что это тупик. Проход завалило. Кидаюсь обратно, пока ещё есть возможность.

   –ВПЕРЁД!

   Впереди нет поворотов. Я вижу дверь. Верю, что она открыта.

   –ВПЕРЁД!

   Должна быть открыта.

   –ВПЕРЁД!

   Дёргаю за ручку.

   –ВПЕРЁД!

   Эхо последнего выстрела долго гуляет в моей голове. Это должен быть конец. Раздаётся хлопок закрывшейся двери. Я смотрю на неё, не веря, что она спасёт меня. Но грохота больше нет. С облегчением я отворачиваюсь и больше не гляжу туда.

   Я в красной зале. Она уходит далеко вперёд. Её конца не видно. Стены уходят высоко вверх, по ним вниз ползёт красный туман, скрывающий потолок. По ледяному полу скользят мужчины и женщины. Они одеты очень официально. Боюсь показаться лишним. Некоторые смотрят на меня. Теряют интерес. Опускаю голову. На мне то же, что и на них. Это успокаивает. Плавно вливаюсь в них. Теперь мы скользим вместе. Смотрю себе под ноги. Чужие лица вне моего обзора. Так спокойнее. Это продолжается и продолжается.

   Становится жарче. Это замечают и другие. Жар идёт от двери. От него хрустят мышцы и трещат кости. Мы начинаем ускользать от него вглубь бесконечной залы. Мы быстрее его в сотни раз. Моя голова ударяется о шершавый камень. Я падаю назад. Невыносимая боль. Хочу уничтожить его, но ничего не вижу. Люди скользят мимо меня. Встаю и протягиваю руки вперёд, ощупываю стену известняка. Она невидима для моего глаза. Встаю и пытаюсь её обойти, но она не заканчивается. Все остальные свободно проскальзывают сквозь неё. Я остаюсь в одиночестве. Вожу руками по пустоте, которая не даёт мне идти дальше. Тепло разливается по моему телу. Частицы внутри приходят в движение и, скрипя, бьются друг об друга. Мои руки сгибаются в локтях, а кисти оттопыриваются назад, натягивая жилы до предела. Хочу сглотнуть так сильно, что горло вдавливается внутрь, превращаясь в плоский желоб. Не могу дышать. Кто-то позади меня. Он совсем близко, но я не могу обернуться. Мои глаза закатываются, обрывая связь с мозгом. Лопатки смыкаются и вдавливаются одна в другую. Грудь остаётся открытой, она дрожит сильнее всего. Чьё-то присутствие касается меня, оно входит в мою спину. Я будто лежу на солнце. Позвоночник трещит и выгибается, как арка. Он тянет за собой ребра, они раскрываются как обратный капкан. Это то, что мне было нужно. Свежесть и прохлада. Сердце медленно вылетает из своего ложа и проходит сквозь невидимый барьер. Я вновь могу видеть, я вижу, как оно удаляется. В этом моё спасение. Но что-то не так. К нему тянется тень, она спускается к нему с бесконечно далёкого потолка. Я ничего не могу сделать. Её чёрные пальцы смыкаются на сердце. Я будто лежу на сверхновой. Зрение снова подводит меня. Тень достаёт другую руку. В ней банка с жёлтой жидкостью. Это невыносимо. Перестаю видеть. Она отпустила. Мгновенное облегчение. Я теряю сознание.

   Часы на стене одиноко тикают. Их звук эхом раздаётся в моём обескровленном сознании. В комнате слышен сквозняк, но моя огрубевшая кожа не чувствует холода. Я открываю глаза. Через окно на меня смотрит город. Он мне смутно знаком, смотреть на него нет желания. Оглядываюсь вокруг: я на кухне, сижу за столом, на котором стоит кружка с остывшим чаем. Всё стоит на своих местах, как и должно быть. Хочу встать, но что-то меня смущает. Что-то не даёт ощутить мне нормальность окружения. Я смотрю на часы. Почти восемь. Думаю, скоро мне надо будет покинуть квартиру. Они так одиноки, ничто не вторит им. Я прижимаю ладонь к груди: ничто в ней не бьётся. Это так неправильно. Чувствую горечь во рту, сплёвываю в кружку желтоватую отрыжку. Ощупываю себя – всё в полном порядке. Только сердце пропало. На запястье кожа похожа на застывшую глину. Сдираю её и вижу шрам - два пореза. Прячу его под рукавом. Мне пора выходить, я это знаю.

   Я иду по улице, освещенной утренним солнцем. Вокруг меня множество людей, они все куда-то идут. Я тоже куда-то иду и уверен, что дойду куда нужно. Я знаю, что мне куда-то нужно, просто забыл куда. Мои ноги сами выведут меня. Это определённо будет с пользой потраченное время. Может другие люди тоже не помнят, куда им надо? Но они выглядят так уверенно, идут так целенаправленно. Я стараюсь ничем от них не отличаться. Прохожу мимо переулка. Все проходят мимо него, ведь он заканчивается тупиком. Там сидят другие люди. Они со злобой смотрят на меня. Один, глядя мне в глаза, отхаркивает что-то жёлтое прямо на асфальт, и тот начинает дымиться. Спешу разорвать с ними зрительный контакт и иду дальше.

   Весь день меня мучает ощущение, что что-то не так. Я прихожу домой опустошённым, неудовлетворённым. Перед сном в ванной я отхаркиваю горькую массу, осевшую у меня в горле. Мне нужно что-то, что заполнит пустоту в моём существе. Иначе я не смогу жить, как все.

   На следующий вечер я  возвращаюсь с женщиной. Мы быстро перемещаемся ко мне в спальню. Она глубоко дышит. Я прижимаюсь к её груди и слышу биение её сердца. Это неудивительно, но приводит меня в некоторое недоумение. У меня ничего не выходит. Я не могу сосредоточиться на удовольствии, слыша её сердцебиение. Встаю и указываю ей на дверь. Она непонимающе смотрит на меня. Хочу уйти на кухню, но замечаю красный отблеск. Что-то отражается в её ногах. Чувствую, что это что-то важное. Возвращаюсь, раздвигаю ей бедра: её влагалище источает свет. Это должно быть знак. Внутри что-то есть. Она решает, что я готов продолжать, и позволяет мне засунуть в неё свои пальцы. Я что-то чувствую, но не могу как следует схватить. Засовываю внутрь кисть. Она выгибается и дрожит, прямо как я тогда. Достаю клочок бумаги. На нём написано:

“Путь к сердцу укажет взгляд истинной любви”

   Я не понимаю, что это значит, но теперь у меня есть цель. Встаю и направляюсь к двери, но опять останавливаюсь. Смотрю на её часто вздымающуюся грудь. К горлу подступает очередной комок желчной слизи. Хочу убедиться. Подхожу и вновь засовываю в неё кисть. Медленно захожу всё глубже и глубже. Вот уже мой локоть внутри. Она изгибается так сильно, что я боюсь, как бы у неё не треснул хребет. Я дошёл до него, вот оно у меня в руке. Её сердце. Бьётся как живое. И моё сейчас бьётся, но не у меня в груди, а в банке с желчью. Меня посещает новая мысль. Смотрю на её запястье: татуировка безуспешно старается перекрыть место шрама. Но я знаю, что искать, и нахожу именно это. Значит она проделала тот же путь, но почему тогда сердце осталось у неё? Во мне комом в горле нарастает злость и обида. Я бью кулаком по её животу. Внутри что-то лопается, я чувствую, как по моей руке на её сердце стекает что-то обжигающее. Это успокаивает. Собираюсь и ухожу до того, как она придёт в себя.

   Ночью на улице почти никого. Я спешу к переулку, который заканчивается тупиком. Там меня ждут злые люди. Я не могу сдержаться и сплёвываю на дорогу желчь, количество которой у меня во рту всё увеличивается. Они понимающе кивают. У кого-то из них желтоватая слизь начала сочиться из носа и ушей, оставляя за собой борозды на коже. Показываю им клочок бумаги, добытый мной. Один из них указывает мне на здание напротив переулка. Не раздумывая иду туда. Это клуб, но тут никого нет. Вижу проход на задний двор, иду туда. Две женщины стоят около клумбы, на которой ничего не растёт. У одной из них на кофте вышита красная роза. Другая в руках держит библию. Я подхожу к ним, но они даже не смотрят на меня. Может здесь я должен найти намёк на то, что делать дальше? Я решаю пойти в церковь. Ощущаю тошноту и горечь во рту постоянно. Немного кружится голова.

   В церкви тоже пусто. Не могу найти никого, кто мог бы мне помочь. Сажусь на скамью и направляю молитвы к небу, ожидая от него истинной любви. Но ничего не происходит. Желчь начинает капать из моих ушей. Я жду. Чувствую жжение глаз. Провожу рукой по лицу и вытираю жёлтые слёзы. У меня осталось мало времени. Выбегаю в церковный сад, он тоже пуст. Проклятье. Взгляд мутнеет. Понимаю, что глаза скоро растворятся в этой слизи. В панике оглядываюсь. В саду растёт много цветов. Замечаю розы. Это моя последняя надежда. Срываю одну и бегу назад к клубу. Я спотыкаюсь и бьюсь об столбы. Мир размыт и заплыл жёлтым. Врываюсь на задний двор. Девушки оборачиваются. Падаю на колени, жжение причиняет мне невыносимую боль. Последнее мгновение. Мои глаза источают жёлтый гной. Я протягиваю к ним ладонь, на которой покоится роза. Она расцветает у меня в руке. Последнее, что я вижу - её красное отражение в глазах девушки в кофте. Нет, это не отражение. Это самостоятельный блеск. Это то, что мне нужно. Она подходит и берёт у меня цветок. Я руками выскребаю остатки своих глаз. Нахожу её на ощупь. Достаю из её глазницы красное око и вставляю его себе. я снова вижу. Я вижу всё и даже больше. Мой единственный глаз горит красным светом, и он освещает мне путь.

   Я возвращаюсь в переулок. Все приветствуют меня. Они понимают: я знаю, что делать дальше. Мы вместе идём по следу, который освещает мой глаз. Он ведёт на кладбище. Сторож пытается нас остановить, но у него нет шансов. Мы получим наши сердца назад. Впереди братская могила. Наша могила. Мы начинаем копать. Это оказывается склеп, вход в который был засыпан. Дверь поддаётся. Мы входим внутрь.

   Перед нами длинный чёрный коридор, по обе стороны которого множество дверей. На них изображён знак переработки. Надо идти вперёд. Некоторые двери позади нас распахиваются, по одному нас утаскивают в них невидимые сущности. Мой взор позволяет мне предвидеть опасность, и я спешу дальше, ведя за собой остальных. Коридор оканчивается занавесом, мы пробегаем сквозь него. Я оборачиваюсь: со мной остаётся лишь один человек. Мы находимся в тёмной прямоугольной казарме. На одной из коек отдыхает однорукое существо с автоматом. Мы спокойно проходим мимо. Поравнявшись с ним, я отдаю ему честь, оно смотрит на меня своими глазами-решётками, из открытого зубастого рта капает слюна.

   Мы входим в следующую комнату. Она похожа на лабораторию, полки заставлены стеклянными колбами, внутри которых в желчи плавают сердца. Я и мой компаньон без труда находим свои. Но у колб нет крышек. Они цельные, невозможно извлечь сердце, не разбив колбы. Я не хочу ранить своё сердце осколками. Тем временем желчь никуда не делась, я чувствую, она поражает мой мозг. Мне нужно достать сердце из этой жидкости во что бы то ни стало. Но здесь не поможет взгляд любви. Чтобы разобраться с этой задачей, нужен чистый разум. И я снова понимаю, что мне делать. Вырываю колбу с сердцем спутника из его рук и кидаю её об пол, давлю содержимое ногой. Тот не успевает ничего сделать, падает на колени. Но его мозг пока жив. Без сердца его глаза блестят голубым сиянием чистого разума. Я достаю один и вставляю себе во вторую глазницу. Теперь всё ясно: у колбы же есть  крышка, как я её не увидел? Откручиваю её и достаю своё сердце.

   Чувствую облегчение, но работа ещё не закончена. Моё сердце впитало в себя слишком многое, и до сих пор отравляет меня. Его надо выжать. Сжимаю его в кулаке, начинает сочиться концентрированная желчь, она течёт по моей руке, растворяя её до кости. Но это меня не остановит. Я продолжаю сжимать. Жидкости становится всё меньше, вот уже течёт просто вода. Но я не прекращу. Всё должно быть очищено. Оно сухое. Невероятно сухое. Такое сухое, что вспыхивает у меня в руке. Я обжигаюсь и роняю его на пол. Только это не пол лаборатории. Я осматриваюсь, вокруг опять одна тьма. Лишь сердце лежит и горит, и будет вечно гореть. Сажусь рядом с ним, смотрю на огонь. Думаю, что же делать дальше. Моей душе и моему телу так легко. Ничто больше не тяготит меня. Я никому не завидую и никого не ненавижу. Кажется, я могу просто вечно сидеть и смотреть на этот огонь. Вечно сидеть и смотреть.

2024