Изъеденный червями

   Она всегда забавляла меня. Мы были знакомы уже почти год и последнее время стали видеться особенно часто, что скорее её заслуга, чем моя. Не то что бы с ней что-то было не так, совсем наоборот, её достоинства очевидны каждому, кто хоть раз её встречал. Но порой я не вполне мог её понять. Во время обыкновенной беседы на неё могла вдруг найти такая серьёзность, что невозможно было не прыснуть от смеха. Это будто бы приводило её в отчаяние, но она была тверда и не оставляла своих попыток, становившихся всё более и более истерическими. Наконец, исчерпав все прочие имевшиеся у неё средства, она решилась пригласить меня к себе домой. Не Бог весть какой шаг, но для неё это, видимо, было очень важно, и я дал себе слово, что не засмеюсь, какую бы нелепость она мне не сказала.

   Она встретила меня у входа и, не давая времени оглядеться, повела к себе, захлопнула за нами дверь, усадила меня на кровать, затем села и сама. Эта поспешность и неловкость будто отрепетированных действий не могла не вызвать моей улыбки, но я собрал всю волю в кулак и скорчил непонятную гримасу. Её взгляд всё равно был направлен не на меня, а куда-то в потолок, она будто отсчитывала секунды.

   –Ну, как тебе?

   –Что?

   –Дом.

   Я решительно не знал, что отвечать, комната была обыкновенной, и за 30 секунд какого-то мнения у меня не сформировалось, остальной же “дом” пронёсся передо мной так быстро, что ничего рассмотреть, а тем более запомнить я был не в состоянии. Пришлось отделаться односложным ответом, впрочем, вряд ли она могла  ожидать другого.

   –Ладно… Отвернись, я переоденусь.

   Признаться, в тот момент я подумал, что недооценил масштаба программы, которую она мне подготовила. Всё это было, разумеется, на этапе как реализации, так и задумки, неуклюже и топорно. Но всё же мне было интересно, что будет дальше, и я послушно отвернулся, а она встала, подошла к гардеробу исполнять сказанное. Чем больше я сидел, тем больше мне переставало нравиться происходящее. Было очевидно, что намечается сцена и что избежать её, кажется, было совершенно невозможно. Я стал мысленно укорять себя за то, что не предвидел замысла моей незадачливой подруги, но она прервала мои раздумья.

   –Всё.

   Я повернулся. Никогда не забуду этот момент. Она стояла спиной ко мне со снятой футболкой в руках. Её голая спина была совершенно открыта.

   –Слушай, я тебе нравлюсь?

   Сначала мне показалось, что она сильно изуродована гигантских размеров шрамом, проходящим по её хребту, но это было не так. Её позвоночник будто выпирал из-под кожи, как если бы он был в два раза толще. Невольно я приподнялся с кровати и подошёл ближе, пытаясь понять, что же я вижу.

   –Что у тебя…

   Я замер в ужасе. Это было что-то живое. Сотни коротких лапок отходили от продолговатого туловища, они плавно двигались вверх-вниз. Из его конца выходили два длинных уса. Вонзаясь в шею они исчезали под её волосами на затылке. Не успела она опомниться, как я уже выскочил на улицу. Ноги несли меня прочь, как можно дальше. В голове же всё смешалось, страх вместе с отвращением мешали думать. Образ существа раз за разом возвращался в моё сознание, я видел его ребристое туловище, мерзкие подкожные движения его лапок, будто на яву. Никаких сомнений быть не могло, я действительно видел это, мне не показалось. Я попытался собраться с мыслями. Что же теперь делать? И спросить не у кого, никто не поверит, посмеётся в лучшем случае. И всё же у меня была острая потребность рассказать кому-то о случившемся. Я поднял глаза: это место было мне хорошо знакомо, здесь я любил когда-то гулять, тут же стоял старый храм в который я, бывало, захаживал раньше. Что ж, может настоятель выслушает меня и даст совет? Я обрадовался своему предположению, и поспешил войти внутрь.

   Священник, к моему удивлению, узнал меня. Он осведомился о моём здоровье, но я был слишком взбудоражен произошедшим и перешёл сразу к делу. Он слушал меня внимательно, но не проявил ни капли удивления, а лишь изредка кивал.

   –Так, Святой Отец, что это было?

   –Ничего особенного, сын мой. Ты забыл, чему я тебя когда-то учил. Спаситель говорил: “Тело человеческое есть дом для паразитов”.

   –Но позвольте, Святой Отец, ведь таких паразитов не бывает!

   –Паразиты бывают всякие, сын мой, порой мы их просто не замечаем.

   Я вышел из храма совершенно обескураженный. Сперва мне показалось даже, что священник просто решил подыграть мне в моей “шутке”, и ответить мне на мой вопрос что-то ещё более абсурдное. Но я быстро выкинул эту мысль у себя из головы, и стал придерживаться другого взгляда: он просто заблуждается. Я в самом деле вспомнил его уроки в детстве: “люди кишат паразитами, и высшая цель человека – избавиться от паразитов”. Древние высушивали тела своих правителей и извлекали их внутренние органы, чтобы освободить их от паразитов после смерти. Но истинно это удалось лишь одному спасителю, от которого и пошёл наш народ, и чью плоть мы вкушаем во время таинств. Но я никогда не воспринимал эти истории слишком серьёзно, и теперь находился в некотором замешательстве. А вдруг и правда бывают и такие паразиты? Решение пришло мне так же быстро, как раньше посетила меня идея пойти в храм, и теперь уже его я считал единственно верным: надо сходить к доктору. Он-то в таких вопросах разбирается явно лучше, чем священник, ещё и средство от такого может прописать.

   Вход в дом врача сторожил бездомный, в молчаливой просьбе протягивающий руки ко всем, кому не посчастливилось пройти неподалёку. Его лицо, видимо, было изуродовано какой-то болезнью. Подойдя ближе, я чуть не упал от зловония, источаемого им: запах мочи в нём смешивался с ароматом чего-то активно гниющего. Задержав дыхание, я решился обойти его как можно быстрее, игнорируя все попытки на сближение, и ринулся вперёд. Мне почти удалось: уже у самой двери его рука была в опасной близости от моего плеча, я отшатнулся и невольно бросил на него взгляд. Никогда мне ещё не приходилось видеть такой сыпи, которая была у него на щеках. Она напоминала скорее пузыри желтоватой смолы, блестящие и полупрозрачные. На мгновение мне показалось, будто внутри них что-то перевернулось и уставилось на меня.

   Последний рывок, и дверь жилища доктора закрылась за мной, я с шумом выдохнул. Размышлять над тем, что я только что увидел, мне не хотелось, нужно было отвлечься. Прихожая дома была достаточно большой и могла вместить в себя множество посетителей, но теперь в ней, кроме меня сидел только один мужчина с ярко красным от раздражения носом, явно ждущий своей очереди. В руке у него был причудливо расшитый носовой платок, в который он поминутно сморкался. Силясь занять свои мысли хоть чем-то посторонним, я подсел к нему и стал искоса поглядывать на платок. Он и правда был замечательным, абстрактные фигуры сливались воедино, образуя картину, будоражащую воображение. Наилучшими для наблюдений были моменты, в которые он подносил его к лицу, ведь тогда видна была его обратная, неиспользованная сторона. Входная дверь снова открылась, я было нервно дёрнулся, но вошёл не бездомный, а старушка в тёмных очках. Она села рядом и пожелала нам доброго дня, на что мы ответили тем же. На какое-то время вновь воцарилось молчание.

   -Молодой человек, закрывайте свой платок. Нам неприятно смотреть на ваши сопли!

   Я усмехнулся и опять бросил взгляд на злосчастный платок. Мой глаз поймал какое-то движение и я нехотя всмотрелся в него внимательнее: среди слизи на цветной ткани копошились маленькие белые опарыши, напоминавшие гранулы риса с черными головками.

   –Извините, – смущённо ответил мужчина и поспешил свернуть платок. Тут отворилась уже дверь в приёмную, и он поспешил занять место предыдущего посетителя, оставив нас в прихожей вдвоём.

   Всё моё тело содрогнулось от отвращения, меня чуть не вырвало. Я переставал понимать, что происходит вокруг меня, мне стало по-настоящему страшно.

   –Извините, вы тоже это видели?

   –Что видела, сынок?

   Старушка повернулась ко мне, она была рада поводу поговорить.

   –Ну это ни в какие ворота, что бы взрослый мужчина разглядывал свои сопли при всех, ещё и другим показывал. А ты здесь зачем?

   –Я…вижу странные вещи, – я не знал, что и отвечать.

   –А, у самой проблемы со зрением, старуха к старости слепа глазами стала, хе-хе.

   Она сняла свои очки и со старческой усмешкой посмотрела на меня. Это было последней каплей. В её правой глазнице не было глаза, его место занимала то ли гусеница, то ли другая личинка белого цвета с чёрными лапками, свернувшаяся в кольцо. Она отвратительно пульсировала и периодически лениво перебирала своими ножками. Я молча отвернулся и закрыл глаза. Подступила тошнота, закружилась голова. Может всё это мне только кажется? Может я сошёл с ума? Я молился, чтобы мужчина поскорее вышел из приёмной. И вот наконец раздался заветный скрип. Я молниеносно вскочил и поспешил в кабинет. Доктор иронически взглянул на мой потрясённый вид.

   –Ну-с, где болит?

   –Нигде. Я хотел бы с вами проконсультироваться по одному вопросу… Бывают ли… Может ли в человеке жить паразит в метр длиной, похожий на… сколопендру что ли..?

   –На сколопендру то вряд ли-с, а, впрочем, чего не бывает на свете. Но если вас мучают метровые черви, – он едва заметно хихикнул,– Могу дать вам соли как раз от такого, – тут он достал флакон с серым порошком и подал мне, – Всех как ветром сдует! – и он расхохотался теперь открыто, высунув язык. А это и не язык был вовсе, а жирный чёрный слизняк.

   Признаться, я уже не был удивлён, лишь схватил банку со стола и поспешил покинуть это проклятое место. По пути домой меня посетила мысль, шокировавшая меня сильнее всего, пережитого за день, но отбросить её не проверив я не мог. Придя, я тут же пошёл в ванную. Включив воду, я стал ждать. Ванна набиралась предательски долго, я уже успел скинуть одежду и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, держа заветный флакон в руках. Когда она заполнилась, я высыпал всё содержимое сосуда в воду и попытался размешать его рукой. Получилась суспензия светло-серого цвета, то, что нужно. Я залез внутрь и стал ждать, но ничего не происходило. Этого было не достаточно. Нужно было погрузиться с головой. Я страшился того, что могло произойти, но решимость моя была сильна, я нырнул, и, немного поколебавшись, открыл рот. Жидкость полилась внутрь, наполняя меня. И тут моё тело запротестовало. Я почувствовал, словно каждый мой орган обрёл свою волю, и стал яростно биться и извиваться. Содержимое моего живота будто перемешало, меня скрутило как пружину, и буквально вытолкнуло из ванны. Я ощутил их присутствие, я чувствовал, как они движутся по моим внутренностям, будто они принадлежат не мне, а им. Осев на кафельный пол, я заплакал от отчаяния. Мысли и воля покинули меня, я не знал, что делать дальше, просто сидел и тихо плакал, осознавая всю свою беспомощность.

   Всё же я нашёл в себе силы встать и одеться. Выйдя из дома, я уныло поплёлся сам не зная куда и пришёл в церковь. Священник очень удивился, увидев меня вновь, он никак не ожидал, что я приду сегодня же. Я подошёл к нему, и слёзы вновь хлынули из моих глаз. Я рассказал ему всё. Рассказал, что самый страшный мой страх подтвердился, что моё тело вовсе не моё, что жизнь эта вовсе не моя, а их. Их – моих хозяев, для которых я – всего лишь источник пищи. Он слушал меня и качал головой.

   –Сын мой, ты не должен отчаиваться. Всё не так безнадежно. Помни, что паразитам можно противостоять.

   Я не мог в это поверить. Я ощутил такую власть этих существ надо мной, что и представить не мог, что в состоянии с ними справиться. Они внутри меня. Они и есть я. Ведь я теперь зависим от них так же, как и они от меня, а может и гораздо сильнее. Их нельзя достать, они убьют меня, как только почувствуют угрозу. Или хуже: не дадут убить себя, заставят жить в их рабстве, и я стану, как тот бездомный, носить их потомство на своём лице. Всё это я через рыдания высказывал Святому Отцу, безуспешно старающемуся меня утешить. Вдруг двери в храм отворились.

   Вошла фигура, с ног до головы закутанная в ветхого вида тряпьё, скрывавшее даже лицо. Видны были лишь сверкавшие неестественно ярким блеском глаза. Этот человек сразу же привлёк наше внимание, и я был вынужден прервать своё откровение.  По его пришествии зал наполнился стрекочущими звуками, от него будто исходило красное свечение, обжигавшее глаза своим жаром.

   –Что вам угодно?

   Незнакомец молча обвёл взглядом всё помещение, уделив особое внимание священным изображениям на стенах, затем уже повернулся к нам и глубоко вздохнул, сопроводя этот вздох свистящим хрипом.

   –От этого места несёт гнилью. Поколения душ были загублены здесь. Они поедались изнутри. По вашей милости. Вашими молитвами.

   Его голос смешивался с лёгким шелестом и зловеще разносился по храму. Слова тяжело оседали у меня в голове. Священник же не мог стерпеть таких обвинений.

   –Что вы такое говорите?

   –Саморазрушение. Предательство. Невежество. Вы были призваны нас защитить, но вы глупцы. Вы губили всех вокруг себя, но я всё разгадал.

   Незнакомец вскинул свою руку и указал на фигуру спасителя, высеченную над алтарём.

   –Его плоть и кровь, разделённая и поделённая между всеми. Его плоть и кровь, вскормившая нас. Его плоть и кровь кишит червями!

   –Убирайтесь!

   Но незнакомец не двинулся с места.

   –Здесь, перед Ним, я приношу клятву: все отродья гнили, порождённые Им, будут выжжены, и останется от них лишь зола.

   Святой Отец направился было к незнакомцу, но тот оказался быстрее и распахнул своё одеяние. Было ли это человеческое существо? У него не было кожи, почерневшие рёбра торчали наружу. Они стали вместилищем гнезда цикад и буквально кишели ими. Глаза горели красным огнём.

   –Пусть весь мир познает мою ярость!

   Насекомые стали разлетаться. Стоило им сесть куда-то, они тут же воспламенялись. Зал в одно мгновение наполнился дымом и звуком стрекочущих крыльев. Несколько из них подлетели к Святому отцу и он вспыхнул, как спичка. На мгновение мне послышались чьё-то верещание и писк. Одна было попыталась приблизиться ко мне, но я кинулся бежать от неё и её улья, но он стоял у выхода, путь наружу мне был закрыт. Оказавшись во внутреннем помещении, я заметил лестницу, ведущую в подвал. Казалось, это было единственное безопасное место, бетон не сгорит. Мне ничего не оставалось, как замуровать себя заживо под землёй, но тогда я не мог думать ни о чём, кроме спасения от огня. Нырнув в первую подсобку, я запер за собой дверь. Теперь оставалось только ждать…

   Казалось, я сидел в этой каморке целую вечность, а снаружи всё доносился этот омерзительный стрекочущий звук. От двери шёл невыносимый жар, я словно находился в духовке. Может, и в самом деле прошло несколько дней, голод начинал давать о себе знать. Я чувствовал, что моим червеобразным хозяевам начинает не хватать еды. Они ныли, они кусали меня изнутри, они требовали. Но что мог я дать? Если и история Спасителя миф… Если от них невозможно избавиться, не вырвав себе сердце и не положив его в банку? Живот начало крутить, они ползли, они искали пищи. У меня закружилась голова, ноги подкашивались, я не мог двигаться, лишь чувствовать боль. И они начали есть. У меня потемнело в глазах, я не мог больше видеть, слышать, понимать, что со мной происходит. Мои органы, смешивались, выворачивались наизнанку, разрывались, поедались. Что-то заполняло моё нутро, моё горло, я потерял возможность дышать. Я распластался на холодном бетонном полу и наконец впал в забытье, моё спасение от этого кошмара.

   Я очнулся всё там же, неизвестно, сколько времени я приходил в себя. Сначала я не мог вспомнить всего произошедшего, и просто лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь необычайной, незнакомой мне ранее, почти призрачной лёгкостью моего тела. Когда я всё же восстановил ход событий и вспомнил, как тут оказался, то встал и огляделся: вокруг меня валялись засохшие уже, вытянутые тельца, большие и маленькие, сосчитать их было решительно невозможно. Они умерли в своих отчаянных попытках найти пищу. А я остался жив. Я стал свободным. За дверью по-прежнему стоял гул, но меня он больше не пугал. Нечему во мне было больше гореть.

   На поверхности моему взору предстала апокалиптическая картина: от храма, как и от зданий вокруг, не осталось камня на камне. Лишь горы пепла возвышались на их месте. Цикады всё ещё летали туда-сюда, некоторые садились на меня и сгорали, но мне это никак не вредило. Я направился туда, откуда они прилетали. Их хозяин, или, вернее сказать, их источник, сидел на фундаменте какого-то дома и, казалось, не замечал происходившего вокруг, но, увидев меня, подскочил, не веря своим пылающим глазам.

   –Как? Кто ты такой? Как ты уцелел?!

   –Я избавился от паразитов. Спаситель был прав, а ты ошибался.

   –Это невозможно, его тело гниёт на глазах у всех этих слепцов вот уже тысячу лет!

   Послышалось какое-то движение, мы повернулись в его сторону: к нам ползла колоссальных размеров многоножка.

   –Как же… Что же это…

   Она приблизилась к моей ноге и взобралась ко мне на плечи.

   –Есть вещи, которые тебе никогда не понять. Ты не мог победить. У тебя всё ещё есть твоё пылающее сердце, испепелившее этот город, – я наклонился и зачерпнул пригоршню пепла, – Сгорев, они оставили после себя лишь соль. Твоё сердце этого не вынесет…

   Я поднёс кулак к его груди и высыпал содержимое в полость. Раздался шипящий звук. В агонии он упал на колени, и протянул руки к членистоногому на моих плечах.

   –Почему..?

   Отвернувшись от его тела, я тоже обратился к сколопендре.

   –Но всё же, действительно, почему… А, – я потёр её закоптелый панцирь, и в моих глазах отразился ярко-жёлтый блеск, – Конечно. Как же могло сгореть чистое золото?

   Я уселся на место моего покойного врага со своей подругой, крепко обвившей меня, и, как и он, ушёл в себя. Мне представлялось будущее, и роль, которую мне суждено будет исполнить в нём, ведь поступить по-другому было совершенно невозможно. Мне казалось, я наконец разгадал замысел Спасителя. И благодаря этому я смогу всё исправить. Я, бестелесный, и всё же осязаемый дух, освободившийся от власти паразитов.

   –Спаситель… Какое величие... Достичь освобождения… После смерти, вновь обрасти плотью, чтобы дать жизнь всем нам.

2025