Как Диоген рабом был...

Афины — это не город, это диагноз. Если ты философ, тебе положено либо ходить в хитоне со складками, либо нести пафосную чушь в Академии. А этот залез в пифос. По научному — в глиняную амфору-переросток из-под масла. Сидит, на солнце щурится, прохожих задирает, но без собачьей злобы.

Но судьба — дама капризная. Приспичило Диогену на Эгину. Судно — дрова, парус в заплатах, капитан — ворюга. И тут, само собой, из-за мыса вылетают пираты. Рожи — кирпичом, в зубах кривые ножи, в глазах — золотые монеты. Корабль на абордаж, граждан — в трюм, товар — в мешки.

Диоген на пиратов ноль внимания. Те к нему:

— Вставай, имущество! Продавать будем.
— За недвижимое больше дают…

Привезли на Крит. Рынок. Шум, вонь, рабы рыдают, кандалы звенят. Выводят нашего героя на помост. Тощий, немытый, в руке палка, в глазах — презрение к мировому капиталу.

Глашатай, надрываясь:
— Лот номер сорок два! Старик, вредный, жрет мало, говорит много. Кто возьмет? Чего умеешь, дед?
Диоген поправил грязный хитон и гаркнул на весь рынок, так что у коней понос начался:
— Людьми властвовать умею. Спроси лучше: кому тут нужен хозяин?
Толпа притихла. Пираты икнули. И тут Диоген видит в первом ряду Ксениада. Коринфянин. Живот — вперед, перстни — веером, на лице — печать безысходного богатства.
Диоген тычет в него пальцем:
— Вот этому продай! Видишь, мужик совсем потерянный. Пропадет же без присмотра.
Ксениад опешил. У него дома повара из Персии, кони из Фессалии, а тут — вот это чудо в перьях. Но купил. Чисто из любопытства, как покупают говорящего попугая с плохими манерами.
Приезжают в Коринф. Ксениад думал, сейчас раб будет пятки чесать. Ага, разбежался. Диоген с порога:
— Так, мелкие, слушать сюда. Есть скромно, ходить босиком, стихи учить только те, где смысла больше, чем слов. Кто заплачет — меньше пописает. Ксениад, распорядись насчет обеда.

Ксениад почесал в затылке, посмотрел на детей, которые уже начали строиться в колонну по двое, и понял: он не раба купил. Он купил себе гувернанта, завхоза и психотерапевта в одном флаконе.

Прошли годы. Ксениад души не чаял в своем «денщике». Друзья Диогена, такие же бездельники из Афин, приехали его выкупать:
— Мы деньги собрали! Свобода!
Диоген посмотрел на них, как на моль в шкафу:
—  Львы не становятся рабами тех, кто их кормит… А за деньги спасибо. Мы их «за встречу» пропьём.

И пошел дальше учить детей Ксениада простому человеческому счастью. Потому что философия —  не в бочке сидеть. Это умение смотреть на мир непредвзято и не слишком серьёзно относиться к себе.