Скрипнув, дверь в келью приоткрылась, колыхнув пламя свечи. Всунулась голова Тимохи. Обежав келью глазами, он остановился на склонившемся над книгой мальчике.
- Макарий, - тихо позвал он. Мальчик поднял голову. – Иди, тебя Порфирий зовёт.
- Как он? – нахмурился мальчик, кладя на стол перо.
- Сегодня завтрак есть отказался, - скривился Тимоха. – Иди быстрей.
Загасив свечу, Макарий вышел и направился вслед за идущим впереди мальчиком. Минут через десять они вошли в другую келью. На лавке, укрытый тулупом, лежал старик. Услышав вошедших, он открыл глаза. Макарий поспешил подойти.
- Это я, Макарий, отец Порфирий, - мальчик встал на колени у лавки и взял в свои ладони безжизненную руку старика. – Зачем звал?
- Слушай и не перебивай, - с трудом выталкивая слова, вымолвил старик. – Вам двоим доверяю те книги, что привез я с Казанского похода. Ты знаешь греческий, переводи. Тимоха будет писать. Как переведёте все книги, покажите царю. Он сам решит, что с ними делать. Больше никому не показывайте и не давайте читать. Поняли?
- Почему, отец? – сдвинул брови мальчик. – Это же книги? Хоть и греческие.
- Опасные это книги, робя, очень опасные. Прячьте их крепко. Работать будете в моей келье. Отсюда ход тайный есть. Тимоха знает. Больше никто его не знает, даже игумен. Если что, уносите книги отсюда. Слышишь, Макарий? Сбереги книги. Ты ответчик мне будешь там, - старик показал глазами на потолок кельи.
- Я понял, отец, жизнь положу, но сберегу, - обернувшись в угол, где у маленькой иконы Божьей Матери горела лампадка, он трижды перекрестился. – А что мы скажем игумену, если спросит?
- Скажешь, переводишь греческие книги для царя. И покажешь. Какие можно показывать без опаски, Тимоха знает. Другие - ни-ни.
- Когда работать начинать, отче? – кивнул мальчик.
- Пообедаешь и приходи, - вздохнул старик, закрывая глаза. – А сейчас иди, перьев наготовь, чернила, чтобы потом не отвлекаться. Свечей возьми у ключника, я ему говорил. Иди, - рука старика чуть шевельнулась. Кивнув, мальчик осторожно положил её на край лавки и встал. Глянув на замершего у изголовья Тимоху, Макарий вышел.
До обеда он взял у ключника связку свечей и три пучка гусиных перьев. Тот лишь морщился, но спорить не стал. Видно имел крепкий наказ от Порфирия. Потом приготовил по своему рецепту чернила. Целый кувшин. Сложив всё в корзину, оглядел свою келью.
- Если работа секретная, значить и жить теперь придётся в келье Порфирия, - подумал он и собрал в узелок свои пожитки. Тут зазвонили на обед, и мальчик поспешил в трапезную.
За длинными столами с постными лицами сидели монахи и молча ели уху. Макарий занял своё место и получил глиняную чашку. Достав из-за голенища сапога свою ложку, принялся есть, поглядывая на лица монахов. Он давно уже пытался отгадать, о чём они думают? Пару раз даже спросил. Но в ответ получил пожатие плечами.
- Неужели они ничего не думают? – мучился вопросом мальчик, продолжая свои наблюдения. Но вот в дверях появился сам настоятель, и Макарий опустил глаза в чашку. А вот взгляд настоятеля не был пустым и равнодушным. Мальчик это заметил давно, и старался сам с ним глазами не встречаться. Больно пронзительный взгляд был у настоятеля. Казалось, он может читать все твои мысли. А Макарий очень не хотел делиться с настоятелем своими мыслями, потому и прятал всегда при встрече с ним глаза. Что-то не нравился ему настоятель. Чем, он сказать не мог, просто чувствовал что-то, а что, и сам пока не знал, поэтому старался держаться от настоятеля подальше и лишний раз не попадаться на его дороге.
- Макарий? – задумавшийся мальчик вздрогнул от резкого голоса настоятеля. Оказывается тот стоял уже рядом и пристально смотрел на мальчика. Макарий вскочил и, опустив взгляд, замер.
- Ты будешь теперь работать и жить в келье Порфирия вместе с Тимохой. Заодно и за стариком присмотрите, - настоятель едва сдержался, чтобы не поморщиться. – Обедай, забирай свои вещи и в келью Порфирия. Понял? – Макарий кивнул, не поднимая глаз. – Ешь тогда скорей.
Мальчик видел, как настоятель развернулся и стал удаляться. По мере его удаления, он поднимал глаза. Когда спина настоятеля скрылась за дверью, он вздохнул, и сев, стал доедать уху. Потом, выпив кружку клюквенного морса, покинул трапезную через другую дверь, поспешая к своей келье. Не стал задерживаться и там. Схватив в охапку вещи и корзину, рысью побежал в келью Порфирия. Тимоха был на месте. Кивнув мальчику, он побежал обедать. Макарий положил свои вещи на пустую лавку у дальней стены и подсел к столу. Пока ждал Тимоху, приготовил несколько перьев и налил в плошку чернил. Вскоре появился запыхавшийся Тимоха. В руках он нёс кувшин с морсом. Налив в кружку, посмотрел на старика, но тот спал. Поставив кружку на полку над лавкой старика, Тимоха сел к столу.
- Секретные книги все вот в этом сундуке, - Тимоха прошёл к стоящему в дальнем углу сундуку и приподнял крышку. – Их тут всего пять. Так что я и один могу унести. - Он вынул из сундука заплечную кожаную сумку и показал Макарию: - я специально сделал. Все книги сюда вмещаются. Если тревога, за минуту соберёмся.
- Это ты только для этих сделал, а что мы писать будем, как понесём?
- Придётся вторую такую же делать, - почесав затылок, кивнул мальчик. – Я возьму тогда ещё кожи у Руссика и сделаю. А может у него готовые есть, посмотрю. Ладно, тут разобрались. – Тимоха закрыл сундук и повернулся к стоящему рядом высокому стеллажу. Тот был заставлен подсвечниками, плошками, какими-то чашками и кувшинами. – Иди сюда, - махнул рукой мальчик, и когда Макарий подошёл, положил руку на среднюю пустую полку стеллажа.
– Открывается подземный ход так, - Тимоха нажал на полку и повернул её в сторону. Стеллаж вздрогнув отошёл от стены. Всунув руку в щель, Тимоха потянул его на себя. Перед глазами удивлённого Макария возник обрамлённый кирпичом тёмный провал.
- Выходит за монастырскую стену прямо в Заячий овраг. Я проверял уже, - сообщил Тимоха и плечом задвинул стеллаж на место. – От оврага до деревни с версту.
- А что, в монастыре это только один тайный ход?
- Нет, конечно, - скривил губы Тимоха. – У игумена свой тоже есть. Может, ещё у кого? Но про этот, Порфирий сказал, никто не знает. Его ему передал отец Варван. Я его не застал уже. Это его была келья. Он тоже книжником был, как и мы. Ладно, будем начинать? Точнее продолжать. Мы с Порфирием одну книгу уже почти перевели. – Тимоха вернулся к столу и открыл лежащую там книгу. Вторую он подвинул Макарию. – Закладку видишь? Мы там остановились.
- О чём книга-то? – Макарий, сев с другого края стола, взял книгу в руки.
- В этой - заметки какого-то придворного. Он, то ли посол, то ли шпион, я ещё не понял. Описывает свою дорогу. Ну, наблюдения.
- А едет куда он?
- Он не столько едет, сколько плывёт. Плывёт по какому-то Понту. Куда, тоже не ясно.
- Но хоть откуда, ясно?
- Откуда, ясно. Он зовёт его Вечным городом. Оттуда его послал какой-то Папа. Он так его и называет. По дороге этот посол заезжает в разные места, будто что-то ищет.
- Ладно, я лучше сам почитаю, - усмехнулся Макарий и открыл книгу на закладке. – Сейчас пока пиши дальше. – Он нашёл глазами отмеченную строчку и стал переводить. Тимоха склонился над второй книгой, тщательно выводя буквы.
К ужину они написали пять страниц и сходили по очереди в трапезную. Старик, открыв глаза, попросил пить. Напоили его обедешним морсом. Потом Тимоха ушёл к Русику, а Макарий подвинув свечу, стал читать уже переведённое. Порфирий опять вроде задремал.
-Сегодня был у Папы. Он показал мне записи какого-то финикийского купца. Если им верить, то далеко на Востоке есть огромная страна. Купец называл её Гардарикой. Страна богатая и процветающая. И люди простые и гостеприимные.
- Но они не поклоняются нашему Богу! – воздел к потолку указательный палец понтифик. – И не платят в нашу казну, - погрозил он неведомой стране кулаком. – Ты поедешь и узнаешь всё про эту страну и её народ. Его надо привести в лоно нашей церкви, иначе мы можем опоздать. Мои агенты доносят, что в Азии набирает силу учение пророка Мухаммеда, - Папа опять ткнул указательным пальцем в потолок. - Нам это совсем не нравится. Они слишком быстро распространяют это учение среди тамошних племён.
- А наши христианские города по берегам Понта? – удивился я. – Они что, не являются примером в поклонении Христу?
- Увы, мой друг, увы, - понтифик развёл руками. – Они слишком разжирели на местных богатствах. Позволяют себе споры с законами Вечного города, - Папа скорбно вздохнул. – Тут в пору крестить их заново мечом и огнём, - сдвинул брови понтифик. – Ну да ладно, тебя это не касается. Твоя задача узнать мне всё про эту страну, как её, Гардарику. Вот. Поезжай.
- Уже месяц я болтаюсь по волнам. Папа оказался прав. Прибрежные греческие и финикийские города мирно сосуществуют с местными племенами, занимаясь взаимовыгодным обменом товаров и продуктов. Они процветают без войны. Завтра капитан обещал, что прибудем в Царьград.
- Третий день хожу по городу, и меня не покидает восхищение грандиозностью построек. Это действительно Царский город. Только одна его половина чуть ли не лопается от гордыни, утопая в роскоши, а вторая вопит от беспросветной нищеты и безысходности. Но Папе навряд ли тут понравится. Я не про нищету. Я наблюдаю кругом явное смешение разных религий и верований. И что странно, они не сорятся. Показали мне жителей Гардарики. Полдня ходил за ними, наблюдая. Высокие, широкие в плечах, светловолосые атлеты. Взгляд спокойный. Одежда простая, но опрятная и добротная. Украшений не носят. Зато одежда расшита красиво. Тщательно скрывают своё любопытство. Смотрят доброжелательно, но с достоинством. Попробовал втянуть их в драку, подговорив местных попрошаек. Мужчины, их было пятеро, раскидали пятнадцать человек в три минуты, и пошли себе дальше, улыбаясь. Сильный народ. С таким воевать нельзя. Его или хитростью брать или, ….. . Надо думать как?
Местные купцы водят в Гардарику свои караваны. Что странно, с малой охраной. Говорят, что русичи, так они называют жителей Гардарики, к воровству и разбою не приучены. Охрана - чисто от своих. Те иногда пытаются разбойничать на границе. Договорился с одним купцом. Он через три дня ведёт караван с местными товарами к русичам.
- Вторую неделю идём вдоль большой реки. Идём медленно. Верблюды и ослы особо не разгоняются. Была небольшая стычка на границе. На караван наскочили на конях с десяток оборванных мужиков. Пятерых охрана сбила стрелами, остальные повернули обратно в овраг. На третий день видел проплывшие навстречу струги. Купец сказал, что это варяги. Идут с Севера наниматься в войско Василевска. Отличные воины. Император ставит их по границам с пустыней. Там тоже иногда местные берберы шалят, когда им скучно или голодно становится. На мой вопрос, воюют ли они с русичами, купец покачал головой, что такого не слышал.
- Если б воевали, то русичи закрыли б им проход в Царьград, - пожал он плечами, подумав.
- А в Гардарике варяги есть? – спросил я.
- Есть, - кивнул купец. – Я видел, в городах живут. Некоторые даже женятся на местных. Девы русичей очень даже красивы.
- А греки в Гардарике селятся?
- Селятся, - подумав, кивнул купец, - те, кто от императора сбежал. За долги или ещё какую вину. Но сюда мало кто добирается. Стража на границе ловит. Но некоторые хитростью нанимаются в купеческие караваны и потом сбегают.
- И чем они тут занимаются?
- В основном ремесленничеством. Сбегают с городов, ведь, мастеровые люди.
- А ростовщики тут есть? – в моей голове мелькнула одна идея.
- Нет, - покачал головой купец, - ростовщиков русичи не имеют. Свои брезгуют, а чужих не пускают, - купец поморщился.
- А почему? – задумался я. – Ростовщики везде есть.
- Может потому, что у русичей нет своего серебра и золота? – помолчав, предположил купец.
- Как нет? – удивился я. – Совсем?
- Я не то хотел сказать, - усмехнулся купец. – Русичи не придают деньгам особого значения, что ли? У них нет своих серебряных и золотых рудников. А серебра и золота у них много, но всё привозное из других стран.
- Ты тоже возишь к ним серебро? – нахмурил я брови, пытаясь просчитать, как это можно использовать против русичей?
- Конечно, - кивнул купец. – На серебро я беру у них меха. Выгода тройная.
- Что же это за народ, что не любит деньги? – удивился я про себя. А вслух спросил: - а зачем они тогда берут твоё серебро и золото?
- А они из него украшения делают для своих женщин, - засмеялся купец. – Сам увидишь, красивые украшения. Я своей жене тоже заказывал. В Царьграде таких не найдёшь.
- Украшения? – это сообщение я переваривал минут пятнадцать.
- Через месяц караван подошёл к первому граду. Высокая стена из красного обожженного кирпича, сторожевые башни. В них лучники. В ворота медленно втягиваются люди и подводы. На входе платят небольшую дань. Улицы широкие и чистые. Две подводы разъезжаются свободно. Дома в два, а порой и три этажа, каменные, беленые мелом. Деревянные, крашены охрой в разные цвета. Есть, что первый этаж каменный, второй деревянный. Люди ходят степенно, смотрят прямо. Пока добирались до торговой площади, не заметил ни одного нищего или плохо одетого.
- А что, русы часто воюют? – спросил я купца.
- С чего ты взял? – нахмурился тот.
- Ну, городская стена крепкая, высокая, лучники на страже.
- Ааа, - засмеялся он. – Это пограничный город. Мы же ехали степью, забыл? Оттуда иногда кочевники набегают. От голода или ещё отчего, - купец поморщился. – Вот все пограничные города и имеют стены. И стражу обученную. А дальше на север есть города совсем без стен. Только тыны стоят от зверей.
- Тут и зверей много? – я оглянулся на выскочившую из-под ворот дома маленькую собачку. Та, гавкнув пару раз, села у ворот, и провожала наши подводы, внимательно наблюдая.
- Есть, - кивнул купец, - зверей тут много и разных. Не то, что у нас, - он улыбнулся какой-то своей мысли. – У них меха, поэтому тоже много. Мы его почти весь и забираем.
- А ещё чего тут много? – я приглядывался к встречающимся жителям города. Рассматривал дома.
- У них всего хватает для нормальной жизни, - буркнул купец, почему-то отвернувшись.
- Я что-то поберушек не вижу, - наш караван уже втянулся на торговую площадь. – Они обычно всегда встречают вновь прибывших. – Я повертел головой.
- И не увидишь, - усмехнулся купец, сворачивая первую подводу к зелёным воротам. – Их тут просто нет. Я ж тебе и толкую, у людей всё есть для нормальной жизни.
- Странно. Ты ещё скажи и бедных нет?
- И бедных нет, - кивнул купец. – Откуда они будут, если все работают. И их не грабят.
- Они что и налог не платят?
- Налог платят, - нахмурился опять почему-то купец. – Но не до последней рубашки, как у нас бывает. Тут князь не бесчинствует по своему усмотрению. Берёт по возможности. А часто и помогает тем, кто в беду по какой-то причине попал.
- По какой причине? – заинтересовался я.
- Ну, глава семьи может погибнуть, к примеру, защищая город от набега, или на охоте, случайно. Да мало ли причин, - махнул рукой купец. – Дело не в них. А в том, что семья не идёт по миру, как у нас везде. Её поддержит общество. Детей вырастят, как тут говорят, миром. Вот.
- Миром значит? – оставшись у ворот, пока наш обоз в них втягивался, я разглядывал торговую площадь. Крытые навесы с товаром торгующих им купцов. Много было среди них наших. Они отличались одеждой и суетливым поведением.
- Вечером, за трапезой спросил у купца про веру русичей. Тот долго молчал.
- Они считают, что тот, кто создал всё вокруг, имел много помощников, - купец задумчиво смотрел в окно. – Поэтому, уважая их труд, они и почитают их. Труд у русичей вообще в большом почёте. Любой труд.
- Я не видел в городе церквей, пока мы ехали.
- А у русичей нет церквей, - скривил губы купец. – Они считают, что помощники Создателя живут среди них, наблюдают за порядком, часто помогают, но и наказывают нерадивых или злых.
- Наказывают? Это как?
- По - разному, - купец пожал плечами. – В основном, болезнями или травмами.
- Наказывают травмами? – я усмехнулся. – Я всегда считал, что травмы от неловкости человека.
- Русичи думают иначе, - пожал плечами купец. – Вот задумал, к примеру, человек что худое и пошёл это делать. А по дороге раз и ногу подвернул, и всё, идти не может, возвращается. Вот тебе и предупреждение. Не делай этого, - купец ухмыльнулся. – Не веришь? Или другой пример. В домах русичей живут домовые. Если его обидеть, он тебе весь дом перевернёт, посуду поколотит, мусору с улицы накидает везде.
- Сказки всё это, - зевнул я. – Сказки для воспитания детей. В этом доме тоже домовой есть? – я оглядел углы и стены дома.
- Конечно, есть, - прищурился хитро купец. – А ты не заметил, что я, когда вошёл, поприветствовал его и подарок на окно положил, - он кивнул на окно. Я тоже туда посмотрел. На окне ничего не было. – Он забрал его уже, - засмеялся купец, заметив мой удивлённый взгляд.
- Разыгрываешь? – усмехнулся я, вставая и потягиваясь. Над головой что-то зашуршало, и из щели в потолочных досках мне за шиворот посыпалась труха. – Вот, что мыши тут есть, я вижу, - я сердито глянул на улыбающегося купца и, наклонившись, стал вытряхивать труху из рубашки.
- Это тебе домовой о себе напомнил, - засмеялся купец. – Или опять не веришь?
- Я пошёл спать, - не отвечая, я направился в отведенную мне горницу на втором этаже, и споткнувшись на совсем пустых ступенях, больно приложился коленом об край доски. Едва удержав подсвечник с горящей свечой, потёр колено.
- Чёрт, я уже начинаю верить в местных домовых. - Утром я с удивлением обнаружил, что оставленные с вечера у постели сапоги были не одинаковые. Один сухой, зато второй мокрый и пах кошкой. Спасибо, что только написала, подумал я ещё тогда. Купцу говорить ничего не стал. Но в доме теперь стараюсь не говорить обидных слов. Мало ли на что способен этот чёртов домовой. Послать кота написать мне в сапог - это ещё не беда. А вдруг он способен какой-нибудь кувшин мне на затылок с полки столкнуть? С кого потом спрашивать?
- Вторую неделю гуляю по городу. Купец дальше ехать не захотел. Надеется распродать всё тут. Завтра открывается крупная местная ярмарка, как они это называют. Просто мы рано приехали. Записей своих наблюдений, я сделал много, но боюсь, Папу они не обрадуют. Я пока не нашёл способа, чем можно было бы привлечь местных к вере в нашего Бога. Если только мечом и огнём?
Но без боя русичи навряд ли сдадутся. Они убеждены в своей правоте. С некоторыми я даже попытался говорить о Боге. Вежливо выслушали, покивали головой. Непонятно, то ли соглашаясь, то ли опять же из вежливости, чтобы не обидеть. И уходили, улыбаясь своим мыслям. Почему – то не могли меня понять, что мой Бог может прощать мне все мои грехи. Не поверили в это. Один даже сказал, что это неправильный Бог, если просто так прощает грехи, только за молитву и подарки. Грех за подарки не должен прощаться. Иначе человек после такого прощения только хуже испортится и снова будет грешить.
- А ты что, не ссоришься со своими соседями? – спросил я его тогда напрямую.
- А зачем мне с ними ссориться? – пожал русич удивлённо плечами, - это же соседи. Считай, как родня. Если завтра набег, мы ж с соседом плечом к плечу биться будем. А если поссоримся, то как в бой идти? Не, мы не ссоримся, - улыбнулся русич. – Всегда можно договориться.
- Его логика меня убила. Я долго смотрел вслед русичу, пока видел мелькавшую в толкущейся на ярмарке толпе его спину и думал. С таким и воевать как-то стыдно.
- Особого внимания заслуживает князь русичей. Его мне показал купец. Сам бы я ни за что не узнал в этом богатыре князя. Одеждой и поведением он совсем не отличался от окружающих. Единственно, только висящим у пояса мечом. Но с мечами в городе ходили многие. Как объяснил мне купец, это из-за близкой опасности нападения. По тревоге все должны бежать на стены. У каждого заранее определено своё место. Князь шёл в сопровождении троих воинов. Останавливался у каждой лавки, смотрел товар, расспрашивал купца о дороге, о семье. Видно было, что многих он хорошо знал. Купцы отвечали ему без страха и заискивания. Совсем не как в Царьграде или в наших городах. Это я заметил сразу. И это меня поразило. Князь, хозяин целого города, и на равных разговаривает с каким-то купцом, хотя так он разговаривал и со своими. Встречая знакомого горожанина, останавливался и расспрашивал сам или выслушивал что-то от встретившегося, кивая, улыбался без тени надменности или недовольства. Прямо - отец родной. Мои губы так и дёргались скривиться в злой насмешке, но я вовремя вспомнил о домовом, точнее, о ярмарочном. Купец говорил, что и такой тут есть. А ещё есть и городовой, тот, что за городом следит. Вдруг, подлец, услышит мои мысли и сотворит что. Князь подошёл к нам. Купец, оказалось, его знал, и он его. Разговаривая, князь спросил про меня. Купец сказал, что я учёный монах. Пишу книги о путешествиях.
- Книжник, значит? – прищурясь, князь внимательно оглядел меня. – А о чём пишешь?
- О природе, людях, обо всём, - пожал я плечами, стараясь не отводить глаз. Уж больно пытливы были глаза князя, так и прощупывали насквозь.
- Захочешь что узнать, заходи ко мне в терем, - пригласил князь. – Вечерком после дневных трудов можем и поговорить.
- И что, можно просто так вот прийти к нему? – повернулся я к улыбающемуся купцу, когда князь отошёл от нашей лавки.
- Ну, он же тебя пригласил, - усмехнулся тот. – Только вечером, днём князь занят.
- Чем же, интересно?
- Город на нём, - купец пожал плечами. – Степь рядом.
- А когда же он тогда отдыхает, ну, веселится?
- Если ты имеешь в виду, как наш Василевск, то так никогда, - усмехнулся купец. – У русичей есть праздники конечно. День урожая там или приход весны. А чтобы просто кутить, у них не принято.
- Так они и вина не пьют? – вспомнил я, что не видел нигде знакомых по своим городам винных кувшинов и вообще питейных заведений.
- У них и таверн даже нет, - усмехнулся купец. – Русичи по праздникам пьют иногда мёд, пиво. А вино они не любят.
- Не любят вино? – сказать, что я сильно удивился, это мало. Я был шокирован. Даже мусульмане пили вино. Я сам видел в Царьграде. - А ты пробовал его привозить?
- Пробовал, - скривился купец, - и не я один. Ведь везде вино - выгодный товар, - он покачал головой, - но только не тут. Тут с ним мы прогорели. Теперь сюда его больше никто не возит.
- Конечно, вы везли, небось, самое дешёвое, что пьют пираты в портовых кабаках, - усмехнулся я.
- Ну, не царское же везти сюда, - усмехнулся купец. – Овчинка не стоит выделки. За него тут всё равно хорошую цену не дадут.
- Глупцы, - сделал я для себя очередную заметку. – Не того поили.
Тут перед лавкой остановилась девчушка лет пятнадцати, и достав кусок кожи, стала перечислять купцу, что ей надо. Когда забрав купленное девчушка ушла, я повернулся к купцу.
- Она что читала список?
- Ну да, читала, - кивнул тот, - видно мать дала, чтобы не забыла.
- Так у них что, и девочки читать умеют? – я постарался скрыть своё изумление.
- У них все умеют читать и писать, - купец пожал плечами. – Они с пяти лет этому учатся. На каждой улице есть своя школа. Только письмо своё, - купец протянул мне лоскут кожи.
Повертев в руках хорошо выделанную, мягкую кожу, я посмотрел, что на ней написано, но прочитать не смог. Таких букв я не знал.
- Кто им придумал алфавит? – поднял я глаза на купца.
- Не знаю, он давно у них. Я лишь читать могу.
Месяц моих наблюдений за жизнью города дал богатую пищу для размышлений. Понравятся они Папе, я не знаю, но кое-какие намётки я уже сделал. Побывал я в гостях и у князя. Попал как раз к трапезе. За длинными столами сидела вся дружина князя, молодые, крепкие парубки в простой одежде воинов. Аппетитом никто из них не страдал, хотя еда была самая простая. Такую у нас едят слуги и ремесленники. Князь ел со всеми тоже самое. За столом стояли кувшины и глиняные чарки. Я грешным делом обрадовался, что это всё-таки вино, но оказалось, обычный квас и морс. После трапезы князь пригласил меня на открытую галерею на втором этаже терема. Оттуда было далеко видна степь за стеной. Вокруг сидели воины в возрасте. некоторые даже с седыми волосами. Расспрашивал князь меня о виданных мной городах, дивился обычаям и нравам других народов. Воины слушали молча, лишь порой усмехались в усы. Я завёл речь о христианской вере. Князь внимательно выслушал, но ничего не сказал. Зато заинтересовался Царьградскими храмами, посвящёнными Богу. Даже спросил, зачем они нужны, ведь Бог не живёт на земле? Или мы смогли пригласить его в те храмы? Тогда почему их много? Бог не может жить во всех сразу, а жить по очереди как-то не справедливо, он же не гость какой, он - Создатель всего. На это я ответил, что Бог в храмах не живёт. Там живут его земные помощники, что следят за людскими грехами. В храме грешник может попросить прощения, и ему простят.
- А что, земные помощники видели самого Создателя? – князь переглянулся со своими воинами, усмехнувшись. – Я сам видел помощников, но они не люди. Кто этих определил в помощники?
- Для этого есть самый первый помощник, - попробовал я терпеливо объяснить князю. – Он живёт за морем в Священном городе и там разговаривает с самим Богом. Потом передаёт эти разговоры уже в виде заповедей остальному народу. Там же пишутся и книги Бога.
- То есть, - прищурился князь, - кроме этого первого помощника, другие с вашим Богом не разговаривают, получается? Только он один?
- Ну да. Он является как бы заместителем Бога на земле и от его имени правит всем.
- А как он видит, что надо делать? – нахмурился князь. – Я тут вот с одним городом едва успеваю. А он за всей землёй наблюдает, - князь покачал головой.
- Так для этого он и рассылает везде своих помощников, - я развёл руками. – Они следят за всем и ему докладывают.
- А живут эти помощники в твоих храмах, так? – усмехнулся князь. – Тогда понятно, почему их много. А кроме наблюдения, еще что делают эти помощники?
- Храмовые службы проводят, - я пожал плечами, - Бога славят, людей принимают, раскаяние их выслушивают, грехи отпускают.
- А Бога зачем славят? – нахмурился князь. – По моему, Создатель - и так ясно, что Создатель в словесном славословии не нуждается. Его в душе держать надо, - князь прижал ладонь к груди, - а не на языке, - он поморщился. – Пустым делом ваши помощники заняты, - он покачал головой. – Хотя, может у вас так и принято? У нас по - другому. Мы, русичи, Создателя в душе держим и постоянно помним о нём, и дела свои ведём согласно законов, переданных нам ещё предками нашими, родом нашим. А кто отступает от них или пренебрегает, невидимые помощники Создателя сами наказывают. Радомир! – князь поискал кого-то глазами. Встал сзади воин и смущённо потупил очи. – Расскажи-ка вот книжнику, как тебя Лесная царица за нос поводила? – сидевшие воины оживились, захмыкали, перемигиваясь.
- Ну, что рассказывать? - воин почесал затылок. – Пошёл я, значит, на Еловый погост до дивчины одной о свадьбе сговориться. А по пути к греку-сапожнику зашёл. Жарко было, пить захотел. Ну, грек и угостил меня квасом своим. Кислый он у него больно, но в жару пьётся хорошо. Выпил я крынку и иду значит. Пока полем шёл, что-то мне весело стало. В лес зашёл, забыл поздороваться и спросить разрешения пройти. Иду тропой, песни ору себе. Шёл, шёл и смотрю, место какое-то незнакомое. Пошёл обратно и опять к нему вернулся. И солнце вдруг пропало, тучи натянуло. Тут уж не до песен стало. Вспомнил, как в лес вошел, и пот меня прошиб. Всё, думаю, Лесная царица обиделась, теперь по лесу закружит, не выпустит. Что делать? А передо мной ёлочка стоит, ладненькая такая, и будто осуждая меня, так верхушечкой покачивает. Понял я, кто такая эта ёлочка. Попросил прощение за своё поведение, за то, что вошёл без спроса, да ещё и орал, как полуумный, и платок, что невесте нёс, повязал на эту ёлочку. Качнулась ёлочка, словно простила, и улыбнулась. И пошёл я назад. Тут и солнце вдруг вернулось, и я вскоре вышел к погосту. А на опушке на пеньке, как раз у самой тропы, смотрю, платочек мой лежит. Обернулся я к лесу, а на опушке ёлочка эта стоит и качает веткой, будто простила меня, дурака. Взял я тот платок и к невесте. Та раньше-то спытывала меня всё время, а тут сразу со всем согласилась, будто ей кто велел, и мы скоро сговорились. Обратно я уж не пошёл, вечерело. А утром по росе быстро вернулся, словно и тропа в два раза короче стала. Вот так вот и было, - воин виновато развёл руками и сел.
- Вот видишь, книжник, как делают помощники нашего Создателя? – усмехнулся князь. – И храмы никакие не нужны, и помощники из людей. Всё на месте сразу решается. А то, покуда до твоего храма человек дойдёт, так, или забудет, зачем шёл, или другие дела отвлекут.
- Грек твоего воина вином угостил, тот по пьяни и заблудился, - усмехнулся я про себя, а князю ничего не сказал, побоялся гнев его на грека навлечь. Я лишь пожал плечами. – Каждый народ сам выбирает законы и обычаи, по которым ему лучше жить, князь.
- Вот именно, что сам, - кивнул князь. – Тут я с тобой согласен. Так что, мы будем жить тут по своим законам, а вы там - по своим. Я слышал, много на свете есть разных народов и не похожих их обычаев, и если каждый народ будет навязывать другим свои, то это не совсем правильно и совсем не хорошо. Я прав други? – князь посмотрел на воинов.
- Прав, князь, прав, - закивали те головами. – У каждого своя голова. Хотя, Создатель и один.
- Ярмарка закончилась, и купец собрался в обратную дорогу. Я вынужден выехать с ним. Хоть и приветливы русичи, но их образ жизни мне совсем не нравится. А главное, мне тут очень не хватало вина. Да, да, именно вина, к которому я так привык в Священном городе.
- Описывать тут свой обратный путь к Папе я не буду. Скажу лишь, что моего возвращения так скоро он не ждал и скрыл свою радость под нахмуренными бровями. Мы прошли в его кабинет, и Папа велел секретарю к нему никого не пускать. Посадив напротив себя за стол, он вопросительно уставил на меня свой пронзительный взгляд. Я достал свои записи и начал доклад. Понтифик слушал внимательно, не перебивая. Вопросы стал задавать, когда я закончил.
- Так какие ты нашёл пути подчинения нам этой страны, сын мой? – поразмыслив над моим сообщением, спросил понтифик.
- Их несколько, - кивнул я. – И задействовать их надо все и сразу. Первое, это серебро и золото. В Гардарике нет своих рудников. Поэтому я считаю, что этими металлами в первую очередь надо заинтересовать руководящую верхушку.
- Но ты сам заметил, что князь одевается, как простой воин и ест со своими воинами. Да и в тереме ты не заметил роскоши, - поднял брови понтифик.
- Правильно, - кивнул я, - потому что он не видел настоящей роскоши, и душа его равнодушна. Надо, чтобы он её увидел. Например, в Царьграде. Там есть что посмотреть.
- Но как его туда заманить? – усмехнулся Папа.
- Можно просто в гости, - пожал я плечами, - а можно и не просто. Например, обидеть его купцов или что-то подобное. В общем, спровоцировать, чтобы князь пошёл к Царьграду своих, к примеру, защищать. У руссов чувство справедливости очень сильно, я заметил.
- А как спровоцировать?
- Это не сложный вопрос, - махнул я рукой. – Между морем и Гардарикой - степь, населённая кочевыми племенами. Они иногда делают набеги на русичей.
- Племена можно использовать, как инструмент, - покачал головой понтифик. – А обида должна исходить именно из Царьграда. Тогда они пойдут именно туда, а не гонять по степи кочевников.
- Ну, это надо продумать, - согласился я.
- Что второе?
- Второе, это вино. Русичи не пьют вина.
- Как, совсем? – удивился понтифик. – Не может быть? Почему?
- Сами они его не производят. У них не растут виноградники. Греки пытались возить. Но возили не первый сорт, как обычно. Естественно, русичам эта кислятина не понравилась. Они квас лучше делают. А пьют они мёд и пиво. Вкусно и приятно. Я пробовал.
- А пьянит?
- Почти нет, - я улыбнулся. – Лишь веселья добавляет.
- И часто они его пьют? – задумался понтифик.
- Только в праздники, - покачал я головой. – Раза три – четыре в год.
- Это действительно плохо, - скривил губы Папа, - с трезвым народом не сладишь, не обманешь. Что ты предлагаешь?
- Послать с хорошим вином своих купцов. И то вино они должны или продавать, или просто дарить только князьям в городах и их ближайшим помощникам. Постепенно мы приучим к вину верхушку власти. Конечно, убытки вначале будут. Но потом это с лихвой окупится.
- Это ты хорошо придумал, приучить к вину верхушку, - потёр ладони Папа. – А через неё потом и народ спаивать будем. Плохо, что возить его придётся. Лучше бы на месте придумать из чего делать. Ты не думал на эту тему?
- Пошлите туда наших алхимиков. Может, что и найдут, - пожал я плечами.
- Придётся послать, - кивнул Папа, - пусть поищут. Что насчёт веры?
- Привить христианство там будет трудно, и без крови не обойтись.
- Ну, к крови нам не привыкать, - усмехнулся Папа, - мы ею Европу уже несколько раз умыли. И это ещё не конец. Опять еретики головы подымают. Тот же Царьград возомнил себя центром христианства в Азии, а с персами сладить не может. Ладно, ещё какие придумки есть?
- Остальное ещё продумать надо как следует, - не стал я докладывать сырых планов. Всё равно мне с ними и работать. – Единственно что предлагаю не откладывать, это начать засылку в страну своих агентов. Я пригляделся к живущим там беглым грекам, финикийцам. Неплохо живут. Никто их не обижает. Даже семьями многие обзавелись.
- И зачем они нам там? – поморщился Папа.
- Они потихоньку будут распространять вокруг себя христианство. Сначала среди своих родственников, а там и до соседей очередь дойдёт, когда те увидят выгоду в этом.
- А в чём выгода-то будет?
- Придётся помогать агентам деньгами, - я пожал плечами. – А лучше всего, нужным товаром, что будут привозить наши купцы. Ваше преосвященство, вы же сами понимаете, чтобы человек вам поверил, он должен убедиться в вашей нужности ему. Или наоборот, его нужности. Или не так?
- В твоих словах есть доля истины, сын мой, - подумав, кивнул Папа. – Напиши инструкцию для агентов, и завтра я дам команду их собирать. Нужны будут одни мужчины?
- Можно и женщин. Русичи очень хорошо относятся к женщинам.
- Они что, считают их равными себе? – второй раз за нашу беседу удивился Папа.
- Ну, да, - кивнул я, - считают и уважают. Я ни разу не видел и не слышал, чтобы русич ругал свою жену или дочь, не говоря уж о том, чтобы бить их. Это не принято у них.
- Что же тогда они за мужчины, раз держат равными с собой женщин? – покачал задумчиво головой понтифик. – Странный народ, действительно. У них женщины, случайно, в князьях не ходят?
- В князьях, не слышал. А вот что дом ведут женщины, у них это норма. Мужчины, если не на брани, то в поле или в лесу. Дом на женщинах полностью. Кстати, видел я и женщин с луками. Правда, это были молодые ещё. С охоты возвращались вместе с мужчинами.
- Ну, амазонок и у нас хватает, - поморщился понтифик, - особенно среди богатой молодёжи.
- Те от скуки охотятся, - покачал я головой. – А эти настоящие охотники были, не от скуки. Думаю, и при нападении они на стене стоять будут, рядом с мужчинами.
- Ладно, оставим это, - махнул рукой устало понтифик. – Есть ещё что?
- У русичей есть своя письменность, - я скривил губы. – Её бы заменить им.
- Зачем? – вскинул брови понтифик. – Вот если бы не было? Тогда другое дело.
- Эта письменность не простая, - я усмехнулся, - каждая буква имеет смысловое значение. Я бы сказал даже, родовое, не говоря уж про слова. Если заменить её на простой пустой алфавит, мы сразу лишаем русичей родовой памяти. А это очень важно по отношению к целому народу.
- Ты вот о чём? – понтифик задумался. – Здесь ты прав, памяти лишить – считай, полдела сделаем. Подумай как это лучше сделать, я с тобой согласен. Что ещё?
- Пока всё, - я пожал плечами. – Думать надо.
- Вот и думай, - кивнул Папа. – Составляй план. Как готов будет, принесёшь. Но не затягивай. Агентов уже на этой неделе готовить будешь. Сам! - Папа поднял указательный палец. – Людей тебе соберут, сколько скажешь. Алхимиков я тоже прикажу привести, поставишь задачу. А сейчас иди, думай, сын мой, - Папа поднял правую руку и благословил меня, перекрестив. Я вышел.
- Думай, - хмыкнул я, идя длинным пустым коридором папской резиденции. – Думай, не думай, а одним месяцем, даже годом эту работу не выполнишь. Тут много времени понадобится.
Закрыв последнюю страницу первой главы, Макарий посмотрел на лежащего тихо старика. И только теперь заметил спящего на своей лавке Тимоху.
- Как это он тихо так пришёл? – удивился мальчик и, задув свечу, направился к своей лавке. Сон сморил его сразу, и разбудил лишь звон утреннего колокола. Потянувшись, Макарий открыл глаза. На соседней лавке заворочался Тимоха.
- Можно ещё полчасика до завтрака поспать, - пробормотал он. – Я на молитву не хожу.
- А игумен не ругается? – удивился Макарий, обуваясь.
- Хочешь, иди. За дедушкой надо присматривать кому-то, - привёл свой довод Тимоха и повернулся на другой бок.
Макарий вышел на улицу и направился к монастырской церкви. Став позади молящейся братии, он огляделся. Сегодня читал отец Акинфий. Игумен стоял взбочь и наблюдал за молящимися. Макарий успел опустить глаза, заметив, что игумен стал поворачивать голову в его сторону. После молитвы, мальчик умылся у колодца и попил воды. Остановившись у стены, поднял лицо, ловя первые солнечные лучики. Вскоре позвали на трапезу, и он отправился туда, не заходя в келью. Быстро проглотив постную кашу и запив её вчерашним квасом, Макарий поспешил в келью, сменить Тимоху, по пути прихватив кувшин кваса. Тимоха ещё лежал на лавке.
- Трапезничать не пойдёшь, Тимоха? – толкнул он парня в бок. Тот, вскочив, протёр глаза.
- А что, уже звали?
- Я уже поел, - засмеялся мальчик, зажигая новую свечу и присаживаясь к столу.
- Тогда я мигом, - кивнул Тимоха, кидаясь к двери. Но на пороге остановился и, вернувшись к лавке старика, склонился над ним. – Дедушка, а дедушка, тебе есть что принести?
- Рыбки б варёной я съел, - открыл глаза старик. – Найдёшь?
- Рыбки? Спрошу у повара, - кивнул мальчик и убежал.
Вернулся он через полчаса с куском рыбы в большой лепёшке. Положив принесённое на край стола, помог старику сесть и стал его не спеша кормить. Макарий наблюдал. Парфирий съел пол рыбы и выпил пол кружки кваса. Потом опять опустился на лавку и закрыл глаза.
- Много написали? – вдруг спросил он окрепшим голосом.
- Первую главу осилили всю дедушка, - доложил Макарий.
- Первую, значит, осилили? Молодцы, пишите дальше.
Тимоха, убрав на полку останки рыбы, вытер руки и подсел к столу. Подмигнув Макарию, прошептал: - раз поел, значит, на поправку пошёл, - он кивнул на старика.
Раскрыв свою книгу, взял в руку перо и посмотрел на Макария. Тот стал переводить дальше.
- Вчера наткнулся на свои записи путешествия в Гардарику, перечитал. Сколько же мне пришлось эти годы трудиться? Сейчас, оглядываясь назад, могу уверенно сказать, много. Сделано много, но ещё больше надо сделать. Папа, при котором всё началось, скончался три года назад, не дождавшись результатов задуманных планов. Новый пригласил меня на беседу и долго пытал, но остался доволен моей работой и собранными мною людьми. Велел дело продолжить. Хочу коротко записать для памяти и для моего приемника, толковый парень, что уже сделано.
И так, первое: - посланная к кочевникам большая группа изгнанных из Ханона евреев успешно прижилась и даже захватила власть в племенах. Стали принимать христианство и эти племена. Но на русичей они не повлияли. Может ещё не пришло время? Или не так действуют? Надо послать туда проповедника Андрея. Пусть разберётся.
Второе: - более двух сотен подготовленных агентов рассеялись по городам Гардарики. Все в основном стали купцами или мастерами по украшениям. Мы теперь имеем полный учёт, кто и что покупает из прибывающего с побережья моря товара, и какие украшения кто заказывает? Таким образом, отслеживается финансовое состояние горожан. Кроме того, через руки наших людей стало проходить большинство пушного и другого ценного товара.
Третье: - наши агенты незаметно начали распространять свою веру в Бога. Некоторые князья разрешили иметь им в своих городах даже христианскую церковь. Правда, всего одну в городе и маленькую. Но это только начало. Не зря русичи говорят, что и вода камень точит. Главное, что нам не мешают. Это обнадёживает.
Четвёртое: - с хорошим вином для князей проблем не возникло. Большинство приняли винные подарки. А вот для народа алхимики ничего ещё не придумали. Придётся ждать.
Пятое: - та жа проблема и с алфавитом. Он уже есть. Но как его подменить? Пока не решили.
И последнее, но не менее важное: - наши люди, прикрываясь царьградцами, участили провокации с русичами. Было несколько серьёзных сражений. В ответ русичи побывали в прибрежных городах, некоторые - даже в самом Царьграде. Там их встретили дружелюбно. Василевск не заинтересован в беспокойной северной границе. У него хватает проблем и на юге, поэтому князей встречал по доброму: показывал свои роскошные дворцы, водил и в Святую Софию. Агенты докладывают, что многие князья очень дивились роскоши, особенно царским пирам, похожим больше на пьяные оргии. Ставлю один к десяти, что кое-кто захочет иметь это и у себя дома. Тем более, Василевск щедро одаривал князей серебряной и золотой утварью и роскошною одеждой.
Дальнейший перевод записей вызывал у Макария зубную боль. В книге шёл подробный перечень, что и какому князю было подарено, и в какой город попало. Перевод списка занял почти три дня. Записывая, Тимоха только хмыкал и крутил головой. Закончив, поднял глаза на Макария.
- Это что получается? Царьград приучал наших князей к роскоши? Да?
- Получается, что так, - кивнул Макарий, - устало потирая глаза. – Сначала подарки, а потом им и самим захотелось иметь больше. Стали покупать.
- А деньги откуда брали? С дани?
- С дани тоже.
- Деньги с народа брали, - внезапно прозвучал голос старика. Вздрогнув, парни оглянулись. Тот лежал с открытыми глазами и хмуро двигал бровями. – Отсюда и беды наши все пошли, - губы старика скривились. – Князья захотели роскоши. Завидки многих взяли. А как эту роскошь иметь? Одни стали совершать набеги на кочевников, другие на приморские города. Третьи обирали своих. Застонала земля русичей и стонет с той поры, не переставая.
- А как же Род, дедушка? Он куда смотрел? Почему не помешал этому?
- Чтобы Род не мешал, князья завели личные дружины и прикормили их хорошо. Тем тоже роскошь понравилась. Так появилась своя, внутренняя сила, что шла поперёк законов Рода. И отступили пахари и ремесленники. Смирились. Они ж не воины были.
- А бояре откуда появились, дедушка? – почесал Тимоха пером нос, - тоже из Царьграда?
- Считай, тоже, - усмехнулся старик. – Князья наши насмотрелись дворцовых порядков. Стали у себя такие заводить. А чтобы, значит, выглядеть значимо, наделяли своих дружинников по примеру императора разными званиями. Тем это почётно было, разумеется. Так появилась спесь и гордыня. Они уже не ели простую пищу, как народ и не носили такую же одежду. Сразу стали выделять себя во всём. Народ сначала дивился, а потом роптать стал. Да куда с косой на пики попрёшь? – старик поморщился. – Свои стали лютее ворогов. За звание, за богатство били смертным боем.
- И что, все смирились? – удивился Макарий.
- Не все, - хмыкнул старик. – Мстили за обиду, за обирание, за поругание девичей чести. Да много было, за что мстить. Убивали обидчика исподтишка. Жгли дома и усадьбы. Некоторые сбивались в ватаги, пытались воевать с дружиной. А потом или гибли, или уходили в ту же степь к кочевникам или дальше на восток и север, в леса. Мест там хватало. И сейчас хватает, - старик вздохнул. – Главное не это, - помолчав, проговорил он. – Главное другое, на Руси поселилось зло.
- Так зло всегда было, дедушка, - удивился Тимоха.
- Это зло другое. И имя ему - богатство. Оно разделило вчерашний род на своих и чужих, не по родству, а по богатству. С богатством пришла зависть, стяжательство, воровство.
- А что же князь? Он куда смотрел? – нахмурился Макарий.
- А зло с князя и пошло, - поморщился старик. – Одурманенный заморским вином мозг уже не слышал правды предков. Приближенные лизоблюды нашёптывали другие речи. Они стали главными советчиками и “друзьями”, а не законы дедов. В княжеских теремах поселились чужеземцы, что стали учить другому складу и порядку.
- А что же свои, старики, волхвы? – всплеснул руками Тимоха.
- Свои изгонялись в лучшем случае. В худшем, горели на кострах. Это была первая дань злату. За ним пришла на Русь и другая вера. Читай дальше, там есть про это, - старик натужно зашёлся кашлем. Откашлявшись, умолк, закрыв глаза.
Спрятав в сундук первую книгу, Тимоха достал вторую и положил её перед Макарием.
- Копаясь сегодня в архиве почившего наставника, нашёл старые записи монаха нашего ордена и был очень удивлён. Оказывается, вопросы покорения Руси стояли не вчера ещё. Прочитав их, задумался, вот кто начинал наш путь. И вопросы, поставленные основателями, актуальны и поныне. Что ж, продолжим их и мы. Для начала попробую отчитаться перед первым.
Итак, раздор на Руси мы посеяли. Смогли при помощи вина и злата разделить единый и непокорный когда-то народ. Теперь его правители сами грабят этот народ нам в угоду. Богатства страны плывут в наши закрома. Первый был провидцем. Стократно уже окупились первые затраты на лесть и подарки князьям и их окружению. Теперь это окружение наперегонки предлагает нам свои услуги. А мы можем выбирать самых способных. Но этого ещё мало. Князья возгордились своей недоступностью. Мы прикормили пока ещё лишь верхушку народа. Сам народ остался всё такой же непокорный в своей вере в правду предков и гордый прошлым. Нам надо сменить эту веру на свою. А прошлое уничтожить. Наступает второй этап грандиозного замысла нашего ордена. Надо лишить князей их опоры на свой народ. И тогда страна станет полностью нам покорной. Пришла пора менять веру. И начнём мы с самого слабого и уязвимого князя, с Киевского. Его плотно окружают наши агенты. Пора князю определиться, с кем он? Или умереть.
- Разве такое могло быть? – Тимоха поднял голову от книги.
- Что? – вскинулся Макарий, не поняв.
- Что князь не видел, кто его окружает?
- Получается, могло, - Макарий пожал плечами. – В душу человека не заглянешь и в голову тоже. О чём он думает, знает он только сам. Другим не ведомо.
- А как же князь, совсем ничего не чувствовал? Я, если опасность вдруг, чувствую.
- Значит, не чувствовал, - Макарий пожал плечами. – Может его опоили, чем ещё?
- Вином, что ли?
- Вино, ты слышал, мозги хорошо сушит.
- Ладно, что там дальше? - Тимоха скривился и, обмакнув перо, склонился над книгой.
- Вчера прибыл наконец из Киева гонец. По его славам, крещение на удивление прошло мирно. Народ просто ничего не понял. Князь поставил жёсткие условия. Или креститься, или принять смерть. Смерти русы не боятся, но тут не поняли за что? Спасибо агентам. Хорошо обработали дружину князя, да и его самого. Ещё бы, получить законно шапку Мономаха из рук самого Царьградского императора, это не чин боярина. За это можно народ не только в реке искупать, а и в собственной крови. Теперь Киев уже не княжество, коих на Руси много, а царство. Остальные или покорятся, или начнут воевать. Нам и то и то хорошо. Во всех городах ждут сигнала давно сидящие там монахи нашего ордена. Их час ещё не пробил. Ждём.
- Так получается, христианство у нас не добровольно народ принял? – опять поднял голову Тимоха. – Его нам навязали?
- Надо понимать, - усмехнулся Макарий. – А так зачем бы оно нам? Своих Богов хватало.
- А тогда зачем приняли?
- А ты бы не принял под мечом? – вдруг спросил старик.
- Как под мечом, дедушка? – вскрикнул Тимоха. – Тут он пишет, что крестили спокойно.
- Пишет. Написать, что угодно, можно, - покряхтел старик. – Не так всё было. Мне об этом ещё мой дед рассказывал. Когда первый шок от крещения прошел, и народ стал понимать, что случилось, то взбунтовались многие, ведь стали рушить дедовы устои вечные. Это понимать надо. Жизнь переворачивать стали. Кому это понравится?
- А что переворачивать-то? – нахмурился Тимоха. – Ну, подумаешь, крестить лоб заставили, в церковь ходить, молитвы читать. Что в этом плохого?
- На первый взгляд вроде и ничего. Но гляди глубже. К примеру, пришёл ты в лес. Раньше разрешения спрашивал, вёл себя благоразумно, опасался лесных жителей. А теперь перестал бояться. Что хочешь и делаешь. Нет управы. Князья требовали всё больше богатства. Народ стал больше убивать зверей. Не для собственной надобности, для продажи. Леса опустели, реки опустели. Народ, думаешь, богаче стал? Как раз наоборот. Узнал, что такое голод.
- А куда всё тогда девалось, дедушка? – нахмурился Тимоха.
- Менялось на роскошь для бояр и князей. Они жировали, а народ бедствовал, хотя работал от зари до темна. Но всё отбиралось властью. Вот тебе и вера новая.
- А вера причём?
- Так она позволяла несправедливость. Прощала грабителей и разбойников, - усмехнулся горько старик. – Нагрешит князь, идёт в церковь, там ему грехи отпустят, он и дальше за своё. И остальные так, кто у власти.
- А нынешний царь тоже такой? – оглянувшись на дверь, спросил вдруг Макарий.
- Все теперь такие, - вздохнул старик. – Одно слово, власть.
За дверью вдруг послышались шаги. Тимоха моментально спрятал обе книги и сунул в руки растерявшегося Макария другую книгу, лежащую до этого на полке. Тот посмотрел название и раскрыл на середине. Дверь резко распахнулась. На пороге застыл игумен. Насупив брови, он осмотрел келью и остановил взгляд на вытаращившемся на него Макарии.
- Что читаешь, сын мой, почему не спите? – в отличие от сердитого взгляда голос прозвучал елейно, певуче.
- Притчи царя Соломона, отче, - показал обложку мальчик.
- Ну, ну, читай, - покивал головой игумен и, закрыв дверь, затопал обратно.
- Не нравится мне наш игумен, - выдохнув, крутнул головой Тимоха. – Не знаю почему, но не нравится, и всё. Вот тут не нравится, - Тимоха стукнул себя по левой стороне груди. – Ты тоже держись с ним осторожно. Не проболтайся. Тёмный он какой-то.
- Я с ним вообще не разговариваю сам, - пожал плечами Макарий.
- Ладно, на сегодня хватит, - Тимоха встав, потянулся. – Завтра продолжим.
Он шагнул к своей лавке и, вздрогнув, остановился. На звоннице тревожно забил набат. Макарий подняв голову, прислушался. Тимоха, развернувшись, глянул на него и пожал плечами.
- Берите книги и уходите в тайник, - вдруг ясно произнёс Порфирий, - это нападение.
- А ты дедушка? – метнулся к старику Тимоха, и схватив с полки нож, сунул за голенище сапога.
- Уносите книги! – повысил голос старик и попытался сесть, но обессилено упал обратно.
- Давай, быстрее! – Тимоха схватил сумку и стал запихивать в неё книги, подбежавший Макарий тоже стал помогать. Потом он поправил сумку на плечах Тимохи и взял свою. Обернувшись от входа, оглядел келью. Будто что-то предчувствуя, вернулся и закинул в сумку все свечи, перья и бутыль с чернилами, добавив ещё одну приготовленную чистую книгу. Захватил по примеру Тимохи и свой засапожный нож.
- Скоро ты там? – Тимоха уже ждал с зажженным фонарём, - копьё возьми, - поднял он фонарь и Макарий увидел прислонённое к стене копьё. Схватив его, поспешил за удалявшимся по подземному ходу мальчиком.
Шли почти час извилистым ходом, и выбравшись в глухом овраге, Тимоха посмотрел на усыпанное звёздами небо. Прямо над головой смотрела на них удивлённая луна.
- Ууу, вытаращилась, - погрозил ей Тимоха кулаком, - спряталась бы хоть. Колокол уже не гудел, но со стороны монастыря шёл какой-то другой, пока не ясный шум.
- Там что, сражение? – Макарий повернулся лицом к стене монастыря, словно хотел что-то увидеть. Но кроме неясного света над мрачной каменной стеной, ничего не разглядел.
- Похоже, - кивнул Тимоха и стал прислушиваться и вглядываться в становившееся всё светлее зарево. – И что-то уже горит. Ладно, пошли отсюда, - развернувшись, он двинулся по дну оврага прочь от стены. Вскоре овраг стал мелеть, расширяясь, и мальчики вышли к речной пойме. Тут Тимоха погасил фонарь. Как Макарий не оглядывался, но зарева больше не увидел. Спустившись к реке, Тимоха отдал своё копьё Макарию и стал шарить в кустах. Через несколько минут вышел с двумя вёслами. Вскинув их на плечо, направился вдоль берега и через несколько шагов, раздвинув кусты, запрыгнул в лодку. Придержав кусты, помог забраться Макарию.
Сняв с плеч сумку, Тимоха сел за вёсла и вывел лодку на чистую воду. Сильными, умелыми гребками погнал её к противоположному берегу. Через полчаса, зашуршав кустами, лодка ткнулась в берег. Тимоха выбрался, и привязав её к кустам, помог выбраться Макарию. Поднявшись на береговой откос, мальчики оглянулись. Монастырь горел. В черноте ночи особенно зловеще метались языки бледно красного пламени.
- Интересно, кто это там так? – сдвинул брови Макарий.
- Потом узнаем, - насупившись, Тимоха пожал плечами. – Может, татарская шайка какая?
- Татары, тут? – удивился Макарий.
- Не гадай, пошли, - Тимоха, развернувшись, пошагал в темноту ночи.
В деревню они пришли почти под утро, горизонт едва начал окрашиваться в розовый цвет. Стараясь не шуметь, пробрались в сарай и забрались на чердак в сено. Зарывшись, прижались спинами, пытаясь согреться и уснуть. Получилось. Не обременённое тяготами бытия сознание, отключилось. Разбудил мальчиков заголосивший на плетне петух. Открыв глаза, Тимоха прислушался и толкнул Макария.
- Не спишь? – тот дёрнул плечом, - нет. В сарай кто-то вошёл, мальчики затаили дыхание.
- Слезайте, что притихли, - усмехнулся старческий голос, - завтрак на столе.
Тимоха поднялся первым и свесил голову в лаз. У дверей сарая стоял высокий, плотный старик. Увидев мальчика, улыбнулся.
- Здрав будешь, внучок? Что прибежал?
- Монастырь кто-то сжёг, - спустившись, вытер нос рукавом Тимоха. – Мы едва успели сбечь.
- А это кто с тобой? – старик внимательно рассматривал Макария. – Из ваших?
- Из наших, - кивнул мальчик, не став вдаваться в подробности.
- А вы так вот с одними сумками и убёгли? – усмехнулся старик, - книги, небось, спасали?
- Ну, не иконы же, - скривил губы Тимоха.
- Порфирий там остался? – нахмурился старик.
- Он совсем ослабел, даже встать не смог, - виновато пожал плечами Тимоха.
- Ну да, старость - не радость, - покивал головой старик и показал на дверь, - идите в избу.
В избе за столом уже сидели две девчонки, погодки Тимохи, и пацан, лет десяти. Перед ними стояла большая деревянная чашка, лежали ложки и куски хлеба.
- Дедуль, долго ждать тебя ещё? – пробубнил пацан, стукая ложкой по столу.
- На работу ты так бы спешил, как к чашке, - проходя мимо, старик шлёпнул мальцу подзатыльник. Тот только заулыбался, мотнув головой. Старик сел во главе стола и взял свою ложку. Тимоха и Макарий примостились на пустую лавку. Появилась крупная, дебёлая женщина и насыпала в чашку из чугунка парившей каши. Старик что-то пробормотал, и первым её зачерпнул. За ним по очереди потянулись остальные. Ели не торопять, стараясь не просыпать кашу на стол. Последней присела напротив старика и женщина. Когда каша была вся съедена, женщина забрав чашку и ложки, ушла и вернулась с кувшином и глиняными кружками. Поставив кружки, разлила молоко.
После завтрака за столом остались сидеть старик и Тимоха с Макарием. Старик о чём-то думал, мальчики смотрели в окно. Там малец выгонял на пастбище корову. Перед столом появилась женщина с большой корзиной и вопросительно посмотрела на старика.
- Собери им еды и проводи до пасеки, но чтоб не видели, - подняв голову, велел он, кивнув на ребят. Женщина ушла. – Пока там побудете. Сено покосите, пчёл приглядите. На чердаке луки найдёте, можете поохотиться. Как прояснится что, я сообщу.
Вернулась женщина и поставила на лавку две корзины, накрытые рушниками. Мальчики закинули свои сумки за плечи и, взяв корзины, попрощались со стариком. Тот лишь кивнул. На улице мать ждали девчушки и тоже с корзинами. Увидев мальчиков, вскинули удивлённо брови, но ничего не спросили. Женщина направилась не на улицу, а в огород. Проходя мимо сарая, Тимоха захватил оставленные с вечера у двери копья. Протянул Макарию его. Миновав огород, перешли неширокую пустую полоску и углубились в лес. Обойдя деревню лесом, женщина повела парней на полдень, показав девчушкам в другую сторону и велев дожидаться её у Малинового ключа. Макарий старался запомнить дорогу, вертя во все стороны головой, подмечая приметные заметки, то куст калины, то громадный дуб с дуплом, то обломанную бурей сосну. Шли часа два , и перейдя заросший малиной овраг, вышли на небольшую поляну. Под могучим дубом притулилась маленькая избушка покрытая корьём, с одним окошком и дверью к лесу. По полянке там и тут стояли пчелиные колоды.
- С пчёлами управляться умеете? – остановившись на краю полянки, спросила женщина.
- Я могу, - кивнул Тимоха.
- Тогда вон там погреб, - женщина показала пальцем на край оврага, - там всё и найдёшь. Ну, живите. Косолапый, если придёт, пуганите. А то прошлым летом три улья разбил, зараза. Да, - повернувшаяся уходить женщина, остановилась, - ключ - в овраге налево, - она махнула рукой, - инструмент в погребе. Там же и посуда. Сено насушенное ставьте вон в том углу, - она махнула рукой. Немного постояв, кивнула и скрылась в овраге.
- Ну, что, место тихое, спокойное, - усмехнулся Тимоха, оглядывая поляну. – Здесь и татары не найдут, если что, - он направился к избушке. Обойдя, толкнул дверь. Та открылась на удивление без скрипа. Глянув на смазанные жиром петли, Тимоха хмыкнул. В избушке были две широкие лавки, меж ними у окошка столик. Над лавками висели два зипуна и два самотканых по длине лавки половика. Напротив - сложенная из камня печь, с кружком для чугунка.
- А дым-то тут по дубу пойдет, наверное, - Тимоха выглянул наружу и посмотрел на высокую трубу. – Совсем не види, м получается. Вот как, понял?
- Может, это чтобы пчёлам не мешать? – высказал свои соображения Макарий.
- Может, и пчёлам, - протянул задумчиво Тимоха, осматривая новое жильё и вешая на крюк над лавкой свою сумку. Копьё он оставил у двери. Корзину поставил на лавку. – Пойду, посмотрю, что там у нас с инструментом, - повернулся он к дверям.
- Я с тобой, - вскочил присевший было Макарий.
Погреб они нашли не сразу, так хорошо он был замаскирован, и с трудом подняли вдвоём тяжёлую крышку. Тимоха зажёг свечу и стал спускаться.
- Да тут, как у нас в келье, - раздался снизу его удивлённый голос, - жить можно, но, правда, холодно очень. Держи, - в проёме появился чугунок, за ним - деревянное ведро с двумя кружками, ложками и чашками внутри. Следом Тимоха подал топор, две косы и грабли с вилами. – Пока, думаю, хватит нам? – высунул он голову. – Неси в дом, - кивнул он, вылезая. – Надо посмотреть, что в корзинках? А то тут на полке крупа тоже в коробе стоит и репа свалена.
В корзинах оказался хлеб, два каравая, зелёный лук, головка сыра и масла, в тряпочке – соль, и с десяток зелёных огурцов.
- Ну что, жить можно, - оглядев припасы, удовлетворительно кивнул Тимоха. – Иди за водой, я пока косы настрою.
Взяв ведро, Макарий спустился в овраг, куда показывала женщина и, шагов через пять наткнулся на обложенную камнем криницу. Напившись, начерпал воды в ведро висевшим тут же берестяным ковшиком. Собираясь идти, сполоснул ещё и лицо.
- Кашу сумеешь сварить? – посмотрел на подошедшего мальчика Тимоха, - я пока вокруг обойду, посмотрю, где тут что?
- Сумею, чего ж не сварить, - не стал обижаться на товарища Макарий, и ополоснув чугунок, налил в него воды. – На сколько варить?
- Вари, на сегодня и завтра сразу, - глянув на небо, велел Тимоха. – Погода хорошая, покосим.
Макарий понёс чугунок в избушку, а Тимоха исчез в кустах. Печь разгорелась сразу, и загудевшее пламя стало лизать дно чугунка. Отсыпав нужное количество крупы из принесённого Тимохой короба в чашку, Макарий поставил его под лавку. Поворошив крупу в поисках половы, он высыпал её в чугун и прикрыл сверху железной крышкой. Выйдя на улицу, оглядел поляну и направился к оврагу. Он вспомнил, что идя с водой, видел одну травку. Если ею приправить кашу, будет очень вкусно. Эту травку ему показывал в прошлом году один монах, когда он ходил с ним по грибы. Нарвав пучок, Макарий заглянул под берёзу и разглядел в траве целый выводок подберёзовиков. Обрадовавшись, нарезал их в подол рубахи.
- Будет у нас каша с грибами, - улыбаясь своим мыслям, мальчик высыпал грибы на стол и стал их чистить и резать в чашку. Сзади шикнуло. Обернувшись, он снял крышку. Каша кипела. Засыпав грибы и кинув травку, он помешал варево. По избе поплыл вкусный дух. Доварив кашу, Макарий снял чугунок, и поставив его на лавку, накрыл зипуном. Взяв топор, он опять вернулся к оврагу и стал рубить на дрова сухую иву. После ивы нашёл берёзку. К возвращению Тимохи у дверей высилась изрядная стопа сушняка.
- Ты никак зимовать тут собрался? – глянув на дрова у дверей, усмехнулся Тимоха.
- А кто его знает? – пожал Макарий плечами, - монастыря-то больше нет.
- Тут ты прав, - помрачнел Тимоха. – Ладно, пошли, пока погода, покосимся. Кашу сварил?
- Сварил. Идти далеко, может, возьмём сразу?
- Да нет, тут рядом, - махнул рукой мальчик и протянул косу. – Умеешь?
- Умею, что тут уметь? – буркнул Макарий, беря косу и взвешивая на руках.
В трудах и заботах пролетела неделя. Днём косили траву, сушили её и складывали в стожки. Вечерами продолжали переводить и писать. Пришёл навестить мальчиков старик. Оглядев три высушенные и сложенные копенки, одобрительно кивнул.
- Вижу, дурака зря не празднуете, хлеба вот вам принёс, - старик протянул Тимохе узел.
- Что с монастырём? – нахмурился тот, принимая подарок.
- Сгорел ваш монастырь подчистую, - поморщился старик. – Из монахов трое выжили, остальных побили. Да и те раненые и обгорелые лежат сильно. Может, и не выживут.
- Кто нападал, известно? – посмурнел лицом Макарий.
- Ночь, никто не видел, - пожал плечами старик. – Следы конские только и остались.
- Интересно, а игумен тоже сгорел? – пробормотал вдруг Тимоха, почесав затылок. – Неужто он тайным ходом не ушёл? Не поверю.
- Кроме трёх обгорелых, никто больше не объявлялся, - покачал головой старик, с тревогой глядя на мальчика. – Ты прав, - подумав, кивнул он, - если не сгорел, то где он? А если сгорел, то тоже где? Наши ходили, сказали, что одни монахи побитые. Игумена не нашли.
- Может, его в полон захватили? – предположил Макарий.
- Игумена и в полон? – засмеялся Тимоха, - кому он там нужен? Нет, тут что-то не так. Ладно, нам тут долго сидеть ещё? – он посмотрел на задумавшегося старика.
- А ты куда-то торопишься? – посмотрел тот, прищурясь, на мальчика. – Можешь идти, только куда ты пойдёшь теперь, паря? Монастыря твоего-то нет.
- Да, Тимох, а куда мы теперь? – насупился Макарий. – Может, в Белозёрье подадимся? Я слышал, там нашего брата хорошо принимают.
- Что ты там забыл в этом Белозёрье? – поморщился Тимоха, - там морозы знаешь какие? Птицы на лету замерзают. Надо, где теплей искать. В Киев пойдём вон лучше.
- Перезимуйте тут, а весной пойдёте, - посоветовал старик. – Снег выпадет, в деревню переберётесь. К тому времени может, что и прояснится. Что спешить?
- Ладно, пока живём, там видно будет, - согласился Тимоха.
Старик ушёл, забрав снятый Тимохой мёд и воск. Мальчики, докосив лесные полянки, принялись готовить к зиме дрова, решив, что лучше зимовать тут, чем в деревне на чужих глазах. Что-то Тимоху совсем в деревню не тянуло. Почему, он не знал. Наготовив дров, Тимоха предложил в овражном откосе выкопать баню, благо, лопата в погребе тоже нашлась. Погода стояла хорошая, и они приступили к делу. Пока один копал, второй готовил жерди для обшивки стен и перекрытия потолка. Баня получилась хоть и маленькая, но хорошая. Тимоха сложил печь. Трубу вывел, как и в избушке, под дерево, только теперь уже елку. Единственно, что им не хватало, это большого чугуна или котла для горячей воды. Обдумав положение, решили наведаться в разорённый монастырь, надеясь там разжиться, чем-нибудь подобным. Прибрав всё, выступили в путь, едва посветлело. Деревню обошли стороной и реку переплыли на своей лодке. В монастырь решили идти опять подземным ходом, на всякий случай. Пробравшись в свою келью, с удивлением обнаружили, что она огнём совсем не тронута. Правда, всё в ней было почему-то перевёрнуто.
- А дверь-то тайную не нашли, - оглядел разгром кельи Тимоха. – Или не знали, что есть ход, и не искали, или …? – он почесал затылок и развёл руками, - я тогда не знаю.
- Может, Порфирий глаза отвёл? – Макарий присел на лавку старика.
- Может, - не стал спорить Тимоха и направился к двери. Тихо приоткрыв её, прислушался.
- Пошли, - шепнув, он шагнул за дверь.
Монастырь погорел, конечно, основательно, особенно трапезная, конюшни и церковь. Но многие, особенно внутренние дальние кельи, сохранились. Хмурый ветер гонял по двору золу и пепел, скрипела оборванная створка ворот. Поднявшись на колокольню, Тимоха осмотрел окрестности. Никого не увидев, спустился, и мальчики принялись обшаривать помещения. Подходящий котёл нашли в кухне трапезной. Выломав его, отнесли в свою келью, решив уходить обратно подземельем. Кроме котла насобирали разбросанных свечей, разной одежды. Макарий подбирал все попадающиеся книги и прятал их в подземном ходу, надеясь потом забрать. Тимоха же, наоборот, собирал всё годное в хозяйстве.
- Зимой пригодится, - бурчал Тимоха, навязывая узлы, чтобы удобно было нести за плечами.
- А почему местные ничего отсюда не берут? – уже уходя, удивился Макарий.
- Не знаю, - пожал плечами Тимоха, - может, боятся чего?
Стараясь не оставить следов, мальчики тщательно заперли дверь в подземный ход и покинули монастырь. Чтобы котёл было удобней вдвоём нести, привязали его к длинной жердине, подобранной Тимохой у конюшен. Правда, в подземелье пришлось немного помучиться. Жердь цеплялась концами за стены, зато на поверхности мальчики смогли прибавить сразу шаг. На пасеку они вернулись уже под вечер, усталые, но довольные.
- Теперь баня у нас будет, как настоящая, - радовался Тимоха, пристраивая котёл на печке и обмазывая его глиной. – Утром протопим, посмотрим, - оглядел он свою работу и остался доволен. Убрав всё ненужное, пошёл на ключ мыться, попросив Макария полить. Ужинали уже при свете свечи и писать в этот вечер ничего не стали, а легли спать. Наутро решили устроить банный день. Протопили баню, нагрев воды, постирались, своё и принесённое развесив для просушки под щедрым солнышком. Потом с наслаждением мылись сами, теря друг другу спины травяными мочалками. Вымывшись, валялись на траве, загорали. После обеда решили собрать созревшую в овраге малину. Тимоха, расстелив на сквозняке рушники, рассыпал её сушить.
- Чай будем заваривать, - пояснил он Макарию свою задумку.
Со следующего дня стали основательно готовиться к зимовке. Собирали грибы, ягоды и сушили. Сходив ещё несколько раз в монастырь, принесли разной посуды, и что особенно ценно, несколько бочонков. Тимоха пообещал в них поставить киснуть морошку и бруснику. Научил он Макария плести и лубочные короба для сушёных грибов и ягод. Погреб старика постепенно наполнялся припасами.
- Надо со стариком договориться, пока снега нет, крупы запасти, а то потом следы выдадут.
- А как же мы без хлеба? – напомнил Макарий.
- Будем блины печь, - скривил губы Тимоха. – Сковорода-то у нас есть.
При очередном посещении старик, осмотрев заготовки мальчиков, одобрительно покивал головой, пообещал выделить крупы и муки с солью. Заметив одежду и посуду, спросил:
- В монастырь ходили?
- А что добру пропадать? – пожал Тимоха плечами. – И нам нужда была б.
- Я не ругаю, что взяли, - улыбнулся старик. – Вас самих не видели?
- Да нет, мы подземельем входили и уходили. А что?
- Да заметил я, крутится кто-то у монастыря. И не я один. Мужики тоже говорили. Рыбаки видели. Всадник какой-то. А чего крутится, непонятно? В деревню не заходит опять же. Так что, смотрите, ребята, аккуратней. Что-то там он ищет или ждёт кого?
На следующий день Тимоха предложил заняться рыбной ловлей. Крючки и жилу он, оказывается, в монастыре захватил в последний раз. Взяв с собой еды и луки, пошли. По дороге вырезали удилища. Тимоха, как знаток, выбрал нужное место, закинув удочки, сели ждать клёва, внимательно глядя на сделанные Тимохой из коры поплавки.
- Эй, пацан, брод где знаешь? – вдруг заорали с другого берега реки. Вздрогнув от неожиданности, мальчики подняли головы. На другом берегу стоял всадник и нетерпеливо махал рукой: - ну, ты что, заснул там, где брод?
- Там, - Тимоха показал рукой вверх по течению.
- Далеко? – всадник развернулся.
- Вёрст двадцать, - сообщил Тимоха, пристально рассматривая всадника.
- Далековато, - пробормотал всадник, и дёрнув коня, направился в сторону монастыря.
- Ты видел, как он одет? - прошептал Тимоха, поворачиваясь к Макарию.
- А как? – тот посмотрел вдогонку всаднику.
- Не по нашенскому, - покачал головой Тимоха. – И что-то он мне не понравился.
- Он что, девка, тебе нравиться? – усмехнулся Макарий.
- Не девка, но не понравился, - упрямо мотнул головой Тимоха. – Я сплаваю на ту сторону, посмотрю, - Тимоха быстро смотал удочку и сунул её в куст.
- Я с тобой, - Макарий отправил следом и свою.
Вдвоём мальчики быстро достигли противоположного берега и, спрятав лодку, пошли крадучись лесом к монастырю. Неясный шум они услышали, выйдя на опушку. Меж стеной монастыря и лесом стоял лагерем отряд конников. Кони паслись на лугу, а их хозяева сидели кругом у костра. Над пламенем висел котёл.
- Ну, кто это по-твоему? – толкнул Тимоха товарища в бок. Они притаились под кустом, наблюдая за чужаками.
- Думаешь, татары?
- Татары, не татары, а разбойники - точно, вон смотри, - Тимоха кивнул подбородком, - тюки видишь? И коней вдвое больше, чем всадников.
Из разбитых ворот монастыря вышли трое. На плечах они несли, судя по согнутым спинам, тяжёлые мешки. Остановившись у костра, сбросили мешки на землю. К ним повернулись головы сидящих. Что-то спросили. Один из чужаков сунул руку в мешок и, вытащив, показал книгу. У костра загомонили. Принесшие книги поставили мешки в сторону и присели к огню.
- Видел, книги зачем-то собрали? – толкнул Макарий Тимоху в бок.
- Видно, больше ценного ничего не нашли, - скривился тот.
- Где это они столько набрали? – удивился Макарий, - я ж, вроде, всё собрал.
- Может, схоронку игумена нашли? Ты у него в келье не искал?
- Да не было у него ничего.
- Действительно, тогда странно, - хмыкнул Тимоха.
- А они в деревню не нагрянут? – встревожился Макарий.
- Могут. Не зря тот брод спрашивал. Как бы их остановить? – Тимоха вертел головой в разные стороны, пытаясь что-нибудь придумать.
- Я знаю как, пошли, - Макарий стал отползать в лес. Выпрямившись, он велел Тимохе плести лукошко из травы, а сам стал мастерить другое из тонких прутьев. Когда оба лукошка были готовы, мальчики насобирали в один волчьих ягод, перемешав их с черникой, а в другой - разных грибов, замаскировав среди них мухоморы, содрав с них предварительно красную плёнку.
- Ну, и как ты это всё хочешь им передать? – оглядел Тимоха полные лукошки.
- Я мимо пойду, если это разбойники, они отымут у меня это всё сами, - усмехнулся Макарий.
- Может я? Я шустрей тебя, - поморщился Тимоха.
- Тебя всадник запомнил, а меня он не видел, я под кустом сидел, - покачал головой Макарий и, взяв лукошки, направился к опушке. – Ты в кустах жди и смотри, - попрощался он с товарищем.
Макарий вышел из леса и шёл, не спеша, опушкой мимо лагеря чужаков. Он почти миновал его, когда его заметили. Вскочившие двое мужчин кинулись к мальчику. Макарий, сделав вид, что испугался, остановился и таращил глаза на подбегавших.
- Что несёшь, пацан? – первый протянул руку к лукошку с ягодами, второй выхватил лукошко с грибами. Оба стали рассматривать дары леса.
- Ягоды и грибы, - промолвил Макарий, - есть вот несу, домой.
- Себе несёшь? – первый воин оглядел парнишку.
- Себе, семью кормить надо.
- А с нами поделишься? – ухмыльнулся второй, - я тебе монету дам, - он подбросил на ладони серебряный кружок. – Халвы купишь.
- Ну, если халвы, забирайте, - мальчик протянул раскрытую ладонь, и получив монету, пошёл дальше. Воины, переговариваясь, вернулись к костру.
- Ну, что там? – обойдя по кругу, Макарий вернулся к Тимохе.
- Грибы уже забросили в котёл, - улыбнулся тот. – Второй вон вешают, для чая, наверное.
Ждать пришлось долго. Пока воины поели варево, потом не спеша попили чаю, стало смеркаться. Ехать видно дальше они не собирались, потому как разлеглись вокруг костра.
- Как скоро твои грибы и ягоды подействуют? – спросил Тимоха, жуя краюху хлеба, и наблюдая , как трое воинов сгоняют коней к лагерю. Вот они привязали их на длинные поводья и снова улеглись у костра. Вот другой воин отошёл к куче хвороста, и набрав охапку, подбросил в костёр.
- К утру точно подействует, - усмехнулся Макарий.
Уже в темноте мальчики заметили, как один воин встал и направился к кустам, видно по нужде. Возвращаясь обратно, он вдруг остановился и, вскинув руки к горлу, повалился на землю. Пару раз попытался встать, но вскоре затих.
- Кажется, начало действовать, - уставился на затихшего воина Тимоха и, достав нож, пополз к костру, Макарий - следом. Обследовав валяющиеся вокруг костра тела, мальчики, убедились, что все чужаки мертвы. Тимоха подбросил в костёр хвороста, и вспыхнувший огонь выхватил из темноты сведённые судорогой оскалы чужих лиц.
- Поляки это, не татары, - Макарий показал товарищу сорванный с шеи одного католический крест. – Я у них такие видел.
- Тоже не добрые соседи, - поморщился Тимоха, обыскивая тела чужаков и складывая всё найденное в освободившееся от ягод лукошки. Потом он проверил тюки. – Нам всё сразу не унести, - посмотрел он на листающего книги Макария. – Может, коней возьмём?
- А потом их куда?
- Отпустим, - пожал плечами мальчик. – Себе можем парочку оставить. В дороге потом пригодятся.
- А кормить чем? Зима впереди, не забывай.
- Ещё успеем сена накосить.
- Ну, смотри, тебе видней. Тела тут так и оставим?
- Нет, оставлять нельзя. Вдруг тут не все. Придут другие, на деревню сразу подумают. Надо тела спрятать и коней куда-то деть.
Следующий час мальчики стаскивали тела в найденную промоину и забрасывали их ветками. Луна, словно в сговоре с ними, хорошо освещала местность. Потом навьючивали тюки на коней. Получилось шесть.
- А как же мы их поведём, брод-то далеко? – вдруг вспомнил Макарий.
- Брод в ста саженях ниже, - махнул рукой Тимоха, засмеявшись. – Это я чужаку так только сказал, чтобы он на наш берег не попал. Сам видишь, кто такие.
Выбрав себе два самых крепких на их взгляд коней, мальчики сели на них, и взяв в повод по три навьюченных, направились к пасеке. Оставив там груз и коней, вернулись обратно. Остановившись напротив деревни, Тимоха велел Макарию ждать, а сам направился в деревню пешком. Пробравшись к избе старика, тихо стукнул в окно. Внутри зашевелились, и через минуту вышел старик. Разглядев мальчика, нахмурился.
- Что-то случилось?
- Случилось, - Тимоха подошёл вплотную и на ухо поведал старику, что случилось возле монастыря. Выслушав, тот лишь крутнул головой.
- Ну, вы мальцы и даёте. И что мне с этими конями делать? А вдруг банда ваша не вся, и другие явятся, своих искать будут. Сожгут ведь, ироды, деревню.
- У вас цыгане тут поблизости есть? – почесал затылок Тимоха. – Можно им продать.
- Цыгане, говоришь? – задумался старик. – Надысь Савелий вроде говорил про цыган. Табор ихний проходил Верхним трапом. У Боровиков стояли. Может, и не ушли ещё. Знаешь, где Боровики?
- Знаю, - кивнул мальчик. - Тогда мы отгоним туда коней, раз вы себе не хотите, - усмехнулся Тимоха, поворачиваясь.
- Гони, всё одно это не работные кони, - махнул рукой старик. – В телегу не запряжёшь, в соху тоже. Только корм переводить на них. Погоди, - позвал он мальчика. Когда тот вернулся, тихо спросил: - тела куда дели?
- Да в овраг скинули, куда ещё, - скривился Тимоха. – Не могилу же им копать?
- Не найдут, ежели что?
- Мы ветками прикрыли, если не искать, не найдут.
- Были то кто, татары?
- Нет, поляки.
- Ну, давай, тогда, угоняйте коней, - старик махнул рукой, - от греха подальше.
Вернувшись к ожидавшему Макарию, Тимоха выложил новый расклад.
- И далеко эти Боровики? – взглянул тот на еле державшуюся на горизонте луну. – До светла успеем, чтобы нас не запомнили самих.
- К заре и поспеем, - пообещал Тимоха, залезая на своего коня.
Вернувшись к монастырю, мальчики сняли с коней всю упряжь, оставив одни уздечки и длинные поводья и спрятали всё тоже в овраг.
- Потом может мужики заберут, - буркнул Тимоха, накрывая захоронку ветками.
Привязав коней друг за друга, сели на передних и поторопились к Боровикам, надеясь застать там цыган. Табор Тимоха заметил издали, едва выехали на взгорок. Расположился он на небольшом лугу между речкой и лесом. Несколько шатров стояли в окружении телег. Паслись стреноженные кони, горели костры. Загнав коней в лес, Тимоха велел Макарию остаться, а сам опушкой направился к табору. Вернулся он через час с пожилым цыганом, в зубах того торчала дымящаяся трубка. Тот, ни слова не говоря, осмотрел коней и, достав тугой кошель, отсчитал Тимохе пригоршню золотых монет. Тимоха протянул мужику повод от первой лошади. Макарий свой привязал к другой, и мальчики молча исчезли в лесу. Мужик повёл коней к табору, довольно попыхивая трубкой.
- Он не спрашивал, чьи кони? – поинтересовался Макарий, когда они достаточно отошли.
- Он и сам видел, чьи они, - усмехнулся мальчик, подбрасывая на ладони зазвеневший монетами кошель. – А нам теперь и в дорогу есть с чем идти.
Почти в полдень мальчики вернулись вымотанные бессонной ночью на пасеку. Кое-как перекусив, завалились спать и проспали до утра. Утром, разобрав трофеи, решили, что ещё один схрон им не помешает, и принялись за дело. Закончив схрон, стали заготавливать сено для коней. Теперь приходилось ездить подальше от пасеки. Накошенное сразу сволакивали на свою поляну и тут же на ней сушили и складывали в копну, благо, погода баловала. После покоса, Тимоха затеял сооружение для коней зимовника. Устроить решил его меж удачно росших четырёх елей. Оставив проход, три оставшиеся стороны загородили жердями, связав концы ремнями от бывшей бандитской сбруи и напихав меж них нарезанного по берегам реки камыша. Получился небольшой, но тёплый сарай. Крышу накрыли всё теми же жердями и камышом. На землю накидали толстым слоем камыша. Теперь коней на ночь ставили в сарай, чтобы они привыкали. Дважды наведывался старик. Посматривая на старания мальчиков, только одобрительно кивал. В последний приход сообщил, что через месяц будет ярмарка. Тимоха и Макарий выразили желание на ней побывать.
- Тут мужик через деревню проезжал, - прищурился старик. – Про монастырь расспрашивал. Кто порушил, где монахи? Ну, мужики ему рассказали. Они любят у нас языками почесать, - старик усмехнулся. - Я со стороны, значит, это послушал. Мужик очень настойчиво про вас расспрашивал. Мол, мальцы в монастыре ещё были? Куда девались? Наши только плечами пожимали. Среди побитых не было. А живых не видели. Можа, сгорели, в какой келье? Можа, присыпало обвалом? Очень мужик этот недоволен был, что вас не сыскал. Что думаете?
- Думай, не думай, неспроста и нас ищут, и вокруг монастыря шныряла банда. Что-то они не нашли всё-таки. И очень хотят найти. – Тимоха покрутил головой. – Хотел бы я знать, что?
- Может, сокровища, какие? – хмыкнул старик, - не слыхали?
- Сокровища в монастыре? – удивился Тимоха и посмотрел на Макария, - ты не слышал?
- Про сокровища нет, - мотнул тот головой. – Мне не даёт покоя другое, куда игумен подевался? Ведь среди побитых его не было?
- Не было, - кивнул старик. – То и странно. Может, его в плен взяли и пытали? А он возьми и скажи про сокровища? Потому и ищут.
- Так, если бы он сказал, нашли б давно. Значит, не сказал, - усмехнулся Макарий.
- А может и сам точно не знал, - скривил губы Тимоха. – Не нравится мне это всё. Ох и не нравится. Чую, выйдет нам этот монастырь ещё боком.
Старик ушёл, а ребят одолели мрачные думки. Отгоняя их, занимались подготовкой к зиме в светлое время дня. По вечерам продолжали переводить греческие книги.
- Знаю, что они ищут! – в один из таких вечеров воскликнул Макарий. Тимоха поднял голову. – Книги они ищут, вот, - мальчик хлопнул ладонью по раскрытой книге. – И совсем не сокровища. Потому и была банда польская, что книги эти им очень нужны. И игумен им не мог точно сказать , где они. Предположил, что у Порфирия. А раз там не нашли, значит, мы унесли. Вот нас и ищут тоже. Помнишь, разбойники три мешка книг собрали тогда?
- Книги, говоришь? – Тимоха почесал пером нос. – А что, по всей видимости, точно книги. Сокровищ в нашем монастыре отродясь не водилось. Я б услышал о них. А книги Порфирий тайком привёз из последнего царского похода. Я ещё удивляюсь, почему от царя никто не приезжал, про монастырь не интересовался?
- Может, весть не дошла?
- Так за столько времени уже дойти должна, - покачал Тимоха головой. – Тут что-то не так. Не нравятся мне такие тайны. Ох и не нравятся.
А жизнь шла своим чередом. Вместе со стариком мальчики съездили на ярмарку, взяв своих коней. Там покупали в основном крупы и соль себе, овёс и рожь - коням, сколько смогли увезти. Зима ждать не заставила. В первых числах сентября лёг первый снег. Теперь приходилось следить за следами, как пошутил Тимоха, заметая еловым веником свои следы, возвращаясь с деревни. Он забирал у старика приготовленные тем для них лыжи.
Снегу выпало сразу много. Мело почти всю неделю. Но морозец установился не сильно крепкий. Тимоха принёс от старика не только лыжи, но и несколько силков на зайцев. И в первый, установившийся день, отправился их опробовать. Макарий остался на хозяйстве. Забот теперь прибавилось. Кроме топки избы и приготовления пищи для себя, надо было кормить и животных. К обеду вернулся довольный Тимоха. Поймал двух зайцев.
- Теперь с мясом заживём, - похвалился он добычей и принялся свежевать тушки. Вечером, ужинали зайчатиной.
Теперь, Тимоха, если не было пурги, уходил каждое утро на охоту. Возвращался, когда в полдень, а когда и под вечер, но всегда с добычей. Мясо не только ели, но и коптили впрок. Кроме зайцев, несколько раз мальчик приносил подстреленных стрелой тетеревов и рябчиков.
- Нашёл берлогу Потапыча, - раз, придя, похвалился он. – Как думаешь, вдвоём сладим?
- И в голову не бери, - замахал руками Макарий. – Заломает, как пить дать. Кто мы против медведя? Камышинки.
Тимоха, посмеиваясь, больше к этому разговору не возвращался, но видно жалел, что они не смогут взять медведя. В заботах и хлопотах пролетела зима. Тимоха по первопутку собирался тронуться уже в дорогу, но пришедший навестить их старик остудил парня.
- Приезжали надысь от царя, - сообщил он. – Про монастырь досконально всех опросили.
- Конкретно, что искали? – насторожились ребята.
- Порфирия искали, игумена. Ну, и вас до кучи. Узнав, что Порфирий схоронен, старший был очень сердит. Ещё больше рассердился, когда сказали ему, что вы и игумен пропали неведомо как и куда.
- Ты ему про поляков не сказал? – насупился Тимоха.
- Я сам не сказал, - усмехнулся хитро старик. – А до этого показал одному говорливому нашему поляцкую сбрую и одежонку, что мол нашёл случайно у монастыря. Вот тот и сказал про поляков старшему. Сильно он после этого задумался. Полдня по монастырю ходили. Мальчишки видели, что кельи игумена и Порфирия обыскивали.
- Тайный ход не нашли? – затаил дыхание Тимоха.
- Про то разговора не было, - мотнул головой старик. – Значит, не нашли. Вы теперь как, уходите?
- Да по всему выходит, что нельзя нам в Киев идти, - почесал затылок Тимоха.
- Что, так и будете всю жизнь тут прятаться? – усмехнулся старик. - И от кого?
- Выходит, что от всех, - Тимоха развёл руками. – Поляки поймают, запытают до смерти. А и к царским слугам попадёшь, не слаще будет. Вот и выходит, как ни крути, везде клин.
- Что ж, раз такое дело, живите, - кивнул старик. – А там видно будет.
- Что делать будем, Макарий? – Тимоха, проводив старика, вернувшись, сел на лавку напротив читающего книгу товарища. Тот поднял голову.
- Говорю ж на Белоозерье уходить надо. Там не выдадут. Мне Климент сказывал, что там беглых много прячется. И от царя, и от других бед. И нас примут. Чай, мы - книжники ещё. Польза будет.
Несколько дней мальчики и так и так обдумывали варианты своей дальнейшей жизни. Прятаться всю жизнь в лесу им не очень хотелось. Да и прятки эти - до поры, до времени. Забредёт случайно охотник или грибники, и все прятки кончатся. Или царским слугам выдадут, или, что ещё хуже, бандитов наведут. Почему-то Тимохе казалось, что в деревне таится их соглядай. Он потому и в деревне ни разу не показался днём, всё тайком ночью - при нужде, сам опасался и за семью старика переживал, не хотел подставлять. В конце концов, доводы Макария Тимоху убедили, и они стали собираться на Белоозёрье. Пересмотрев свои накопления, отобрали самое необходимое с учётом, что смогут увезти на двух лошадях. Собравшись, Тимоха сходил в деревню предупредить старика. Тот явился на другое утро.
- Всё же уходите? – покачал он головой, глядя на навьюченных лошадей.
- Ну, не век же тут прятаться, - развёл Тимоха руками. – А если набредёт кто случайно? И нам крышка, и тебя не поздоровится. Сам понимаешь.
- Ну, ладно, собрались и собрались, - посмурнел лицом старик. – Я, если честно, уже и привык к вам, ребята. За своих сынков держал.
- Мы тут тебе добро оставляем монастырское и с бандитов. Время прошло, можешь, что продать, что сам пользоваться, посмотришь, - махнул на погреба Тимоха. – Конюшню мы вычистили. Так что, запах выветрится, и не узнаешь, что кони стояли. Да её и не видно, если не искать.
Присев на дорожку, парни простились со стариком и взяли направление на закат солнца. Через неделю ходьбы лесом, вышли на наезженный тракт, пристроились к проходящему купеческому каравану с солью. Шёл купец до Новгорода. Оделись парни монахами. За зиму они вытянулись, окрепли, потому купец лишних вопросов и не задавал, удовольствовавшись сказкой Тимохи, что они, мол, посланы в северные монастыри по монастырским делам. Пристроившись в хвост каравана, парни в дела купца тоже не лезли. С расспросами ни к кому не приставали, на привалах ели своё. На вопросы других попутчиков отвечали односложно или отмалчивались. Такое их поведение отбило охоту у любопытных лезть к ним с расспросами, что и было нужно. Караван двигался медленно. Сберегая коней, парни в основном тоже шли пешком. Где удавалось по пути, подкупали продукты, овёс. Чтобы не привлекать не нужного внимания, книги в дороге не открывали. Единственным чтением обоих была небольшая книга библейских сказок. Её иногда Макарий читал вслух и всем у костра, что мужикам очень нравилось. После каждой прочитанной сказки, они устраивали её обсуждение. Макарий и Тимоха отмалчивались, как не пытались их мужики вовлечь в беседу, лишь слушали и улыбались. Единственно с кем сошлись парни, был старший охранной дружины. Молодой мужчина, лет под сорок, сразу им почему-то приглянулся, хотя в друзья и не набивался. Во время движения и на привалах Карп, так звали мужика, охранникам лениться не давал, проводя учения. Глядя на это, и Тимоха с Макарием напросились в учёбу. В первом же городке Карп помог парням купить себе мечи и боевые луки. И теперь они проходили тренировку с бойцами дружины. Карп сам с ними занимался всё больше и больше, особенно после одного случая. Тимоха с Макарием, как обычно, шли последними. В тот день они тренировались в стрельбе, выбирая цели на обочине дороги впереди себя, чтобы удобней было подбирать стрелы. Вдруг Тимоха охнул и захромал, в сапог попал камешек. Присев на пенёк у обочины, он стал его вытаскивать. Лук в это время держал в левой руке, правой вытаскивал помеху. И тут краем глаза он видит, что по дороге на обоз мчатся пять всадников, размахивая мечами. Вскочив, Тимоха вскинул свой лук. Мчавшийся на него конь видно испугался внезапно появившейся преграды и встал на дыбы, стряхивая с себя всадника. А Тимоха, заорав, выпустил свою первую стрелу в скачущего рядом и попал всаднику в шею. Тот, схватившись за горло, захрипел и стал валиться набок. А Тимоха уже пускает третью стрелу и опять попадает. Рядом прожужжала стрела услышавшего зов товарища Макария. И тоже в цель. Пятый всадник, видя почти мгновенную гибель товарищей, попытался развернуться и удрать, но стрела Макария попала ему под левую лопатку. А Тимоха уже добивал упавшего с коня первого всадника. Обернувшись на шум битвы за спиной, парни, видя, что лукам делать там нечего, схватились за мечи и ринулись в гущу сражения. И вовремя. Карпа окружили сразу пятеро, тесня к телеге. Один даже попытался запрыгнуть на неё, чтобы напасть со спины. Решительный натиск парней, и у ног Карпа лежат пять трупов. Весело подмигнув парням, Карп развернулся к новым напавшим. Через полчаса схватка закончилась. Обоз остался цел. Но пять обозников и три дружинника были убиты. Ещё двое ранены. Парням в качестве трофея достались пять лошадей разбойников и то, что они нашли в их карманах и притороченных сумках. Лошадей потом обменяли в попавшейся на пути деревне на овёс и крупу.
Вечером на привале к парням подсел Карп. Помолчал, глядя в огонь костра.
- А что, Тимоха, не страшно было, когда конь на тебя нёсся? – пытливо глянул он в глаза парня.
- Потом было, - кивнул Тимоха. – А тогда я не успел, - он улыбнулся. – Руки сами работали, я только глазами направление давал.
- Из тебя хороший воин выйдет парень, - прищурился Карп, - может, пойдёшь ко мне в дружину, что тебе это монашество? У нас веселей.
- Я бы пошёл, - скривился Тимоха, - но не могу, слово дал.
- Ну, раз слово, то тогда держи, - кивнул дружинник. – Только я, парни, предупредить вас хочу, - Карп наклонился и понизил голос. – Купцу нашему особо не доверяйте. В городке, что прошли, шептался он с каким-то шишигой, и на вас тот шишига показывал. О чём шептались, я не слышал, но шишига купцу кошель с монетами сунул и предупредил о чём-то. Купец деньги взял и что-то обещал. И теперь на вас часто посматривает, будто стережёт, я заметил.
- А что нас стеречь? - изобразил беззаботность Тимоха, - мы простые монахи. Сокровищ не везём, сами званий больших не имеем. Пусть стережёт.
С того раза Карп, как бы ненароком, всегда был близко от парней, особенно если проходили деревню какую или городок. И занятия стал сам с ними проводить в хвосте обоза, передавая воинские хитрости драки на мечах, кулачках и стрельбе из лука. Научил Карп парней метать ножи и разгадывать следы на дороге, а также ещё многим воинским премудростям.
Однажды утром дружинник предупредил Тимоху, что через день ожидается большой город, и что купец явно нервничает, словно ожидает кого-то. И Карп не ошибся. В полдень с боковой дороги к обозу выехали четверо всадников, по виду похожих на дружинников какого-нибудь князя или боярина. Переговорив с купцом, четвёрка пристроилась позади обоза и до вечера плелась в хвосте. Тимоха с Макарием насторожились и держали луки под рукой. Не отходил от них и Карп, словно чувствовал исходящую от попутчиков неясную пока угрозу. На ночном привале чужаки расположились рядом с парнями. С другой стороны прилёг Карп с двумя верными дружинниками. Ночь прошла хоть и беспокойно, но тихо.
- Они нас хотят взять в городе, - шепнул Тимоха Макарию, наблюдая за соседями при побудке. – Там у них ещё люди ждут. Эти просто охраняют нас. Что делать?
- Надо напоить их вот этим, - Макарий протянул товарищу только что заваренный кипятком отвар.
- Но как? – взяв кружку, тот понюхал исходивший из неё парок, - вкусно пахнет.
- Парни, чайком не поделитесь? – неожиданно один из чужаков сам обратился к парням. Тимоха, улыбнувшись, тут же протянул ему отвар Макария.
- Держи, мы себе ещё заварим.
- Благодарствую, пахнет вкусно, - взяв кружку понюхал чужак и, вернувшись к товарищам, стал и их одаривать одолженной заваркой.
- Ну, значит, так угодно Богу, - усмехнулся Макарий, проводив глазами свою кружку, и взяв кружку Тимохи пошёл к костру за кипятком. Когда он вернулся, Тимоха уже ополаскивал возвращённую чужаками его кружку. Позавтракав, тронулись.
Теперь купец находился всё время в голове обоза. Приближался город. Движение на тракте заметно оживилось. Их иногда даже обгоняли всадники. Часа через три Тимоха толкнул в бок задумавшегося Макария и показал на отставших чужаков.
- Смотри, наши охранники, похоже, спят. Бежим, что ли?
Быстро переодевшись в городское платье, парни сели на коней верхом, и обогнав обоз, поспешили к городу. Их исчезновение заметил один лишь Карп, махнув на прощание рукой. Заплатив на въезде пошлину, задерживаться в городе парни не стали, а направились сразу в сторону студеного моря, расспросив дорогу для верности у нескольких человек.
- Интересно, кто нас хотел захватить? – покинув город через северные ворота, оглянулся Макарий.
- Я думаю, не царские люди, - поморщился Тимоха. – Те бы сразу повязали, тянуть не стали. Кто-то другой. А вот кто, теперь не узнаем.
Помыкавшись дорогами, через месяц парни прибыли в Белоозёрье. Принял их сам Епифаний, глава монастыря. Он хорошо знал, оказалось, Порфирия. Долго о нём расспрашивал. Узнав о разорении монастыря, лишь удручённо покачал головой, пробормотав: - на всё воля Божья. Парней в монастырь принял, если не с радостью, то с доброжеланием точно. Тимоха не стал рассказывать о всех дорожных мытарствах, поведав лишь честно, что их ищут. Кто, правда, они и сами не знали. Узнав это, Епифаний построжел лицом и стал подробно расспрашивать об этом.
- Поляки, говоришь, монастырь разорили? Сам видел? – уставился он пронзительными глазами на рассказывающего Тимоху.
- Не только видел, но одну шайку мы лично отравили, - поглядев на сидящего рядом Макария, Тимоха рассказал о их мести.
- И за что же, интересно, поляки ваш монастырь сожгли? – почесал бороду Епифаний. – Что там было такого ценного? Признавайтесь, отроки, - монах сердито стукнул кулаком по столу.
- Книги, отче, - Тимоха опустил голову.
- Книги? Какие книги? – сдвинул брови монах.
- Их Порфирий из Казанского похода привёз. Мы переводили и записывали. Старые книги, греческие. Ему их царь велел переписать и привезти обратно ему.
- Греческие книги? – задумался монах. – И что ценного в них, говори?
- Они ведают, как на Русь нашествие готовилось, - сказал вдруг Макарий.
- Нашествие? Какое нашествие? – монах перевёл взгляд на Макария.
- Изначальное. Когда ещё христианства на Руси не было.
- И где эти книги теперь? – нахмурился монах. – Ну? – прикрикнул он, видя, что парни стушевались. – С собой привезли или схоронили?
- Привезли, - тихо ответил Тимоха.
- Значит, за вами и сюда придут, - покачал монах головой. - И нас могут сжечь. Видно, серьёзные книги, отроки, вы везёте. Ох, и серьёзные. Раз за них монастыри горят. Что же мне с вами делать теперь? Здесь оставлять нельзя, вас видели. Человеческие души слабы, не смолчат на пытке. Ладно, переночуете, а утром дальше пойдёте. Найду я, куда вас спрятать, раз такое дело.
Епифаний ушёл, сердито постукивая посохом, а парни переглянулись. Тимоха подошёл к узкому окну кельи и выглянул наружу.
- Надо было нам на пасеке оставаться, - буркнул Макарий. – Авось, там бы не сыскали долго ещё.
- Авось, да небось, - зыркнул на него, сердито обернувшись, Тимоха. – Далеко теперь наша пасека. О завтрашнем дне думай.
- Давай уйдём в тайгу куда, скит себе поставим и будем жить.
- И долго ты так собираешься жить? – поморщился Тимоха. – Всю жизнь?
- Нет, пока книги не переведём.
- А потом?
- Отвезём перевод царю, и пусть он сам дальше разбирается. А мы вон к Карпу пойдём. Ты же сам хотел быть ратником.
- Пока мы эти книги перепишем, бороды отрастим уже, - усмехнулся Тимоха.
Утром, едва посветлела заря, в келью явился Епифаний. С ним шёл монах лет тридцати с корзиной в руках. Поставив корзину на стол, он отступил к двери.
- Поешьте-ка вот на дорожку, - Епифаний сел на лавку у стены. И пока парни ели, молчал, прикрыв глаза. Только губы чуть шевелились. То ли молитву читал, то ли ругался, не поймёшь. Едва парни доели последнюю крошку, монах открыл глаза и кивнул.
- Пойдёте значит, вон с Лукой. Он дорогу знает. Пойдёте далеко, за Каменный пояс. Там монастырей нет, одни скиты. Вот там и схоронитесь пока. Как искать перестанут, я человека пришлю, сообщит. Припас на дорогу у ворот ждёт, езжайте. Коней своих заберёте.
- А как же Лука? Узнают, что ты нам его дал, плохо тебе, отче, будет, - нахмурился Тимоха.
- За это не думай, - махнул рукой монах. – Лука вчера тоже пришёл. Его наши не знают ещё. Вот с вами и пойдёт дальше. Ему тоже тут не стоит оставаться. Ищут, как и вас. Вот друг другу и поможете. Втроём оно веселей идти, чем врозь, - он вдруг улыбнулся и подмигнул парням. – Всё, с Богом, - благословив всех, монах встал и первым направился к двери.
Их кони уже стояли у ворот навьюченные. Тимоха привязал сверху только сумки с книгами, с которыми они и ночевали в келье. Махнув рукой открывшему им ворота монаху, путники двинулись по едва приметной дороге прочь от монастыря. Войдя в лес, парни достали мечи и повесили за спину, как учил Карп. Там же примостили и колчаны со стрелами, взяв луки в руку.
- Вы, как настоящие воины, - покачал головой Лука. – Довелось сражаться?
- С разбойниками только, - поморщился Тимоха и предупредил взглядом Макария, чтобы лишнего не болтал.
Лука оружия не имел, если не считать дубового посоха и засапожного ножа. Лесная тропа была узкой и извилистой. Лука шёл первым, за ним - вереницей три лошади, на длинных поводьях. Меж ними - Макарий. Замыкал караван - Тимоха. Такой ряд определил с первых шагов Лука. Парни спорить не стали, не увидев в нём беды. На ночлег сходили с тропы и располагались под елями, пряча и коней. Костёр жгли с опаскою, выбирая для этого глубокий овраг. Первый месяц старательно обходили встречающиеся деревни. Потом стали заходить, сторожась, покупать продукты. Лето провели почти всё в дороге. К осени прибились к затерянной в тайге деревне. Встали на постой к одинокому старику, бобылю. Успели заготовить корма для коней. Перезимовав, тронулись дальше. За зиму поднакопили припас. В основном копчёное мясо разных зверей. За шкуры выменивали у деревенских крупу и овёс. Но у тех и самих было мало. Обещали привезти с весенней ярмарки. Но из соображения безопасности, парни ждать не стали, и едва подсохло, тронулись дальше. К лету вышли к цели. Это было небольшое поселение староверов. На склоне горы плотно стояли вырытые в земле десяток жилых землянок. Чуть в стороне прятались землянки для скота и птицы. С другой стороны пролегал глубокий овраг с ключом. Над ключом таились три бани.
Гостей встретил невысокий, коренастый мужик с густой чёрной бородой. Луку он видно знал, просто кивнул ему, отпуская. И мужик нырнул в одну из землянок. А парней, оглядев, пригласил к громадному дубу над оврагом. Под дубом лежала длинная, отполированная мужицкими задами колода. Пригласив присесть, старик повёл спрос. Кто такие, откуда, по какой нужде пришли? Не таясь, Тимоха сразу признался, что они с разорённого поляками монастыря. Книжники. Что их ищут. И царские слуги, и поляки. Ищут из-за греческих старых книг, что остались им в наследство от убитого в монастыре монаха Порфирия.
- Так вы ученики Порфирия? – услышав имя монаха, вскинул брови мужик. – Ну, тогда другое дело. Добро пожаловать, как говорится. Порфирий плохих учеников не имел. Знавал я его в своё время, толковый старик был, грамотный. Много языков знал. По свету много походил. Был раз и у нас. Землю описывал тутошнюю. Обещался на старости прийти, да видать не успел, - мужик, опустив голову, покачал её. – Вот она жизнь наша. Сегодня есть, а завтра и нет ничего. Прах один.
Ну, ладно, поживёте пока у меня. Завтра покажу место, где себе сами землянку сробите. Делать что умеете, кроме как книги писать?
- Да, многое, - Тимоха пожал плечами.
- Ну и хорошо, если что не знаете, спрашивайте. Я смотрю, мечи, для пугала носите или как?
- Или как, - усмехнулся Тимоха. – Крови не боимся, нюхали уже.
- Ну и ладно, - мужик встал. – У нас тут тоже тати бывают. Надеюсь, не испугаетесь. Пошли, место покажу, - старик направился к землянкам. – Меня зовите Радомиром. С остальными по ходу познакомитесь. Хутор наш не большой.
Землянка мужика внутри была большая и обшита хорошо подобранными дубовыми плахами. Воздух был сух и свеж. С крайних полатей поднялась девушка. В руках она держала какое-то шитьё. На прибитой на столбе полочке горел масляный фонарь.
- Вира, парни поживут у нас, пока своё жильё не сделают, - сообщил ей мужик и показал на дальние нары. – Спать будете тут. Есть, как позовут. Это Вира, моя дочь. Она хозяйство ведёт.
- У нас там лошади ещё, - кивнул на вход Тимоха.
- Коней в конюшню. Дар покажет, - поманил он выглядывающего из-за спины Виры мальчугана.
- Ну, вот так пока.
Сняв с лошадей поклажу, Тимоха с Даром повёл коней в конюшню, а Макарий стал разбирать вещи. Съестные припасы он сразу отдал Вире. Книги, не распаковывая, сунул под нары. Одежду повесил на колышки у изголовья и у входа. Закончив, присел напротив девушки. Та латала рубаху мальца.
- А вы давно тут живёте? – Макарий внимательно осматривал землянку.
- Я с рождения, а отец ещё больше, наверное, - Вира пожала плечами.
- А мама твоя где?
- Медведь позапрошлым летом заломал в малиннике, - дёрнула плечом девушка.
- В этой землянке сколько человек живёт?
- Отец, я, Дар, - стала загибать пальцы Вира, - ещё два брата, Кай и Мещера. Но они сейчас в тайгу ушли. Вернутся дней через пять. Вот и всё.
- В других землянках столько же народу? – улыбнулся Макарий.
- Есть и больше, - подумав, кивнула девушка. – А ты кто?
- Я? – дёрнул губами Макарий, не зная как сказать, - человек.
- Вижу, что не медведь, - засмеялась Вира. – Ладно, не хочешь, не говори. Тут все не простые. Так что в души друг к другу у нас не принято лезть. Кто хочет, говорит, кто не хочет, не спрашивают.
Вернулся Тимоха и позвал Макария наружу.
- Знаешь, почему они избы не ставят? – почему-то шёпотом спросил он.
- Ну? – наклонился Макарий, - почему?
- Местные тут часто нападают, пожечь могут. А землянку не сожжёшь так просто. Пошли, погуляем, чтобы знать, что тут где.
Хутор или заимка был не большой. За час парни всё внимательно осмотрели. Появившийся Лука предложил помощь в будущем строительстве. Тимоха прямого согласия не дал, рассчитывая на свои силы. Как-никак, опыт уже имелся. Сопровождавший парней Дар потянул друзей дальше и привёл к берегу большого озера. В кустах прятались несколько плоскодонок.
- Тут недавно Ипат вот такого налима поймал, - мальчик развёл руки на всю ширину. – Четверо еле донесли. Вот какая у нас рыба есть.
- А на что ловите? – поинтересовался Тимоха, разглядывая озеро. Его другой берег прятался в густых камышах.
- Кто на удочку, кто бреднем, - пожал плечами малец.
- А что, церкви, гляжу, у вас нет? – спросил Макарий.
- Церкви нет, - кивнул малец, - под дубом молятся по вечерам и в праздники. Там отец и проповеди иногда читает. Но это в основном зимой. Сейчас некогда.
Вернувшись к землянке Радомира, парни застали его у входа. Мужик набивал косы. Подняв голову, улыбнулся.
- Трава ныне быстро поднялась. Туда, сюда, и косить пора будет. Вы умеете?
- Умеем, - кивнул Тимоха и присел рядом. – А что, на охоту ходите?
- Попозже, сейчас зверь молодняк выкармливает. Ты охотник?
- Из лука могу, - улыбнулся Тимоха. – Он тоже, - кивнул он на стоявшего рядом Макария.
- Это хорошо. А то у нас в основном землепашцы. Толком стрелять никто не умеет. Силками в основном балуемся.
- Если надо, могу поучить, - сдвинул брови Тимоха. – И на мечах тоже. Мы пока шли, с хорошим дружинником познакомились. - Он кое-что показал на мечах.
- У нас и мечей-то три штуки всего, - скривил губы Радомир. – Рогатинами, да косами, если что, отбиваемся. Да Лука вон кистени показал, как делать.
- На ярмарку ходите? – спросил Макарий.
- Сейчас собираемся. Пушнину зимнюю отвезти надо. Запас пополнить.
- Мы можем с вашими сходить, мечи прикупить.
- Мечи говоришь? – мужик почесал затылок, - они стоят небось дорого?
- У нас золото осталось, на пяток хватит, - сообщил Тимоха. – Что его тут беречь?
- Ну, если золота не жалко, сходите, - согласился Радомир, и как-то по-другому посмотрел на парней. – Заодно и поохраняете моих. Через неделю и пойдёте.
- Лопаты у вас есть хоть? – поднялся с корточек Тимоха. – Нам бы побыстрее землянку выкопать, да обживаться. Лето оно быстро пролетит.
- Есть и лопаты и топоры, всё дам, - Радомир тоже поднялся, закончив отбивать косу. – Раз торопитесь, пошли тогда место покажу. С утра и начнёте копать. Он ушёл в землянку и вернулся вскоре с топором в руках. Кивнув парням, повернул к оврагу.
- Я тут подумал и решил, что вашу землянку лучше всего поставить с этой стороны, - махнул он рукой на овраг. – На той стороне у нас засека, не пройти чужому. В случае нападения с другой стороны, у вас будет время сообразить, что к чему. Согласны?
- Ты старший, тебе видней, - пожал плечами Тимоха, крутя головой.
- Ну, вот тут где-то, - Радомир остановился на краю оврага. Да первой землянке от оврага было метров пятнадцать. От ног мужика спускалась тропа к роднику. Метрах в пяти стояла первая баня.
- Тут, так тут, - кивнул Тимоха и прошёлся по краю оврага. Остановившись у бани, поморщился.
- Мы вон под той елью поставим землянку, не возражаешь? – вытянув руку, показал Тимоха на громадную, коренастую ель, стоящую меж краем оврага и первой землянкой хутора.
- Ставь, раз место приглянулось, - кивнул Радомир, - только под ель подкапываться придётся глубже. Уж больно корни у неё твёрдые.
- Подкопаемся, - усмехнулся Тимоха, подходя к ели и окидывая её взглядом. – Зато никакой дождь не зальёт, и зимой тепло будет.
- Да ты - знаток, смотрю, - усмехнулся мужик.
- На обшивку стен и накат, где рубить можно?
- Нарубленных возьмёте. Мужики сейчас делянку новую готовят под пашню, так деревьев навалили, вам хватит. Велю только мальцам приволочь их.
- Это славно, - улыбнулся Тимоха. – Тогда мы с утра копаем?
- Копайте, мальцы подвезут что надо.
Радомир ушёл, а Тимоха стал размечать будущую землянку. Макарий спустился к роднику, и миновав его, поднялся на другой склон оврага. Но выйти не смог. Край был плотно ограждён деревьями и колючим кустарником. Вернувшись обратно, сообщил это Тимохе.
- Всё равно, опасаться надо оврага, - кивнул, выслушав тот. – Когда нибудь и там найдут лазейку.
- А тайный ход делать в овраг будем? – Макарий прикинул расстояние от будущей землянки до оврага. – Тут метров тридцать, если за бани вести будем.
- Потом может и сделаем, - Тимоха тоже прикинул расстояние. – Не сейчас.
Пока размечали и расчищали от веток будущее место под своё жильё, спорили, где сделать вход, а где отдушину, село солнце. Прибежал Дар и позвал ужинать. Парни сбежали к роднику. Напились и умылись и за мальцом вернулись к землянке Радомира. Тот опять отбивал косу у порога. Увидев парней, закончил работу, и поднявшись, позвал к столу. Едва они сели, как Вира тут же поставила на стол чугунок и дала каждому по глиняной миске и деревянной ложке. Сняв крышку, стала накладывать густую кашу. Над столом поплыл вкусный запах. Наложив каши, девушка принесла крынку с каким-то настоем и разлила по кружкам. Быстро поужинав, парни сходили по просьбе Виры два раза на родник, принесли воды, вылив её в стоящую у входа деревянную бочку. Потом легли спать.
С утра позавтракав, Тимоха и Макарий, прихватив лопаты и топор, ушли копать себе землянку. Выкопав яму перед елью и укрепив стенки притащенными из лесу мальцами брёвнами, стали под неё подкапываться. Шириной землянка получилась метра четыре, зато длиной все восемь. Тимоха задумал сделать два отсека сразу: в переднем - кладовку, во втором - где спать и заниматься переписыванием и хранением книг. Зашедший вечером Радомир посоветовал крышу делать в три наката, мол, морозы бывают лютые, и стлать брёвна потолще. Тимоха совет принял и откладывал из привезённых самые толстые на крышу. К концу третьего дня яма была готова, обложена и перекрыта первым накатом. Чтобы земля с потолка не сыпалась, Тимоха по брёвнам положил связки прошлогоднего сухого камыша и утоптал его сухой глиной. Затем сверху уложили ещё два слоя брёвен, также перекладывая их камышом и глиной. На последнем - слой глины сделали потолще, плотно утрамбовали и укрыли сверху крышу дёрном. Оглядев работу, Тимоха остался доволен. Оставшиеся брёвна парни раскололи на плахи и соорудили в землянке пол. Осталось только поставить нары и сложить печь. Две дырки в крыше были оставлены. Перед заходом солнца пришёл Радомир. Оглядев землянку, похвалил парней.
- Печь сами сложите или помочь?
- Если есть печник, не откажемся, - развёл руками Тимоха, улыбаясь.
- Есть, с утра пришлю. За день управитесь?
- Управимся. Что-то случилось?
- Послезавтра на ярмарку ехать надо.
- Так нам печь осталась и так по мелочи, - махнул рукой Тимоха. – Вернёмся, доделаем. Печь завтра поставим, как раз просохнет.
На том договорившись, Радомир ушёл, а парни стали таскать глину и камни для печки. Выкопали ямку для замеса глины. Одолжили у Виры два ведра и бочку. Печь решили ставить большую, с лежанкой. Тимоха признался, что любит полежать на горячих камнях.
Пришедший утром печник, мужик лет пятидесяти, выслушал пожелания Тимохи, и кивнув, приступил к делу. Парни едва успевали подавать камни и раствор глины. К обеду печь была готова. Печник, узнав, что парни утром отправляются на ярмарку, пообещал, что сам будет её протапливать, сушить. Увидев, что у землянки ещё нет дверей, принёс дверные петли и помог парням распустить на доски несколько брёвен и сколотить крепкую дверь. Топчаны и стол с лавками парни делали уже сами. Пока возились с полками в кладовой, день закончился.
Наутро, едва рассвело, обоз на ярмарку покинул хутор. Состоял он из десятка навьюченных лошадей и пяти мужиков. Тимоха с Макарием, вооружившись, шли замыкающими. Старший обоза, угрюмый мужик Славосил, шедший впереди, едва скрылся хутор, остановился, пропуская мимо себя телеги и оглядывая их и возничих. Глянув на парней, пошёл рядом.
- Радомир сказал, что вы мечом и луком владеете?
- Для того и пошли, - кивнул Тимоха. – Тати и тут оказывается есть.
- Есть. Татары забегают со степи, пошаливают, да и местные тоже иногда.
- Оружие у них какое?
- Луки да сабли татарские, - пожал плечами мужик. – Копья ещё.
- А шайки большие бывают?
- Когда как, но не больше двух десятков обычно.
- У ваших мужиков что имеется? – кивнул Тимоха на обоз.
- Кистени взяли, копья, да дубины. Больше нечего, - пожал мужик плечами.
- Тогда вы к нам не суйтесь, если нападут. У нас мечи. Свой край держите.
Обговорив со Славосилом действия при нападении, парни достали луки и стали их настраивать. Славосил ушёл в голову обоза. До места, где обычно останавливались приплывающие на ладьях купцы, идти надо было пять дней. Первый день прошли нормально. На второй, перед закатом солнца к обозу выехали на маленьких мохнатых лошадках местные жители. Славосил назвал их бобровиками. Селились они на реках вблизи бобровых хаток, оберегали их и охотились в меру, не разоряя поселения речных зверьков. Славосил знал прибившихся к обозу и не прогнал их, решив идти дальше вместе. В отряде было двое взрослых мужиков, три парня и одна девушка.
- А девку они зачем везут? – спросил у Славосила Тимоха.
- Продать рассчитывают, - пожал плечами мужик. – У них тут так заведено. Вдруг кому приглянется с другого племени. Замуж возьмёт. Отец калым получит, и всем хорошо.
- И дорого же стоят здешние красавицы? – усмехнулся Тимоха.
- Купить хочешь? – засмеялся Славосил. – Попробуй с отцом поторгуйся. Вон тот, в лисьей шапке, её отец, - показал Славосил на мужика. А что рядом, брат. Так что, смотри, не обидь его.
Третий день с утра был хмурым. Спрятавшееся солнце и набежавшие тучи обещали дождь. Поглядывая на небо, Славосил подгонял обоз, выискивая место, где можно переждать непогоду. Как назло тропа вывела на заросшую молодняком горелую пядь. Большой лес виднелся впереди в паре вёрст. Тимоха, поглядывая на небо, уже хотел прятать лук в специальный чехол, чтобы не намок, как вдруг впереди раздались тревожные вскрики мужиков и чуть позже громкие чужие вопли. Выхватив стрелу, Тимоха завертел головой и вовремя. На тропу выскочили с двух сторон несколько размахивающих саблями и верещащих что-то непонятное татар. Став спина к спине, парни вскинули луки. До обоза не добежал ни один из напавших. Оглянувшись на голову обоза, Тимоха велел Макарию оставаться на месте, и выхватил меч. Подоспел он вовремя. Разбойники почти прижали отмахивающихся неумело кистенями мужиков к телегам. Бобровики вообще попрятались под свои лошадки и испуганно выглядывали оттуда. А двое татар уже стаскивали с лошади замешкавшуюся девушку. Та молча отбивалась кулачками. Издав воинственный клич дружинников, Тимоха ринулся в кучку напавших, держа меч двумя руками. Срубив по пути головы тем, кто тащил девушку. Через пару минут у его ног лежали одни трупы.
- Ты вовремя, паря, - подошёл улыбающийся Славосил. – Ловко ты их, однако.
- Как думаешь, это все тут? – Тимоха, вскочив на телегу, всматривался в заросли вокруг дороги.
- Лошади должны быть, - нахмурился мужик.
- Тогда вы пока трофеи соберите, я пошарю в кустах, - спрыгнув с телеги, Тимоха исчез в зарослях. Через несколько минут вдали жалобно вскрикнули. А ещё через некоторое время на тропу вышел Тимоха, ведя в поводу двух маленьких мохнатых лошадок, за ними шли привязанные ещё десять.
- Ну, вот и познакомились, - отдав лошадок обозникам, Тимоха подошёл к телам татар и стал их рассматривать. Подошёл Славомир с татарской саблей в руках. Тимоха взял её и повертел.
- Ну что, нормальный ножичек. С такими драться в самый раз.
- С лошадьми что делать будем? Их бы на хутор отправить, чтобы на ярмарке не светить. А то другие татары увидят, могут спрос учинить.
- Можешь с кем-либо отправить, - Тимоха пожал плечами. – Могу и я вернуться.
- Нет, тебе нельзя. Вдруг опять нападут. Кого ж отправить? – Славосил направился к мужикам, связывающим в тюки трофеи. Через пять минут спора выбрали одного, и вскоре он скрылся из виду верхом на передней лошади, и ведя следом в поводу остальных. Освободившись от чужих лошадей, обоз продолжил движение. Словно обрадовавшись благополучной развязке на тропе, выглянуло солнце. Идти стало веселее. Миновав горелую пядь, обоз втянулся снова в лес. Тимоха и Макарий шли последними, держа луки наготове, но больше в этот день ничего не случилось. На вечернем привале к Тимохе подошёл отец девушки и стал благодарить за её спасение.
- Что ты тут распеваешь? – подошёл улыбающийся Славомир. – Ты девку лучше вот ему отдай. Видел, какой парень? Девка твоя будет, как за каменной стеной, никто не обидит. Внуков тебе таких же нарожают. Будет, кому в старости оберегать. Он же, считай, её от полона спас. И тебя с сыном заодно, - Славомир похлопал бобровика по плечу. – Так что, подумай.
Что-то бормоча, отец девушки отошёл. А Тимоха, поев, завалился спать. Ему в полночь нужно было заступать в охрану. Рядом привалился к спине Макарий.
- А если бобровик и правда тебе девку отдаст, что будешь делать? – толкнул товарища в бок Макарий и засмеялся. – Возьмёшь?
- Отдаст, возьму, - пробормотал сонно Тимоха, - еду нам готовить будет и стирать. Я ж не люблю сам стирать, ты же знаешь.
- Ты сразу барином хочешь стать, - хмыкнул Макарий, накрываясь зипуном.
В полночь Тимоху растолкал Ковыль. Он дежурил с ним вместе. Встав, парень ополоснул лицо водой и попил. Повесив за спину меч, прислушался. Глухо шумели верхушки деревьев. Пищала какая-то птица. Ковыль присел у погасшего костра и стал раздувать уголья.
- Ты сразу нас и выдать хочешь? – усмехнулся Тимоха. – Если замёрз, походи лучше, огня не надо.
- Да я чаю хотел вскипятить, - стал оправдываться мужик, затаптывая вспыхнувшие хворостинки.
- Ночь, огонь далеко виден, - пояснил Тимоха и ободряюще похлопал мужика по плечу.
Велев Ковылю слушать лес и не спать, Тимоха решил пройти чуток вперёд по тропе. Та, петляя меж деревьев, стала подниматься на взгорок. Пройдя вершину, Тимоха остановился и озабоченно почесал затылок. В распадке горел костёр.
- Это надо же так удачно остановиться на ночёвку, - пробормотал он, бегом возвращаясь в свой лагерь. Растолкав Макария и Славомира, он сообщил о находке. Славомир встревожился и велел Ковылю тихо всех будить.
- Как думаешь, кто это может быть? – Тимоха, нахмурившись, смотрел на старшего обоза.
- Да кто угодно, - пожал тот плечами. Тут к ним подошёл отец девушки с сыном. Спросили их.
- Наших, вроде, не должно тут быть, - пожал плечами бобровик. – Если только оленьи дети.
- Это кто ещё такие, и что от них ждать? – уставился на мужика Тимоха.
- Эти мирные, - махнул рукой Славомир.
- Ладно, что гадать, я на разведку с Макарием, - решил Тимоха. – Всё равно до утра не заснём теперь. А вы смотрите. Они тоже могут разведчиков послать. Вырежут ещё в темноте.
- Я с вами, - выступил вперёд сын бобра и поднял руку с луком.
- Что ж ты с татарами не воевал, раз такой смелый? – усмехнулся Тимоха. – Ладно, пошли, - хлопнул он по плечу смутившегося парня. – Хоть подскажешь, кто есть кто там.
Взяв оружие, парни отправились вперёд по тропе. Миновав взгорок, стали тихо спускаться в падь. Костёр продолжал гореть. Когда до него оставалось метров пятнадцать, Тимоха остановился и стал вглядываться. Рядом замерли Макарий и Хван, так звали бобра.
- Это оленьи дети, - прошептал вдруг Хван и вытянул руку в темноту, - я вижу одежду сидящего у костра охранника.
- А если это татары? – засомневался Тимоха.
- Давай я к нему подойду и спрошу, - предложил Хван.
- Ну, иди. Если что падай на землю и отползай в кусты, - поднял свой лук Тимоха.
Хван вышел на тропу и стал, не спеша, по ней спускаться к костру. Тимоха и Макарий крались меж деревьев. Вот охранник у костра поднял голову и посмотрел на тропу. Увидев идущего, вскочил и схватился за лук.
- Не стреляй, олень, это я, бобр, - тихо позвал Хван.
- Я тебе покажу оленя, - охранник вскинул лук, натягивая тетиву. Хван упал и быстро пополз к дереву. Стрела Тимохи, пропев песню смерти, впилась в глаз охранника. Взмахнув руками, тот упал на спину. Тимоха схватив вторую стрелу, прислушался. Лагерь спал.
- Это татары, - сообщил, подползая Хван. – Но одеты в одежду оленьих детей почему-то.
- Ограбили кого-то уже, - усмехнулся Тимоха. Велев Макарию и Хвану оставаться с луками наготове, Тимоха достал трофейную саблю и кинулся к спящим. Действовал он быстро и почти без шума. Лишь были слышны в ночи глухие удары сабли и выдохи парня. Через пять минут с лагерем было покончено. Собрав трофеи, парни вернулись в свой лагерь.
- Рано я Трегуба послал с лошадьми, - покачал головой Словомир, оглядывая новый табун.
- Этих в лесу потом спрячем, - махнул рукой Тимоха. – А то до ярмарки некому будет идти.
Остаток пути прошли спокойно. Трофейных лошадей оставили неподалёку от опушки в небольшом овраге, привязав и дав овса, чтобы не ржали. Ярмарка уже развернула свои шатры на берегу реки. Вокруг них толпились лесные жители. Были среди них и старообрядцы из других хуторов. Славомир с мужиками занялись обменом шкур на нужные им товары. Тимоха с Макарием просто бродили средь шатров, приглядываясь к товарам. Тимоха искал оружие, но кроме татарских сабель, ничего больше не было. Покупая для себя чугунки, он спросил у купца про мечи. Тот, оглядев парня, поманил вглубь шатра, и откинув мешковину с одного из коробов,
достал связку мечей.
- Выбирай, паря, что понравится, - положил купец мечи на лавку.
Покопавшись, Тимоха выбрал пять мечей и заплатил золотом.
- Шапки, брони не нужны? – загорелись глаза купца.
- А покажи, - прищурился Тимоха и позвал Макария. Перемерив предложенное, парни подобрали себе железные шапки и кольчуги, что удобно было носить под рубахой или зипуном, и тут же их одели. Купили кольчугу и для Радомира. Мечи, по совету купца, завернули в мешковину, прикупили засапожных ножей. Покинув шатёр купца, пошли дальше.
- Смотри, смотри, - вдруг толкнул Тимоху в бок Макарий и показал подбородком, - татары.
Навстречу парням меж палаток шли кучкой пятеро татар. Парни отступили в сторону, проводив их взглядом. Татары даже не обратили на них внимания, что-то выискивая в шатрах.
- Ну, и что ты мне хотел сказать? - сплюнув, двинулся своим путём Тимоха. – Они тут такие же покупатели, как и мы. Не обращай внимания.
Побродив меж шатров и прикупив кое-какие мелочи для дома, парни вернулись к своей стоянке. Спрятав покупки в мешки, посмотрели на подошедшего Славомира.
- Ну что, мы, считай, свои дела закончили, - потёр мужик ладони, - вы как?
- Да мы тоже, - пожал плечами Тимоха. – Что велел Радомир, купили.
- Тогда с утречка и поедем восвояси, - посмотрел на небо мужик.
- С утра, так с утра, - Тимоха, потянувшись, упал на кучу сена.
- Я пойду ещё похожу, - глянул на солнце Макарий. – Что-то я свечей не видел.
- Воск смотри, сами сделаем свечи, - посоветовал Тимоха, закидывая руки под голову.
Воск Макарий нашёл почти в конце ярмарки у местного бортника. Тот одиноко стоял со своим товаром, тоскливо посматривая на проходящих мимо людей. Обрадовавшись парню, он выложил перед ним весь свой товар, целую торбу, и когда тот сказал, что берёт всё, помог донести до лошадей. По пути узнав, где хутор Радомира, обещал на следующий год привезти воск прямо туда.
- Всё равно тут никто не берёт, - махнул рукой бортник.
- Ты что, весь его запас скупил? – усмехнулся Тимоха, когда счастливый мужик ушёл.
- Ну да, он цену прилично скинул.
- Ещё бы не скинуть, везти обратно - не охота. А тут, какая-никакая, а деньга.
Пожевав в сухомятку, парни прилегли на сено. Ярмарка постепенно затихала. Тут и там стали вспыхивать костры. Потянуло запахом варева. Мужики Славомира тоже разожгли костёр. Стали кипятить воду. Тимоха крикнул, чтобы не забыли про них, когда чай поспеет.
- Как думаешь, звёзды - это что? – Тимоха задумчиво рассматривал небо.
- Звёзды? – Макарий открыл глаза, но продолжить не успел. Мелькнула тень, и возле парней опустился на корточки Хван.
- Тимоха, а Тимоха? – дёрнул он за рукав парня. – Там это, отец Липу продал.
- Так он и вёз её для этого, кажется? – Тимоха, сев, посмотрел на парня. – От меня, что ты хочешь?
- Он не замуж её продал, в рабство, - скривил лицо бобровец. – И не за деньги, а за вино греческое. Сейчас пьяный лежит у лошадей. Тимоха, возьми ты лучше Липу. Пропадёт она у грека. Про него страшные вещи говорят у нас, - покачался всем телом Хван. – И Липе ты нравишься, она мне сама говорила. Она не откажется уйти с тобой. Тимоха, спаси сестру, братом твоим стану.
- Чёрт бы вас всех побрал с вашими законами, - Тимоха вскочил и посмотрел на берег реки. Звёздочек костров стало меньше. – Где купец держит Липу, знаешь?
- Знаю, - вскочил и Хван. – Я всё посмотрел. У него два шатра на самом берегу, рядом с лодками. Там он держит скупленных девушек и товар. Охраняют шатры два человека с копьями. Сам купец спит в третьем шатре. Тот стоит выше, на пригорке. Рядом с ним днём поставили свой шатёр татары. У них какие-то дела с купцом. Вечером они вместе вино пили. Наверное, и сейчас ещё пьют. Отец напился, и его прогнали. А я всё высмотрел.
- Ладно, Макарий, поможем соседям? – Тимоха посмотрел на товарища и достал три татарские сабли. Одну протянул Хвану, вторую - поднявшемуся Макарию. – Работать будем под татар, - тихим голосом он изложил свой план приблизившимся к нему парням. – Всё поняли? Пошли.
Изображая ночных бездельников, парни подобрались к шатру купца и огляделись. Костёр у входа уже потух. Не горел костёр и у татар. В татарском шатре было тихо, а вот у купца слышались голоса. Видно, пир продолжался. Оставив Макария наблюдать за шатром купца, Тимоха спустился к шатрам с пленницами. Вдруг им навстречу из тени вышел с попьём парень.
- Вы пришли рабынь освободить? – тихо спросил он. – Не бойтесь, я вам помогу, - парень приставил копьё к ноге. – Сейчас в охране мы с Булатом. Он - мой земляк. Только вы тогда и нас заберите, или татары утром убьют.
- А ты откуда знаешь, что мы за девушкой пришли? – подошёл к парню Тимоха, держа настороженно саблю.
- Да я видел, как он наблюдал сегодня за шатрами и купцом, - кивнул охранник на Хвана, - и ждал вас. Знал, что придёте.
- Ладно, тогда не будем терять время, - Тимоха подозвал к себе Хвана. – Забирайте девушек, кто пожелает уйти, и веди всех в лес, где мы коней оставили, найдёшь?
- Найду, - кивнул Хван. – Его тоже? – показал он на охранника.
- Его тоже. Идите берегом, так тише будет. Потом подниметесь к лесу.
- Там товар ещё есть. Может, и его прихватить? – предложил охранник.
- Берите, что унесёте, - махнул рукой Тимоха. – В лесу на лошадей навьючите тогда.
- А ты? – Хван испуганно посмотрел на оставшегося на месте Тимоху. – Ты не с нами?
- Я вас от татар прикрою, - подтолкнул Тимоха Хвана к шатрам с девушками, – и купца.
Хван и охранник нырнули в тень шатров с рабынями, а Тимоха повернулся к шатру купца.
- Что там? – встретил его вопросом Макарий.
- Там ещё помощники объявились, справятся, - махнул рукой Тимоха, - нам тут вдвоём придётся, - и он взял в левую руку нож. – Пошли, что ли?
Приоткрыв полог шатра купца, Тимоха заглянул внутрь. На разбросанных подушках полулежали, кроме купца, и судя по такой же чёрной бороде помощника, ещё трое татар. Они о чём-то спорили, рассматривая стоящую посреди шатра голую девушку.
- Ненавижу рабства, - скрипнул зубами Тимоха и, шагнув в шатёр, взмахнул саблей. Следом влетел Макарий. Через минуту всё было кончено. – Оденься, что смотришь? – Тимоха поднял одежду девушки и кинул ей в руки. – Или тебе их жалко?
- Нет, не жалко, - покачала головой девушка и стала быстро одеваться, - а вы кто, разбойники?
- Вот, слышал, мы уже и разбойники? – Тимоха глянул на Макария, обшаривающего убитых.
- Ты сама, как тут оказалась?
- Татары поймали на реке, когда бельё стирала.
- Далеко отсюда?
- Три дня везли.
- Как же ты теперь дорогу домой найдёшь?
- Я с вами останусь, - передёрнула плечом девушка и смело глянула в глаза Тимохи. – Тоже буду разбойничать. – Макарий тихо засмеялся, переглянувшись с Тимохой.
- Давай, разбойница, добычу собирай, - Тимоха кинул девушке найденный у купца кошель с деньгами. – Надо, чтобы похоже было на ограбление.
Собрав, что показалось им ценным, парни связали узлы и положили их у выхода. Затем изобразили драку между купцом, его помощником и татарами, используя их собственное оружие. Правда, саблю купца Тимоха заменил на свою. Купеческая ему показалась более прочной.
- Думаешь, поверят? – Макарий, стоя у выхода, оглядел в тусклом свете горящих масляных фонарей сцену погрома. – Может, поджечь для верности?
- Поверят. Ещё как поверят, - пообещал, улыбаясь, Тимоха. – Веди нашу атаманшу к лошадям в лес, а я тут закончу всё.
Взвалив узлы на плечи, Макарий и девушка исчезли в ночи, а Тимоха, немного выждав, направился к шатру татар. У входа спал, привалившись к пню, охранник. За шатром стояли привязанными десятка полтора коней. Подкравшись к охраннику, Тимоха, как учил Карп, перерезал ему ножом горло и оттащил за шатёр, спрятав в кустах. Отвязал четырех лошадей и отвёл их подальше. Оставив у берёзы, вернулся и, подобрав копьё охранника, приоткрыл полог шатра. Ничего внутри не увидев, поджёг пучок сена. Разглядев спящих, пнул копьём крайнего. Тот заворочался и, подняв голову, что-то спросил.
- Иди сюда, остолоп, - махнул факелом Тимоха и отступил в сторону, давая возможность татарину вылезти. Когда тот вылез и выпрямился, показал на шатёр купца. – Иди, посмотри, что твой хозяин натворил. Буди своих и смывайтесь немедленно. Или утром всем каюк будет. Ты понял?
- Не понял, что случилось? – замотал головой татарин. – Где хозяин?
- Ну, иди в шатёр, раз не понял, - Тимоха махнул рукой, - я предупредил. А там, как знаешь.
Ничего не понимая, зевая и почёсываясь, татарин направился к шатру купца. Тимоха, отступив в тень кустов, наблюдал. Вот мужик вошёл в шатёр и через пару секунд вылетел обратно, что-то бормоча под нос. Повертев головой, он кинулся к своему шатру и, ворвавшись внутрь, стал расталкивать спящих товарищей. Через минуту те высыпали наружу. Двое кинулись к шатру купца и, убедившись, что разбудивший не шутит, отряд стал собираться. Тимоха только крутил головой, наблюдая за мобильностью татар. Через десять минут шатёр был снят и навьючен на лошадь. Убитые в шатре купца принесены и тоже навьючены. Отряд исчез в ночи, оставив на месте только навоз от коней и клоки сена.
- Вот и отличненько, - потёр ладони довольный Тимоха и, прихватив украденных у татар коней, направился к лесу. На опушке его встретили с луками Макарий, два охранника и Хван.
- Что там? – тихо спросил Макарий.
- Татары, ограбив купца, исчезли, - пожал плечами Тимоха, протягивая Хвану поводья. – Вот вам ещё для клади.
- Может, мы тоже сейчас подальше отойдём? – предложил Макарий.
- Не торопись, уже утро скоро, - кивнул Тимоха на посветлевшее небо. – Я пойду в лагерь, а ты оставайся тут. Если что, орите, - он засмеялся. – Поспите чуток, завтра день идти. Никто сюда не сунется. А утром посмотри, что будет.
Тимоха направился к мужикам Славомира и прилёг на своё место чуток поспать. А оставшиеся в лесу, кое-как разместившись, тоже попытались уснуть. Девушка, пожелавшая стать разбойницей, назвалась Василисой. Сейчас она прижалась своей спиной к спине Макария, пытаясь согреться. Её била дрожь запоздалого страха. Макарий терпел, терпел, потом развернувшись, обнял Василису за плечи. Успокоившись, та согрелась и засопела. Заснул и Макарий.
Макарий почувствовал, что ему на щеку легло что-то мягкое и теплое. Открыв глаза, он увидел перед собой лицо Василисы.
- У нас, если парень обнял девушку, и она его не оттолкнула, а поцеловала, то они становятся мужем и женой, - улыбнувшись, прошептала девушка.
- Но я, …- открыл рот Макарий, и горячие девичьи губы его накрыли.
- Спасибо, ты мне тоже нравишься, - отстранившись, тихо засмеялась Василиса. – Луна этому свидетель, и лес, что вокруг. - Словно услышав это, по вершинам деревьев пробежал ветер. На щеку парня упала хвоинка. – Я буду тебе хорошей женой, не пожалеешь, - Василиса снова поцеловала Макария. И тот, закрыв глаза, отдался новому, неведомому ранее чувству.
- Вот я и вырос, - мелькнула сладкая мысль на задворках сознания.
- Люди, люди идут! – вернул Макария обратно возглас Хваная, и сев, тот повертел головой.
Вокруг зашевелились остальные. Вскочили оба охранника и схватились за луки. Макарий тоже встал и, взяв свой лук, подошёл к выглядывающему из-за толстой сосны Хвану. Тот, протянув руку, показал, где заметил людей. Приглядевшись, Макарий разглядел блеснувшую от попавшего на неё солнечного луча железную шапку Тимохи.
- Эй, не вздумайте стрелять! – закричал тот, подняв правую руку и помахав её. В нескольких шагах от парня двигались навьюченные лошади отряда Славомира. – Это мы!
- Ну, что там, на берегу? – едва Тимоха вошёл под свод деревьев, шагнули к нему парни.
- Вас не ищут, не бойтесь, - засмеялся тот. – Ищут разбойников-татар, что стояли рядом с купцом и, ограбив его, исчезли ночью.
- Татары убежали ночью? – не поверили ему. – Кто их напугал?
- Здравый смысл, - пожал плечами парень и оглянулся на подходящих мужиков Славомира.
- А это кто ещё? – вскинул тот удивлённо брови, разглядев готовый к пути караван.
- С нами пойдут, - усмехнулся Тимоха, - из плена бежали. Или на хуторе женщины не нужны? – пригнувшись к уху мужика, тихо спросил Тимоха. – Помню, ты сам жаловался, что парни холостые маятся.
- Ладно, ладно, ты не перегибай, - улыбнулся мужик, - я ж просто спросил, для порядка. Теперь вижу, кто такие. С нами, так с нами. Больше народу, веселей будет. Авось, не пропадём.
И караван тронулся в путь. Славомир шёл впереди с бывшими охранниками. Те умели обращаться с луками и по дороге не раз снимали меткими стрелами вспуганную птицу. Тимоха с Макарием замыкали караван. Хван не пошёл с ними, попрощавшись утром с парнями и сестрой, вернулся искать отца. Приключений в дороге больше не случилось, и вскоре они вышли к хутору. Встретил ярмарочников Радомир. Узнав об уведённых от рабства девушках, только усмехнулся в усы и погрозил кулаком Тимохе.
- Вот поселю всех к вам в землянку, будешь знать.
Но на улице никто не остался. Вечером девушек разобрали пришедшие с работы парни и холостые мужчины. Выбрал себе подругу и Радомир. Макарий забрал в свою землянку Василису. А вот Тимоха Липу почему–то не взял, как не смотрела та на него ожидающими глазами.
После ярмарки хлопот не убавилось, хотя жизнь на хуторе заметно оживилась. Заимев жён, некоторые парни стали строить себе новые землянки, спеша поспеть к зиме. Тимоха с Макарием в свободное время обустраивали свою. Василиса показала себя настоящей рукодельницей и умелицей. Жилище на глазах преображалось. Единственное, что огорчало, не было времени заниматься книгами. Хутор готовился к зиме. Парней Радомир посылал то лес валить, то на охоту, как хороших лучников. Незаметно закончилось лето, стало холодать. Теперь все, кто умел стрелять из лука, пропадали на охоте, били готовящуюся к отправке на юг птицу. Хутор был окутан дымом коптилен. Это женщины занимались заготовкой мяса на зиму. Снег выпал внезапно, и сразу много, перекрыв все стёжки-дорожки. Глядя на него, так не хотелось покидать тёплое чрево землянки. В середине зимы Тимоха привёл Виру, стало веселей. По вечерам девушки пели песни. У парней появилась возможность заняться переводом, и они использовали для этого всё свободное время, благо наготовленных Тимохой свечей из купленного Макарием воска хватало. К весне одолели вторую книгу. И, если бы не навязанные Радомиром Макарию занятия по обучению желающих грамоте, может закончили б и третью. Тимоха в такие часы уходил копать задуманный тайный ход. Землю он выбрасывал в овраг, а стены сразу укреплял заготовленными плахами. К весне ход был готов. Тимоха строго-настрого предупредил Виру и Василису, чтобы о ходе никому не проболтались.
- А зачем нам этот ход? – хмуро спросила Вира, - мы от кого–то убегать собрались?
- Мы там мясо копчёное хранить будем, - сгрёб её в охапку Тимоха и закружил по землянке. – Поняла, домовушка-неверушка?
Пару раз прибегал на снегоступах Хван, проведать сестру. Отец, где дочь, так и не узнал. Хван ему не простил такое отношение к Липе. С Хваном Тимоха и Макарий ходили на медведя. Парень показал им берлогу. Еле приволокли потом тушу на хутор тремя татарскими лошадками. Мясом лакомился весь хутор, а шкуру парни подарили Радомиру. Водил парней Хван и на соболя, и на белку. Раз чуть Макарий не пострадал от рыси. Та внезапно кинулась на него с дерева. Хорошо, что Тимоха на этот раз шёл сзади и успокоил разбойницу ножом, не растерялся.
Весна началась с появлением на озере проталин и вдруг посеревших снежных сугробов. И прошла бурно и быстро. Лес, стряхнув с себя зимнюю спячку, выбросил на ветках свежую зелень. Вира научила Василису собирать молодые сосновые шишки и изумрудные еловые побеги, варила их с прошлогодним мёдом и делала изумительную целебную настойку, что спасала от болезни зубов особенно появившихся по весне малышей. Как–то на охоте Тимоха наткнулся на логово убитой медведем волчицы. Два серых волчонка уже даже не пищали, глядя затуманенными от голода глазами на парня. Подобрав их, Тимоха принёс волчат на хутор и стал их отпаивать с помощью Виры и Василисы молоком кобылицы. Ожив, волчата хвостом не отходили от девушек, следуя за ними везде. На хуторе сначала настороженно приняли волчат, но потом свыклись. Волчата вели себя совсем не по волчьи. Превратившись к лету в рослых волков, они так и остались преданными и ласковыми с девушками и снисходительно позволяли парням их иногда трепать по холке, осознавая своим инстинктом, кто в землянке хозяин.
Волчата-то и спасли девушек однажды уже в середине лета. Те пошли по землянику, как всегда в сопровождении своих питомцев и наткнулись на подбиравшийся к хутору отряд татар. Первого, кинувшегося схватить Виру, волчонок сбил с ног. На шум обернулась Василиса, и вскинув лук, что всегда брала с собой в лес, сняла стрелой второго. А на третьего уже налетел второй волчонок. Выхватив ножи, девушки поспешили им на помощь.
- Это скорей всего разведчики, - успокаивая дыхание, присела за куст Василиса и завертела головой, вглядываясь в лес.
- Надо хутор предупредить, - кивнула Вира, и подхватив лукошки, девушки кинулись домой. Едва увидев взлохмаченных, запыхавшихся девушек, дежурный зазвонил в тревожный колокол. К нему тут же стали сбегаться вооружённые, кто чем, хуторяне, в основном, женщины и пацаны. Радомира не было, и Вира взяла на себя роль руководителя обороны. Распределив, кого куда, стали ждать. Вскоре из леса появились встревоженные мужчины. Узнав, в чём дело, занимали позиции, приготавливая луки и сабли. Радомир прискакал с несколькими мужиками с вырубки часа через полтора. Расспросив дочь, принялся готовить разведчиков. Он не хотел пассивно ожидать развития событий. Но тут из леса появился Тимоха во главе троих парней.
- Что за шум? – закричал он, направляясь к прятавшимся за укрытиями хуторянам. – И почему драки нет? – подойдя к вышедшему навстречу Радомиру, он бросил ему под ноги связку татарских сабель. – Принимай, князь, трофеи.
- Это откуда? – к ним потянулись жители.
- Да идём мы с парнями по лесу, - развёл руками Тимоха, - Ищем, чем бы к обеду поживиться. Вдруг смотрим, навстречу татары бегут. Глаза вот такие, руки трясутся, и на нас драться сразу. Ну, мы их с луков пощёлкали, думаем, чего это они такие бешеные? Идём дальше, значит. Михаил вон предостерегает: - тигр, наверное, татар напугал. Выходим на поляночку, и что видим? – тут Тимоха сделал лицо испуганным, – лежат на той поляночке два растерзанных в кровь татарина, а третий к дереву стрелой пришпилен.
- А что, у нас тигры уже и с лука стреляют? – спросил кто–то с ехидцей.
- Вот и я про то же подумал, - хлопнул себя руками по коленкам Тимоха. – Вот, думаю, беда, так беда теперь будет. Тигр с луком! Караул! А тут смотрю, один татарин в руке поясок женский держит. Вынул я тот поясок и опять испугался, - Тимоха поднял в руке поясок и завертел головой, кого–то ища. – Поясок–то этот я знаю. – Тут он наткнулся глазами на стоящую за спинами хуторян Виру и шагнул к ней. – И как это понимать, Вирочка? – Тимоха протянул поясок девушке.
- Стрелой - это Василиса, - покраснела та, - я ножом только.
- А горло кто мужикам перегрыз? – сдвинул сердито брови Тимоха.
- Это волки наши, - Вира опустила ладонь на стоящего у её ног волчонка и ласково погладила. – Они спасли нас. Татары внезапно выскочили из леса.
- Так я не понял, нападения ждать или что? – выкрикнул один из мужиков, недовольно взмахнув саблей, и подтянул штаны.
- Не знаю, - пожал плечами Тимоха. – Мы десяток только встретили. Без коней, - он поднял указательный палец. – Где остальные - не видели.
- Тогда не расслабляемся, - посмотрел на сельчан Радомир и спросил, есть ли добровольцы пойти на поиск основного отряда татар. Но вдруг волк, стоящий у ног Виры, глухо заворчал. Из кустов показалась голова Хвана. Осмотревшись и увидев хуторян, он вышел к ним.
- Ты что прячешься? – нахмурился Радомир, - что высматриваешь?
- Я смотрел, нет ли у вас татар? – на лице парня красовались свежие синяки. – Они к нам пришли. Всех повязали. Требуют шкуры. А я убежал вот. С одним подрался, ножом его пырнул и убежал. К вам татары не приходили?
- Пока не дошли, - буркнул Радомир, поглядев вопросительно на Тимоху. – Что будем делать? – спрашивал его взгляд.
- Отец, давай я с лучниками пойду им навстречу, - согнал с лица улыбку Тимоха, - а ты с остальными тут на готовности будешь. Если их много, отступим под вашу защиту тогда.
- Давай, - Радомир посмотрел на стоящее над головой солнце. – Но к ночи возвращайтесь обратно.
Взяв лучших охотников и Хвана в проводники, Тимоха исчез в лесу. Оставшихся Радомир распределил по постам обороны хутора. Потянулись томительные минуты ожидания.
- Ты не заметил, сколько было татар? – спросил Хвана Тимоха.
- Много, - поднял тот растопыренные пальцы руки, - четыре раза по столько.
- Значит, два десятка? – хмыкнул Тимоха, вглядываясь вперёд. – А где же Макарий? Ещё вчера ушёл к знакомому бортнику за воском, и до сих пор нет. Как бы не нарвался на разбойников.
До стойбища Хвана было часа три быстрой хотьбы. Но сейчас парни не спешили, внимательно вглядываясь в лесной сумрак и прислушиваясь к голосам птиц. Вот впереди заверещала сорока, Тимоха поднял руку: - всем внимание! - И лучники, рассыпавшись цепью, затаились за деревьями. Навстречу кто–то явно шёл. Треск сороки приближался. Первым на прогалине появился молодой парень, ведущий под уздцы навьюченную, маленькую лошадь. Следом шли привязанные к первой вожжами ещё две, навьюченные тюками. К этим двум были привязаны ещё две. Хуторяне с удивлением рассматривали необычный караван из одних лошадей и тюков.
- Ну, и что рты разявили? Кого караулим? – раздался вдруг позади хуторян насмешливый голос. Резко развернувшись, Тимоха увидел улыбающегося Макария с луком в руках и рядом ещё двоих крепких парней. – Эх вы, горе-разведчики, - покачал Макарий головой. – Будь на нашем месте татары, так бы всех и положили тут.
- Ты это откуда? – пришёл в себя первым Тимоха и шагнул к товарищу. – А мы вот к нему идём в стойбище, - Там татары безобразничают, вот.
- Уже не безобразничают, - скривил губы Макарий. – Бобры их закапывают сейчас. Я лошадей их забрал вот.
- Много бобров побили? – сдерживая радость, напустил на себя серьёзность Тимоха.
- Я не считал, но побили, - уклонился от ответа, глянув на мрачного Хвана, Макарий. – Я их к нам позвал. Вместе безопасней. Обещали подумать. Ты иди домой, - Макарий, шагнув к Хвану, вдруг обнял парня за плечи. – Тебя там братишки ждут и мать.
- А отец? – вскинул тревожные глаза тот.
- И отец тоже, - Макарий отвернул взгляд, - ждёт тебя. Иди, а потом можешь приходить. Пока лето, землянку тебе поставим.
Кивнув, Хван, понурившись, зашагал меж деревьев. Все провожали его взглядами, пока спина не исчезла за стволами.
- Отца его убили, - пробормотал Макарий, поморщившись. – И ещё много кого. Татары злые были очень. Их кто–то пощипал в лесу.
- Подруги наши и пощипали, - усмехнулся Тимоха, и идя рядом с Макарием, рассказал о встрече девушек в лесу с татарами.
- Значит, не зря волчат выкормили? – кивнул Макарий. – Добром нам это вернулось. Но это ладно. Я там одного попытал, прежде чем убить. Голодно в этом году в степи. Татары по тайге шастать стали. Корм ищут, поживу. Большие шайки ходят. Так что, это первые ласточки только.
- Чёрт, мало нам своих забот, как теперь татар отлавливай в тайге, - поморщился Тимоха. До хутора они шли, думая каждый о своём, но обоих грызло беспокойство за хутор.
Радомир, узнав новость, задумался и вечером собрал весь хутор. Хуторяне дотемна обсуждали весть Макария, предлагая планы обороны. Разошлись все встревоженные. Тимоха и Макарий вновь стали упаковывать для переноса книги, потом спрятали их в тайном подкопе. Василиса и Вира готовили дорожную еду. В землянке висела напряжённая тишина. Даже лежавшие у входа волки то один, то другой заглядывали в землянку, словно хотели спросить: - что случилось, хозяева? Почему нет песен и радости в словах?
Наутро Радомир собрал несколько поисковых команд лучников и послал их по округе, велел далеко не заходить, но держать под контролем округу, выделив каждой команде свой сектор. С остальными пытался делать дальше хозяйственные дела. Но что за дела, если приходилось постоянно прислушиваться и оглядываться, держа под рукою саблю или нож.
Тимоха, Макарий и два захваченных с ярмарки охранника, Никифор и Волос, с разрешения Радомира ушли в дальний поиск, в сторону, откуда к тайге примыкала степь. Продуктов взяли на неделю, пообещав вернуться. Василиса просилась с ними, но Макарий не взял. Не взяли парни и лошадей, чтобы не шуметь в тайге. Тимоха пообещал приехать обратно на трофейных. Они уже уходили, когда на хуторе появились первые семьи бобров. Вёл их Хван. Лицо парня было мрачно и сосредоточенно. Узнав, что Тимоха идёт в тайгу, Хван напросился в проводники. Отдав свою семью Вире и Василисе, Хван взял только оружие и пищу.
Для начала решили пройти тропой, что вела к ежегодной ярмарке и на второй день наткнулись на убегающие остатки племени лесных оленей. Те сообщили, что за ними идёт большой отряд татар с конями. Грабят всех, кто попадается на пути. Татары очень злые и голодные. В степи голод. Вдобавок к ним пришли с юга другие племена, стало тесно.
- Чёрт, если они все ринутся к нам, могут смять, - помрачнел лицом Тимоха. – Чтобы такое придумать страшное? – попрощавшись с оленями, парни пошли дальше. Первый пеший дозор татар встретили буквально через час. Расстреляв его из луков, спрятали тела в кустах и приготовились к встрече отряда. Место выбрали очень удобное. С одной стороны тропу огораживал глубокий, заросший колючим кустарником, овраг, с другой - поднимался заросший тем же кустарником крутой склон горы. Оставив Макария и Никифора с Волосом на тропе, сам Тимоха, взяв Хвана, обошёл гору и устроился на её склоне повыше кустарника, чтобы татары не вздумали засаду обойти с тыла. Парни едва успели оглядеться, как появился отряд. Татары устало шли пешком, ведя в поводу навьюченных лошадей. Видно было, что уже успели кого–то пограбить. Определив цели, парни подпустили отряд поближе, и бесшумные стрелы стали разить разбойников. Те заметили разящую смерть только минут через пятнадцать, когда треть отряда была уже выбита. Раздались дикие вопли возмущения. Бросив коней, татары схватились за луки, но, не видя противника, продолжали падать под стрелами парней. Наконец, осмотревшись, они определили, где стрелки, и отступив, попытались обойти засаду. Но тут их ожидал Тимоха с Хваном. Скорость его стрельбы создавала иллюзию, что стреляют не меньше пяти воинов. Татары опять отступили. На склоне остались лишь мёртвые и вопящие о помощи раненые. Видя, что по тропе разбойники наступать не собираются, Макарий оставил там одного Волоса, а сам с Никифором пробрался к Тимохе.
- Надо самим их обойти, а то уйдут, - предложил он товарищу, пристраиваясь рядом. – Да день на исходе уже, - он кивнул на закатившееся за полдень солнце.
- Твоя правда, - кивнул тот и стал пробираться кустами к тропе, парни - следом. Пробравшись поближе, они стали цепочкой и обрушили град стрел на таившихся у тропы разбойников. Те нападения не ожидали и попытались просто бежать. Но меткие стрелы парней летали быстрее. Вскоре на тропе не осталось ни одного пришельца. Тимоха отправился вперёд проверить тропу, а остальные стали ловить коней и собирать трофеи. Тела убитых сбросили в овраг. К ночи вернулся Тимоха и сообщил, что до утра вряд ли кто появится. Найдя скрытую лощинку, разожгли костёр, повесили кипятиться котелок.
- Что будем делать с лошадьми? – спросил Волос. – Не за собой же таскать?
- Утром отведёшь их на хутор, - кивнул Тимоха. – Вернёшься, жди нас тут. Мы вперёд пройдём, но не на много. Тут очень удобное место для засады. Так что, вернёмся к ночи обратно.- Распределив дежурство, легли спать.
Утром Волос увёл татарский караван, а Тимоха с остальными пошёл дальше по тропе. На второй отряд они наткнулись уже в темноте. Случайно увидели свет горящих в лощине костров. Было их пять, как и стоящих кругом шатров. Вглядываясь в сумрак лощины, Тимоха попробовал пересчитать разбойников и озабоченно почесал затылок.
- Тут десятков пять наберётся, - прошептал он, поглядев на парней.
- Работаем ножами? – поморщился Макарий.
- Хван и Никодим будут с луками нас прикрывать, - подумав, кивнул Тимоха, и подозвав к себе парней, объяснил задачу, показав каждому его место. Ожидая, когда татарский лагерь заснёт, парни перекусили и подремали сами. В полночь Тимоха всех разбудил. Оставив на бугре всё, что могло помешать в бою, парни, как в омут, нырнули в ночную темень. Сама природа, словно помогая им, пустила по низине туман. Хван и Никодим заняли позиции, а Тимоха и Макарий приблизились к первому шатру. Вот сняты часовые у потухших костров. Луна стыдливо прикрылась тучкой, чтобы не видеть и не слышать предсмертных судорог и хрипов убиваемых пришельцев. Увлёкшись наблюдением за лагерем, Хван чуть не просмотрел появившийся откуда- то ночной дозор. Те вышли почти рядом с парнем, и первые стрелы получили от Никодима. Хван добивал уже оставшихся. К утру всё было закончено. Уставшие Тимоха и Макарий спустились к роднику, умыться от крови и попить свежей воды. Хван и Никодим стали собирать трофеи, прилаживая тюки к бокам лошадей. На этот раз караван увёл после завтрака Никодим. Очистив тропу от трупов, парни поднялись на взгорок и до вечера отсыпались, дежуря по очереди. Идти дальше втроём не решились, хотя желание и было, и не зря. Утром в лощину спустилось потрёпанное племя бобров. Хван их узнал. Выйдя навстречу, остановил старшего.
- Они в полдня от нас, - махнул мужик обречённо назад рукой, другой показывая своим, чтобы не останавливались. – Это всё, что осталось от нашего улуса, - кивнул он на проходящих мимо усталых людей племени. – Больше половины или погибли, или попали в плен. Ещё пару дней и они догонят и нас, - обречённо опустил плечи бобр.
- Сколько за вами гонятся? – нахмурился Тимоха.
- Много, очень много, - поморщился мужик. – А вы что, трое хотите их остановить? – в глазах мужика мелькнуло удивление.
- Если ты присоединишься со своими мужчинами, остановим, - кивнул уверенно Тимоха. – Только не тут, там, - он махнул назад. – Есть удобное место для засады. Мы там уже один отряд разбили.
Вернувшись по тропе назад, Тимоха по пути оставлял специально приметные следы бегства бобров. Чтобы татары не вздумали свернуть в сторону. Осмотрев место засады, старший бобров немного ожил, и отправив дальше по тропе женщин и детей, остался с мужчинами в засаде. Тимоха поставил часть его людей на тропе, а вторую часть на склоне. Сам, с Макарием и Хваном, решил зайти татарам в тыл, когда они наткнутся на бобров. Разместившись, стали ждать. Татары появились быстрей, чем предсказывал старший бобров. Видя явные следы убегавших, они спешили и не очень смотрели по сторонам, и первые два десятка, не заметив засады, полегли от стрел злых бобров и нашей троицы. Очнувшись от погони, татары стали перегруппировываться и готовить наступление. В это время зашедшие с тыла Тимоха с Макарием и Хваном стали бить им в спины, расстраивая ряды и наводя панику. В результате, остатки отряда были загнаны в овраг и добиты. Воодушевлённые удачей, бобры повеселели. Собрав трофеи и убрав трупы в овраг, расположились на ночлег. Весь караван Тимоха отдал бобрам. Старший послал троих с ним к семьям, а с остальными остался с парнями. Ночь прошла тихо. Наутро, оставив бобров в засаде, Тимоха с Макарием и Хваном ушли вперёд на разведку. Тимоха предупредил, что должны вернуться его люди, чтобы бобры с испугу не перестреляли и их ещё.
Так до конца лета Тимоха и простоял со своим отрядом в засаде, перехватывая идущие по тропе потрёпанные остатки лесных племён и отряды разбойников. Большие и малые. Ни одного не пропустил к хутору и не потерял ни одного защитника тропы. В других группах было по разному, где удачно, а где и ранения случались. Одного мужика так убили, зазевался на посту и подпустил к себе разведчиков близко, хорошо успел закричать, товарищей оповестить. Но самого стрелы татарские достали.
За лето хутор пополнился людьми разных, разгромленных татарами племён. Радомир принимал всех, не прогонял. Когда отряд Тимохи вернулся по осени домой, хутор не узнали, так он разросся. В связи с засухой ярмарки осенью не было. Купцы с юга опасались разбойничьих шаек, и лесные жители остались почти без зерна. Своего сеяли мало, поэтому основательно налегли на заготовку лесных даров. Тимоха с Макарием помогли сделать землянку Хвану и до самой зимы охотились. Уходить приходилось далеко на север, на несколько дней. Там познакомились с племенами, живущими на берегу большого моря. Охотились с ними на морских коров.
Зимой стало посвободней, и парни занялись вновь переводом книг. К весне осилили третью и чуть не потеряли весь свой труд. Нападение на хутор произошло рано утром. Татарские разведчики ловко сняли охрану и кинулись к хутору. Если бы он состоял из изб, то сожгли б всех жителей за раз. Случайно вышедший по нужде Травник успел поднять тревогу, но жители оказались заложниками своих землянок: и татары не могли к ним войти, и они не могли выбраться. Проблему помог решить тайный ход Тимохи. Выбравшись в овраг, парни напали на разбойников сзади и с помощью Виры и Василисы смогли отогнать их с части хутора, освободив от осады несколько землянок. Выскочившие оттуда мужики помогли прогнать остальных. Радость победы омыли слёзы горечи по погибшим хуторянам. Тимоха с несколькими парнями кинулись в погоню за остатками банды, и настигнув её на берегу реки, безжалостно расправились со всеми.
Учитывая горький опыт, Радомир всё лето занимался укреплением хутора. Под его руководством устраивали новые засеки, копали глубокие рвы, соединяя их с озером. Появились в селении и прирученные собаки. Их привели с севера охотники. Теперь на ночь собак расставляли по периметру хутора. Два раза они поднимали хуторян своим лаем. Правда, тогда приходили всего лишь соседи, из племени бобров и лесных оленей.
Полный перевод книг Порфирия парни завершили на пятую весну своего пребывания на лесном хуторе. Теперь встал вопрос, как отнести их царю? И надо ли вообще это делать? Макарий настаивал на походе к царю, Тимохе не хотелось покидать хутор. Макарию тоже не хотелось, но его нежелание разбивалось о монолитное чувство долга, ведь обещали старику. Считай, завет его на себя взяли. Как не выполнить? А с другой стороны на весах были жены и малолетние ребята, Родничок и Вьюнок. Всё лето парни маялись, не решаясь принять решение. Наконец, решили идти осенью, с первым снегом, на лыжах. Спуститься по реке, а там повернуть на Москву.
Остатки дней трудились, не покладая рук, стараясь сделать побольше запасов для остававшихся семей. С собой решили взять только переведённые книги. Оригиналы, упаковав в шкуры, спрятали в тайном ходе. Знали о них только Василиса и Вира. Словно что-то чувствуя, девушки последние дни ходили тихие, скрывая от парней печаль близившегося расставания.
Покинули хутор Тимоха и Макарий по первому снегу. Хван и ещё два охотника, бобра, проводили их до реки, а там парни пошли дальше вдвоём.
До Москвы Тимоха с Макарием добрались в середине зимы. Обоз, к которому они приблудились, вошёл в столицу после полудня. Город встретил заваленными сугробами улицам и блеском церковных маковок. Был какой – то праздник. То и дело попадались украшенные лентами тройки с весёлыми седоками. Тут и там на перекрёстках стояли разряженные горожане. Пару раз встретили скоморохов. Обоз свернул в торговый посад, а парни направились к Кремлю.
- Ну, и как мы туда попадём? – Макарий оглядел красные стены царской резиденции. – Там вон стрельцы стоят, - он кивнул на ворота, где прохаживались вооружённые алебардами воины.
- Пока не знаю, - Тимоха вертел головой во все стороны. – Что нибудь придумаем.
Походив вокруг Кремля с час, парни ничего не придумав, пошли устраиваться на ночлег. Только в третьем доме их пустила старуха, и то, видать, пожалела замёрзших парней. Да и темень уже упала на улицы города.
- Откуда будете, добры молодцы? – прищурилась старуха, разглядывая парней.
- С Волги мы бабушка, с Волги, - улыбнулся Тимоха, скидывая рукавицы и прислоняя руки к тёплому боку печи. – Замёрзли совсем у вас тут.
- А что, на Волге теплей? – хмыкнула старуха и, вернувшись к столу, стала раздувать самовар.
- Да почти так же, - пожал плечами Тимоха.
- А вы что же, по купеческим делам к нам или как?
- Да не совсем купеческим, бабушка, - уставший Макарий сел на лавку. – В Кремль нам надо, к царю. А как попасть, не знаем.
- В Кремль? – старуха, обернувшись, опять оглядела парней. – Никак, вы послы чьи – то?
- Почти, бабушка, почти, - кивнул Макарий. – Дело у нас важное к царю.
- Мдаа, хлопцы, к царю просто так не попадёшь, - старуха покачала головой. – Ладно, садитесь чайком погрейтесь, да на печь вон полезайте. Утро вечера мудрей.
Утром Тимоха проснулся от стуканья ухвата о чугун. Выглянув, он увидел у печи старуху и толкнул Макария.
- Вставай, соня.
- Проснулись? – старуха подняла голову, - слезайте, завтракать будем.
Едва парни сели за стол, в сенях затопали, и в избу вошёл крупный молодой мужчина в стрелецком платье. Поздоровавшись с бабкой, он посмотрел на парней.
- Это вам к царю надо что ли?
- Нам, - кивнул Тимоха и посмотрел на повернувшуюся к столу старуху.
- Не бойтесь, хлопчики, то племяш мой, - улыбнулась старуха, - он в Кремле служит. Костюш, поможешь хлопчикам к царю попасть? – посмотрела она на присевшего к столу мужчину.
- А зачем вам царь, парни? – прищурился мужик, оглядев ребят.
- Мы ему книги принесли от отца Порфирия, - помявшись, признался Макарий.
- А сам Порфирий где? – сдвинул брови мужик. – Знал я его.
- Убили его, - опустил голову Макарий, - польская банда приходила к монастырю и разорила монастырь. Монахов всех побили тоже.
- Слышал я про то, - кивнул мужик, - а вы тогда где были? Время уже много прошло с того.
- Мы убежали тайным ходом и книги Порфирия унесли, - вскинулся Тимоха.
- А что же его с собой не взяли?
- Болел он сильно тогда, ходить не мог, - дёрнул щекой Тимоха и отвернулся.
- Ладно, дело прошлое, - хлопнул мужик ладонью по столу. – Что за книги вы принесли?
- Греческие. Их царь велел Порфирию перевести. Вот мы и перевели, - развел руками Макарий.
- Перевели значит? – мужик оглядел парней и улыбнулся. – Ну, молодцы тогда. Доедайте и пошли к царю. Я сегодня как раз дежурю, вот и проведу вас до него.
Быстро закончив завтрак, парни оделись и, прихватив котомки с книгами, поспешили за стрельцом. Он провёл их через караул внутрь Кремля и, оставив в дежурке, велел ждать и не выходить. Сев на лавку, Тимоха уставился в окно. На площади строился стрелецкий караул.
- Тимох, а Тимох, - позвал Макарий, - а мы что скажем царю?
- Книги отдадим и всё, - пожал плечами парень, - что говорить тут?
- А если спросит что?
- Ну, спросит, ответим. Или ты заробел уже? – Тимоха обернулся к товарищу.
- Заробел, - кивнул тот, - как не заробеть, царь всё же?
- Ну и что? – хмыкнул Тимоха, - царь тоже поди человек.
Минуты ожидания томительно тянулись. Уже закончился развод стрельцов, а приведший их стрелец всё не шёл. Но вот за дверью затопали, и парни повернулись на звук. Дверь резко распахнулась. Вошли трое стрельцов и с ними худой монах. Монах оглядел вскочивших парней и, кивнув, развернулся к выходу.
- Идите за ним, - мотнул головой знакомый стрелец.
Схватив котомки, парни кинулись за уходящим по коридору монахом. Шли долго. Но вот монах остановился перед резной дверью и, оглянувшись, улыбнулся парням.
- Пришли, значит. Войдёте, поклонитесь, сразу говорите о деле. Коротко и понятно. Царь не любит лести и подхалимства. Ясно?
- Ясно, - кивнул Тимоха и первым шагнул за открывшим дверь монахом.
В просторной светлице за столом сидели три монаха. Сам царь притулился на лавке у окна. Оглянувшись на скрип двери, он уставился на вошедших.
- Вот, привёл, - монах отступил в сторону, пропуская вперёд ребят. Те, шагнув к столу, поклонились и, выпрямившись, замерли.
- Ну, что замёрзли? – подался вперёд царь, - показывайте, что принесли.
- Вот, - Тимоха первым выложил на стол свои книги, следом освободил котомку и Макарий.
- Так это уже перевод? – царь взял в руки первую книгу и открыл обложку. – А греческие где?
- Тяжело нести было, - пожал плечами Тимоха, - мы их на хуторе оставили.
- Ладно, потом принесёте, - кивнул царь, углубляясь в чтение. Немного почитав, он закрыл книгу и посмотрел на парней. – Что хотите за перевод, молодцы? – царь, улыбнувшись, прищурился.
- Да ничего нам и не надо, - парни переглянулись, и Тимоха пожал плечами. – На хуторе у нас для жизни всё есть.
- А у меня тут остаться не желаете? – усмехнулся царь. – Мне грамотные хлопцы нужны.
- Суета тут, - поморщился Тимоха. – В лесу спокойней и вольней.
- Ты смотри, ему город не нравится, - засмеялся царь. – А мои бояре наоборот все в город рвутся. В вотчинах сидеть некому. Беспорядок от этого. Ладно, принуждать не буду, - царь махнул рукой и стал перебирать лежащие на столе книги.
- А если коротко, есть в них что нужное для меня? – посмотрел он опять на парней.
- Есть, - кивнул Макарий, - много там чего есть. Особенно, как против Руси иноземцы стараются.
- Даже так? – вздёрнул брови царь и посмотрел на сидящих монахов. Те потянулись к книгам.
- И что там иноземцы? Заговоры всё плетут против нас?
- И заговоры плетут, и дела враждебные делают, - нахмурился Макарий. – Там целый план по захвату Руси составлен ими. И очень многое из этого плана уже сделано.
- Как сделано? Когда? – царь подался вперёд.
- Не вчера, - покачал головой Макарий. – Давно это началось. Ещё при князе Владимире.
- А может и раньше, - кивнул Тимоха. – Но по сей день продолжается. Работа враждебная, на первый взгляд не видна вовсе. Тихим сапом всё делается. Тайно.
- Тайно, говоришь? – царь посмотрел на монахов. – И имена тут есть, вражеские?
- Конкретно имена не называются, - покачал головой Тимоха. – Но если внимательно присмотреться к делам человека, то найти можно.
- Ладно, - царь хлопнул ладонью по столу, - чувствую, хорошую заботу вы мне, хлопцы, принесли. Кто ещё читал эти книги?
- Никто, кроме нас, - покрутил головой Тимоха.
- Тогда опасные вы свидетели, молодцы, - усмехнулся царь и посмотрел на приведшего парней монаха. – Придётся тебе их поохранять пока, отец Охрим. А я книги почитаю.
Кивнув, монах показал парням на дверь и вышел за ними.
- Поживёте, хлопцы, со мной, пока царь читать будет, - сообщил монах. – Если в книгах действительно что – то важное, ждите награды, - он ободряюще улыбнулся.
Попетляв по полутёмным переходам, они вышли во двор, пересекли площадь и вновь вошли, но уже в другое строение.
- Как они тут не блуждают? – шепнул, морщась, Тимоха. – Столько коридоров и переходов. Только засады ставить. Во время пути им то и дело попадались жильцы и стража Кремля. Пару раз по парням скользнул недобрый взгляд. Макарий от него поёжился и оглянулся, но встреченный мужик уже исчез за поворотом одного из переходов.
Монах привёл парней в свою келью и кивнул на широкие лавки вдоль стены.
- Жить тут будете. Трапезная там, - он поманил Тимоху к окну и ткнул пальцем. – Когда колокол зазвонит, то и идёте. Понятно? Что ещё? – монах почесал затылок.
- А сколько мы тут будем жить? – спросил Макарий.
- Не знаю, - монах пожал плечами. – Наверное, покуда царь книги ваши не прочтёт?
- А город можно тогда посмотреть?
- Город? – монах опять почесал затылок, - посмотреть можно. Но одни заблудитесь, или обидит кто. Я вам сопровождающего дам. – Он шагнул к двери и, открыв, громко позвал Олешку.
Через минуту на пороге появился пацан лет тринадцати.
- Олешек, - посмотрел на него монах, - покажешь им город. И одних не бросай, смотри, - монах погрозил пацану пальцем, - а то знаю я тебя шалопая.
- Покажу, - кивнул серьёзно пацан, - когда?
- А знаешь-ка что? – монах прищурился, - будь-ка ты при них постоянно. Тут и в Кремле заблудиться недолго. Пока они сами не освоятся. Понял?
- Понял, - пацан явно обрадовался такому заданию. – Тогда я сбегаю, дела свои Кулёме передам, и обратно, - он шмыгнул носом.
- Давай, - махнул рукой монах, - но быстро.
Пацан скрылся за дверью, а монах, присев к столу, положил на него кошель.
- Это вам на расходы, - двинул он кошель в сторону Тимохи. – В общем, знакомьтесь с городом, осваивайтесь. А там дальше видно будет, что с вами делать.
Вернулся Олешек, и монах ушёл. Пацан оглядел внимательно парней и усмехнулся.
- Вы что, из лесу?
- Заметно? – оглядел свою одежду Тимоха.
- Ещё как, - кивнул пацан. – Хотя в городе сейчас полно таких. Ярмарка ведь. Так что, сойдёт, - он махнул рукой. – Ну что, пошли в город?
Покинув Кремль, парни вышли на площадь, заставленную купеческими шатрами и просто возами с товаром. Побродив меж ними, повернули в одну из разбегавшихся от площади улиц.
Олешек город хорошо знал и рассказывал парням о приметных строениях и их жильцах, мимо которых они проходили. Подскользнувшись на одном из поворотов, Тимоха полуприсел, опёршись рукой о дорогу, и поднимаясь, заметил, как шедший позади мужик вдруг резко развернулся и юркнул в подворотню дома.
- Чёрт, следил за нами, что ли? - пронзила его тревожная мысль. – И кто это?
Идя дальше, Тимоха несколько раз незаметно оглядывался и убедился, что за ними следят. Мужиков было трое. По одежде - городские. Лиц Тимоха не разглядел. Те носили шапки, надвинутые на самые брови.
- За нами следят, - отстав немного от шедшего впереди Олешка, предупредил Макария товарищ, - трое мужиков, в зипунах. У тебя нож с собой?
- В сапоге, - кивнул Макарий, - и за пазухой второй. Бить будем?
- А ты что думаешь, они нас пряниками угощать станут? – скривил губы Тимоха.
- Хлопцы, вы меня обождите малёк, - остановившийся Олешек виновато смотрел на друзей, - я забегу мамку предупредить, что теперь в Кремле поживу пока.
- Беги, беги, - махнул рукой Тимоха и, повертев головой, увидел трактир, - мы пока чаю попьём.
Пацан исчез в воротах усадьбы, а Тимоха увлёк Макария к трактиру. Открыв тяжёлую дверь, друзья попали в душное помещение. Пахло пригорелым мясом и чем-то ещё кислым. За столами сидели мужики, и кто ел, кто разговаривал, потягивая квас и бражку. На вошедших никто особого внимания не обратил. Пристроившись у крайнего стола, парни заказали подбежавшему служке чай и пряников. Пока тот бегал, они оглядели зал. Мужики в основном были приезжие, с ярмарки. Городских сидело человека три. Служка принёс заказ, и парни склонились над кружками. Хлопнула дверь, и вошли трое. Оглядев зал, они сели недалеко от Тимохи с Макарием. Тимоха пнул товарища под столом ногой, показав глазами на вошедших.
- Это они следят, - шепнул он.
- Что делаем? – напрягся Макарий.
- Пьём чай и ждём Олешку, - буркнул Тимоха и огорчённо вздохнул. – Нам бы луки сюда.
Олешка появился, когда друзья уже допивали чай. Плюхнувшись рядом на лавку, он схватил оставшийся пряник и сунул себе в рот.
- Ну что, погрелись, пошли дальше? – жуя, спросил он.
- Пошли, - кивнул Тимоха, и первым поднялся.
Отойдя от трактира, Тимоха оглянулся. Три знакомых уже мужика стояли у крыльца и глядели им в след. Парни свернули в узкий переулок.
- Твой первый, мой последний, - Тимоха толкнул Макария в щель меж домов, а сам втиснулся напротив. Преследователей ждать долго не пришлось. Заскрипел снег и в проулок вошли. Увидев поворачивающего за угол Олешка, мужики ускорили шаг. Нападения они никак не ожидали. Появившийся перед первым Макарий чуть не промазал, так мужик дёрнулся от испуга. Зато своего Тимоха снял в мгновение ока и бросился на второго.
- Прятать будем? – Макарий отёр нож о зипун упавшего мужика.
- Куда? – вскинул руки Тимоха, - уходим, - он толкнул друга вперёд. И парни побежали.
- Вы что там? – свернувший Олешек обнаружил пропажу парней и возвращался.
- По маленькому сходили, - улыбнулся Тимоха. – Чай закипел.
- Аааа, - кивнул пацан, - ну, пошли дальше.
Город парням не понравился. Много народа. Шум и суета. Грязный, затоптанный снег. Походив по ярмарке, они вернулись в Кремль.
Другая история
© Copyright: Николай Акулов, 2026
Свидетельство о публикации №226042400495
Свидетельство о публикации №226042400495
Рецензии