Туман Ордынки

Поздний вечер. Одинокая прогулка. Мне здесь так хорошо..

Туман полз по улицам, обвивая каменные колонны и лепные карнизы зданий, словно живые щупальца. Я шёл вдоль старой набережной Москва-реки в Замоскворечье, где дома, казалось, наклонялись друг к другу, шепча первозданные тайны, слишком древние, чтобы их мог услышать живой человек.

Фонари едва теплились, бросая дрожащие пятна света на мокрый булыжник. В одном из таких пятен я заметил тень — не свою. Она была слишком высокой и тонкой, с неестественно вытянутыми конечностями.

Когда я обернулся, её уже не было. Только эхо шагов, не совпадающее с моими, отдавалось в глубине переулков.
В Замоскворечье шёл лёгкий весенний дождь.

Эхо падения капель отзывалось по всем улицам Замоскворечья, добавляя мистичности старым зданиям на Новокузнецкой и Ордынке. Вдалеке виднелись сталинские ампиры на Баррикадной, на Смоленской площади и у Яузских ворот.

Я свернул к готическому замку. Одному из многих. Его сверхъестественные арки взмывали в небо, как застывшие языки пламени, а горгульи, притаившиеся на карнизах, будто следили за мной. Одна из них вдруг повернула голову. Я замер. Каменные глаза сверкнули красным светом, и существо медленно расправило крылья.

— Ты опоздал, — раздался голос, будто исходящий из-под земли. — Часы пробили полночь час назад. Время течёт здесь иначе.

Я поднял взгляд на башню. Мистические куранты Замоскворечья, которые сто лет стояли без движения, теперь вращались в обратную сторону. Стрелки метались, как безумные, а колокол начал отбивать удары — не двенадцать, а тринадцать. С каждым ударом воздух тяжелел, и туман вокруг сгущался, принимая очертания фигур в плащах. Они протягивали ко мне прозрачные руки, шептали что-то на языках ада, от которых стыла кровь.

Одна из фигур выступила вперёд. Под капюшоном не было лица — только тьма, в которой кружились звёзды.

— Ты искал ответы, — прошелестел голос. — Но здесь нет ответов. Только бесконечные вопросы, которые съедают душу.

Туман Ордынки окутал меня целиком. Я почувствовал, как что-то холодное коснулось плеча. Обернувшись, я увидел себя — но старше на десятки лет, с пустыми глазами и мертвой улыбкой.

Труп. Мой труп. Возможное будущее. 

— Беги, — сказал двойник. — Пока ещё можешь. Но помни: Замоскворечье не отпускает полностью тех, кто хоть раз услышал его проклятый шёпот в дьявольскую полночь!

Я рванулся прочь. Бежал, что есть сил. Оглянувшись в последний раз, я увидел, как замок растворяется в тумане, как и прочие здания Замоскворечья, а горгульи слетают с карнизов, устремляясь в небеса. Далёкие сталинские ампиры на Баррикадной, на Смоленской площади и у Яузских ворот отражали блики огня из самых глубин преисподней...

Фонари Ордынки погасли один за другим. И только тринадцатый удар колокола ещё долго звучал у меня в ушах, даже когда я очутился далеко за пределами Замоскворечья.

Или мне так казалось...