Папки

Современные люди иногда представляются типовыми такими папками-скоросшивателями, стоящими ровными рядами на офисных полках. Все систематизированы по цветам, подписаны маркером на специальных вкладышах, все одного формата, с круглым отверстием на торце, обрамлённым металлом, чтобы можно было легко доставать. 
Внутри что-то есть, но снаружи никогда не поймёшь что. Каждый документик в идеальном пластиковом кармашке, нанизан на очень удобный механизм скоросшивания. Поместить новый документик в такую человеко-папку одно удовольствие.
Сунул палец в дырку на торце, потянул на себя и уже в этот момент почувствовал наполнение, много ли там или нет. Вытянул человека, открыл, полистал лоснящиеся кармашки, нашел нужное место и добавил новую страницу. Щёлк механизмом скоросшивателя и обратно, на полку, на своё место, в идеально ровные упорядоченные ряды таких же папок с дырочками.
Казалось бы, вот какие разные люди в городе и в сельской местности, а в папках все одинаковые, разница лишь в том, что сельчане реже видят эти стройные ряды из папок, но они там тоже все есть. Для архива вообще всё равно, кто там внутри и что там внутри, систематизации, унификации, каталогизации, им вообще всё равно, что внутри, главное — порядок и чтобы дырочка была для удобства доступа.
Отверстие это в торце папки — отдельная тема. Вот, где оно? На первый взгляд, для архива — это лицевая сторона, обложка, название не видно, а дырку на торце папки видно точно! Но стоит папку достать и открыть, как лицевая сторона и это отверстие оказывается как бы сзади.
Полистали человека, пошелестели пластиковыми страницами, вдруг увидели бумажный документик без кармашка и сразу хочется этот документик в кармашек запихать, чтобы одинаково было, закрыть папку, с чувством выполненного архивного долга, и снова заталкать на полку, дыркой наружу. А как непросто доставать папку  без отверстия на корешке, нужно втискивать пальцы между соседними папками, цеплять за верхнюю часть корешка. И уже событие в жизни папко-человека — надо «всё переделывать», переформатировать архив, чтобы все папки были одинаковые и их было удобно доставать. Уж, коль изобрели эти отверстия в корешках — надо ими пользоваться! А нет отверстия в папке и уже что-то не то, и уже, будто бы, ждёшь како-то стороннего продвинутого архивариуса, который так критически, немного высокомерно, скажет коронную фразу: «О, да у вас папки без отверстий! Как вы тут вообще справляетесь? Надо менять.»
Стоят папки на полках, пылятся, вставлять пальцы лишний раз в их отверстия никто не стремится, никому совершенно нет дела, что внутри. И даже цель есть:избавиться от бумаги и пыльных полок, цифровизировать данные, чтобы больше пальцы в дырки не пихать и сделать информацию вообще неосизаемой, максимально зашифрованной, чтобы даже архивариус точно не знал, где находится «папка с данными», в каком серверном шкафу, в каком дата-центре, в какой стране.
И вот, кого-то уже цифровизировали, и горды, но ничего особенно не изменилось, ибо на базовом уровне архив всё так же видится набором однотипных папок из единиц-пальцев и нулей-отверстий.
А главное, никому не интересно, что там внутри, что запихано в пластиковые кармашки, зашифровано сквозным шифрованием.
А какая-то папка уже стоит и ждёт, надеется, что нашелся палец и потянулся к отверстию на торце, и уже единичка  ищет свой ноль,  чтобы только заглянули внутрь.
Забавно, человеки создали архивы, чтобы всё знать друг о друге в любой момент времени, но никому содержимое архивов, в принципе, не интересно. Так, если вдруг захотелось что-то втюхать людям, то вяло и поверхностно кто-то алчный прошерстит архивы, поищет среди нулей и  единиц, отверстий и пальцев что-то, за что ещё можно вытащить человеко-папки. И, не найдя, в папках: души, чувства, эмоции, делает заключение, что их вовсе и не существует и окончательно теряет интерес к содержимому папок.
Слабые человечки, с остатками надежды, пользуются тем, что есть, подстраиваются под архивы, папки с дырками, под нули и единицы, лишь бы заметили, лишь бы обратили внимание. И вот уже жизнь в папках-скоросшивателях кажется нормальной, ведь все так живут, и селяне, и горожане. Скучно так живут, как папки на полках, всё чаще и чаще мечтая о неформате...