Колобок за забором N2

***

Новый год они отмечали в служебке втроём: Иван, Клава-уборщица и сантехник Петрович. Стол накрыли на табуретке — докторская колбаса, селёдка под шубой, шампанское. По телевизору шла «Ирония судьбы». За окном грохотал салют. Петрович рассказывал анекдот про Штирлица, Клава смеялась, показывая жёлтые зубы. А Иван смотрел на экран, где Женя Лукашин бегал по чужой квартире, и думал: «Вот ведь дурак. У него есть дом, мать, невеста — а он пьёт, страдает. А у меня ничего нет, и мне хорошо».

Ему действительно было хорошо. Завтра не надо никуда ехать с похмелья. Не надо слушать упрёки. Не надо врать, что всё в порядке.

Он не заметил, как прошёл год. Потом ещё один. Потом пять. Потом десять.

Годы отсчитывались не вёснами и зимами, а поломками. Зимой сломалась душевая кабинка — чинили неделю, это запомнилось. Летом сгорел кипятильник — Петрович принёс новый. Осенью директор сменился. Новый, высокий, сухощавый, сказал: «Иван Николаевич, Вы наш человек, без Вас никуда». Иван расцвёл. «Без Вас никуда» — звучало как высшая похвала.

Его мир сузился до маршрута: кровать — пост — туалет — столовая — кровать. Иногда в этом мире появлялась Клава с новостью о подорожавшей колбасе. Иногда Петрович с историей из юности. Иван слушал, кивал и смотрел в телефон. Он уже знал все тропинки в интернете, как когда-то знал все тропки в своём деревенском лесу. Только в лесу был грибной воздух и ветер. А здесь — синий свет экрана и бесконечная лента новостей.

— Мне бы в отпуск, — сказал он директору. — На море хочу.
Директор посмотрел с искренним удивлением: «Да бери, конечно! Но ты ж понимаешь, смена через два дня, а ставить некого… Давай после сезона?»
Иван кивнул. Сезон прошёл. Потом — «после праздников». Потом — «в следующем году, обязательно».

Мысль о море сначала не давала покоя. Он даже скачал картинку с пальмами на заставку телефона. Потом стал забывать. Потом картинка сменилась на стандартную — «какой-то там закат». Море превратилось в старую открытку — яркое, но нереальное, из другой жизни.