Антиутопию невозможно не воплотить

Поразительное, доложу я вам, свойство есть у нашей суверенной российской государственности. Уникальной, не имеющей аналогов в мировой истории. Это свойство — поразительная, кристальная, я бы даже сказал, алмазная честность в вопросах изъятия денежных знаков у населения.

Эволюция российского государственного грабежа — это путь от стыдливого лицемерия к ослепительной откровенности. При царях-батюшках народ обирали под видом сбора на богоугодные заведения. При советской власти с нас тянули жилы во имя мировой революции. В тучную путинскую эпоху элита обогащалась под сурдинку разговоров о стабильности и распилах на госзаказах. Там еще была какая-то интрига: журналисты искали виолончели в панамских трастах, а власть слегка краснела и бормотала: «Это друзья-бизнесмены скинулись на санаторий».

Но история не стоит на месте. Наступили новые, суровые, пронзительно-откровенные времена. Эпоха полутонов и экивоков закончилась. Теперь, когда западные санкции лязгнули железными челюстями по самым интимным местам российской элиты — по их европейской недвижимости и зарубежным счетам, — государство наконец-то заговорило с нами человеческим языком. Без лицемерных «нацпроектов».

Встречайте, господа. Инициатива, перед величием которой меркнут все антиутопии Оруэлла и все едкие сатиры Салтыкова-Щедрина.

В российских супермаркетах — от сверкающих «Азбук вкуса» до пропахших гнилой капустой провинциальных «Пятерочек» — вводятся «Патриотические полки».
Суть идеи, спущенной к нам из самых верхних слоев политической стратосферы, гениальна в своей циничной простоте. Товары на этих специально оборудованных стеллажах будут стоить ровно в четыре раза дороже. А вся наценка пойдет напрямую, целевым траншем в свежесозданный «Фонд поддержки чиновников, пострадавших от западных санкций».

Вдумайтесь. Посмакуйте: «пострадавшие чиновники». Вы, наивные люди, полагали, что пострадавшие в нашей стране — это пенсионеры или инвалиды? Оставьте эту дешевую леволиберальную демагогию. Настоящие страстотерпцы — это люди в костюмах от Brioni.

Вы понимаете ту бездну отчаяния, которую испытывает губернатор, узнав, что его шале на озере Комо, заработанное годами каторжного труда на региональных теплотрассах, арестовано итальянской полицией? А каково депутату, призывавшему сжечь Вашингтон, узнать, что дети больше не могут оплатить Оксфорд с карточки швейцарского банка?! Это же геноцид элиты! И когда Родина-мать видит своих лучших сынов в таком положении, она обращается к кому? Правильно. К рядовому налогоплательщику с авоськой.

Представим, как это работает на практике.
Обычное утро. Гражданин Иннокентий Петрович заходит в супермаркет за кефиром. Половина торгового зала отгорожена бархатными канатами, за которыми высятся стеллажи, обитые кумачом. По периметру стоят молодцы из Росгвардии. Это и есть «Патриотические полки». На них — обычные макароны, сосиски и молоко. Только пакет молока здесь стоит 400 рублей, а десяток яиц — 600.

Иннокентий Петрович машинально делает логичный шаг влево, в пыльный полумрак к «непатриотическим» стеллажам. Там молоко по-прежнему 100 рублей. Он тянет руку, но тут же словно из-под земли вырастает бдительный молодой человек с бейджиком «Менеджер по лояльности».

— Гражданин, — строго говорит менеджер. — Вы куда это руки тянете? С непатриотичной полки? Вы знаете, что означает такая покупка?

— Что я сэкономлю триста рублей? — робко предполагает пенсионер.

— Это означает, — менеджер повышает голос, — что вы в трудный час отказываетесь поддержать наших пострадавших лидеров! Вы осознаете, что прямо сейчас из-за вашего жлобства плачет видный государственный деятель, которому не на что арендовать джет до Мальдив?! А вы тут со своими копеечными расчетами!

— Да у меня пенсия двадцать тысяч! — лепечет Иннокентий Петрович.

— А вы не торгуйтесь с Родиной! — рявкает из-за каната росгвардеец.

И тут вступает в силу главное, самое блистательное юридическое ноу-хау. Никто вас не расстреляет (пока что) за покупку дешевого молока. Но в КоАП РФ появилась маленькая статья: «Уклонение от проявления потребительского долга в условиях санкционного давления».

Работает безупречно. Как только кассир пробивает ваше молоко за 100 рублей, система автоматически передает данные куда следует. И вместе с чеком выползает административный протокол. Штраф — пятьсот рублей. То есть молоко с обычной полки обойдется вам в 100 рублей + 500 рублей штрафа = 600 рублей. А «патриотическое» стоит 400.

Холодная, беспощадная государственная математика! Государство сделало так, что быть верным режиму — тупо дешевле. Вы сами, скрипя зубами, кладете на ленту кефир за 400 рублей. Оплачиваете этот грабеж, а на экране над кассой лоснящийся министр улыбается вам: «Спасибо, Иннокентий Петрович. Твой вклад поможет мне перестелить мрамор на Рублевке».

И наше общество адаптируется. Оно обладает колоссальной выживаемостью. По телевизору в прайм-тайм условный Соловьев, облаченный во френч с золотой вышивкой, будет часами брызгать слюной:
«Посмотрите на этих смердов! На этих генетических отбросов, рыщущих в поисках уцененной тушенки! Да я, чтобы поддержать наших великих руководителей, покупаю килограмм гречки за пять тысяч рублей! И ем её со слезами гордости, зная, что это новый кирпич в заборе элитного поселка, сдерживающего натиск НАТО!»

Конечно, возникнут тайные продуктовые подполья. Исконная русская смекалка найдет выход. Под покровом ночи люди будут пробираться в гаражи.

— Огурцы есть? — будет хрипеть фигура в плаще. — Непатриотичные, без взноса в Фонд?

— Двести за кило. В черную пленку заверну, чтобы полиция не увидела, что без золотой этикетки несешь...

А «Органы контроля за потреблением» будут устраивать облавы. Омоновцы начнут выламывать двери квартир: «Лицом в пол! В холодильнике обнаружена колбаса, купленная на обычной полке! Гражданин задержан за злостное недофинансирование элиты!». И судья в мантии, сшитой на деньги из того самого Фонда, влепит ему пять лет исправительных работ на фасовочной линии пельменного завода.
Знаете, в чем самый беспросветный комизм? В том, что эта выдумка не кажется нам фантастической. Мы находимся в состоянии того самого вареного лягушонка — воду нагревали постепенно.

Сначала нас заставили скидываться на «капитальный ремонт», исчезающий в черных дырах. Потом оплачивать систему «Платон». Государство долгие годы тренировало нас, приучая к мысли, что наши деньги принадлежат людям с хорошими лицами и недвижимостью на ненавистном Западе.
И эти новые полки в супермаркетах — просто отказ от маскировки. Это высшая стадия цинизма, когда насильник вешает на свою деятельность неоновую вывеску «Служба поддержки».

По их логике, Россия — это они. Государство — это они. Патриотизм — это их благосостояние. А мы, Ивановы, Петровы и Сидоровы, — просто кормовая база, планктон, обязанный вырабатывать кислород, чтобы Левиафану было комфортно дышать.
И когда вы будете стоять перед выбором: купить ли рис за тысячу рублей для упитанного бюрократа или получить штраф, вы выберете первое. Потому что «лишь бы не было войны» и «наверху виднее». Вы отварите этот рис и, глядя в телевизор на чиновника, вещающего о духовном единстве, съедите его с осознанием выполненного долга.

Потому что в этой зазеркальной реальности нет большего патриота, чем тот, кто добровольно оплачивает банкет своих палачей. И сквозь звон кассовых аппаратов можно услышать, как нам аплодирует Салтыков-Щедрин. Даже его гениального воображения не хватило бы на систему, в которой ограбленный народ сам несет последние деньги в «Фонд поддержки грабителей», чтобы получить значок лояльного потребителя.

Приятного аппетита, господа. Родина обязательно придет за вами завтра, чтобы продать еще один пакетик суверенного воздуха. Разумеется, по цене авиабилета до Милана.

Антиутопию невозможно не воплотить.