Краткая биография Алджернона Чарльза Суинбёрна

Краткая биография Алджернона Чарльза Суинбёрна

1. Юность

Algernon Charles Swinburne – Алджернон Чарльз Суинбёрн (некоторые читают это имя как Олджернон, или Элджернон, что несколько противоречит английскому произношению) родился в Лондоне в 5 часов утра 5 апреля 1837 года в семье капитана (впоследствии адмирала) Чарльза Генри Суинбёрна и леди Джейн Генриетты Суинбёрн. Старший из шести детей, Алджернон Суинбёрн – один из немногих английских поэтов, как Сидни, Байрон, был аристократического происхождения. Это и сказалось на его поведении в течение всей жизни, ибо «Суинбёрн был аристократом по темпераменту – высокомерно презирающим причуды и условности толпы» . Его отец был младшим сыном сэра Джона Суинбёрна из Кэфитон-Холла в Нортумберленде, а мать – четвертой дочерью третьего графа Эшбёрнхэма из Эшбёрнхэм-Плейс в Сассексе. Дед Алджернона, сэр Джон Эдвард Суинбёрн, родился в 1762 г. в г. Бордо, Франция, и провёл там часть жизни. Суинбёрн был очень близок со своим дедом, другом Мирабо. Сэр Эдвард, переехав в Англию, продолжал думать и одеваться как французский дворянин старого режима (до Французской революции). Суинберн сам был франкофилом, с ранних лет распространявшим миф о своем собственном французском происхождении и постоянно искавшим во Франции новых литературных деятелей, которых можно было бы защищать. Род графов Эшбёрнхем был не менее знатным и древним, чем род Суинбёрнов. Джейн Гамильтон была женщиной образованной, хорошо разбиралась в литературе, музыке, живописи и прививала этот интерес своим детям, особенно к итальянскому искусству, ибо получила прекрасное образование во Флоренции. Отец Суинбёрна, будучи моряком, редко бывал дома . Уже в детстве Алджернон знал произведения елизаветинских драматургов: Бена Джонсона, Бомонта и Флетчера, Шекспира, Марлоу и др. Именно дед вместе с матерью поэта обучали молодого Алджернона французскому и итальянскому языкам. В религии Суинбёрны были верны своему классу, что означало, что они были англиканами, и поэт обладал детальным знанием Священных Писаний и стандартных методов интерпретации, включая типологию, пророчество и апокалиптику.
Суинбёрн вырос в двух домах: Кэфитон-Холле в Нортумберленде, примерно в двадцати милях от Северного моря, и Ист-Дине, Большом Каменном особняке и поместье в деревне Бончёрч на острове Уайт у южного побережья Англии. Эмоции, энтузиазм, опыт, образование и, прежде всего, жадное чтение, начатое Суинбёрном в первые годы его учебы в Кэфитоне и Ист-Дине, стали пробными камнями всей его жизни и работы.
В 1848 году Суинбёрна отправили жить в Брук-Ректори, на западной стороне острова Уайт, чтобы преподобный Фостер Фенвик подготовил его к поступлению в Итон. В 1849-1853 годах Суинбёрн учился в Итоне и проживал в доме своего учителя Джеймса  Джойнса. В свободное от занятий время будущий поэт много читал, особенно древнегреческую поэзию, интерес к которой он пронёс через всю свою жизнь. Феокрит, Алкей, Сапфо стали его любимыми авторами. В Итоне Суинбёрн выиграл Королевский конкурс в итальянском и французском языках, там же он полюбил творчество Уильяма Лэндора и Виктора Гюго. Как отметил Эдмунд Госс в своей биографии поэта: «Третий год пребывания Суинбёрна в Итоне был отмечен значительным развитием его умственных способностей и пробуждением определенного честолюбия» .
Школьные каникулы Алджернон обычно проводил в семье своего дяди на острове Уайт. В те годы возникла его нежная привязанность к кузине Мери Гордон, несмотря на её явное отрицание в своих воспоминаниях, опубликованных в 1917 году, через восемь лет после смерти поэта. Мэри Шарлотта Джулия Гордон, единственный ребенок в семье, была его кузиной, очень близкой по родству, и на несколько лет моложе Суинбёрна. В обществе Мэри Алджернон провел большую часть своего детства, юности и ранней зрелости – в Лондоне, Нортумберленде, Шотландии. Их семейные дома на острове Уайт находились всего в нескольких милях друг от друга, и они постоянно ездили туда и обратно, катались верхом, пели, разыгрывали пьесы, сочиняли стихи, особенно «лимерики», играли в слова. Мэри Гордон была живой и умной девушкой. Сам же Суинбёрн выглядел не очень мужественно. «Его огромная голова, покрытая рыжевато-рыжими волосами, была несоразмерна его худощавому телу, изящным рукам и ногам. Ростом он был небольшого, а его голос, всегда высокий, часто повышался от волнения, пока не превращался в визг» .
В возрасте 12-ти лет Суинбёрн написал свою первую трагедию в подражание елизаветинским драматургам Филиппу Мессинджеру («Дева мученица», 1622) и Джону Уэбстеру («Герцогиня Мальфи», 1614), назвав её «Несчастливая месть» (The Unhappy Revenge). После окончания Итона Суинбёрна послали в Камбо, Нортумберленд, чтобы преподобный Джон Уилкинсон подготовил его к поступлению в Оксфорд. В декабре 1854 года отец Суинбёрна принимает решение о том, что сын не пойдет в армию. А летом 1855 года Алджернон совершает поездку в Германию с дядей по материнской линии.

2. Учёба в Оксфорде

23 января 1856 года Суинбёрн поступил в Баллиол-колледж Оксфордского университета. В Оксфорде он познакомился почти со всеми, кто повлиял на его дальнейшую жизнь, включая Данте Габриэля Россетти, Уильяма Морриса и Эдварда Бёрн-Джонса, которые в 1857 году создавали свои артуровские фрески на стенах Оксфордского союза. Результат знакомства был настолько удачным, что Бёрн-Джонс воскликнул: «до сих пор нас было трое, а теперь нас четверо». А Россетти произвёл на юного Суинбёрна впечатление своей «сердечной добротой и необычайной щедростью».
Во время учебы в Оксфорде у Суинбёрна завязались и другие крепкие дружеские отношения, в том числе прочная дружба с Бенджамином Джоуэтом, оксфордским «доном», магистром колледжа, теологом и классицистом, возможно, известным как переводчик Платона. Джоуэтт признал поэтический талант Суинбёрна и пытался удержать его от изгнания, когда он начал прославлять Орсини, итальянского патриота, пытавшегося убить Наполеона III в 1858 году. Вместе со своим близким другом Джоном Николом Суинбёрн был членом студенческой группы интеллектуалов, писателей, художников, мыслителей. Они называли себя «Старой Смертностью» и издавали недолговечный журнал «Undergraduate Papers» студенческих статей, где Суинбёрн опубликовал свои первые литературные опыты. Среди них: эссе о елизаветинских драматургах Марлоу и Уэбстере, о «современном эллинизме» (критика лекций Мэтью Арнольда в качестве профессора поэзии в Оксфорде) и «церковном империализме» (критика Наполеона III и его священников), а также песню «Королева Изольда», написанную под влиянием Прерафаэлитов. Суинбёрн проводил летние каникулы в Кэфитон-Холле в Нортумберленде, в доме своего деда, сэра Джона Суинбёрна, который владел знаменитой библиотекой и был президентом литературно-философского общества в Ньюкасле-на-Тайне.
Конечно, во время учёбы в Оксфорде Суинбёрн прочёл много разных книг и работ. Это были и французские авторы, и английские писатели и поэты, средневековые хроники, артурианский цикл (легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола), но особенно повлияли на мысль и творчество Суинбёрна Данте, Вийон, Чосер и Боккаччо. На протяжении всей своей карьеры он читал этих авторов, расширяя свое понимание других средневековых текстов. А публикация Уильямом Моррисом своего стихотворного сборника «Защита Гвиневры» наполнила душу Суинбёрна подражанием и уважением. Большим событием для Суинбёрна во время учебы в университете стала первая поездка в Париж в 1858 году вместе с родителями на пасхальные каникулы.
За поддержку цареубийцы Орсини, Суинбёрн был временно исключен из Оксфорда, потом восстановлен, чтобы держать экзамены и получить степень бакалавра искусств. В ноябре 1859 года Алджернон проваливает экзамен по классике. Его наставник Бенджамин Джоуэтт, переводчик Платона, советует ему читать книги в деревне вместе с Уильямом Стаббсом, будущим историком Конституции. В апреле-июне 1860 года Суинбёрн возвращается в Оксфорд. Сдаёт экзамен по классике, но либо отказывается от него, либо не сдает экзамены по праву и истории. В конце концов Суинбёрн покинул Оксфорд, так и не получив диплома, и переехал в Лондон. Но время учёбы в Оксфорде не прошли даром, университетские годы резко изменили мировоззрение поэта. Самым важным членом «Старой смертности» был Джон Никол, республиканец по убеждениям и последователь философа Дж.Стюарта Милля, в будущем профессор английской литературы в Глазго. Благодаря Джону Николу были разрушены религиозность и вера Суинбёрна. Эдмунд Госс также отмечал, что если дед Суинбёрна только подбадривал его в принятии идей республиканства, то в Оксфорде Суинбёрн в этом отношении «более активно подстрекался Джоном Николом, который считался признанным учеником Мадзини и ненавидел Наполеона III» .

3. Суинбёрн переезжает в Лондон

В Лондоне Суинбёрн поселился в доме 16 по Графтон-стрит, площадь Фицрой, чтобы находится рядом с Британским музеем, читальным залом которого будущий поэт часто пользовался. В столице к тому времени обосновалось большинство оксфордских друзей Суинбёрна. Супруги Бёрн-Джонсы жили неподалеку, на Рассел-Плейс, и Суинбёрн приходил к ним в гости два или три раза в неделю, где вёл себя крайне беспокойно, беспрестанно прыгая по комнате и громко читая только что написанные стихи. Суинбёрн вел активную общественную жизнь, на светских раутах часто декламировал по памяти свои собственные стихотворения и произведения других авторов. Его мания мазохизма, особенно бичевания, вероятно, началась в Итоне и была поддержана его более поздними дружескими отношениями с 50-летним Ричардом Монктоном Милнсом (одним из апостолов Теннисона). Суинбёрн часто посещал приемы, устраиваемые Милнсом, на которых познакомился со многими деятелями культуры, в том числе с Ричардом Фрэнсисом Бёртоном, авантюристом, писателем, переводчиком и дипломатом. Бёртон и Суинбёрн разделяли любовь к эротической литературе маркиза де Сада и бренди.  В этом, как и во многом другом, он, по-видимому, избегал умеренности. Но также продолжалась дружба с Россетти и Моррисом. Поэт и писатель Джордж Мередит также стал другом Суинбёрна, и даже просил молодого поэта присылать ему свои работы, о чём писал Суинбёрн в письме Милнсу от 15 октября 1860 г.
Суинбёрн обладал удивительным сочетанием слабого здоровья и силы. Он был маленьким, хрупким и страдал от многочисленных особенностей телосложения и темперамента, включая чрезмерно большую голову, но отлично плавал и первым поднялся на скалу Калвер на острове Уайт. У него был чрезвычайно возбудимый характер: люди, которые встречались с ним, описывали его как «бесноватого мальчика». Эти нервные жесты и припадки могли быть проявлениями одной из форм эпилепсии.
В эти годы, можно сказать, начался первый период в творчестве поэта. Суинбёрн начинает серьезную работу над двумя драматическими произведениями: «Розамонда» и «Королева-мать». Конечно, Суинбёрн ещё учится писать, но талант его становится всё заметнее. Молодой автор пробует себя в различных жанрах: поэма, драма, стихотворение, роман, критическое эссе, новелла, а также в произведениях на любой сюжет: античный, средневековый, елизаветинской эпохи или викторианского периода. В это время и начинают проявляться в творчестве Суинбёрна влияние тех авторов, которые были изучены во время учёбы, формируются его художественно-эстетические взгляды. Большую роль в этом сыграло «Братство Прерафаэлитов» и дружба с Данте Габриэлем Россетти и Уильямом Моррисом. Суинбёрн поддерживал с ними тесные отношения до окончательного распада Братства в 1862 году. Конечно, Суинбёрн также познакомился в Элизабет Сиддал, возлюбленной, а после женой Россетти, и с красавицей Джейн Моррис, женой Уильяма Морриса. Говорили даже, что у Суинбёрна был роман с Лиззи Сиддал, когда супруги Россетти жили в Лондоне. Но между Лиззи и Алджерноном завязалась только дружба, как между мальчиком и девочкой. Они были похожи внешне, с такими же густыми золотисто-рыжими волосами; они были в равной степени неопытны, беспокойны и неутомимы, своенравны, с той же игривостью, так же несуразны. Россетти очень развлекала их невинная близость, и он иногда вынужден был призывать их обоих к порядку, как «пару очаровательных ангорские кошек, что слишком шумно резвятся» .

4. Первые публикации

В 1860 году Суинбёрн опубликовал две свои стихотворные драмы: «Королева-Мать» и «Розамонда», посвящённые Россетти и которые прошли незамеченными у критики. «Розамонда» – драма в «елизаветинском» стиле, но в ней используются средневековые декорации и реальные исторические персонажи. В версии Суинбёрна о Розамонде страстная связь между английским королём Генрихом II и его любовницей завершается убийством Розамонды женой Генриха Элеонорой Аквитанской, возможно, самой известной героиней придворных любовных преданий. Уже первая сцена пьесы характеризует Розамонду как одновременно очаровывающую своей красотой, возвышенную своей любовной связью с Генрихом и неуверенную в постоянстве своей красоты и своей любви.  Внешне она, стройная, с золотыми волосами, напоминает образ королевы Гвиневры из баллады Уильяма Морриса и его знаменитой картины «Прекрасная Изольда». Первая из пяти сцен Розамонды, как отмечает английский исследователь Энтони Харрисон, наиболее убедительно демонстрирует долг Суинбёрна перед условностями трубадуров, а также перед стилистическими влияниями прерафаэлитов.
В «Королеве-матери» Суинбёрн изобразил события Варфоломеевской ночи, когда несколько тысяч гугенотов были убиты в Париже членами католической лиги Генриха Гиза. Здесь и Екатерина Медичи, королева-мать, и король Франции Карл IX, и придуманная Суинбёрном любовная интрига. И хотя за образец Суинбёрн брал и французские трагедии Чапмена, например, «Месть Бюсси де Амбуаза», и даже Шекспира, трагедия получилась малоинтересной, скучной. В 1861 году Суинбёрн написал также «Хронику королевы Фредегонды», которая так и осталась неопубликованной. Средневековые и ранние французские разделы знаменитой библиотеки его дяди были источником неиссякаемого наслаждения для Суинбёрна.
В 1861 году Суинбёрн посетил Ментону на Французской Ривьере, остановившись на вилле Лауренти, чтобы оправиться от чрезмерного употребления алкоголя. Скорее всего, во время пребывания во Франции Суинбёрн смог прочесть наделавший много шума поэтический сборник Бодлера Les Fleurs du Mal («Цветы зла»), второе издание которого появилось в январе 1861 года. Из Ментоны Суинбёрн отправился в Италию, где побывал в Генуе, Турине, Милане, Вероне и Венеции, восхищался художниками кватроченто, посещал галереи и архитектурные памятники Средневековья и Возрождения. Но не только художественная жизнь Италии привлекала внимание Суинбёрна. Восприняв в Оксфорде революционные идеи, Суинбёрн проявил огромную симпатию к итальянскому национально-освободительному движению. Ещё в Оксфорде Суинбёрн слушал лекции итальянского политического эмигранта А. Саффи, который был сподвижником Мадзини, главного вдохновителя борьбы итальянского народа. Суинбёрн проникся республиканскими идеями Мадзини, который на долгие годы стал кумиром поэта. А весной 1862 года в журнале Spectator были опубликованы два стихотворения Суинбёрна: «Песня времён порядка. 1852», и «Песня времён Революции.1860», в которых тема борьбы с королевской властью и римско-католической церковью, помещиками и феодалами звучит очень ярко и необыкновенно правдиво. Эти песни потом вошли в сборник «Стихотворения и баллады» 1866 года. Хотя в течение жизни республиканские идеи и чувства Суинбёрна постепенно угасали.
С приближением своего 25-летия Суинбёрн стал более серьезно относиться к жизни. Ненасытный читатель, он успел к этому времени познакомиться с главными шедеврами литературы, и с сотнями забытых произведений, многие из которых доставляли ему необыкновенное удовольствие. Однако его бунтарство выглядело несколько эксцентричным, образ жизни был вызывающим. Суинбёрн во всеуслышание заявлял о мазохизме и садизме, проникся идеями маркиза де Сада. Он даже перевёл знаменитый роман скандального писателя «Жюстина, или Несчастная судьба добродетели» (Justine ou les Malheurs de la vertu)  и прочел его в компании Россетти и еще нескольких друзей. В стихотворении «В стиле рококо» Суинбёрн упомянул  Жюльетту, героиню одноименного романа маркиза де Сада. Под влиянием де Сада он начал работу над эпической поэмой, связанной с темой порки – The Flogging Block, – основой которой послужила система наказаний в Итоне.
Когда после смерти Элизабет Сиддал (миссис Россетти) в 1862 году Суинбёрн и Данте Габриэль сняли жильё в Тюдор-Хаус, Чейн-Уок, 16, в Челси, то стало совершенно очевидно, что Суинбёрн становился крайне зависимым от разных пагубных привычек, почти неспособным к умеренности. К сожалению, алкоголизм всё больше захватывал Суинбёрна. Не раз, пока он жил с Россетти, его доставляли к двери под покровом ночи мертвецки пьяным. Мазохизм Суинбёрна также был известен. Хотя самые восторженные его читатели вряд понимали, что с Суинбёрном творится что-то неладное. Его друг и почитатель, известный критик и искусствовед, сторонник прерафаэлитов Джон Рёскин однажды высказал поэту: «С тобой, несомненно, что-то не так. Но что именно «не так»?»
В декабре 1862 года Суинбёрн сопровождал своего друга Уильяма Белла Скотта и его гостей, вероятно, включая Данте Габриэля Россетти, в поездке в историческое место графства Нортумберленд – Тайнмут. Скотт пишет в своих мемуарах, что, когда они плыли по морю, Суинбёрн декламировал ещё не опубликованные «Гимн Прозерпине» и «Laus Veneris» своей певучей интонацией. Однако Россетти уже устал от бесконечных выходок Суинбёрна и его пьянства, и, несмотря на дружбу, попросил друга уехать из Тьюдор Хауз. Да и само «Братство Прерафаэлитов» практически закончило свою деятельность.
Суинбёрн едет в Париж, где пишет своё эссе о «Цветах зла» Бодлера, которое затем публикует в журнале Spectator. Там же он печатает и свои стихотворения: «Фаустина» и «Росянка», вошедшие потом в сборник «Стихотворения и баллады» 1866 года. У Суинбёрна завязываются дружеские отношения с Ричардом Холтом Хаттоном, издателем Spectator. Поэт усиленно работает и над новыми пьесами: «Шастеляр» (Chastelard), и «Аталанта в Калидоне» (Atalanta in Calydon). Мы знаем, однако, по собственному утверждению Суинбёрна, что «Шастеляр» был впервые задуман и начат в 1859 или 1860 годах и что он прошел через многочисленные изменения . Вслед за «Розамондой» ранние наброски «Шастеляра», возможно, придавали большее значение бесхитростному принятию Суинбёрном идеалов куртуазной любви, чем окончательная версия. Энтони Харрисон отмечает, что «Шастеляр» в своей окончательной форме является осязаемым и художественно успешным отражением «суинбёрновского этоса любви» . Драматическое напряжение в пьесе порождается почти исключительно динамичной и самоубийственной страстью героя к порочной и капризной героине. Шастеляр изображается с самого начала как поэт-воин, который также является придворным и любовником Марии Стюарт.
В 1862 году Суинбёрн начал работу над своим критическим исследованием об Уильяме Блейке, который, однако, был напечатан только в 1868 году. Суинбёрн весь погружён в творчество: пишет стихотворения, работает над пьесами, и начинает писать даже прозаический роман в письмах «Письма за год» (A Year's Letters), который был опубликован только в 1877 году в серии «Татлер» под псевдонимом Миссис Хорас Мэннерс. В 1905 году Суинбёрн по предложению своего друга Теодора Уоттса-Дантона дал роману другое название: «Водовороты любви» (Love's Cross-Currents). По сравнению с другими произведениями Суинбёрна, такими как посмертно опубликованные роман «Лесбия Брэндон» (1952) и поэма «The Flogging Block» (2011), эта аристократическая семейная драма может поначалу показаться скучной и, возможно, менее интересной.
Роман «Лесбия Брэндон» был незавершён, и его судьба осталась таковой из-за его не очень приятного содержания. Этот роман был посвящён, пожалуй, самым грязным и извращенным человеческим эмоциям: гомосексуализму, прелюбодеянию, садизму, мазохизму и кровосмешению. В нём есть даже намек на трансвестизм. Нет никаких сомнений в том, что Суинбёрн написал свою книгу, чтобы шокировать чопорную и правильную (по крайней мере, внешне) викторианскую читающую публику. Как предположили различные критики, «Лесбия Брэндон» во многом отражает собственную личность Суинбёрна. Его друг и попечитель Уоттс-Дантон умолял Суинбёрна отказаться от попыток написать роман, вероятно, не столько потому, что Суинбёрн не обладал талантами романиста, но больше по той причине, что в этой работе было слишком много от самого Суинбёрна. Фактически, главным действующим лицом должен был стать Генри Сейтон, чей образ очень похож на самого Суинбёрна. Недаром Жорж Лафуркад в своей биографии Суинбёрна пишет: «Я бы хотел, чтобы Суинбёрн отложил на другое время сто страниц знакомства с Денемом, Лесбией и Мариани, и подробно описал развитие ума и склонностей Герберта Сейтона; тогда его роман вполне мог бы стать шедевром» .

5. Первый успех Суинбёрна

В 1863 году Суинбёрн продолжает усиленно работать над «Аталантой в Калидоне», затем, прервав трагедию, уезжает в Италию, где находилась вся его семья. В марте 1864 года Суинбёрн снова посетил  Флоренцию, где был представлен 88-летнему Уильяму Лэндору, одному из главных литераторов как романтической, так и викторианской эпох, и который стал его литературным наставником. 17 сентября 1864 года Лэндор умер и был похоронен на английском кладбище во Флоренции. Суинбёрн посвятил Лэндору свою «Аталанту в Калидоне», которая была опубликована, как и трагедия «Шастеляр», в 1865 году.
Суинбёрн достиг своего первого литературного успеха именно с «Аталантой в Калидоне», написанной в форме классической греческой трагедии. Однако эта трагедия перекликается не только с Софоклом и Эсхилом, но и с «Кориоланом» Шекспира. Как писали критики в Saturday Review от 6 мая 1865, «Аталанта в Калидоне –  это попытка воспроизвести греческую трагедию в её идеях, а также в её форме, в какой-то степени даже в её метрике, попытка, обязательно заслуживающая упрёка за недостатки и слабые места, но, все же, одна из самых блестящих, какие есть в нашей литературе» .
Сюжет трагедии построен на древнегреческом мифе, изложенном в нескольких античных источниках. Аталанта принимала участие в охоте на калидонского вепря, и ей первой удалось поразить его стрелой, а затем обессиленного вепря добил своим копьём Мелеагр. Мелеагр поднёс ей охотничий трофей – голову и шкуру вепря. Суинбёрн несколько переиначивает миф и вводит любовную историю между Аталантой и Мелеагром. Уже в этой трагедии проявился один из эстетических парадоксов Суинбёрна, а именно, как отметил Джон Д. Розенберг, парадокс «перехода боли в удовольствие» .
Вслед за Аталантой Суинбёрн издал трагедию «Шастеляр», которая вызвала непонимание у критики, хотя в «Атенеуме» 23 декабря 1865 года были сказаны благоприятные слова. «Сила поэтического выражения так замечательно проявилась в Аталанте в Калидоне мистера Суинбёрна, не отсутствует в его новой работе. Он все ещё пишет достаточно сильно и красивыми фразами, хотя и не без некоторой натянутости и жеманства...его образ Марии Стюарт в некоторых отношениях столь же ярок, сколь и морально отвратителен в целом» . Однако последующая критика, уже более современная, холодно отнеслась к этой трагедии. Скорее всего, вызвал возмущение этот парадокс «перехода боли в удовольствие», который более выпукло высветился в Шастеляре. Это была любовь, стремящаяся к уничтожению предмета любви, причиняющая боль и готовая воспринимать ответные удары. В сюжете этой трагедии Суинбёрн оставался верен своему юношескому увлечению маркизом де Садом. Такая греховная любовь, которая соединяет боль и удовольствие и неизменно приводит к смерти, наиболее выпукло проявилась  в балладах Суинбёрна. В 1857–1860-х годах Суинбёрн стал одним из членов интеллектуального кружка леди Паулины Тревельян в Веллингтон-Холле, а после смерти своего деда в 1860 году какое-то время гостил в Ньюкасле у Уильяма Белла Скотта, с которым подружился.
14 июня 1865 года Мэри Гордон, подруга детства Суинбёрна, вышла замуж за полковника Роберта Уильяма Диснея Лейта, который был старше её на двадцать один год. То, что с Суинбёрном что-то случилось между 1862 и 1865 годами, – это несомненный факт, и то, что это было ужасным разочарованием в любви, также не вызывает сомнения. Семья Мэри всегда поддерживала их близкие отношения, но им никогда не приходило в голову, что Суинбёрн имеет серьезные намерения по отношению к своей кузине. Любовь, по словам С. Лэнга, на наших глазах превращается в смерть . Ни один поэт не пел так настойчиво и последовательно о смерти любви, ни одна тема не была так заметна в поэзии Суинбёрна, от «Стихотворений и баллад» до конца его жизни. Получив такой удар в чистой, благопристойной любви, Суинбёрн начал искать утешения во всём, что было связано с аморальностью и пороком.

6. Издание сборника «Стихотворения и баллады»

Успех «Шастеляра», последовавший за еще более блестящим успехом Аталанты, ободрили Суинбёрна. Друзья Алджернона настаивали на публикации его песен, они верили, что какими красноречивыми ни были его драмы, но его стихотворения, баллады и оды достойны Парнаса. Особенно, когда слышали, «как Суинбёрн читал нараспев свои «Итил», или «Фелис», или «Долорес» . Сборник «Стихотворения и баллады» был готов к публикации уже в мае 1866 года. Но из-за многочисленных ошибок и опечаток пришлось отложить выход книги. В результате первый сборник стихов Суинбёрна вышел только в августе 1866 года. Основная часть стихотворений и баллад представляла собой чистую лирику, любовного или философского характера, прославляющая языческое наслаждение жизнью «carpe diem» и страстную, даже жестокую чувственность. Книгу составили шестьдесят два произведения, созданные в период с 1858 по начало 1866 года. Литературный истеблишмент Лондона был взволнован последним поэтическим выступлением Суинбёрна. Рецензенты всех политических партий и литературных течений объявили поэзию «Стихотворений и баллад»: «карнавалом уродливых форм» , «нечистотой просто ради нечистоты» , «демонстрирующей ум, полностью воспламененный лихорадочным хищничеством школьника» . Конечно, стихотворения в этом сборнике были совсем не «викторианские». Влияние Бодлера было очевидно, и то, что Суинбёрн сказал о Les Fleurs du mal в своём эссе 1862 года, может служить не менее хорошим описанием его стихотворений и баллад:

«На протяжении всей основной части этой книги он предпочитал останавливаться в основном на грустных и странных вещах – усталости от боли и горечи удовольствий – извращенном счастье и своенравных горестях исключительных людей. В ней есть томная, мрачная красота близкой и угрожающей погоды – тяжелая, высокая температура с опасными парниковыми ароматами в ней; густая тень от облака и огонь расплавленного света» .

Хотя другие поэты того периода, такие как Теннисон и Браунинг, также писали о безответной любви, центральной теме Суинбёрна, они делали это в «завуалированной» манере. То есть они писали на образном языке, приемлемом для викторианской чувствительности. Где-то в своих поэтических картинах Суинбёрн пересек границу между тем, что воспринималось как искусство, и тем, что воспринималось как непристойность. Ричард Зибурт отмечает, что «даже чопорный Рёскин был чувственно пленен звуковыми соблазнами восторженных интонаций «Фаустины»: «мне стало жарко, – признавался он её автору, – как от пирогов с дьявольскими пальцами в них» .
Зато газеты и журналы соревновались между собой – как можно больней ущипнуть молодого автора, уничтожая поэзию Суинбёрна с разных точек зрения и самыми непристойными эпитетами. Однако именно творчество Суинбёрна середины XIX века до сих пор считается исследователями как время создания великой поэзии. «В течение 1863-1865 годов, периода создания Аталанты и наилучших Стихотворений  и баллад, – отмечает Хамфри Хейр в своей книге о Суинбёрне, – он достиг под эгидой «искусства ради искусства» наивысшего пика в выражении эротической чувствительности. Такая страсть и такая музыка редко звучали в английской поэзии со времен правления Елизаветы» .

7. Политические темы в творчестве

Выпустив в свет «Стихотворения и баллады», Суинбёрн расстается на некоторое время с любовной лирикой и работами философского характера, чтобы заняться проблемами социально-политическими. В конце 1860 – начале 1870-х годов Суинбёрн переключился в своём творчестве на политику, патриотизм, республиканство, осуждение тирании и торжество свободы. Это не были новые темы для него, но акцент и сосредоточенность на этих темах были заметным контрастом с предыдущим сборником «Стихотворения и баллады». В 1867 году была написана «Песня Италии» (A Song of Italy), прославлявшая итальянского патриота Джузеппе Мадзини, одного из главных фигур объединения Италии в XIX веке, как отца и пророка. Поэма отличалась многословием, ложным пафосом и была посвящена второстепенным и, как правило, утратившим актуальность проблемам. Сборник «Песни перед восходом солнца» (Songs Before Sunrise) появился в 1871 году и был также посвящён Мадзини. Сборник включил тридцать восемь стихотворений, объединённых общими темами. Многие из стихотворений явно актуальны, обращаясь к конкретным событиям и фигурам в итальянской борьбе; например: «Привал перед Римом», «Ментана: первая годовщина», «Благословенная среди женщин», «Ода о восстании в Кандии» и др. Виктору Гюго была посвящена «Ода на провозглашение Французской Республики»; а сонетный цикл «Dirae» был направлен против тех, кого Суинбёрн считал врагами свободы.
Но в сборник «Перед восходом солнца» вошли и стихотворения философского плана, такие как «Гимн человеку», «Герта», «Перед Распятием» и «Генезис», считающийся одним из самых лучших стихотворений поэта. Однако идеи Суинбёрна о свободе были жёстко раскритикованы, и многие строки поэта вновь называли «лишёнными смысла», и что они «исходят от расстройства мозга» . А такие стихотворения, как «Перед Распятием» и «Гимн человеку», были названы «достаточно фанатичными в своем диком, богохульном и нетерпимом атеизме» . В этом же году Суинбёрн начал работу над своей артурианской поэмой «Тристрам Лионесский» (Tristram of Lyonese).
Однако после смерти Мадзини зимой 1871 года Суинбёрн разочаровался в политике, потерял к ней всякий интерес и даже потом встал на позиции английского империализма, считая, что истинная свобода есть только в Англии. Написал несколько «патриотических стихотворений в подражание Кэмпбеллу», как отметил Альфред Хаусмен в своём очерке о Суинбёрне (1910). Даже его репутация эксцентричного поэта, за которой Суинбёрн тщательно следил в 1860-е годы, постепенно угасала. В 1871 году на одном приёме в студии художника Форда Мэддокса Брауна Суинбёрн выглядел странно, как отметил присутствующий там же Эдмунд Госс. Хотя Суинбёрну тогда исполнилось только 33 года, его «мертвенная бледность лица и парящий шар рыжих волос, казались выцветшими» . Он стоял как бы оцепеневший, с дрожащими по бокам руками. Затем, не прерывая разговора и не сгибаясь, он запрыгнул на стоящий рядом диван, и вскоре снова спрыгнул вниз. Как отметил Госс, Суинбёрн напомнил ему «оранжевую птицу  с хохолком – удода – прыгающего с насеста на насест» .
23 октября 1872 года скончался Теофиль Готье, а в начале следующего года издатель Лемерр издал красивый том in quarto «Le Tomheau de Theophile Gautier», в котором французские поэты того времени во главе с Виктором Гюго отмечал заслуги замечательного художника. Суинбёрн отправил в этот сборник 6 стихотворений (2 – на английском, 2- на французском, и 2 – на латыни), посвящённых Готье, влияние которого на эстетические взгляды Суинбёрна трудно переоценить.

8. Суинбёрн в 1870-е годы

На протяжении 1860–1870-х годов Суинбёрн много пил, с ним случались неприятные происшествия, он получал ушибы, небольшие раны, и его доставляли домой или окровавленным, или без сознания. До сорока лет он периодически страдал от физической слабости настолько, что ему требовался переезд в родительский дом, пока он выздоравливал там. Крайняя нервная возбудимость Суинбёрна больше всего поражала всех, кто встречался с ним. Он постоянно и энергично откликался на темы, связанные литературой, искусством, природой, жизнью, проявляя в них свой ум и затрачивая свои нервы. Но удивительно, что за исключением одного короткого периода около 1878-1879 годов, когда Суинбёрн был на грани по состоянию здоровья, он не имел никаких мелких недугов, которые беспокоят большинство людей. Физической усталости Суинбёрн не знал большую часть своей жизни; в основном это была усталость умственная. Все современники отмечают его быстрое впадение в гнев, и даже в ярость. Но гнев Суинбёрна едва ли можно назвать слабостью, ибо, как заметил Т.Эрл Уилби: «его гнев – всего лишь оборотная сторона его энтузиазма, который был самой примечательной характеристикой поэта» .
Суинбёрн сардонически наслаждался тем, что критик и биограф Сесил Лэнг назвал «Алджерноническим преувеличением»: когда люди начали язвительно говорить о его гомосексуальности и других сексуальных наклонностях, он распространил историю о том, что он занимался педерастией и зоофилией с обезьяной, а затем съел её. Сколько из этих историй было истиной, а сколько простой выдумкой, до сих пор неясно. В своём письме брату Эдмон де Гонкур сообщал, что верит тому, что сказал о Суинбёрне Оскар Уайльд, который назвал его «хвастуном в вопросах порока, сделавшим все возможное, чтобы убедить своих сограждан в своей гомосексуальности и скотоложестве, не будучи даже в малейшей степени ни гомосексуалистом, ни зоофилом» .
Но очень хорошо определил характер Суинбёрна замечательный английский поэт Альфред Хаусмен. «Он не был ни либертеном, ни серьезным мыслителем, рассуждающим о жизни; – писал Хаусмен,  – он был просто писателем, ищущим свою тему, и трутом, который могла поджечь любая искра» .
Годы, непосредственно последовавшие за публикацией «Песен перед восходом солнца» и смертью Мадзини, отмечены трагическим отсутствием лирического направления. Не было никакой возможности вернуться к эстетической теории, которая одна давала ему независимое вдохновение, личное поэтическое ядро. Лирический порыв Суинбёрна угас, появился несколько другой автор: драматург, критик, историк, памфлетист. И поскольку гений Суинбёрна был лирическим гением, его самая запоминающаяся работа теперь была сделана. Может несколько резковато, но верно отметил Хамфри Хейр, повторяя, быть может, мысль Хаусмена, что «если бы Суинбёрн умер в 1872 году, или, вернее, в 1879-м, – мы были бы лишены многих замечательных стихов, многих острых и учёных критических замечаний, но можно рискнуть предположить, что его репутация сегодня была бы ещё выше» .
В марте 1874 года Суинбёрн издал новую трагедию «Босуэлл» (Bothwell), довольно обширную 5-актную драму из истории Шотландии. Она была благосклонно принята критиками и публикой, которая была сыта по горло республиканскими и итальянскими устремлениями поэта, и приветствовали произведение, представляющее интерес для британцев. В 1875-1876 годах вышла двумя выпусками его критическая работа «Изучение Шекспира», неоднозначно приятая шекспироведами того времени. Сильный спор разгорелся с создателем «Нового Шекспировского общества» по поводу этой работы Суинбёрна.
Во время визита к своему другу Джоуэтту в Уэст-Малверн, Суинбёрн набросал сюжет об Эрехтее, афинском герое древнегреческого мифа. Он закончил пьесу в ноябре, немедленно отправил его в печать и вскоре издал после Рождества, уже в 1876 году. Трагедия «Эрехтей» (Erechtheus) Суинбёрна представляет собой возвращение к форме греческой трагедии, впервые поднятой в Аталанте. «Эрехтей» можно считать кульминацией республиканской поэзии Суинбёрна. Эта трагедия избегает явной актуальности сборников «Песни перед восходом солнца» и «Песни двух народов» (Songs of Two Nations), изданного в 1875 году,  и вместо этого создает устойчивую классическую и мифологическую основу для поддержки суинбёрновских тем республиканства, свободы, патриотизма и жертвенности. Суинбёрн всегда приветствовал Афинское государственное устройство как лучший пример идеального Содружества наций во всемирной истории. «Я славлю богов за Афины», – говорил он всю свою жизнь.
4 марта умер отец поэта. Адмирал Суинбёрн скончался и был похоронен на Бончёрч рядом с дочерью, которую он потерял в 1863 году. По завещанию, которое было подписано в мае 1875 года, адмирал оставил Алджернону 5000 фунтов стерлингов и свои книги, которые оценивались в 2000 фунтов стерлингов, что оказалось совсем немного для старшего сына. По возвращении в Лондон Суинбёрн закончил свои заметки о Шарлотте Бронтё, «заметки», по словам Госса, «которые растянулись на целый том» .
Суинбёрн завершает 1870-е годы сборником «Стихотворения и баллады. Вторая серия», опубликованным в июне 1878 года с посвящением другу поэта Ричарду Бёртону, в чьём обществе и в обществе Аделаиды Сарторис поэт провел чарующую неделю в Виши в сентябре 1869 года. В этом сборнике Суинбёрн отходит от озабоченности политикой, доминировавшей в поэзии Суинбёрна на протяжении большей части десятилетия. В книгу вошли стихотворения, написанные в период с 1871-1878 годы. Психическое состояние Суинбёрна вселяло тревогу из-за алкоголизма, и очень удивительно, что в эти дни он оказался автором этого безмятежного сборника. «Среди ближайших друзей Суинбёрна немало таких, – пишет Э.Госс, – которые, скорее, расстались бы с любой другой его книгой, кроме этой, которая показывает его лирический гений в своей самой привлекательной и мелодичной форме» . Влияние французской литературы особенно сильно в этом томе, который включает знаменитую элегию Суинбёрна в честь Бодлера («Ave Atque Vale»), а также элегии, написанные на смерть Теофиля Готье: на английском языке («Памятные стихотворения на смерть Теофиля Готье»), на французском («Теофиль Готье») и латинском («In Obitum Theophili Poetae»), а также стихи, обращённые к Вийону, Гюго и Теодору де Банвилю. В сборник вошли также многие переводы Суинбёрна из Вийона и ныне хорошо известные и считающиеся поэтическим достижением автора  стихотворения: «Заброшенный сад», «Реликт», «В конце месяца», «Год розы», «Баллада о стране грёз», «Видение весны зимой» и др.

                9. Уединение Суинбёрна

Однако алкоголизм Суинбёрна принимал болезненные масштабы. Хотя к тому времени, когда ему перевалило за сорок, и литературная зрелость Суинбёрна оставалась неизменной как в количественном, так и в качественном отношении, физически он быстро угасал. Его пьянство усилилось. Когда он бывал в городе, его часто сажали в такси, а когда в предрассветные часы привозили домой, то бросали на пороге, пьяного в стельку. Предоставленный самому себе, он пил до потери сознания. Убогий цикл распада, коллапса, восстановления и нового распада брал своё, и его здоровье начало слабеть. Его мазохистские потворства не ослабевали, а глухота усиливалась. В 1879 году друг и литературный агент Суинбёрна, Теодор Уоттс-Дантон, с согласия матери поэта, леди Джейн Суинбёрн, вмешался в то время, когда Алджернон был опасно болен. Уоттс-Дантон изолировал Суинбёрна в пригородной вилле Пайнс (Pines) в Патни (Putney) и постепенно отучил его от алкоголя, а также от многих прежних друзей и привычек. Вскоре Суинбёрн восстановил свое здоровье, и снова начал писать с неослабевающей страстью. Однако все поэтические произведения его с этого времени явились лишь бледным повторение того, что уже было написано и издано. Суинбёрн отдавал все свои силы написанию критических статей и исследований, уже не как поэт, а как учёный.
«Пайнс, Патни-Хилл» – до конца жизни оставался адресом Суинбёрна для остальных людей. В течение этого длительного периода Суинбёрн был крайне спокоен, в нём чувствовалась какая-то пассивность и смирение, без всякого желания свободы действий. Его жизнь была «защищена», как у ребёнка, и он смог сосредоточиться на литературе и своих мечтах без тени беспокойства. Дни Суинбёрна в Патни были чётко поделены. Он рано вставал, ближе к середине каждого утра выходил на улицу в любую погоду. Совершал долгую прогулку, как правило, в одном направлении вверх по Патни-Хилл и над пустошью, даже в грозу и дождь, и всегда без зонтика. Идущие люди могли видеть маленькую стройную фигурку с влажными рыжими кудрями, которые выбивались из-под мягкой фетровой шляпы. Суинбёрн всегда возвращался домой незадолго до второго завтрака, затем с 2.30 до 4.30 он наслаждался т.н. «сиестой», во время которой работал над новыми произведениями. Остаток дня поэт проводил среди книг, которых было не просто много, – среди них были самые отборные и редкие фолианты. По вечерам он имел обыкновение читать вслух.
Поселившись вместе с Уоттс-Дантоном в «Пайнсе», Суинбёрн вступил в невероятно плодотворный период. В 1880 году он издал четыре книги: два небольших поэтических сборника: «Песни весенней поры» (Songs of the Springtides) и «Этюды в песне» (Studies in Song), в которых прозвучала тема отчуждённости, которую Суинбёрн передавал через описания мрачных пустынных пейзажей; «Гепталогия» (Heptalogia) – сборник пародий на Теннисона, Роберта и Элизабет Браунинг, Ковентри Патмора, Роберта лорда Литтона, Россетти и самого Суинбёрна; и окончательный вариант критической монографии «Исследование Шекспира». В 1881 году он опубликовал «Марию Стюарт» (Mary Stuart), последнюю трагедию в своей трилогии о злополучной королеве («Шастеляр» и «Босуэлл» – первые две части), начатой ещё в 1865 году. Весь этот год Суинбёрн изучал своего почитаемого Лэндора и сочинил 800-строчый панегирик в его честь, одну из самых популярных, но и самых утомительных из всех его работ .
За всем этим последовали в 1882 году «Тристрам Лионесский и другие поэмы» (Tristram of Lyoness and Other Poems), изданные Чатто и Виндусом. «Тристрам Лионесский» — романтическая эпопея в героических строфах, несомненно, одно из главных произведений Суинбёрна и одна из величайших длинных поэм XIX века. Суинбёрн был давно очарован средневековой историей Тристана и Изольды и изобразил её своей юношеской балладе «Королева Изольда» (Queen Isolt). Над Тристрамом Суинбёрн начал работать ещё в 1869 году. И, наконец, завершил. «Сам Суинбёрн считал поэму «Тристрам Лионесский» своим шедевром, – отмечал Энтони Харрисон, – это средневековое поэтическое воплощение его зрелой системы верований только недавно начало получать то внимание, которого оно заслуживает как от читателей, так и от критиков» . В отличие от большинства эпических поэм, поэма Суинбёрна выглядит скорее лирической, чем повествовательной, и в этом заключалось непонимание читателей. В поэме нет энергии, действия: нет ни подвигов Тристрама, ни других рыцарей. Страница за страницей мы видим только длинные любовные диалоги влюблённых.
Осенью 1882 года Суинбёрн был приглашен Виктором Гюго в Париж, дабы присутствовать на 50-летней (и единственной) постановке пьесы Гюго «Король забавляется» (Le Roi s'amuse). По возвращении из Парижа Суинбёрн написал статью о поэтическом сборнике Виктора Гюго «Легенды веков» (La Legende des Siecles).
Следуя по пятам за своей величественной эпопеей «Тристрам Лионесский», Суинбёрн опубликовал в 1883 году книгу «Столетие Кругляшей» (A Century of Roundels), в которой исчерпывающе исследуется крошечная поэтическая форма – кругляш (Roundel). Суинбёрну приписывают изобретение этой формы, смоделированной по образцу французских фиксированных форм: рондо (rondeau) и ронделя (rondel). Он сочинил сотню таких маленьких стихотворений, которые он опубликовал в небольшом quarto весной 1883 года, посвященном его старинной и любимой подруге Кристине Россетти, сестре Данте Габриэля. В 1884 году выходит ещё один поэтический сборник – «Праздник летнего солнцестояния и другие стихотворения» (A Midsummer Holiday and Other Poems), сборник песен, посвящённых, в основном, природе. В 1885 году Суинбёрн опубликовал написанную белым стихом пьесу «Мариио Фальеро» (Marino Faliero), посвященную Аурелио Саффи, итальянскому карбонарию. В следующем году вышел прозаический этюд о Викторе Гюго. Суинбёрн много пишет, но это уже довольно слабые вещи. Как нм странно, но его пьеса «Локрин» (Locrine), довольно тяжеловатая, да ещё в стихах, была поставлена в начале 1899 года, единственная из всего драматургического наследия Суинбёрна.
Суинбёрн всегда был готов рассуждать о литературе, это был его конёк. Его интерес к большинству политических движений своего времени оставался неизменным, хотя революционный пыл угас. К науке он был равнодушен, музыки, как и большинство поэтов, он практически не знал. В случае с Вагнером его воображение будоражило связь оперы «Тангейзер» немецкого композитора с его балладой «Laus Veneris». Зато живописью и скульптурой Суинбёрн наслаждался всем сердцем, и мог быть вполне и критиком искусства, как был замечательным литературным критиком. Его учтивость была изысканна, он мог очаровательно и непринужденно выказать свое почтение и привязанность словами и жестами. К женщинам в жизни поэт относился с величайшим почтением, манеры его были рыцарственные. Суинбёрн также уважительно относился к своим великим современникам, которые входили в круг его друзей. Находясь в обществе, он не старался обратить на себя внимание, наоборот, его поведение было слишком скромным.

10. Старость и смерть поэта

В течение первых пяти-шести лет жизни в Патни Суинбёрну разрешали навещать друзей в Лондоне, но затем его глухота становилась всё заметней. В последнее время Уильям Моррис все реже и реже виделся с Суинбёрном, который даже как-то не узнал при встрече своего друга Бёрн-Джонса. Плохое самочувствие удерживало Данте Габриэля и Кристину Россетти от посещения Суинбёрна; остальные тоже приходили все реже и реже. Смерть начала свою жатву в рядах друзей Суинбёрна. В 1882 году ушёл Данте Габриэль, лорд Хоутон – в 1885-м, Ричард Бертон – в 1890-м, Джоуэтт и Мэдокс Браун – в 1893-м, Кристина Россетти и Джон Никол – в 1894 году, Уильям Моррис – в 1896-м и, наконец, Эдвард Бёрн-Джонс –  1898 году. После этого Суинбёрн остался один, за исключением прерафаэлита долгожителя Джорджа Мередита, с которым у Суинбёрна не было никаких отношений. Доброжелательное отношение к бывшим друзьям давно прошло у стареющего поэта. Но самым болезненным для него было жестокое нападение на своего друга Уистлера в Fortnightly Review в июне 1888 года, где Суинбёрн резко раскритиковал живопись американского живописца. А ведь стихотворение «У зеркала», входящее в «Стихотворения и баллады» 1866 года, было написано как раз в честь Джеймса Мак-Нейла Уистлера.
В том же году Суинбёрн вновь взялся за сочинение стихов, и благотворные результаты этого сразу проявились. Он сочинил «Армаду», «Пана» и «Талассию», великолепную и тонкую поэзию. Они вошли в новый сборник поэта: «Стихотворения и баллады. Третья серия», изданный в 1889 году, который также примечателен тем, что включает в себя девять пограничных баллад, написанных четверть века назад, а также элегии посвящённые друзьям поэта Генри Тейлору и Джону Уильяму Инчболду.
Монотонность жизни Суинбёрна была нарушена приглашением принять ведущее участие в Девятом юбилее Итона в 1891 году. Его попросили написать оду по случаю, задание, которое он горячо принял и быстро исполнил. Публикаций у Суинбёрна становилось всё меньше. В 1892 году появилась короткая пьеса «Сёстры» (The Sisters), которая была полна детских воспоминаний поэта. После смерти мужа Мэри Гордон и Суинбёрн возобновили встречи и стали вести оживленную переписку в начале 1892 года. С.Лэнг считает, что «Сёстры» были написаны в память именно Мэри Гордон .
В 1892 году умер Альфред Теннисон, и встал вопрос о назначении нового поэта-лауреата. Королева Виктория предложила кандидатуру Суинбёрна, сказав, «что мистер Суинбёрн – наилучший поэт в моих владениях» . Но когда она обсуждала этот вопрос с премьер-министром Гладстоном, тот ответил, что бурность политических взглядов Суинбёрна, высказанные в отношении некоторых дружественных иностранных держав, делает невозможным даже рассмотрение его притязаний на лавры. В результате поэтом-лауреатом стал второстепенный поэт Альфред Остин.
В 1896 году Суинбёрн создал ещё один Артуровский эпос «Повесть о Балене» (The Tale of Balen). А 26 ноября 1896 года умерла мать Алджернона, леди Джейн Суинбёрн, в возрасте 87 лет. Горе её сына было велико, и, можно сказать, что именно оно породило последний кризис в его собственной жизни.  В 1890-х годах и в первом десятилетии XX века, до своей смерти в 1909 году, Суинбёрн опубликовал еще два поэтических сборника: «Астрофил и другие стихотворения» (Astrophel and Other Poems) (1894). В ноябре 1903 года, после одной из его долгих прогулок под дождём, Суинбёрн простудился и заболел пневмонией. Но выздоровел, и смог переиздать роман «Водовороты любви» (Love's Cross Currents) (1905), сборник стихов «Прохождение пролива и другие стихотворения» (A Channel Passage) (1904), посвящённые памяти Уильяма Морриса и Эдварда Бёрн-Джонса, а также драму «Герцог Гандийский» (The Duke of Gandia) (1908) .
В 1909 году Суинбёрн снова заболел, но уже двусторонней пневмонией, и великий поэт скончался 10 апреля 1909 года, на 73 году жизни. Алджернон Чарльз Суинбёрн был похоронен на церковном кладбище в Бончёрч (Bonchurch) на острове Уайт среди могил членов его семьи.
В 1910 году, писатель и поэт Томас Харди, посетив могилу Суинбёрна, написал стихотворение «Спящий певец»:

                В чудесной нише, где, как на часах,
                В ночном, в дневном недремлющем дозоре
                Заливы, бухты, мол обходит море, -
                Там он и спит по воле вечных Прях
                С высоким камнем в головах.
                (Перевод О. Седаковой)