Последняя печь

Жили - были три Ивана. Три закадычных друга - не разлей вода.
Все как один «рукастые», мастеровые – кто плотник, кто столяр, кто печник. От природы сметливые, никаких институтов не заканчивали, до всего своим умом доходили. Ну и мастера были знатные. Не зря у односельчан стояли на особом счету. Кому сруб избы срубить, кому не затейливую мебелишку сделать или печь поставить, так люди первым делом к ним обращались.
Кумовьями - то они не были. Но уж так по - хорошему дружили, что про них такая присказка на селе жила: кум Осокин, кум Сорокин, кум Сабза.
Обычные мужики.  Только у одного из них, может по природе, а может от того, что развесёлый и улыбчивый был, с годами лицо больно морщинистое стало, наподобие  изюма. Вот и прозвали его – Сабза.
Бывало вместе или врозь подрядятся на калымную работу, управятся с делом, получат расчёт, так вот уж у них и праздник!
Но мастерство не пропивали. Вот так и жили, людям добро творили. Но время быстротечно. Двое из этой троицы прожили свой жизненный срок, да и ушли в мир иной.
Остался один кум Осокин – знатный печник. Печи клал аккуратные и красивые как игрушки – они и избы обогревали отменно, и служили долгие годы, вызывая у хозяев доброе слово о мастере.
Но природа одарила его не только мастерством печи класть, но и другими необыкновенными качествами. Вот,  к примеру, хорошо разбирался в конях. Бывало, у кого случится нужда коня купить, так хозяин подгадывает во время ярмарки пригласить Ивана, чтобы он выбрал хорошего коня. Зайдут в конный ряд. А там от обилия разномастных животин глаза разбегаются – бери на любой вкус. Ну, знамо дело, покупатель сразу идёт к статным да гладким. И тянет Ивана к красавцу:
- Оцени!
А тот обойдёт скотину вокруг, там погладит, там пощупает, в зубы заглянет, копыта-ноги осмотрит … Потом с явным безразличием отвернётся, махнёт рукой:
- Нет, это не лошадь. Корова она и есть корова!
И пойдёт дальше по ряду.
Вот так и идёт, приглядывается, приценивается, сам с собой рассуждает …
А покупатель рядом в нерешительном молчании плетётся. Мол, путёвых –то коней прошли, а остались одни недомерки, да худоба.
А Иван остановится у невзрачненького Каурки, опять осмотрит коня. Довольно улыбнётся, хлопнет покупателя по плечу, да и скажет:
- Бери, не прогадаешь ! Добрый работяга будет!
И что ты думаешь? Каким - то необычайным чутьём и знанием без промаха определял самую рабочую животину.
Потом не один раз, при встрече, новый хозяин благодарил:
- Спасибо, Иван Иванович, за доброго коня! Уж до того я доволен, что и слов таких нет. Такой у меня помощник – и умный, и не уросливый, и любой воз везёт, и поле пахать нет ему равных.
Ну а печи класть, для него была не просто забава. Это, наверно, душевная потребность, призвание. Его честь и слава, уважение и людская любовь.
Прожил Иван Иванович Осокин долгую и интересную жизнь. И оставив за собой восемь с половиной десятков лет жизни, ушёл из мира сего.
А за год - полтора  до этого, поставил свою последнюю печь. Как итог трудовой деятельности, как памятник себе – мастеру золотые руки.
Было это в далёкий  1962 год. Отец мой построил новый дом и решил пригласить поставить печь Ивана Ивановича. Но тот отказал, по причине преклонных лет. Дескать, какой  уж теперь из меня печник? Дальше ограды ходить не могу. Всё болит и ничего не помогает.
Вечером отец с матерью с сожалением поговорили о немощи печника и задумались, где искать другого хорошего специалиста. На другой день мать купила в аптеке пару пузырьков настойки лимонника китайского, да и отнесла печнику.
Казалось, проведала на том дело и закончилось. А дней через семь, печник пешком пришёл к отцу домой:
- Здравствуйте! Я смотрю, что печку вам никто не клал, дак я пришёл наниматься на работу. А тебе Шура, большое спасибо за лекарство. Я капельки попил недельку и теперь, как на крыльях летаю.
Ну, хозяин, пойдём смотреть, какую ты глину привёз печь класть.
Пошли они в хозяйственную ограду и он заставил в ведре сделать замес. Глину отец засыпал, воды добавил, мешает палкой, а там грязная жижа и в ней глина мелкими кусочками плавает. Мешает - мешает, а они не растворяются.
- Нет – говорит печник – Эта глина не годится, слишком жирная. Вези другую, ведер десять хватит.
Сказал где взять – видно его заветное место.
Отец привёз глину на пробу. Опять повторили процедуру – глину в ведро засыпали, воды добавили, отец раз десять крутанул палкой в ведре, а там – нате вам - не глина, а густая сметана. Глина превратилась в однообразное месиво. Хоть с хлебом ежь, хоть в борщ добавляй.
Ну как с глиной определились, велел отцу купить кирпич сырец. Обожжённый кирпич не признавал. Потом, когда начал класть печку, стало понятно, почему работал с таким кирпичом.
Перед началом работы, заставил меня сделать тёрку из тонкого железа, размером с тетрадный лист и свернул её трубкой. Сделал замес глины в небольшой ванне, чтобы день другой глина раскисала.
И вот началось священнодействие.
Первый ряд согласно размерам печки положен. Пришёл черёд укладывать второй ряд. Печник кладёт кирпич на то место, где ему должно быть, затем делает несколько небольших продольных движений, как будто притирая кирпич к кирпичу. Потом смотрит, где появились на кирпичах потёртости и начинает тёркой убирать бугорки. Выравнивает и кирпич, и то место, где он ляжет.
И так работает до тех пор, пока кирпич к кирпичу начинает прилегать всей плоскостью. Затем берёт двумя пальцами глину из ведра, тоненьким слоем наносит на кирпич и кладёт его на место. Для порядка, молоточком пару раз ударит – подправит и он  на месте, как влитой. И так ряд за рядом, до самой трубы.
И тянулось это действие больше месяца. А что делать ? Печник в таких годах, что не мальчик, работает ответственно, но не бегом. Каждый кирпичик так подгоняет, что и без глины дым в избу не пойдёт. Да и печь не простая, а русская с подтопком – работы  хоть отбавляй.
Ну, как бы не было, а печку, наконец - то воздвиг!
Дымоходы докладывал сидя на русской печи. В неудобном положении, да без уровня, завалил их на полтора - два сантиметра в стороны. А когда спустился с печки на пол, глянул, а брак в работе так и бросился в глаза.
Как быть, как исправлять  непорядок? Постоял, подумал – не разбирать же дымоходы, чтобы заново переделать работу. И вышел из такого положения оригинальным способом.
Залез снова на печь, да и давай срезать лишний наклон дымоходов тёркой. Чуть не полдня просидел там на коленках, чтобы исправить брак.  Почти два ведра настрогал глины.  Но когда спустился на пол и оценил работу, то остался доволен результатом.
Это была последняя печь Ивана Ивановича Осокина – мастера Золотые руки!