Глава 4. Завьялов

В начале апреля Владимир Иванович Завьялов был назначен на должность советника по безопасности президента банка. На внеочередном расширенном заседании правления, куда были приглашены руководители подразделений, Арон Давидович лично представил Владимира Ивановича и отрекомендовал его как человека в высшей степени «системного».
Добавив еще несколько лестных эпитетов, банкир обвел взглядом недоумевающих подчиненных. С непроницаемым лицом он выразил надежду, что внушительный опыт Владимира Ивановича — рассказывать о котором, по его словам, не было ни времени, ни нужды — наконец поможет навести порядок в сфере экономической безопасности банка.
Сидящие за столом руководители переглянулись, а некоторые записали в блокноты информацию о Завьялове.
— Владимир Иванович приступает к исполнению обязанностей с сегодняшнего дня и будет находиться в моем прямом подчинении, — с натянутой улыбкой заключил Арон Давидович. — Если у вас нет вопросов, то, полагаю, мы все можем приступить к исполнению своих обязанностей. Да, и еще одно: Владимир Иванович будет сейчас входить в работу, и, конечно, всех вас я попросил бы оказать ему содействие. Владимир Иванович определит и согласует со мной пул курируемых подразделений и представит нам свое видение, скажем, через месяц. Этого времени будет достаточно, Владимир Иванович?
— Вполне, Арон Давидович, — скупо ответил Завьялов.
— Ну вот и отлично! — Арон Давидович взглядом нашел Артура. — Артур, вы ведете протокол?
— Да, Арон Давидович, — откликнулся Артур.
— Внесите, пожалуйста, это решение в протокол, чтобы не забыть.
После слов о протоколе Арон Давидович энергично покинул зал заседаний вместе с Завьяловым, который больше не вымолвил ни слова и вообще был излишне напряжен, как показалось Дубенскому и Герману.
Столь неожиданное появление нового советника определённо озадачило большинство членов правления. Дубенский же сразу заметил, что фигура Завьялова смутила большинство коллег и, по всей видимости, стесняла самого Арона Давидовича. Именно поэтому он уделил ему так мало внимания и представил столь формально, хотя введение должности советника было для банка событием исключительным.
— Ну, что скажешь? — спросил Дубенский Германа, возвращаясь в кабинет.
— По виду какой-то «свадебный генерал», — спокойно ответил Герман, — советник — это вообще ни о чем. Похоже, что транзитный пассажир. Квартал посидит у нас и куда-нибудь в госкорпорацию свалит. Очевидно же, что человек совсем неформатный. Костюм как китель застегнул, а галстук затянул — аж физиономия покраснела. Усы какие-то непонятные, и сам почти как шарик, — Герман и Дубенский засмеялись. — Думаю, выпивает. На вид под шестьдесят, но реально не больше пятидесяти пяти. Стопроцентно «отставной» какой-нибудь из хозу МВД или гаишник из центрального аппарата.
— Не торопись с выводами, — Дубенский принял серьезный вид. — Я таких советников на своем веку знаешь сколько видел? И скажу тебе: чем непривлекательней человек, тем больше от него можно ждать гадостей.
— Сергей Петрович, так мы ничем противозаконным не занимаемся, — Герман пристально посмотрел на Дубенского. — Чего нам бояться?
— Бояться нечего. Надо быть на чеку, — Дубенский и Герман подошли к кабинету. — Просто присмотрись к нему. Наверняка сейчас начнет с малого, а потом полезет в коммерцию. Все эти «шариковы» вечно лезут в коммерцию, и, еще увидишь, начнет... тут космические советы раздавать. Я от таких наслушался уже стратегий за свою жизнь.
— Хорошо, присмотрюсь, но я предполагаю, что через месяц он уже «нарисует» какой-нибудь отдел и тихо заляжет там на дно. В отделе будет начальник, под начальником минимум двое подчиненных… В общем, законы Паркинсона в действии, — Герман открыл Дубенскому дверь в приемную. — Хорошего дня, Сергей Петрович.
Вскоре после совещания новость разлетелась по кабинетам. В обеденный перерыв сотрудники разного уровня активно обсуждали самые невероятные версии появления Владимира Ивановича. Большинство всё же сходилось в одном: человека этого прислали сверху от очень влиятельной фигуры с целью организации контроля за банком. Личность Завьялова еще несколько дней обрастала мифами на уровне среднего персонала, пока естественный интерес не угас в рутине повседневной работы. Некоторые пытливые сотрудники не теряли надежды найти информацию о нем в открытых источниках, но Владимир Иванович был далек от социальных сетей и чужд той публичности, которая могла бы пролить свет на его прошлое.
Спустя месяц Завьялов имел уже менее значимую оценку среди топ-менеджмента банка, хотя над ним по-прежнему сохранялся ореол таинственности.
Владимир Иванович отчетливо осознавал свое положение и не стремился его менять. Он предпочитал действовать в тени, выполняя свою тайную миссию. На совещаниях он весомо отмалчивался или во всем соглашался с Ароном Давидовичем.
Структура подчиненных ему отделов так и не была утверждена — или же намеренно скрывалась, а вопросы систематизации загадочно исчезли из списка поручений Арона Давидовича, что позволяло Владимиру Ивановичу довольно широко интерпретировать свои полномочия и влиять на деятельность ряда подразделений.
Однако подобное положение дел продлилось не столь долго, как того хотелось Завьялову. Дубенский уже вынашивал планы развития сети филиалов, и несвоевременный интерес нового советника к подразделениям, входящим в круг его кураторства, вызывал у него раздражение. Завьялова необходимо было «нейтрализовать» хотя бы на время. Сергей Петрович, заранее продумав диалог с Ароном Давидовичем, запросил у президента банка личной встречи, которой терпеливо ожидал в приемной.
— Сергей Петрович, приветствую вас! — Арон Давидович протянул руку Дубенскому и пригласил к столу. — Прошу вас.
— Доброе утро, Арон Давидович!
— Будете что-нибудь…
— Чай, если позволите.
— Вы знаете, я тоже перешел на чай. Сердце что-то стало шалить, — Арон Давидович связался с секретарем. — Илоночка, будь добра, нам два чая. Спасибо! — Представляете, Сергей Петрович, в выходные супруга сварила кофе, крепкий такой, по-турецки, и я как выпил, так сердце чуть не выскочило. Потом отлежался, и вроде отпустило, а теперь вот боюсь. Да ну, что я все о своем. У вас что-то срочное?
— Арон Давидович, скорее важное, чем срочное.
— Слушаю вас.
— Арон Давидович, хотел бы обратиться к вам с просьбой о содействии.
— Сергей Петрович, не узнаю вас, — Арон Давидович сделал глоток чая, который оперативно принесла Илона. — Вам ли обращаться ко мне? Уж вы как никто другой в банке решаете все вопросы самостоятельно.
— Арон Давидович, спасибо за такую высокую оценку, — намеренно льстил Дубенский. — Касался бы вопрос только моей зоны влияния, я и не посмел бы вас беспокоить. Тут ситуация более деликатная, и мне не хотелось бы совершить какое-то необдуманное и несогласованное с вами действие.
— Сергей Петрович, вот умеете вы, — улыбнулся Арон Давидович, — подвести, так сказать, собеседника к сути. Всегда мне эта ваша, не знаю, как точно сказать… ну, пусть особенность, нравилась.
— Спасибо, Арон Давидович, — Дубенский, почувствовав позитивный настрой президента банка, продолжил. — Дело касается Завьялова.
— И что с ним? — насторожился Арон Давидович.
— Арон Давидович, вы знаете, что курируемые мною отделы — это фактически «первая линия», производственные подразделения, говоря простым языком. Сотрудники, которые там работают, — это люди, ежедневно формирующие прибыль банка.
— Безусловно, — кивнул Арон Давидович, — согласен с вами.
— Благодаря имеющемуся опыту, я всегда практиковал исключительно динамичную мотивационную модель функционирования вверенных мне подразделений с максимальной вовлеченностью сотрудников. В целом, как у Маслоу.
— Понимаю, — соврал Арон Давидович, не поняв ни одного произнесенного Дубенским слова, чего, конечно, последний и добивался, усугубив упоминанием Абрахама Маслоу, о котором его собеседник имел смутное представление.
— Арон Давидович, проще говоря, я создаю условия для работы, а работник выполняет принятые на себя обязательства. Это очень честный «контракт».
— И что же?
— В последнее время, а я имею в виду период с момента появления в нашем коллективе Завьялова, мне с сожалением приходится констатировать случаи вмешательства в бизнес-процессы ряда отделов. Несомненно, Владимир Иванович — человек потенциально полезный для банка, и я уверен, что через некоторое время он обозначит вектор своей деятельности. — Дубенский почувствовал, что Арон Давидович «созрел», — но в настоящее время я просил бы вашего содействия и, если позволите, указания Завьялову снизить нагрузку на моих ребят.
— А что за нагрузка?
— Дело в том, Арон Давидович, что в силу объективных обстоятельств сам Завьялов еще не готов работать в системе учета договоров. При этом он постоянно запрашивает информацию о контрагентах, суммы контрактов и тому подобное. Я понимаю, что это важно для него, но насколько это срочно? У Зимина сейчас не полностью укомплектован штат, и сотрудники «тащат» еще и чужие участки. Я, с одной стороны, давлю на людей по показателям второго квартала, а они отвлекаются на Завьялова. Когда же я спрашиваю с сотрудника исполнение, оказывается, что он полдня бумажки Владимиру Ивановичу готовил.
— Н-да, — глубоко вздохнув, протянул Арон Давидович.
— Арон Давидович, с начала июля у нас всегда объективный сезонный спад клиентской активности, и тогда бы я сам мог поучаствовать во взаимодействии с Завьяловым.
— Разумно, Сергей Петрович. Это разумно.
— В нашей ситуации я, в силу известных обстоятельств, не имею права указывать Завьялову и считаю совсем некорпоративным вступать с ним в конфликт.
— Это очень правильно, Сергей Петрович. Командная работа должна быть превыше всего.
— Арон Давидович, Завьялов мог бы оказать нам реальную помощь, если бы замкнул на себя с кадры и айтишников. Я не хочу говорить за спиной коллег, но вы знаете, что я часто и открыто поднимал вопрос о кадровой политике, слабой системе мотивации и высокой текучке персонала. Крайне важным остается вопрос с электронной системой ведения договоров и технической поддержкой. Возможно, использовать сейчас потенциал такого опытного человека на этих участках было бы гораздо продуктивнее. Извините, что я так говорю. Надеюсь на ваше понимание и поддержку.
— Безусловно, вы правы, Сергей Петрович, — Арон Давидович несколько раздраженно посмотрел в сторону, видимо, не первый раз выслушивая жалобы на Завьялова. — А у вас есть какие-то вопросы, требующие немедленного решения?
— С вашего позволения, Арон Давидович, я в течение часа подготовлю соответствующую записку и пришлю Илоне.
— Хорошо, только не откладывайте. Такие вещи надо решать без промедления.
Дубенский принял поручение к исполнению и покинул кабинет президента банка с явным удовлетворением. Он чувствовал, что достиг поставленной перед собой цели и сможет теперь выиграть время, погрузив Завьялова в рутину самых проблемных отделов банка.
Арон Давидович, между тем, остался встречей недоволен и сразу после получения записки поручил Дубенскому подготовить проект приказа. Сергей Петрович оперативно справился с этой задачей и расширил список подразделений, "замкнув" на Завьялова отдел кадров, IT-отдел, хозяйственную службу и охрану банка. Инициатива Дубенского не осталась незамеченной Завьяловым и послужила началом их противостояния.
Президент банка, между тем, остался встречей недоволен и сразу после получения записки поручил Дубенскому подготовить проект приказа. Сергей Петрович оперативно справился с этой задачей и расширил список подразделений, "замкнув" на Завьялова отдел кадров, IT-отдел, хозяйственную службу и охрану банка. Инициатива Дубенского не осталась незамеченной Завьяловым и послужила началом их противостояния.
Владимир Иванович, оставил за собой право на ответный ход. В кратчайшие сроки он подготовил предложение о создании аналитического отдела помощью которого намеревался справиться с новыми задачами. На должность руководителя он пропихнул своего бывшего сослуживца, Олега Дмитриевича Прудникова, человека исполнительного, порядочного до известного предела и абсолютно преданного.
Создание аналитического отдела привело к появлению ежедневной справки по самому широкому кругу вопросов. Завьялов ухитрился лично доставлять эту справку Арону Давидовичу каждое утро. Порой «настроение» в банке зависело от оттенка интерпретаций, которыми Владимир Иванович дополнял свою сводку. Спустя месяц активной работы Завьялова и Прудникова утренняя справка стала носить не просто информационный характер, а уже сопровождалась резолюцией Арона Давидовича. К полудню работники разных управленческих уровней получали от Илоны поручения президента банка с четкими сроками исполнения. Невыполнение этих поручений влияло на размер ежемесячных выплат, поскольку они стали неотъемлемой частью ключевых показателей эффективности.
Владимир Иванович не сбавлял обороты в наведении дисциплины и возглавил несколько комиссий, в том числе комиссию по экономии. В результате удалось сэкономить бумагу и питьевую воду, а также образовался тендерный комитет, который под председательством Завьялова принимал все решения по закупкам расходных материалов, обеспечивающих функционирование банка.
Докладывая Арону Давидовичу промежуточные результаты своей работы, он в числе прочих «заслуг» упомянул о существенной экономии расходных материалов, поимке нескольких сотрудниц бухгалтерии, которые распечатывали курсовые работы своих детей, и пресечении нарушений правил парковки на территории банка.
Влияние Завьялова на Арона Давидовича достигло такой степени, что должности начальника аналитического отдела и советника по безопасности прочно заняли свои места в списках согласующих для большинства нормативных документов банка. Отбиться от такого положения дел смогла только бухгалтерия, посягать на которую побаивался даже Арон Давидович.
Инцидент на парковке, попавший в итоги работы отдела за июнь, касался Германа, которого Дубенский уже утвердил решением правления в качестве кандидата на должность руководителя сети филиалов. Теперь же, после нелицеприятного замечания Арона Давидовича, Дубенский ждал Германа в своем кабинете в самом плохом расположении духа.
— Герман, ну что там у тебя с этим Завьяловым? — раздраженно начал Дубенский.
— Сергей Петрович, да задрал он меня уже! — Герман был вне себя.
— Герман, это твоя машина на фотографии? — строго спросил Дубенский.
— Ну, моя, и что?
— Я сегодня уже выслушал из-за тебя от Арона Давидовича, — Дубенский был по-настоящему раздражен и не скрывал этого. — Зачем ты поставил машину у входа, где Завьялов нарисовал место для пожарной машины?
— Сергей Петрович, я привез клиентку в банк. Шел дождь. Она там, типа, вся на брендах и в белых брюках. Парковка забита была. Одно место было в углу, у забора в луже. Я что, ее туда должен был высадить? — оправдывался Герман.
— А дальше что?
— Вылез какой-то охранник и начал нас «строить». Мне даже неловко перед ней стало. Это, помните, Яна, которая на спа-салоны деньги ищет?
— Помню, — недовольно ответил Дубенский.
— Она вообще в шоке была, — Герман изобразил недоумение. — Ну, я ему сделал замечание, и потом мы ушли, а через сорок минут она уехала. Потом я машину переставил. Вот и всё.
— Значит, ты не кидал в охранника ключи, как в своей справке пишет Завьялов, и не приказывал ему самому припарковать машину, чтобы не мешалась?
— Не помню, Сергей Петрович, может, в сердцах и погорячился. Больше не повторится, обещаю.
— Герман, у меня на следующей неделе доклад на совете директоров. Ты же знаешь, что я предложил тебя в качестве самостоятельного руководителя филиала с правом подписи?
— Да, конечно.
— Ты же видишь, как этот дурак влияет на Арона Давидовича?
— Вижу.
— Тогда какого черта ты вытворяешь?
— Сергей Петрович, неужели вы думаете, что Арон Давидович и правление завалят вашу идею с филиалами из-за этого «сапога»? — оправдывался Герман. — Ну, очевидно же, что Завьялов пытается отыграться за тот приказ. Кстати, слава Богу, что он к нам с тех пор особо не лезет.
— Не лезет? — недовольно ухмыльнулся Дубенский. — Договоры-то он уже потоком ставит на проверку, и без его визы ничего не продвинешь. Это он к тебе пока не лез, а так уже пустил тут корни везде.
— Сергей Петрович, объективно, с его функционалом было бы странно надеяться, что он не займется договорами.
— Пусть занимается чем хочет, — Дубенский был раздражен. — Ты сам не понимаешь, как себя надо сейчас вести?
— Сергей Петрович, эта Яна сами знаете от кого. Я и так с ней две недели ношусь, хотя она никаких документов на кредит представить не может. Ну, привез я ее. Не сдержался с охранником. Что теперь из этого шоу устраивать?
— Так, ясно, — недовольно заключил Дубенский. — А что у тебя с твоим секретарем?
— С Лизой? — переспросил Герман.
— Наверное. Я что, должен всех секретарей помнить?
— Ничего. Я с ней, — Герман замялся, подбирая нужное слово, — сожительствую.
— Сожительствуешь… Ничего умнее не придумал? В Москве девиц, что ли, мало для сожительства?
— Я, Сергей Петрович, своих отношений не скрываю и никого тут по углам после шести не тискаю…
— Ну, спасибо хоть за это, — саркастически сказал Дубенский.
— Может, я женюсь на ней, и что? Я должен это с Завьяловым обсуждать? Или, может, согласовать с ним кандидатуру своей любимой девушки?
— Ох, Герман, Герман… ничего-то ты не понимаешь, — с досадой произнес Дубенский.
— Возможно, Сергей Петрович, — спокойно ответил Герман, — только я хочу сказать, что мы тут в очень посредственном банке сидим, чтобы терпеть таких дураков, как Завьялов. — Герман принял самый серьезный вид. — И если бы не вы и наш, так сказать, долгий совместный путь, который я очень ценю, то я бы задумался об увольнении.
— О чем ты?
— О том, что здесь полбанка — кому-то какая-то родня, знакомые и еще непонятно кто. Корпоративные клиенты — вообще какой-то сброд. Приходят по звонку от «Ивана Ивановича». Отдел постоянно не укомплектован. Сейчас июль, а они с января не могут вакансии закрыть. Я пошел сам в кадры, навел там «шухер», а мне потом шепчут на ухо, что я там чью-то сестру обидел. Да мне, признаться, похрену, чью сестру я обидел. Я что, себе в карман, что ли, прошу?
— Ладно, не заводись. Я всё это вижу и знаю. Мне тут в жилетку не надо плакаться, — Дубенский решил немного снизить «градус» диалога, видя раздражение Германа. — Ты во многом прав. Спорить не стану, но… — Сергей Петрович задумался. — Мне кажется, мы недооценили Завьялова и, к сожалению, переоценили демократичность и самостоятельность Арона Давидовича. Похоже, человек, который пристроил Завьялова, — очень влиятельная персона. Боюсь, что Завьялов очень скоро на поляну целиком залезет.
— Пока не залезет, — уверенно сказал Герман.
— Почему ты так думаешь?
— Он пока увяз в своих проблемах. Народ из банка потихоньку разбегается. Никто с такими «совковыми» замашками работать не хочет. Айтишники уже воют от этого идиота и, похоже, после «кварталки» свалят через одного. Просто он замалчивает ситуацию. Он же теперь курирует кадровую политику, вот и скрывает «текучку». Но вы правы в том, что рано или поздно он доберется до нас, и, скажу вам честно, мое терпение тоже не безгранично.
— Герман, не торопись. Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, поэтому и хочу вывести нашу работу на новый уровень, но взаимоотношения с акционерами выстраиваются непросто. Ты же сам знаешь, что это за люди. Я надеюсь, что сейчас, когда мне пришлось провести так много «незаметной» работы с некоторыми влиятельными акционерами и людьми, принимающими решения, ты всё же не совершишь поспешных шагов.
— Сергей Петрович, давайте дождемся окончательного решения по филиалам и тогда посмотрим. Я, к сожалению, не верю словам, а верю бумажкам.
— Будет тебе бумажка. Но я хочу знать здесь и сейчас, что могу рассчитывать на тебя, — Дубенский пристально посмотрел на Германа. — Если ты не готов, то лучше будет разбежаться сейчас, хотя мне это и не очень приятно говорить.
— Можете рассчитывать, — Герман улыбнулся, — если, конечно, меня этот главный аналитик Прудников еще с чем-нибудь не поймает.
— Спасибо за откровенный разговор, — Дубенский протянул Герману руку.
Завьялов тем временем был полностью удовлетворен развитием событий. Он был убежден, что в полной мере воздал Дубенскому и Герману. Расхаживая по своему кабинету, он с видимым удовольствием похлопывал себя по животу. Остановившись перед зеркалом, он сложил руки за спиной и принял самый назидательный вид: немного втянул шею, манерно нахмурился и несколько раз перекатился с пятки на носок.
«Вот так-то, Сергей Петрович, — чуть слышно рассуждал Завьялов, глядя на себя в зеркало. — Здесь вам не балаган какой-то, а я вам не клоун какой-нибудь. Интрижки свои плести с женой будете или с кем там у вас… И мальчишке вашему урок будет, а то вздумали оба, черти…»
Отступив от зеркала и бурча что-то себе под нос, он вызвал Прудникова, желая поделиться с ним последними событиями. Прудников примчался по первому зову и учтиво сел напротив, достав из бокового кармана поношенного пиджака маленький и уже довольно плотно исписанный блокнот.
— Ну что же, Олег Дмитриевич, разрешите доложить, — игриво начал Завьялов.
— Так точно, — подхватил Прудников, и они оба засмеялись.
— В общем, с машиной и с Зиминым ты ловко придумал. Хотел тебя поблагодарить, — услышав эти слова, Прудников встал. — Да не надо, что ты.
— Рад стараться, Владимир Иванович.
— Я, как ты и попросил, прям с утра к Арону Давидовичу справку отнес и рассказал про этого… хмыря. Арон Давидович завелся мгновенно. Что, говорит, за бардак! И все такое. Ну, я маслица чуть подлил и говорю, что Зимин во всем себя так ведет. Видимо, говорю, Дубенский ему покровительствует, что они плевали на все указания и с секретаршами тут «кувыркаются». Ну, тут понеслось, — Завьялов довольно усмехнулся. — При мне позвонил ему, да так «навставлял», что я и сам не ожидал…
— Прямо «навставлял»?
— Конечно, не как у нас в управлении, но чувствительно. Они тут все народ интеллигентный, поэтому ругань у них тут не в ходу.
— Понимаю вас…
— Ага, в общем, тот молча все выслушал, а я прям вот физиономию его вижу, и обещал Зимину поставить на вид.
— Ловко вы, Владимир Иванович!
— С такими-то помощниками, — обмен «любезностями» прервал звонок мобильного телефона.
Подвинув телефон к себе, Завьялов изменился в лице и жестом приказал Прудникову покинуть кабинет.
— Здравия желаю, Петр Петрович! — Завьялов встал из-за стола и вытянулся по стойке «смирно». Некоторое время он имел совершенно каменный вид. — Есть, Петр Петрович! Буду через час.
Завьялов опустился в кресло. Он выдвинул верхний ящик стола, который до этого был заперт. Среди небрежно накиданных в ящик бумаг он нашел красную папку. Быстро собравшись, советник вызвал такси и отправился в условленное место, где он раз в две недели встречался с Петром Петровичем.
Перед встречей Завьялов ощущал приятный эмоциональный подъем после маленькой «победы», хотя и решил не докладывать Петру Петровичу о корпоративном противостоянии с Дубенским. В красной папке он вёз свой отчет без деталей подковёрной борьбы.
— Петр Петрович, здравия желаю! — подойдя к столику в ресторане, рапортовал Завьялов.
— Ладно, давай тут без устава. Садись, докладывай. — Завьялову показалось, что Петр Петрович был не в духе. Взгляд его серых глаз сегодня был особенно неприятен, а сухое лицо с небольшим шрамом над левой бровью было настолько непроницаемым, что Завьялов растерялся.
— Вот, Петр Петрович, — Завьялов положил папку на стол.
— Что это? — Петр Петрович недовольно открыл документы.
— Здесь все оперативные наработки, товарищ г... Петр Петрович.
— Я должен сейчас здесь сидеть и читать, что ли? Завьялов, ты...
— Петр Петрович, виноват. Разрешите, я постараюсь устно обобщить, — Завьялов занервничал. — Это я аналитикам передам.
— Ну...
— В общем, сейчас выстраиваю доверительные отношения с несколькими работниками, которые могут иметь отношение к существу дела. Определен круг лиц, которых необходимо взять в проработку и установить...
— Ты чего, Владимир Иванович? — сказал Петр Петрович, недовольно ухмыльнувшись. — Ты что, пресс-секретарь Следственного комитета? Заканчивай мне тут казенные фразы читать. Что по Дубенскому?
— Дубенский вынес на совет директоров проект предложения по созданию разветвлённой сети филиалов. Сейчас прорабатывается вопрос открытия первого филиала в Москве. Структура и зона ответственности пока не совсем определены. Есть у него такой фаворит — Герман Зимин, — Завьялов произнес имя последнего с нескрываемым недовольством, — так вот, он его туда прочит руководителем. Правление Зимина утвердило. Скорее всего, филиал будет иметь обособленный документооборот, и тогда, конечно, мне трудно будет осуществлять полный контроль над коммерческими договорами, как вы просили. Штатный «безопасник» там не предполагается, а главный юрист банка Артур Розенберг — близкий друг этого Зимина и вряд ли он...
— И сам ты ничего знать не будешь, и стучать некому. Так получается? — нахмурился Петр Петрович.
— Никак нет. Есть перспективный кандидат. Новая сотрудница. Сейчас оформляется. Я все кадровые перестановки отслеживаю, кадры подо мной плотно сидят, — Завьялов намеренно скрыл, что Полина – кандидат Дубенского, пытаясь хоть как-то смягчить недовольство Петра Петровича. — Полина Гончарова, сторонний кандидат. Намереваюсь ее проработать.
— Это хорошо, — ехидно улыбаясь, заметил Петр Петрович. — Вот тут у меня, кстати, своя аналитика из других источников. Инсайдерская информация, как сейчас это модно называется. Это, конечно, не папка, как у тебя, — Петр Петрович достал из кармана пиджака листок бумаги. — Вот здесь все твои нововведения по пропускам, парковкам, обновление правил ГО и ЧС, организация зоны стоянки автомобилей на случай ЧС… На, вот, взгляни.
Владимир Иванович бегло прочитал все свои «подвиги» в банке, отчего немного покраснел и почувствовал внезапную головную боль.
— Петр Петрович, я…
— Хватит! — Петр Петрович ударил рукой по столу. – Я смотрю, ты уже, вон, костюмчик себе с ботинками новые купил в ЦУМе. Зарплата у тебя к миллиону подкатила. Ездишь на представительском классе, так глядишь, завтра бабу себе заведешь? Ты думаешь, что за твоими выкрутасами никто не следит? Или ты считаешь, что офицер ФСБ глупее офицера МВД?
— Петр Петрович, я… нет, совсем не считаю, — головная боль Завьялова волнами отдавалась в висках. — Делаю, что могу. Ну, я ведь, ей-богу, не шпион какой-нибудь.
— Я потому тебя и вытащил из задницы, что тебя, полковника с окраины, никто не знает, а шпионов у меня и без тебя достаточно. Ладно, — Петр Петрович повернулся в сторону официанта. — Поменьше бестолковой активности. Прорабатывай эту…
— Гончарову?
— Да, и смотри, если провороним кредит – сядешь, — Петр Петрович пристально посмотрел на Завьялова. — «Закроем» Дубенского и всех, кто с ним связан, – будет и на твоей улице праздник.
— Так точно, — дрожащим голосом произнес Завьялов. — Разрешите идти?
— Подожди. Вот тебе информация для работы, — Петр Петрович выпил кофе. — Сейчас выяснилось, что Дубенский уже приобрел дом в Испании и выставил свой под Москвой на продажу. Все говорит о том, что он собирается валить и выжидает последнюю «сделку». По моим данным, будет у него человек из региона. Кто и откуда — не знаю. Ты контролируешь входящих в банк?
— Да, сотрудники – по своим картам, а остальные, кто на встречи, – по гостевым. Гостевая карта выдается по паспорту. Я заставил делать копии и хранить. Это не очень законно, но у меня там свой человечек, — рапортовал Завьялов.
— Узнай, кто за текущий месяц приезжал из регионов. Хотя, конечно, вряд ли они встречались в банке, но все же посмотри. Региональных людей отдашь моим. Скорее всего пустой труд, но давай посмотрим.
— А как я определю, из региона человек или нет?
— Как хочешь. Копируй прописку. Я, что ли, должен за тебя думать? — раздраженно произнес Петр Петрович. — Данные по людям отдашь моим, они сами «пробьют».
— Есть, — Завьялов задумался. — Они еще для встреч в специальной программе бронируют переговорные комнаты. Можно попробовать оттуда вытащить что-нибудь.
— Попробуй… хотя это очень открыто, — Петр Петрович имел самый задумчивый вид. — Пробуй все. Тебя туда затем и посадили. Проверь корпоративный транспорт. Может, какой-нибудь водитель в путевом листе отметил поездки Дубенского в рабочее время. Посмотри все маршруты, кроме дома. Проверь адреса, кафе, рестораны, может, что-нибудь всплывет и, давай-ка, включайся. Что я тебе объясняю элементарные вещи? Я, что ли, оперативной работой занимался?
— Сделаю, Петр Петрович!
— И не светись особо. То, что ты там правил нагородил бестолковых, — это может и к лучшему. Пусть они теперь думают, что ты типичный служивый из МВД и дальше идиотских процедур не зайдешь, — Петр Петрович, видя несколько оскорбленный вид Завьялова, добавил: — Ты обиделся, что ли?
— Петр Петрович, у них там куда ни ткни — везде бардак.
— Вот и борись с бардаком, но в меру. Это же не государственная структура. Давай без перегибов и с Дубенским держись ровно, — после этих слов Завьялов отчетливо почувствовал давление. – С ним не конфликтуй, но и не заискивай, а то он почует неладное. У него чутьё как у волка…
— Понял.
— У тебя там есть кто из исполнителей?
— Да, Петр Петрович.
— Кто?
— Прудников Олег Дмитриевич.
— Кто такой?
— Мой бывший сослуживец. Следак от Бога.
— Сколько лет?
— Пятьдесят восемь. На три года старше меня.
— Вот пусть твой Прудников и возится с этими задачами. Ты сиди и внимания Дубенского не привлекай.
— Хорошо, — чуть дыша, ответил Завьялов.
— Напоминаю вводные еще раз. Человек из региона представляет интересы группы лиц, связанной с людьми из аппарата главы региона. Дубенский — точка входа. Временные рамки — месяц. Твоя задача — только определить человека, который обратится за кредитом.
— Принято.
— Действуй и подумай, как стукачка внедрить в филиал. Это важно.
Завьялов покинул ресторан в подавленном настроении. Петр Петрович оказался прав: создание отдельного филиала действительно затрудняло одновременное наблюдение за Германом и Дубенским. Стало ясно, что искать информатора нужно среди ближайшего окружения Германа, и такой человек должен был испытывать к нему личную неприязнь.
Решение поставленной Петром Петровичем задачи казалось Завьялову невыполнимым в столь короткий срок, если бы не удивительная случайность, которая произошла через несколько дней.