Можно и нельзя. Психологическая сказка

Психологическая сказка о принципе: "Нравится? – Все можно!"

   Жил-был Пиробаль Пюх. Круглый лохматый нечисть с третьим глазиком во лбу. Оторва и хулиган, потому что страдал всеми недостатками, какие на свете есть. Сладу с ним никакого не было: что хотел делал, считая это компенсацией за отрицательную наполненность и с удовольствием продолжал ею наполняться.
   – Ну, вот я такой! – говаривал он. – Как меня Бог создал, так и любит таким, каким создал, а вы: хотите – любите, хотите – не любите!
   Третий глазик в лобешнике тоже работал на озорство. Предвидя с его помощью последствия своего безобразия, Пиробалю удавалось легко обходить следующую за ними ответственность, отсюда и безнаказанность, перерастающая в распущенность.
   Воспитывать Пюха было некому. Некому предостерегать, предупреждать, образовывать. Его жизненный опыт состоял из проступков, которые сходили с рук. Какое уж тут повышение нравственности?
   Однако, несмотря на счастливую свободу действий, была у Пюха проблема.
   Бедный, ох, бедный Пиробаль Пюх! От вседозволенности у него что-то внутри болело. Возможно, надорвался от "все можно"? Только наперекор своему здоровью, он, в отместку самому себе, снова затевал что-нибудь эдакое.  Результативное облегчение приходило лишь на минуточку: промелькнет искра радости от совершенной пакости и снова тяжко. Снова что-то внутри болит. Сильнее, чем прежде.
   Только в жизни не бывает стопроцентной однозначности зла или добра. И с мсье Пюхом ее тоже не случилось.
   Внутри разгильдяя и хулигана рядом с болью жила невидимая струна. Струна звалась Вдохновением. В мире все так или иначе стремится к равновесию и Пиробаля судьба не обошла сим гармоническим даром. Да-да-да! Вот она – та самая неоднозначность жизни!
   Струна звенела... На переменках между гнусными инсинуациями она пела из него всякие там мелодии, писала стихи, декламировала рассказы, заставляла играть маленькие спектакли одного актера.
   Вдохновение… Ооооооо… Прекрасное и возвышенное. Казалось бы, спасительное, которое духовными взлетами могло бы вылечить внутреннюю немочь… Но!   
   Опять НО! Вдохновение иногда предназначалось и для плохих поступков. Оно ж бестолковое! Куда выстрелит, туда и ладно! Вдохновенные пакости будут пострашнее пакостей невдохновенных. Пумс!.. И если в трехглазом озорнике оно начинало питать собой отрицательную сферу деятельности, то эффект получался разрушительный. Так всегда бывает. К счастью, такое случалось редко.
   С каждым днем Пюх чувствовал себя все хуже. Недомогание проявлялось в нем старением организма. Он дряхлел на глазах, превращаясь в развалину, и ничего не хотел с этим поделать. Струна Вдохновения едва успевала хоть немного омолаживать его редкими жизнеутверждающими всплесками творчества. В конце концов он просто перестал смотреть в зеркало.
   Однажды случилось невероятное событие, перевернувшее жизнь с ног на голову. Или наоборот, с головы на ноги. Короче, перевернуло и все тут.
   Во время утренней пробежки по заподляцким делам Пюх провалился. Под землю провалился! Сначала это была какая-то ямка, которую он собирался перепрыгнуть как горный козлик, (да, он так и подумал в тот момент: «Ща как перепрыгну козликом…»), но молодым козлом не получилось, вышло старым, потому что в момент прыжка подвело то, что внутри давно болело, и Пиробаль рухнул в яму, которая под слоем веток и листвы оказалась глубже, чем казалась. По инерции он повалился в какой-то тоннельный ход, по которому долго катился, завывая от боли и неожиданности, пока не оказался в подземной комнате, в темноте "хоть глаз выколи".
   Пюх не был готов к трудностям. Его предыдущая жизнь этого не предполагала и он "во спасение" растерянно приоткрыл третий глазик.
   Увы! Третий глазик оказался предателем и поскорее закрылся, чтобы не перегружать себя ответственностью: он же принадлежал не очень порядочному существу, был его продолжением и о взаимовыручке понятия не имел.
   В подземную комнату не проникал ни один представитель живого мира: ни свет, ни звук. Это было царство молчания земли. Волшебное какое-то место. Пиробаль быстро потерял чувство собственного присутствия. Он не понимал сидит или лежит, а может быть висит в невесомом воздухе… Чувства обострились, но они не находили ничего, за что можно было бы зацепиться и послать в мозг хоть какой-нибудь сигнал о реальности.
   Вдруг Пюх заметил, что из него самого начал исходить странный свет. Сначала слабый, потом ярче и ярче. Скоро Пиробаль стал похож на горящую лампочку и сумел разглядеть пространство, в которое попал.
   Стен не было видно, они терялись вдалеке. А воздух… Воздух был зеркален! Жидкое, расплавленное зеркало мерцало и колыхалось вокруг.
   Неожиданно то, что раньше болело внутри, стало выползать из его ушей, носа, рта и превращаться во что-то. Это его бывшие хулиганства материализовывались в неведомые тени. Отражаясь в зеркальном воздухе, они шевелились, сливались. Ох, лучше бы они оставались болью внутри Пюха! Уж к ней-то он почти привык…
   Наконец, из теней образовалась зловещая фигура, в которой Пиробаль с ужасом узнал самого себя! Новый Пюх хотел сатисфакции и бессовестно накинулся на беззащитного Пиробаля с кулаками. Началась потасовка.
   Бедный, бедный Пюх! Долго пришлось ему уворачиваться от самого себя, желающего с ним поквитаться. Не так-то просто бороться с самим собой.
   Битва или, правильнее сказать, драка казалась бесконечной. Силы-то были равны! Через час Пюх упал. Второй Пюх – тоже. Они лежали рядом и с ненавистью смотрели друг на друга. Наконец, настоящего Пюха осенило… Он поднял ногу. Второй Пюх – тоже. Опустил, и двойник повторил действие.
   – Зеркален! – воскликнул Пюх. – Какой же я идиот! Это мое отражение! Мне ничего не грозит, если я сам не буду нападать, но пакостей накопилось так много, что мы оба не можем остановиться. То он меня повторяет, то я – его! Это никогда не закончится! За всю жизнь я не сделал ничего хорошего, чтобы теперь воспользоваться этим…
   Он забыл о Вдохновении! Но оно о Пюхе не забыло. И не предало, как некоторые.
   …Глубоко внутри задрожала тоненькая струна… Пиробаль запел. Незатейливая мелодия согрела ему сердце и обнадежила. Обнадежила просто так, без всякой причины.
Второй Пюх тоже замурлыкал. И его сердце тоже растеклось ручейками растаявших льдов. Потом они осторожно почитали друг другу стихи, пробубукали музыкальную пьесу, совместным дуэтом сыграли миниспектакль и, наконец, перешли к дружеской пантомиме, в результате которой обнялись.
   Тут же активизировался и открылся главный предатель – третий глазик. Через него Зеркальный Пюх просочился в образовавшийся портал и вернулся обратно в настоящего Пюха.
   Пиробаль глубоко вздохнул и прислушался к внутренним ощущениям. Теперь внутри не болело. Внутри светилось и грело, а он решительно помолодел и расцвел, как цветочек.
   Одного такого урока оказалось достаточно, чтобы Пиробаль все осознал, перевоспитался и решил стать святым угодником. Плохо вериться, да… Ну, не сразу, не сразу…
   Он потом сделал много хороших дел и всегда помнил о втором Пюхе, который внутри. О нем следовало неустанно заботиться повышением нравственности, чтобы не вылез и снова не накостылял по шее.