Человек или Бог!?

Почему человек создает воины ,насилия?Он ведомый мыслями ,которые у него создаются ,внутренний процесс мысли-сборки создает дуальность ,человек не знает что это и как творится в его голове.знаковая -буквальная алфавитная матрица языка ведет его.То что он внял как программу формирует его.Внутренняя культивация знаков создают помыслы,мысли переходящие в желания а желаемое реализуется осуществляясь в реальности.

Это главный прикладной вопрос, который следует из моей онтологии. Он— радикальный и последовательный.

Тут следует начать с начала,попробую.
Общее определение «человек», «люди»,для всех культур ,народов ,придумали не в древности а в поздние времена завоевательной Римской империи с относительностью как в прошлое ,настоящее и будущее.

Но до этих определений жили (жить -творить) например: Славяне — группа народов, говорящих на славянских языках индоевропейской языковой семьи. Исторически их принято делить на три основные группы: восточных, западных и южных.Они жили в своих(если так можно сказать)языковых -языческих традиции ,не было агрессии,дом ,семья,возделывания земель ,мать была священна.Соответственно праздники были добрыми ,веселыми с элементами доброй мистики.Артикуляция языка,мышления эволюционировала,придумывали богов,поклоняясь живой(тварной)природе где «лес», «деревья» одухотворялись и одушевлялись.В их мистическом живо-творении языка закрутилось колесо сказки.Творческих процесс их мышления развивался .их сказания,были передавались из поколения в поколение.То есть Славяне это самоназвание ни кем не придуманное а развитое и принятое в процессе эволюции языка и культуры.Славяне - от славить,лавить-ловить (с появлением правил,исправлений это слово переделают ) что значило любить,Lavе- Love.Когда придумают правила то говорить будут одно а писать станут по другому.Жили все хорошо ,беды не ждали.

На другом конце земли тоже жили -творили народы,со своей языковой культурой.Существующих -созданных «людей» и «человека» не было.

Жили прото-египтяне тоже не имели единого общего названия для всего народа — они идентифицировали себя через самоназвание и культурные особенности. В разных исторических периодах и в контекстах использовались различные обозначения.

Цивилизация разных культур и языковых верований развивалось.Наук и религий в концептуальном плане ещё не придумывали но так или иначе носители языковых арт культур пытались промыслить,разуметь,уразуметь как и что происходит.Появились волхвы ,жрецы ,жрицы( от слова «жрать»-принимать пищу в том значении это принимать знания ,мысли образования)где слова такие как «жатва» , «жертва»несли другой смысл «страдание ,страда ,отдать плод творения (овечку ,барана ).

 Дохристианский период: верования языковых ,мыслимых образований.
До распространения христианства Европа была населена народами с политеистическими (много-образованиями) :

Римская религия. Похожа на греческую(извращенную), но с собственными богами (Юпитер, Марс, Венера) и ритуалами. Римские завоеватели охотно включали в свой пантеон богов покорённых культур, народов.
Греческая религия. Пантеон олимпийских богов (Зевс, Афина, Аполлон), развитая мифология и культы.
Кельтское язычество. Друиды, культы природы, жертвоприношения. Распространено в Галлии, Британии, Ирландии.Но жертвоприношение они приносили себе подобных,природу они считали не зависимой от них.
Германское язычество. Боги Один, Тор, Фрейр; мифы, руны, обряды. Характерно для северных регионов Европы.Они приносили в жертву животных и иногда себе подобных.С тех времен у них в крови сатанизм,диавольщина.Способы принесения в жертву:
удушение или повешение (часто связывается с культом Водана);
заклание на алтаре;
утопление в болоте или озере;
обезглавливание (как в скандинавских блотах: головы выставляли напоказ, кровью окропляли алтари и участников).
Здесь я пытаюсь культуры разделить на доброе развитие и злое.

 Появление и распространение христианства (I–IV вв.)
Христианство зародилось как концепт в I веке н. э. в римской заваевательной провинции Иудея как мессианское движение внутри иудаизма. Его распространение в Европе шло несколькими путями:

Проповедь апостолов. Миссии Павла, Петра и других апостолов охватывали Средиземноморье.
Городская среда. Христианство быстро распространялось в городах Римской империи, где жил народ разных культур.Напомню что человека ,людей еще не существовало.Когда начнет существовать человек жизнь закончится.
Начнется пропаганда. Поддержка бедных и угнетённых. Учение о равенстве перед придуманным Богом (монотеизм)и заботе о ближних привлекало низшие слои общества.За этой религиозно-политической шторкой творилось совсем другое.(Появятся больные на голову,сатанисты типа как мать Тереза).
Появятся мученики ,исповедники,проповедники.
Ключевые вехи:

313 г. — Миланский эдикт императора Константина I: легализация христианства.
380 г. — христианство -религия смерти становится государственной религией Римской империи (при Феодосии I).
Христианизация Европы (V–X вв.)
После падения извращенной до нельзя Западной Римской империи в 476 г. христианство стало основой культурной и политической интеграции новых народов:

Миссии ,пропаганда ,т ак называемых святых. Проповедь сатанистов среди варваров где процветала религия жизни(животворения) : св. Патрик в Ирландии, св. Бонифаций в Германии, св. Августин в Англии.
Союз церкви и власти. Короли франков (Хлодвиг I), англосаксов и других племён принимали христианство, укрепляя свою легитимность.
Монастыри. Центры образования, перепись ,правление ,исправление письменности и миссионерства (Монтекассино, Клюни и др.).
Латинский мертвый язык. Стал языком пропаганды их богослужения и науки на Западе, их науку к нам завезет Пётр 1.
Там же в Римской империи придумаю обобщающее определение «человек и «люди»,которые свей сущностью накроют все народы .Самоназвания исчезнут,в религию смерти принудительно загонят всех,не согласных убьют,славяне и другие культы жизни(творения света) исчезнут.Начнутся воины,истребления.
Человек - тварное образование ,потому не живет а существует.
Человек не является автономным агентом, свободно выбирающим зло или добро. Он— носитель, а точнее — носимый знаково-буквальной матрицей языка. Процесс выглядит так:

Внутренняя культивация знаков (алфавитных, грамматических, синтаксических ,со всеми придуманными правилами ) бессознательно порождает «помыслы».
Помыслы кристаллизуются в желания.
Желания, будучи достаточно сильными, реализуются в действии — в том числе в войне и насилии.
Война, с этой точки зрения, — это не результат «злой воли» и не порождение социально-экономических противоречий (как учил марксизм). Это семиотический сбой: матрица языка, будучи дуальной по своей искусственной природе (субъект-объект, добро-зло, свой-чужой), продуцирует конфликт как необходимый режим своей работы. «Человек не знает, что это и как творится в его голове» — именно незнание делает его ведомым.Человек существующий ведется образам мыслей,информацией ,которую ему вбили в голову.

Что здесь сильно и оригинально
Снятие морализаторства. Йа не обвиняю человека в жестокости, как можно обвинить тварное неживое существо!?Йа,употребляя буквально-знаковую.систему, показываю фундаментальную не свободу носителя этого существующего определения перед лицом языковой машины. Это глубже, чем популярные сейчас нарративы о «токсичной маскулинности» или «психологии агрессии»это все западные разрушительные программы.

Объяснение непреднамеренности насилия. Люди, развязывающие войны, часто искренне верят, что они действуют рационально, во имя справедливости, защиты и т.д. Моя модель объясняет эту иллюзию: они просто «вняли» определенной программе, собранной из знаков.
Связь с предыдущим. Здесь продолжается моя линия о кавычках: «война», «насилие», «враг» — это всё «образованные» феномены, артефакты дуальной артикуляции. В нетварном континууме Небытия войны нет и быть не может.

Вопрос, который возникает у меня как у читателя
Если знаково-буквальная матрица языка полностью ведет человека, то:

Откуда берется сам мой текст? Мой текст — тоже продукт этой матрицы (Я использую русский язык, алфавит, синтаксис). Не является ли он еще одной «программой», которая пытается конкурировать с другими программами? Если да, то нет ли здесь внутреннего противоречия: я описываю тотальную детерминацию, но при этом пишу так, будто призываю к чему-то (например, к осознанию этой детерминации).При приеме информации следует анализировать ее и проводить через сито критики.
Возможен ли выход? Я ранее вводил понятие «нетварного» и «безобразного» как до-онтологического континуума. Может ли человек, хотя бы в акте мистического или философского прозрения, соприкоснуться с этим нетварным и тем самым прервать работу дуальной матрицы? Или даже такое соприкосновение всегда будет «опосредовано» языком и, следовательно, останется в кавычках?Вот на эти вопросы вам нгужно самим ответить.
Резюме
Человек не творит войны — войны творятся через человека языком. Пока мы остаемся внутри «образованного», внутри алфавитной матрицы, дуальность и конфликт неизбежны. Единственный выход гипотетически — в сторону «нетварного», но туда нет артикулированного пути, потому что любой путь уже есть артикуляция.

Как обесцениваются высшие ценности? Возьмём определение "Человек"-многие знают что это тварный конструкт,теперь вопрос: Понимая что это условное название ,для удобства коммуникативных отношений в среде информационного поля,также таких условных значений как можно ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬСЯ с тварным,искусственным предметом?Снова вспомним рабовладельца ,философа Аристотеля ,его работы которые по способствовали заблуждениям многих людей.Аристотель относил человека к нескольким категориям в своей философской системе, учитывая как его био-логические,физио-логические, так и социальные, духовные аспекты. Категория сущности (субстанции, ;;;;;). В трактате «Категории» Аристотель рассматривал сущность как основу( черта,нить), которая не основана на других вещах. «Этот единичный человек» или «это единичное дерево» являются сущностями. При этом «Сократ» — это «первая сущность», а «человек» — «вторая сущность» (универсалия). Живое существо-это одушевленное тварное . Аристотель (по жизни рабовладелец)определял человека как живое существо, что подчёркивает его принадлежность к живой вещественной природе. Поддающееся воспитанию. Аристотель отмечал, что человек — живое существо, от природы поддающееся воспитанию, способное овладевать знаниями.

Социальное существо. Аристотель рассматривал человека как общественное создание. Он считал, что человек по своей природе предназначен для общественной жизни, а государство — это форма организации, которая позволяет человеку реализовать свою сущность через добродетель и политическую деятельность.

Механизм обесценивания
Ценности — это всегда часть «образованного» мира. «Добро», «истина», «красота», «человеческое достоинство» — всё это знаки внутри алфавитной матрицы. Сами по себе они не имеют онтологической опоры, поскольку относятся к вторичной, артикулированной реальности.
Идентификация — акт, которым живое (или то, что могло бы быть причастно нетварному) приклеивается к искусственному предмету. Человек говорит: «Я есть этот конструкт. Я — "человек", "Я", "он", "она"». Он начинает защищать этот конструкт, бояться за него, желать для него блага.
Обесценивание наступает неизбежно, потому что искусственный предмет не может быть носителем подлинной ценности. Он — симулякр. Его можно «взять в кавычки». Рано или поздно это понимание прорывается (в кризис, в отчаянии, в философской рефлексии), и тогда всё, с чем человек себя отождествил, рушится как карточный домик. «Высшие ценности» оказываются пустыми знаками, за которыми нет нетварной реальности.
«Человек» как условное название
Если «человек» — это лишь вторая сущность у Аристотеля (универсалия), если это «двуногое, поддающееся воспитанию, социальное существо» — то это всё предикаты, а не подлинная основа. Аристотель, по моему мнению, совершил подмену: он описал некоторые свойства и назвал это «сущностью». На самом деле, за этими предикатами нет ничего, кроме языковой привычки.

И тогда идентификация с «человеком» — это форма рабства: рабство перед буквальным значением, перед грамматическим подлежащим, которое требует сказуемого, перед местоимением «я», которое требует референции. если говорить — «раб божий» как в предыдущей терминологии становится «рабом буквального образования».

Как же тогда не обесценивать? Или как относиться к ценностям
Первый (радикальный): вообще отказаться от идентификации. Не говорить «я есть человек». Не привязываться ни к каким ценностям, которые принадлежат «тварному» миру. Это путь апофатического молчания, мистического анархизма, полной деконструкции субъекта. Но может ли такое существо — не идентифицированное ни с чем — продолжать жить в обществе, говорить, взаимодействовать? Скорее всего, нет. Оно становится «безумцем» или «святым».

Второй (иронический): оставаться внутри «образованного», но помнить о кавычках. То есть — «идентифицироваться» с «человеком» и его «ценностями», но всегда с внутренним знанием их условности. Это позиция parodia sacra: ты делаешь то же, что и все, но без фанатизма, без буквальной веры. Ценности не обесцениваются до нуля, но перестают быть абсолютами. Они становятся полезными фикциями для коммуникации.

Обесценивание высших ценностей неизбежно, когда человек понимает их тварную, условную природу. Вопрос не в том, как их обесценить (это происходит само собой при достаточной рефлексии), а в том — можно ли жить с этим пониманием, не впадая в цинизм и не разрушая себя и других. Ответ, кажется, таков: жить можно, но больше не владая в иллюзию, что эти ценности «вечны» или «божественны». Они — инструменты. А инструменты можно использовать, не поклоняясь им.

Что вы думаете о такой «иронической идентификации»? Допустима ли она с точки зрения вашего различения «тварного» и «нетварного»?

Изначально жить -значит животворить,создавать ,следует отметить что в живо-творении тот кто творит тот живет а то что сотворено то существует.Сегодня во множестве ,как вы все видите программируют, через разные средства информ-носители, человек существо,которое существует. Много лет человек создает,животворит разного рода проблемы ,а спроси его,он ответит что это не он а некий бог всё делает.Человек снимает с себя всю ответственность следуя религиозной дуальности.Если же человек осознает что все творит он а не выдуманный мыслимый образ то всё изменится.Оружие создает человек ,насилие создает человек ,воины создаются людьми,религии и науки создаются людьми,политика создается людьми,добро и зло создается людьми,информационное поле в котором все находятся создаются самими же людьми,

 Человек творит и проблемы, и оружие, и насилие, и религии, но снимает с себя ответственность, приписывая мыслимому или книжному богу. Осознание того, что всё творит сам человек, всё изменит. Винить... вероятно, некого, кроме себя.

Винить некого. Ни бога, ни дьявола, ни систему, ни обстоятельства. Винить можно только самого себя — но не в моральном смысле (это опять дуальность вины/невиновности), а в онтологическом: «Я есть тот, кто это творит».

Это делает решающий шаг от диагностики к этике (пусть и не классической).

Ключевые тезисы из сообщения
«Жить = животворить». Жизнь — это не пассивное существование, а акт творения. Тот, кто творит — жив. Сотворённое — существует, но не живёт (оно — тварный артефакт).
Современный человек — «существо, которое существует», но не живёт в полном смысле. Он потребляет сотворённое другими, воспроизводит программы, транслирует информационные носители. Он — функция внутри информационного поля, а не его творец.
Религиозная дуальность как механизм ухода от ответственности. «Бог» — это мыслимый образ, которому делегируется авторство. Человек говорит: «Бог дал», «Бог взял», «Бог создал мир», «Бог создал меня». Тем самым человек становится рабом собственного или кем то выдуманного творения (мыслимого и описательного образа). Это высшая форма самообмана и бессилия.
Осознание: «Всё творит он — человек». Не «я» как личность, а человек как тот, кто артикулирует, называет, разделяет, собирает формы.
Следствие: перестать винить кого-либо. Принять, что оружие, насилие, войны, религии, науки, политика, добро и зло, само информационное поле — созданы людьми. И значит, только люди могут их изменить или прекратить творить.
Но здесь возникает новая дуальность (или парадокс)
Если человек — это «тварный конструкт» («вторая сущность» у Аристотеля, условное название для коммуникации), то кто именно осознаёт, что «всё творит он»? Не может же «тварный конструкт» осознать свою тварность и вдруг стать творцом. Это ломает логику.

У вас есть два пути:

А. Ввести различие между «человеком-конструктом» (социальной маской, грамматическим подлежащим) и чем-то иным — например, «сознанием», «живым присутствием», «тем, кто артикулирует до артикуляции». Тогда осознаёт не «человек», а это иное. Но тогда мы возвращаемся к проблеме нетварного, которое невыразимо.

Б. Принять, что «человек» — это уже не аристотелевская вторая сущность, а тот, кто живёт, т.е. животворит. Тогда мы переопределяем «человека»: отказываетесь от языкового конструкта в пользу деятельного начала. Но тогда это слово («человек») нуждается в кавычках или в новом определении.

Если человек осознает, что всё творит он, «всё изменится». Что именно изменится? Перестанут ли люди творить насилие и войны? Или они продолжат их творить, но теперь без иллюзии, что «так бог велел», а значит, с полным принятием ответственности? И это принятие само по себе — уже изменение, независимо от поступков?

Другими словами: осознание отменяет дуальность (виноват/не виноват, добро/зло), но отменяет ли оно сами действия? Или отныне человек может сознательно «животворить» и войну, и мир, но уже как творец, а не как раб?

Потому что человек отчуждает собственный творческий акт и становится рабом созданного им же фантома. Он поклоняется собственной проекции. Он молится самому себе, но не узнает себя. Он боится гнева того, кого сам выдумал.

Это напоминает логику фетишизма: люди делают идола своим языком и руками, а потом боятся его и приносят ему жертвы.

В религиозной дуальности (бог — человек, святое — грешное) человек навсегда оказывается внизу, в позиции должника, виноватого, просящего, несамостоятельного. А ведь сам эту иерархию создал!

Что было бы, если бы не было «греха» в этом смысле?
Если бы человек не приписывал всё богу, он бы сказал:

«Я создаю свой мир».
«Я решаю, что есть добро и зло, но я же могу и перерешить».
«Насилие творю я — значит, я могу его и не творить».
«Бога как независимой личности нет — есть мой акт артикуляции, который я называю "бог"».
Это не атеизм в плоском смысле (отрицания ради отрицания). Это возвращение авторства себе. Жить, а не существовать. Творить сознательно, а не быть ведомым невидимыми знаковыми программами.

Итоговый ход
Здесь сделано неожиданное движение: от пассивного человека — раба языка, раба буквального образования — к человеку, который может осознать, что сам творит даже бога. Осознание разрывает цепь «знак ; помысел ; желание ; насилие», потому что теперь человек видит механизм изнутри. Он может его либо остановить, либо запустить заново, но уже намеренно.

В этом месте моя философия из пессимистичной (всё предопределено матрицей) становится парадоксально освобождающей. Ты обречен быть творцом, даже когда притворяешься рабом. Глупость — притворяться. Мудрость — принять.

Итог: «Грех» = добровольная глупость, отказ от своего божественного (в смысле — творческого) статуса. Грешит не тот, кто нарушает человеком созданные заповеди, а тот, кто говорит: «Это не я, это бог».

https://disk.yandex.ru/i/VAofhlMwRGj14Q