По ту сторону жизни

Яркая белая вспышка озарила всё вокруг. Ничего нельзя было разглядеть — только белая пелена, которая заполонила всё пространство вокруг. Спустя секунды яркость света стала угасать, и на белом фоне, как на фотобумаге во время проявки, стали прорисовываться очертания лесистой местности. Проявились высокие, кажется, что касаются облаков, вековые корабельные сосны, кустарники и открывающийся вид с высоты большой обрывистой скалы на извивающуюся, как змея, водную гладь реки. Прохладный сентябрьский день клонился к закату. Играющий в кронах деревьев ветер, как озорник, прыгал с верхушки на верхушку, раскачивая сосны, убегая вслед за уходящим солнцем, оставляя местность в тишине. Приближающийся вечер пробуждал ночных жителей. Лес погружался в свою симфонию, состоящую из шорохов, стрекотания, уханья филинов. Медленно опускающийся диск кровавого солнца натягивал на местность одеяло ночи. На небе, в естественной темноте ночи, звёзды появлялись на небосводе густо, разбросанными жемчужинками, формируя узнаваемые очертания созвездий: Орион, известное своим поясом — тремя яркими звёздами, расположенными в коротком прямом ряду; Кассиопея в виде буквы «W»; Большая Медведица в виде большого ковша.

Тимофей, вглядываясь в эту красоту ночного неба, полной грудью вдыхал прелый запах леса — до головокружения пьянящий сознание.

Короткая борода в стиле Эрнеста Хемингуэя, короткие волнистые волосы, крупные надбровные дуги нависали над добрыми голубыми глазами; коричневый свитер крупной вязки с высоким горлом заботливо согревал путника, тёмно-синие джинсы, кожаные берцы, ветровка горчичного цвета и на плечах старый советский рюкзак.

Сгущающаяся темнота делала невозможным продвижение по лесу. Тимофей принял решение разбить лагерь. К ночной великолепии симфонии леса добавились одиночные металлические удары. На полянке среди высочайших сосен обухом топора Тимофей вбивал колышки туристической палатки «Турист».

Нарубив дров из бурелома, рядом с палаткой развёл костёр. Разместившись поближе к теплу, Тимофей, вглядываясь в пламя костра, которое своим свечением играло на его теле, палкой поправлял играющие красным заревом угольки и погрузился в раздумья. Он с улыбкой на лице вспоминал своих озорных мальчишек Ваню и Мишу, жену Олечку, которую безумно любит с первого дня знакомства. От навеявших воспоминаний он стал проваливаться в глубокую дрёму, клоня голову всё ниже и ниже. Яркие, красочные сны о его счастливой семейной жизни заполняли его сознание. Тёплый майский день, семейные сборы на дачу. Последние указания главы семейства, проверка: взяты ли все вещи? Мальчишки радостно рапортовали отцу, что они взяли с собой. Тимофей подвёл итог сбора: «Самое главное — маринованное мясо взяли, остальное не столь критично, если даже что-то и забыли», — с улыбкой произнёс Тимофей. «Ну что? Едем жарить шашлык?!»

Дети восторженно вторили: «Едем! Едем!» Ольга, выпроваживая своих мужчин: «Грузитесь в машину, а я закрою квартиру и к вам».

Приехав на дачу, Тимофей подготавливал мангал. Мальчишки с интересом кружились вокруг отца: «Папа! Папа, чем помочь?» И вот над дачей поднялся дымок и потянулся запах приготовляемого мяса. Мальчишки гоняли мяч, Ольга нарезала овощи, готовила стол к обеду. Тимофей контролировал процесс жарки, поворачивая шампуры, наслаждаясь процессом. Наблюдая за своими родными, ощущал себя самым счастливым человеком, отцом, мужем. Вдруг непонятно откуда раздался монотонный пронзительный звук. С тревогой в глазах Тимофей огляделся вокруг — источника звука он не увидел. И видя поведение мальчишек и Ольги, которые никак не реагировали на звук, Тимофея начинала окутывать паника. Его тело оцепенело. Он не мог пошевелиться, не издать звука. И в секунду всё вокруг озарило до боли в глазах белым светом. Сильно зажмурившись. Открыв глаза, он увидел ту же поляну в лесу. Солнце уже поднялось над горизонтом. «Вот это я задремал», — пробормотал Тимофей. Собрав палатку, он выдвинулся в путь. Песчаная дорожка, петляя между сосен, вела под уклоном вниз. Тимофей шагал по тропинке, усеянной сосновыми иглами, как по мягкому ковру. Мысль о своих близких не давала покоя: «Соскучился по своей семье!» — с улыбкой подумал Тимофей. Потерявшись в своих мыслях, он не заметил, как вокруг него начало сгущаться темнота. Продвигаясь вперёд, темень стала хоть глаз коли. Посмотрев на небо, наблюдал, как тяжёлые свинцовые тучи заволакивают всё небо, превращая мир в черноту. Усиливающийся ветер с трудом давал продвигаться вперёд. Температура резко падала. Изо рта вырывался пар. Мороз пробирал до костей. Холод сковывал движения. Спрятавшись от ветра за большим стволом дерева, сел на корточки, обняв себя руками, пытаясь согреться. От пронизывающего холода он начал терять сознание. В памяти стали всплывать фрагменты празднования Нового года, когда 1 января мальчишки с восторгом звали родителей, когда нашли подарки от Деда Мороза: «Папа! Мама! Дед Мороз приходил!» А Тимофей с Ольгой стояли, обнявшись, и умилённо смотрели на детскую радость мальчишек. И опять этот пронзительный монотонный писк, и скованность всего тела. И яркая белая вспышка. И вновь он в лесу. Солнечный день. «Да что же это такое!» — в сердцах выругался Тимофей. По его расчётам, до города оставалось немного. «Скорее бы домой!» — пробормотал он. Ускорив шаг, направился в направлении города. Добравшись до конечной остановки, сел в автобус и поехал до своего дома. Выйдя из автобуса на своей остановке, с облегчением произнёс: «Дома!». Пребывая в хорошем настрошении, пошёл домой. Зайдя в квартиру, его с восторженными криками встретили Миша и Ваня, крепко обняв отца. Оля вышла в коридор: «Ну где ты пропал! Мы уже волноваться начали. Мой руки и за стол! Ваня! Миша! На кухню! За стол!» — с улыбкой произнесла Ольга. Обедая в семейном кругу, Тимофей рассказывал о своих приключениях в лесу. Ольга и дети слушали с удивлением его рассказ. Вдруг с улицы донёсся всё тот же пронзительный монотонный звук. Тимофей насторожился, но на этот раз оцепенения не наступило. Он встал, закрыл форточку. Звук стал менее заметным. Он вернулся за стол, и семья продолжила общение. Детский смех заливал помещение кухни, Ольга и Тимофей были самыми счастливыми родителями. Ольга обратилась к мужу: «Тимофей! Что с тобой?» Мальчишки поддержали маму: «Папа! Что с тобой?» Тимофей, чувствуя себя в порядке, не понимал, о чём они. «Всё хорошо!» — отвечал он. А они, как будто его не слышат, повторяли вопрос: «Что с тобой? Ты что, мёртв?» — спросила Ольга. «Папа, не умирай!» — кричали, плача, мальчишки. «Да вы что?» — сказал Тимофей. «Дорогой, не умирай! Вернись! Мы тебя любим!» — кричала Ольга.

«Я живой!» — крикнул Тимофей. «Живой!» — он вновь крикнул, приподнявшись. Он почувствовал, как по его лицу сползает ткань. «Живой!» — уже шёпотом произнёс он. До его сознания дошло, что он находится на кушетке в реанимационном отделении. И медсестра, выключающая аппаратуру от сети, с ужасом смотрела на него; ужас в глазах сменялся удивлением. Медсестра шептала: «Живой!» — и вновь повторила уже громче: «Живой!» И уже крича «Живой!», выбежала в коридор в направлении кабинета главврача: «Евгений Александрович! Он жив!»
Тимофей лёг на кушетку, повторяя: «Живой!»