13. Оренбург. 1960-61 гг. Проблемы и их решение

                1960 - 61 гг. 8 класс и начало 9-го.
Итак, я вернулся через 2 года в тот же класс своей 24 школы на улице Чичерина, 1 (улица носила имя одного из первых наркомов СССР). Возвращение прошло так, будто я и не уезжал на 2 года. Ребята всё те же, может быть, парочка новичков появилась, но это погоду не делало. Приятельские отношения с Шуриком Левинзоном возобновились на новом уровне. Нам было уже по 15 и прелесть юноше-ских приключений на улицах города была нам не чужда. Ходили мы с ним довольно редко по ночным улицам, но мне было интересно с ним. У Шуры была масса знакомых, которых не могло быть у меня в силу 2-х летнего отсутствия. Его рассказы о «половых гигантах» (его выражение) – его знакомцах поражали меня. У меня, да и у Шуры такого опыта не было, слушать его было интересно и волнительно.

Видимо в середине 1960 года дедушка получил официальное приглашение из Польши от своих племянниц Ядвиги и Ванды, подал документы на получение загранпаспорта, получил оный, скоренько собрался и поехал. Конечно, о поездке он довольно скупо рассказывал. Хотя в том году ему исполнилось 79 лет, он был вполне энергичный, никаких проблем он для себя не видел. Помню его рассказ о том, как были изумлены его племянницы, когда открыли ему дверь, а он приветствовал их на чистом польском языке, как будто не было 40 летнего перерыва. Тогда и меня это поразило. Это сейчас я уже не удивляюсь этому, т.к. и для меня прошли десятки лет, а я по прежнему смогу объясниться по-польски на многие бытовые темы. Но я то язык лишь учил, да и то урывками, и в 20 лет знал лишь несколько десятков слов, а для дедушки это был родной язык.

Вернулся он в декабре 1960 года, как раз перед денежной реформой. Для меня она обернулась потерей некоторых сумм (порядка 30-40 руб. или 3-4 руб. образца 1961 г.), которые были спрятаны в какой-то книжке (заначка на приобретение марок). А так как время обмена наличных денег было ограничено коротким сроком, то когда я на них наткнулся, то было уже поздно, деньги пропали, а точнее попали в мою коллекцию бон.
Предыдущая реформа проходила тогда, когда мне было чуть больше годика. Обмен был объявлен 14 декабря 1947 года, начинался с 16 декабря, проходил только в течение недели и с коэффициентом 1 к 10, но у тех, кто имел вклады в сберкассах до 3000 руб. обмен делался 1 к 1, от 3000 до 10000 за каждые 3 старых рубля давали 2 новых и при размере вклада свыше 10000 обмен производился  из рас-чёта 2 к 1. Вряд ли эта реформа затронула нашу семью.

Мне дедушка привез из Польши, с моей точки зрения, просто королевские подарки. Во-первых, это был изумительного качества кляссер. Он у меня по сию пору и спустя почти 65 лет остается одним из лучших хранилищ для марок. Кроме того, тётя Ядя и тётя Ванда, которых я никогда не видел, работали на почте и смогли, зная мой интерес к филателии, сделать уйму вырезок польских марок с конвертов. Откуда у них был доступ к такому количеству конвертов, я долгое время не понимал, и толь-ко гораздо позднее я стал догадываться (предполагать), что это конверты от служебных писем почты или родственных организаций, поэтому они и смогли организовать для племянника сбор таких конвертов. Вырезки из них и послужили основой моей коллекции марок Польши, а поскольку там было множество одинаковых марок, то создали прекрасный задел для обменного фонда. Привез дедушка и горсть польских монет, оживив мой интерес к нумизматике. Были и всякие мелкие сувениры вроде оригинальных точилок для карандашей в виде парусного корабля, лебедя, книжки и др. В СССР такого просто не было и мои сувенирчики составляли предмет гордости и пижонства в школе.

Записан я был 3 библиотеках, книжки читал по программе, но ещё более вне её. Поскольку интерес к филателии частенько приводил меня в центральный книжный магазин на Советской (там был отдел филателии), то вскоре до меня дошло, что серьезные люди, листающие какие-то замызганные тонкие брошюрки в бумажной обложке, а потом что-то выписывающие себе в блокнотик или заполняющие какие-то почтовые карточки, а потом передающие их продавщице, делают нечто непонятное, но явно важное. Любопытство позволило мне получить в свои руки одну из таких невзрачных книжечек, а вскоре я знал, что это тематические планы выпуска литературы разных издательств. Через некоторое время я уже был одним из тех, кто прилежно штудировал эти планы и заказывал столь милые моему сердцу фантастику и приключения. Почтовые карточки я покупал тут же и у меня их принимали с оговор-кой, что планы меняются, тиражи маленькие, могут какие-то книги даже при большом тираже не прислать, а если и пришлют, то мне может не хватить, если я замешкаюсь и не приду сразу же. Так оно и было. Из десятков заказов реализовалось в 1960-61 годах только несколько книжек. Одна из них альманах «Мир приключений» (книга шестая) до сих пор радует мой глаз.

Я уже начал учебу в 9 классе в Оренбурге, но проучился только пару месяцев. Мама, возвращаясь, то ли с учебы, то ли из санатория, заехала в Оренбург. Решение снова увезти меня в Норильск для меня было несколько неожиданным. Думаю, это было связано с тем, что мама получила в Норильске 2-х комнатную квартиру, а значит, появилась возможность выделить для сына одну из комнат.