Персональный буй глава 10

КРАСНОЕ И ЧЁРНОЕ.
И снова шёл проливной дождь. Балтазар словно плащом обернулся полиэтиленовым пакетом для мусора, и процитировал из Гамлета:
- Пат ю дискас инто сомфрей аре нот со вайдли бат ю а фэйер!
Как  актёр характерного амплуа временами Балтазар цитировал классиков в подлиннике.
- Обратили внимание, какой у меня английский? – Балтазар, закусив губу, обвёл спутников медленным взглядом.
- Коровье мычание, – буркнул Влас.
- Обратили так, что ни буя не поняли! – осклабился Спартак Василич.
- П-пп-пп-про-пппро-но-грра-ффффффе-ффе, - промямлил Гедеон и лишь махнул  рукой.
- Много вы понимаете! Между тем Гамлет страдал тугоухостью, а у Офелии был астигматизм, то есть она слегка косила и смотрела не прямо, а немного в сторону... Балтазар свёл глаза к носу, изобразив косоглазие.
- А Розенкранц и Гильденстерн мучились недержанием мочи. Причём независимо друг от друга! – заявил Влас.
- Никогда бы не подумал! - охнул Спартак Василич.
- Об  этом везде написано.
- М-м-м-мм-дда-дуа-дуа--ммм...ду-дда-кки-ккк... ки-ммм...!
- Станция метро Партейная, следующая Пуританский проспект! Поезд прибыл на коньячную станцию! Граждане пассажиры, во избежание грехопадения, не бегите по эскалатору! Грехопадение на эскалаторе не безопасно!
- Чего это  он? – сощурился Спартак Василич.
- Была у меня подружка по имени Нателка дежурная со станции метро  Пушкинская, вылитая Офелия, красная пилотка, чёрные колготки... – вспомнил Балтазар.
- У Офелии была пилотка? – спросил Влас.
- Не поверишь: и колготки.
- Тогда причём здесь метро?
- Потому что астигматизм! – Балтазар вскинул указательный палец.
- Тоже, понимаешь, смотрела на сторону? – хихикнул  Спартак Василич.
- Теперь это так называется?
- Теперь это так, хотя тогда в постели было не так, потому что оставалась одна пилотка, и в кромешной тьме светилась наподобие прожектора. Я говорю, выключи пилотку, мешает спать. Нателка обижалась, я, говорит, без  пилотки не могу, у меня с метрополитеном контракт! Действительно, без пилотки ты теряешь в индивидуальности. Я тогда только из  армии  пришёл, и у нас сразу установились доверительные отношения, потому что Нателка стала для меня первой обнажённой женщиной.
- А до этого их совсем не  было?!
- Первой обнажённой женщиной после армии. До этого женщины, все как одна были застёгнутыми на все пуговицы и молнии, но чего-то от меня требовали. А Нателка разделась сразу, поэтому и оказалась первой обнажённой и не требовательной для меня женщиной.
- Тогда почему она Офелия?
- Потому что астигматизм. Повторюсь, я тогда только  из армии пришел, и как вы понимаете, остро нуждался в обнажённом астигматическом участии. Мы познакомились, когда я выходил из  вагона, задел шапкой за край двери, и шапка упала прямо в щель между перроном и  вагоном. А тут как тут и Нателка, в красной пилотке и с каким-то багром в руках. Она пошарила под перроном этим  багром, и выудила из своих чёрных колготок мою новую котиковую шапку, чем, надо заметить, чуть не свела  меня с ума.
- Такая ловкая?
- Пожалуй, у неё второй размер груди, – понял я, поскольку тотчас же влюбился. - Хотя, не исключено, что и первый… Нет, скорее, всё-таки второй… – и назначил ей свидание. Мы встретились после её дежурства, и она повёла меня в музей Метрополитена. Пока шла экскурсия, Нателка скромно помалкивала.
«Интересно, поместится её грудь в мою ладонь целиком или нет; если поместится, значит первый размер, а если нет...» - размышлял я, скользнув рукой ниже её талии; своего рода тест: если сразу даст отпор, нечего и время терять. Однако Нателка сама предложила:
"Хочешь, пойдём ко мне?" Я обрадовался: вот оно женское участие, вот он астигматизм! Жила она недалеко от  музея, и мы быстро добрались до её постели. Она мало что о себе рассказывала и была не требовательна. Просто любила и всё. Казалось, всё к лучшему, у нас был  секс восемь раз в день. Разве мало?
А разве много?
- Мммм-ммм-ннна-ххх-ххх-ммм...хы-хы-хыч-нич-нич-ннннн...
- Но потом выяснилось, что Нателка недавно была замужем, и ещё изредка появлялся её бывший муж и на это время наши  встречи становились реже, хотя Нателка уверяла, что с мужем не спит, правда  верилось в это с трудом. Да и у меня время от время появлялись другие, обнажённые махом, подруги, теперь уж многих и не вспомнишь. Так что с Нателкой была в некотором роде ничья. В  конце концов, мы расстались так же неожиданно как и встретились, то есть тоже в  метро, простились на той же Пушкинской и с концами... В какой-то момент я просто перестал  ей звонить, а она похоже что особенно и не искала новой встречи со  мной. Я вот  всё думаю, есть ли у подобных отношений какой-либо  смысл?
- В разврате нет никакого смысла!
- Не скажи, в разврате скрыт ещё какой смысл! Ведь  только  в разврате мы постигаем наиболее ценный опыт, который потом  применяем в главных отношениях. И ещё я думаю, не зря считается, что всякая новая встреча лучшее  средство от  мракобесия.
- Не жалей о той, что уходит от тебя, иначе не придёт та, что идёт к тебе! – задумался  Влас.
- Особливо если новая та обворожительной наружности и правильного  поведения.
- В те дни ко мне шла художник Глафира, на которую я впоследствии обрушил скульптурную группу девушек с  веслом, совместно толкающих  ядро... так достала! А после Глафиры ко мне двинулась актриса травести Авдотья, но и она потом достала, а вот после Авдотьи стала доставать... не помню уже и кто...
- Трепло...
- Может быть, можкет быть... Зато Нателка никогда не доставала, лежала  себе рядом в красной пилотке, горячо отзывалась на любые предложения и ведь не доставала. Как Офелия, она ведь тоже не доставала Гамлета.
Ну, да, ну, да, ну, да, не  доставала, а просто он её до психушки довёл.
До психушки? Пожалуй, что и так. А потом я написал такие стихи:

       Сидит поэт, невольник рифмы,
       а мимо пробегают нимфы:
       Татьяны, Ольги, Риты, Вали,
       и превалируют Натальи.
       Глядишь торопится одна,
       и ясноглаза и стройна,
       её несут куда-то ножки
       под шум бегущей электрички,
       ей пять минут до Техноложки,
       и прямиком до Чёрной речки.

      В пилотке красной за стеклом
      сидит дежурная Наталья,
      её сразил короткий сон,
      во сне мерещится Анталья;
      зато в час пик она совсем
      не поддаётся искушенью,
      и не пронять её  ничем,
      и в это чудное мгновенье
      похожа на огнетушитель,
      что льёт на громкоговоритель
      поток разнообразных слов,
      и её уж  не до сладких снов...